Ритуалист гнева

— Повторим. Киншерг кивнул. На нём были только бойцовские тёмно-синие шорты. Старая скамейка скрипела на каждое его движение. Это раздражало, отчего он постукивал лапой по гладкому холодному полу, что вызывало ещë больше шума. Напротив скамьи, прислонившись к деревянным шкафчикам, стоял Хенрич, серьёзный как никогда прежде. — Бьëшь всё так же по ногам. Если есть возможность — хватай хвост, поймать его ощутимо проще, чем крысиный. Удары цель в челюсть — их черепа достаточно хрупкие из-за продолговатой формы. Остерегайся когтей — они острые и с лёгкостью могут вскрыть артерию. Если лис начинает бегать от тебя — остынь, прекрати за ним гоняться. В его интересах тебя истощить. Всё ясно или остались вопросы? — Вопросов нет. — Прекрасно. Тогда на выход. Будешь дожидаться гонга у ринга, — договорив, пантера удалился. Киншерг глубоко вздохнул и поднялся, аккуратно наступая на лапу, которую ранее повредили осколки. Раны зажили быстро, за неделю, прошедшую с боя, но ступня всё ещё периодически отзывалась болью. Это — его слабость. Главное — не дать противнику её разгадать. Покинув раздевалку, Киншерг несколько удивился. Звуки толпы он слышал и до выхода, но даже не подозревал, что зрителей будет настолько много: в гигантском зале, переоборудованном из старого цеха, собралась добрая сотня разномастных посетителей. Большая часть народа уже была с бутылками алкоголя и закусками, завёрнутыми в желтоватую бумагу. Зрители толпились так, что к рингу не подступиться. К счастью, на помощь тушканчику тут же подоспели рослые головорезы-охранники — три крупных кота в серых куртках с эмблемой, изображающей сломанную кость, растолкали людей на дороге. Однако на полпути к рингу бандиты сменили маршрут. — Босс хочет тебя видеть, — пояснил один из них. Головорезы провели Киншерга к галерее. Раньше за толстым стеклом сидел диспетчер, однако сейчас комнатка с прекрасным обзором использовалась как ВИП-ложа. Преодолев лестницу, тушканчик увидел «элитных» зрителей, рассевшихся на двух диванах с махровыми покрывалами. Посередине в бывшем кресле диспетчера сидел гиена-парень, очень похожий на Финга, но куда менее толстый. На правом диване разлёгся Хенрич. Он казался спящим. В левом развалился сам Финг. Однако вместо него заговорил молодой человек в кресле: — Значит, вот ты какой, Киншерг. Я, честно, не верил, что Хенрич реально притащит сюда тушканчика, но теперь удостоверился, что это правда, — гиена протянул лапу Киншергу. — Я Титус, распорядитель всех боёв на территории «Костоломки». Если будешь много выигрывать — станем отличными друзьями. Финг хмыкнул. Титус с вызовом глянул на отца и продолжил: — Хотя батя и не верит в твою победу хотя бы в одном бою, я куда менее… скептичный. Хенрич кого попало не взял бы. Так что сегодня я поставил на тебя солидные деньги. Постарайся не оплошать. Киншерг молча кивнул, и Титус, довольный такой реакцией, проговорил: — Против тебя — такой же тёмный кузнечик, без боёв за спиной. Это всё же отборочные, здесь много таких скрытых талантов… или бездарностей. В любом случае, вы оба публике не знакомы, и сегодня один из вас может записаться в претенденты на её любимчиков. Если им окажешься ты… это будет настоящий фурор! Тушканчик-боец — нечто очень экзотичное. Не ударишь в грязь лицом несколько подобных боёв — сможешь рассчитывать на нихуëвое продвижение по «карьерной лестнице», — Титус задумчиво почесал подбородок и кинул взгляд в сторону электронных настенных часов. — Осталось пять минут. Давай, вперёд, чемпион. Встретимся после боя. Киншерг кивнул и проследовал за головорезами обратно к рингу. Это был самый настоящий, хоть и старый, боксёрский ринг. Угловые столбы опоясывали четыре красные троса, а выцветшее покрытие украшала символика «Костоломки» — собачий череп, расколотый кайлом. Хенрич рассказывал, что отец и дед Финга владели каменоломней где-то недалеко от столицы, однако, не без трудов одного столичного начальника тогда ещё жандармерии, предприятие было разорено. Поэтому символика с кирками дополнилась собачьим черепом — никто больше собак с силовиками не ассоциировался. И с сектантами. Семья Фратсек не любила и тех и других. Бандиты указали тушканчику на лесенку у ринга, и он, забравшись по ней и перемахнув через ограждение, встал в углу, начиная разминаться. Противник пока не появился, отчего Киншерг чувствовал себя глупо. Зрители уже заметили его, и многие из них принялись обсуждать новоприбывшего. До юноши долетали не особо культурные выражения, смех и издёвки. Впрочем, другая половина зрителей шикала на первых что-то вроде: «Ты видел кто с ним пришёл?». Похоже, Хенрич «за спиной» Киншерга вызывал сомнение не только у сына Финга. Неловкое стояние в углу длилось недолго — совсем скоро раздался гомон нелояльной к тушканчику половины толпы. К рингу шёл второй боец. Тревога, смешанная с болезненным предвкушением, охватили тушканчика. После Жоммита он ни с кем не дрался, даже с Хенричем не было спаррингов — пантера отметил, что пока не видит в этом смысла. Это казалось странным, однако перечить учителю он не осмелился. Сегодня Киншерг чувствовал себя… слабым. День без тренировок избавил от болей по всему телу, вот только вместе с этим чуть сковал мышцы. Киншерг закрыл глаза и глубоко вздохнул. Пантера советовал рассматривать поражение не как потерю времени и репутации, а как самую настоящую смерть. С его слов, это помогало ему выдерживать самые тяжёлые бои — убеждённость в отсутствии права на ошибку. Впрочем, Киншергу от этого совсем не легче — он и без того постоянно думал, что каждый бой может стать последним, от этого только поджилки трястись начинали. Ещё вдох и выдох. Открыв глаза, тушканчик посмотрел на противника: на ринг ловко забирался тëмно-рыжий лис красных борцовских шортах. На его вытянутой морде застыла гримаса… ужаса. Лис спрыгнул с канатов и тут же чуть присел от неудачного приземления. Это вызывало смешанные чувства. С одной стороны, боец выглядел максимально бездарно. С другой — он же как-то попал сюда. Не стоило недооценивать хищника. Лис выпрямился и принял боевую стойку. Или… что-то похожее на неё. Едва ли эта стойка хоть сколько-нибудь защищала, да и особого боевого преимущества не давала: руки были слишком далеко от морды, при ударе ему потребовалось бы слишком сильно разворачивать корпус, подставляясь. Киншерг быстро учёл это и сделал вывод, что может смело атаковать без страха получить мощную контратаку. На подиум с гонгом, расположенный близ ринга, поднялся полностью лысый кот — ни малейшего признака шерсти как таковой, из-за чего он походил на изюм. Одет кот был в нарочито по-деловому: синий пиджак, чёрные брюки, блестящие туфли. В руке покоился микрофон. Рядом двое бандитов настраивали угловатые динамики. Похоже, это был местный ринг-анонсер. Лысый кот поднёс микрофон к морде и заговорил: — Дамы и господа, мы рады приветствовать вас на отборочных турах «Железной лапы»! Мы станем свидетелями того, как новые чемпионы куются здесь и сейчас! Быть может, скоро членам старой гвардии придётся поступиться перед новыми мастерами, кто знает! — он указал на ринг. — В качестве открывающего боя нас ждёт крайне интригующий дуэт: лис прямиком из северных провинций Империи и тушканчик из песчаных далёких краёв. Несгибаемый северянин против загадочного восточного воина! Пришло время огласить их имена! Ринг-анонсер театрально махнул лапой и повернулся в сторону Киншерга. — Первый из них — Киншерг! Его имя, имя самого падшего императора, что некогда распял Мастоса, само по себе как приговор, титул и мрачное предзнаменование! Не обманывайтесь безобидным обликом, ведь он — ученик Чемпиона Ритуала Гнева, безжалостного и доселе непобеждённого Зило! Киншерг отметил в голове, что никогда не слышал прозвища Хенрича. Тот не особо распространялся непосредственно о своём прошлом, давая жалкие крупицы, необходимые для наглядности. Лысый кот тем временем сместил внимание на второго бойца: — Второй же — безжалостный Владимир! Имена северян вселяют страх, ведь жители заснеженной тайги славятся жёстким нравом и непобедимостью! Кто знает, может, наш новенький не просто странник, а член Семьи? В таком случае любому его противнику придётся ой как несладко! — он раскинул руки и подвёл итог: — Перед нами двое загадочных бойцов, но уйдёт победителем сегодня только один. Лишь один получит шанс попасть в «Железную лапу» и побороться за звание чемпиона! Незачем больше мучать вас ожиданием! Позвольте положить начало этому занимательному бою… И пусть победа будет за сильнейшим! С этими словами ринг-анонсер схватил небольшую дубинку с округлым навершием и ударил в железный гонг. — Первый раунд! Владимир тут же рванул вперёд. Киншерг, едва ли ожидавший столь безбашенного манёвра, лишь в последний момент отскочил с его пути, и лис угодил прямо в угол, чуть не вылетев за ограждение. Тушканчик решил воспользоваться неудобным для противника положением и молниеносно всадил тому по голым пяткам. Владимир с криком грохнулся на пол, и Киншерг обрушил всю силу — напрыгнул на него и стал наносить точечные удары в морду. Ошарашенный соперник мало что мог противопоставить, и очень скоро (спустя отведённые десять секунд) через ограждение перемахнул рослый бурогривый лев в спортивном костюме с символикой «Костоломки». Мужчина разнял бойцов безо всякого труда, просто оттащив Киншерга за шкирку. — Хорош. Раунд закончен. Ринг-анонсер прочистил горло и, не теряя морды, резюмировал: — Что ж… это был самый быстрый раунд в истории отборочных в частности и Костоломки в целом. Впечатляющая… скорость. Кхм, впрочем, иного от ученика Зило ждать глупо! Должно быть, наш северный друг просто недооценил его! У проигравшего ещё целых два раунда, чтобы отыграться. А пока что время перерыва! Столько проклятий Киншерг ещё не слышал — толпа буквально взорвалась возмущёнными причитаниями, ругательствами и прочими выражениями недовольства. Счастливы были, очевидно, только те, кто поставили на самого тушканчика — они вальяжно осматривались, как бы намекая: «что и требовалось доказать». Тушканчик аккуратно отошёл в угол ринга. — Неплохо, — раздался за его спиной знакомый голос, — продолжай в том же духе. Лис слабак, но не расслабляйся. Киншерг обернулся — Хенрич стоял, оперевшись на ограждение ринга, и пренебрежительно смотрел на лиса, который, пошатываясь, возвращался на своё место. — Может, он и хреново бьёт, но его когти всё ещё способны вскрыть тебе артерию. Не допусти этого. — А почему ты здесь, а не рядом с Фингом и Титусом? — Вонь терпеть невмоготу, — хмыкнул пантера. — Да и зная тебя, уж лучше я буду поближе, чтобы спасти твою задницу. Ладно, готовься. Второй раунд сейчас начнётся. Подтверждая слова Хенрича, раздался голос ринг-анонсера: — Итак, дамы и господа, перерыв подошёл к концу. Время второго раунда! Хенрич растворился в толпе. Киншерг отпустил канаты и принял боевую стойку. Лис уже даже не пытался создать подобие стойки — просто выставил лапы с кулаками вперёд и чуть согнул ноги в коленях. Грянул гонг. В этот раз северянин не бросился на него настолько же безрассудно, а вместо этого вышел из угла и начал аккуратно сближаться. Тушканчик повторил за ним, и в скором времени они уже кружили по рингу. Типичная ситуация — выжидание атаки противника. Киншерг теплил надежду, что у лиса терпение закончится первее, и это и произошло — на очередном «круге» Владимир сделал быстрый выпад. Тушканчик отшагнул от удара и, отклоняясь, врезал в открывшуюся морду. Лис на мгновение потерял контроль над ситуацией, и Киншерг тут же провёл привычный приём — пнул по коленным чашечкам. Владимир вскрикнул и, балансируя на одной ноге, отскочить назад. Киншерг воспользовался этим и совершил рисковый, но зрелищный трюк — с усилием оттолкнувшись, тушканчик высоко подлетел и приземлился на соперника, мигом прибив его полу. Под восхищённые возгласы толпы Киншерг вновь принялся избивать Владимира, тщетно пытающегося отбиться от дикого натиска. Когда рефери залез на ринг, тушканчик уже сам встал и отошёл. Острая боль заставила его опустить взгляд — мех обагрился кровью. Пушистая грудь и руки покрывали алые следы и царапины от лисьих когтей. Смертельных или хотя бы опасных ран Киншерг не обнаружил, но было очень больно, поэтому он закрыл глаза, стараясь не слушать крики ринг-анонсера и зрителей. Спокойствие помогло быстрее привыкнуть к неприятным ощущениям. Киншерг расправил плечи, будто красуясь устрашающими ранами, и разомкнул веки. Хенрич, стоящий чуть в стороне, благосклонно кивнул. Оставался один раунд — и на сегодня бой закончится. Всё выходило весьма недурно, по крайней мере, пока. Всего-то ещё раз уложить лиса. — Последний раунд! — вновь заголосил ринг-анонсер. — Думаю, многим из нас уже очевидно, кто станет сегодня одержит победу, но последний раунд — момент неожиданностей и резких переломов. Сможет ли наш северный гость реабилитироваться или ученик Зило докажет, что Чемпион ринга не только мастер боя, но и прекрасный наставник? Покажет только бой! Удар в гонг. Владимир демонстративно выпустил когти. Киншерг вышел на середину ринга и помахал лапой, приманивая его. Лис ринулся в атаку, махнул левой в попытке обмануть и тут же сделал выпад другой руки в морду Киншерга, но ему удалось уклониться уклонился, хоть и пришлось пожертвовать моментом для контратаки. Ответный удар пролетел мимо и, чтобы не потерять глаз от когтей противника, Киншерг ударил нижней лапой по ногам лиса, заставив того отскочить, после чего быстро набрал дистанцию и оказался у ограждения. Стоит быть осторожнее. Дождавшись, пока лис снова сблизится, тушканчик оттолкнулся от тросов, провернул простой пируэт в воздухе и приземлился у Владимира за спиной. Киншерг крепко схватил пышный хвост и дёрнул, роняя лиса на пол. Толпа от такого кульбита взревела ещё громче. Тушканчик, не теряя времени, прыгнул на противника, но тот в этот раз успел перекатом вбок перевернуться на живот и тем самым уклониться от захвата. Юноша по приземлении сразу попытался схватить поднимающегося Владимира, однако он оказался на удивление изворотливым, сумел на четвереньках отбежать и, пока Киншерг вставал, прыгнул на него. Тушканчик оказался прижат тушей лиса, что немедленно стал махать лапами перед его мордой, толком не задевая, будто намеренно старался не поранить. Впрочем, Киншерг быстро нашёл в себе силы скинуть его с себя, в момент лишив преимущества, и схватил за когтистые лапы, не позволяя вновь поцарапать. Немного поборовшись, он всадил ногами по торсу лиса, который тут же принялся за отчаянные попытки вырваться. Тушканчик отпустил его, и Владимир резко отлетел в сторону, не сумев совладать с собственной силой. Киншерг в очередной раз напрыгнул на лиса и замахнулся, собираясь наконец завершить раунд, как вдруг Владимир начал бить лапой по полу, что-то неразборчиво вопя. Хенрич говорил, что это признание поражения. Сдача. Киншерг огляделся — ринг-анонсер уже потянулся к микрофону, а рефери деловито двинулся к рингу. Похоже, бой действительно был окончен. Тушканчик отошёл от противника и вскинул руки. Толпа завопила, чествуя его. Кричали все, даже поставившие на лиса. Ринг-анонсер, дождавшись, когда волна восхищённых возгласов затихнет, объявил: — И вот первый бой подошёл к концу! Признаться, должно быть, многие из вас обескуражены исходом, но могу вас заверить — едва ли кто-то мог предугадать такой… необычный поединок. Думаю, он послужил прекрасным разогревом для наших сегодняшних отборочных! Поздравим же Грозного Киншерга и пожелаем ему удачи в будущих боях «Железной лапы»! Ринг ждёт таких бойцов, как он! Под завывания зрителей, Киншерг спустился с ринга и, не без помощи бандитов Титуса, дошёл до раздевалки. Хенрич ждал его уже там. — Как переоденешься, можешь подняться в ложу Финга. Посмотришь на других бойцов, заодно отдохнёшь. Сегодня ты неплохо справился, но и твой противник был слабаком. Не стоит рассчитывать… — Что всегда будет так просто. Спасибо, я знаю. — Превосходно, — хмыкнул пантера. — Так как насчёт ложи? Киншерг взглянул на свежие царапины. Их нужно промыть. Лапы болели как нижние, так и верхние. Всё тело ныло. Собравшись с мыслями, он покачал головой: — Не, вернусь лучше домой. Устал. Хенрич пожал плечами, немного покопался в кармане и вытащил плотный рулон купюр, сжатых резинкой. — Держи, — он швырнул его слегка удивлённому протеже. — Считай, твоя награда. Сходи в бар или ресторан, развейся. Только нос шибко не задирай, а то получишь по нему. Киншерг деньги принял и поблагодарил Хенрича, после чего тот без лишних слов покинул раздевалку. Тушканчик быстро переоделся, закинул бойцовский «наряд» в рюкзак и вышел в зал. Там уже начался новый бой — гнедой конь носился за низкорослым хорьком. Пожалуй, у мелкого совсем не было шансов. Киншерг миновал толпу, которая уже, кажется, забыла о нём, и двинулся к выходу. Около него ему представилась неприятная картина — его противник, так же успевший переодеться, тоже пытался выйти из зала, однако дорогу тому преградили двое пьяниц — выдра и ласка. От алкашей несло перегаром за несколько метров. — Эу, бля, куда собрался, еблан? Ты в курсах, что я из-за тебя деньги проебал, а? — Ага, мы, бля, на тебя дохуя поставили — десять империалов, бля! — вторил ему ласка. — Ты проиграл, сука, крысе! Да я бы, бля, эту крысу… Лис пытался обойти их, но, поняв, что неадекваты намеренно мешают, попытался привлечь внимание охраны. Та, однако, будто намеренно игнорировала эту сцену. Ласка бесцеремонно схватил его за грудки и тряхнул: — Я с тобой разговариваю! Киншергу было даже жалко Владимира — в конце концов он не проявил никакого пренебрежения к нему или вроде того. Юноша подошёл к дебоширам и выразительно откашлялся. Выдра с желтоватым мехом обернулся и, икнув, тыкнул на него пальцем. — Во, бля! Пит, въеби ему! И лисе этой вшивой, бля… Сначала лисе, потом ему. Или наоборот… Ласка обернулся и, увидев чемпиона, вяло замахал руками. — Ты в курсе, бля… я и… На этот раз охрана их игнорировать не стала: двое бандитов приблизились и, постукивая битами по ладоням, встали между Киншергом и пьяницами. Один из них лениво протянул: — У вас какие-то проблемы, алкашня? Пит быстро протрезвел и, лепеча бессмысленные извинения, не без труда оттащил своего куда менее адекватного товарища. Охранники вернулись на посты, а лис, прошмыгнув между ними, покинул зал. Киншерг поспешил за ним. Приятный весенний вечер будоражил нежным ветром сквозь короткую шерсть. В эту пору в Лотауре тепло с ночи и до самого утра. Солнце ещё не успело скрыться за горизонтом, и алый закат озарял безжизненные улицы бывшей промзоны. Чуть впереди по раздолбанному тротуару спешил закутанный в пальто Владимир, стремящийся как можно скорее покинуть район. Киншерг, не особо задумываясь о смысле своих действий, ринулся следом. Нагнал лиса он быстро и, перебарывая одышку, сказал первое, что пришло в голову: — Привет! Снова. Лис удивлённо на него посмотрел и аккуратно чуть хрипло ответил: — Привет? Тушканчик на миг замешкался, особо не зная, что сказать дальше. Пока он пытался избавиться от неловкости, лис перехватил инициативу диалога: — Ты пришёл издеваться надо мной? Глумись, я заслужил. — Зачем мне над тобой глумиться? Типа, ты мне не сделал ничего плохого и даже не оскорблял. Для меня это… редкость. — Ну… ты, вроде как, ученик кого-то крутого. Я вряд ли смог бы с тобой тягаться. Я вообще не люблю драки, знаешь. Да и драться-то не умею — однажды в детстве другу зуб выбил, вот и весь мой боевой потенциал. — Не любишь драки? — Киншерг удивлённо уставился на него. — А зачем пошёл на бои без правил тогда? — Ну… — он почесал затылок, — это долгая история, если честно. Я бы рад её рассказать, но не знаю… — Можем сходить в бар. Расскажешь, выпьем заодно. Я всё равно сегодня при деньгах… — Правда? — в его голосе сквозило недоверие. — Ну, да. Почему бы и нет.

***

— Два пива, пожалуйста! Бармен-мангуст кивнул и повернулся к бутылкам. Киншерг и Владимир сели неподалёку. Это был самый обычный бар, куда опрятнее «Жирного пасюка»: чистые столы, блестящие полы, мебель из приятного глазу тёмно-бурого дерева и тихая музыка на фоне. — Давненько я в барах не был… Последний раз — когда дома подрабатывал барменом. Хотел бы я туда вернуться… — Дома? На севере? — Наверное? Ну… в Стервяткино. Для столицы это, наверное, север, но для Хлардонского Княжества скорее юг. К ним подошёл бармен. — Ваше пиво, — не дожидаясь ответа, он вернулся к своим делам. Очевидно, даже по вкусу алкоголь здесь лучше, чем у Вазана. С удовольствием опустошив половину кружки, Киншерг вернулся к разговору: — То есть ты жил на севере, а потом приехал сюда? Для чего? Лис едва выпил треть, задумчиво поводил глазами, а затем осторожно проговорил: — Ну, я здесь ищу брата. — Брата? Он потерялся? — Вроде того. Владислав зовут… ну или Владик, так короче. Лет пять назад уехал сюда — красивая жизнь в столице, много зарабатывать хотел, подняться, мне с деньгами помочь… И где-то с полгода назад Влад перестал писать. Ну, типа, мы раньше переписывались, а тут резко полная тишина. Я забеспокоился, попытался выяснить, где он. Позвонил в полицию, они обыскали его квартиру — оказывается, он пропал ещё раньше, в районе года назад, но всё это время отвечал на письма… Мне сказали, что его ищут, однако прошло уже больше пяти месяцев, и я беспокоюсь. Поэтому и решил искать его сам. Киншерг заинтересованно слушал нового знакомого, не забывая щедро глотать пиво. Детективный триллер с потерей брата… Похоже, жизнь тушканчика окончательно превратилась в приключенческое кино. — А как тебя на бои то занесло? Захотел срубить лёгких денег? Владимир покачал головой. — Не, не это. Я просто нашёл среди вещей Владика, которые мне в полиции отдали, листовку-приглашение на бои. Там было зашифровано, но я догадался… Думал, найду какие-нибудь зацепки, но нихрена. Вот и решил в бойцы податься — может, удалось бы спросить у организаторов или ещё что… Но, как видишь, что получилось, то получилось. Пиво закончилось, и Киншерг попросил у бармена повторить. — А ты в боях почему? — перехватил инициативу спрашивать лис. — Вижу, ты боец крутой, да и учитель у тебя, вроде, Чемпион какой-то… Ты там за деньгами? — И да и нет, — уклонился Киншерг, опасаясь открыто называть истинную причину на людях. — Хочу стать чемпионом, как… учитель. Не более. — Хороший ты парень, Киншерг, а лезешь в это всё. Это же, ну… — он понизил голос, — преступная хрень. Опасные люди этим заправляют… Киншерг в глубине души понимал, что Владимир прав. Что ещё хуже, всё гораздо плачевнее, чем считает лис — он лезет в самое сердце мира боёв без правил, к его бессердечному королю. Рядом Хенрич, но сможет ли он защитить его в нужный час? Едва ли… — Я понимаю, но… не могу иначе. Владимир вздохнул и вдруг с энтузиазмом предложил: — Может, тогда будем кем-то вроде союзников? Будем помогать друг другу? Ты явно станешь крутым бойцом и сможешь спросить у организаторов о Владе. А я… Ну, я много чего умею: готовить, чинить трубы, петь, танцевать, работать с людьми, рисовать, в архитектуре разбираюсь… Мне кажется, из нас выйдут крутые союзники, а? Киншерг задумчиво хмыкнул. Чем лис может помочь? Впрочем… помочь самому лису было бы неплохо с моральной точки зрения. Он действительно хороший парень, подсобить ему в поисках будет нелишним. Тушканчик просто чувствовал, что должен помочь, хотя бы мелочью. — Ну, думаю почему бы и нет? — ему не удалось скрыть улыбку. — Только как мне с тобой связаться? Дашь свой номер?.. — Да, но… телефон мне сейчас заряжать затруднительно. У вас тут нет бесплатных зарядок, как у нас. Я сейчас… испытываю некоторое затруднение с местом проживания, так что… свяжусь сразу же, как только будет заряд. — Тебе негде жить? — Вроде того… Сейчас мне предпочтительнее тратить деньги на еду, сам понимаешь. Но я не унываю! Погода тёплая, дожди прекратились наконец. Спать можно хоть на улице. Красота! Тушканчик нащупал в кармане пачку купюр. Сотни империалов. Пожалуй, так будет правильнее. У Хенрича не убудет, а ему не нужно столько бабла. Достав денежный рулон, Киншерг, стараясь им не светить, отсчитал несколько бумажек на пиво и сунул Владимиру под стойкой. — Вот. Этого должно хватить на съëм квартиры на пару месяцев. А потом… что-нибудь придумаешь. — Ты чего? — лис явно заволновался. -Мне не надо такого! Зачем на меня тратиться-то, я же просто… никто? Для тебя, в смысле… — Я просто не могу иначе. Возьми. Тебе нужнее. Ну и… телефон зарядишь. Владимир поражённо покачал головой, но деньги принял и спрятал в пальто. — Хороший ты парень, Киншерг, ой хороший… — Ну, за дружбу… — тушканчик поднял стакан. — Вернее, за наше сотрудничество! — За сотрудничество! Под дружный тост звякнули чашки.

***

— Лео, запиши-ка этот адрес. Алиса сидела на рабочем кресле, держала лапу на компьютерном жучке, расположенном на полу, внутри специальной коробки с ковриком, и водила курсором по экрану, выделяя зелёным строчки в адресе консультанта на форуме. Рядом на стуле с удобной спинкой и подлокотниками сидел горностай, облачённый в бежевую рубашку, чёрные брюки и смешную серую жилетку. Ему можно было дать от силы четырнадцать лет. Мальчик старательно выводил аккуратным, каллиграфическим почерком всё отмеченное Алисой в синем блокнотике. Их окружали многочисленные шкафы с папками и стопками бумаг, превращающие комнату в подобие канцелярского кабинета. Возле панорамного окна, из которого открывался отличный вид на небоскрёбы Лотаура, стояла кровать из белоснежного дерева. Чуть в отдалении, на тумбочке у входной двери стоял телевизор-плазма. Полочки под ним были заняты старомодными коробками с дисками. По другую сторону от двери располагалась жёрдочка — обязательный атрибут любого птичьего жилья. Покрытый чёрной плиткой пол украшал махровым ковёр, столь же монохромный, как и всё вокруг. Единственными яркими элементами серой комнаты были плакаты напротив окна. На них — изображения музыкальной группы «Небесный Фонарь» с эпатажным львом-гитаристом во главе. Судя по обилию конкретно этого статного златогривого хищника, девушка знатно фанатела по группе (или только по её гитаристу). За стеной раздался цокот когтей и топот туфель. Вскоре раздался вкрадчивый приказ, и затем дверь абсолютно бесшумно приоткрылась. Вошёл хозяин дома — Ноктус, укутанный в своё богатое птичье пальто (оно отличалось отсутствием рукавов). Алиса вздрогнула и развернулась на кресле. — Папа? Я думала, ты сейчас на заседании… Филин прикрыл дверь и, не оглядываясь, двинулся к ней. Мальчишка-горностай слез с кресла и поклонился ему. — Господин Айзенвальд… — Вольно, Лео. Лео кивнул и вернулся на место. Алиса вопросительно посмотрела на отца. Он, приблизившись ещё чуть-чуть, «приобнял» кресло дочери крылом. — Я освободился немного раньше. Господа министры посчитали, что незачем затягивать очевидно ненужные рассуждения и господин министр информации принял план, предложенный несколькими выдающимися членами «Рассвета». В силу изменения ещë не вступили, но я немного подсуетился. — филин обогнул девушку и подошёл к горностаю. — Лео, карман. Правый. Мальчик, не задумываясь, вытащил конверт. На белоснежной бумаге стояла зеленоватая печать Императорского двора — герб с драконом. — Открой и покажи Алисе. Лео сломал печать и вскрыл конверт. Развернув содержавшийся внутри лист, он продемонстрировал его девушке, что немедленно пробежалась по ним взглядом. — Разрешение на ведение деятельности в сфере средств массовой информации? Зачем мне такое, разве у меня нет разрешения от администрации Лотаура и… — Такого — нет. С первого числа следующего месяца нужно будет иметь подобную бумагу. Я передаю её тебе заранее. — В чём отличие? — В условиях разрешения. В случае дискредитации императорского двора и его действий она будет изъята. Как и при нарушении любого другого положе… — Ты запретил критиковать власть? — Критиковать? Я запретил баламутить воду, Алиса. Ты хотя бы представляешь, сколько в стране действует издательств, проплаченных властями Истони и других стран Коалиции? Они подрывают наше единство. За своё издательство можешь не беспокоиться — я не позволю забрать у тебя разрешение… Ты же не враг государства, не так ли? Алиса смолчала. Она знала, что спорить с отцом бесполезно. На любой аргумент он найдёт десять контраргументов. Его мозг работал подобно очень сложной вычислительной машине, но вместо цифр тот высчитывал идеальную формулу государственного управления. Идеальную в его мировоззрении, очевидно. — Лео, положи разрешение в мой рюкзак. Я… отнесу его в издательство. Пока горностай выполнял приказ, Ноктус ещё раз приобнял дочь и вкрадчиво произнёс: — Рад, что мы друг друга поняли, — филин поднял взгляд на монитор и фыркнул: — Бои без правил, значит. В опасные дела лезешь, милая, очень опасные. Не советую зарываться так глубоко в лотаурские дебри. Лучше продолжай писать статьи про бронежилеты и противогазы. Тоже своего рода борьба. Филин развернулся и направился на выход. — Удачного дня, Алиса, — закончил он на пороге и удалился. Сова, убедившись, что отец уже далеко, злобно чертыхнулась: — Ну уж нет, папочка. Если я взялась за бои без правил, то буду писать про бои без правил… — Господин Айзенвальд будет недоволен… — И что? — Алиса обернулась к Лео и взмахнула крыльями. — Назови хоть один раз с моего совершеннолетия, когда он был мной доволен? Не дожидаясь ответа на риторический вопрос, она отдала следующий приказ: — Лео, дай-ка телефон. Мне надо позвонить Майку. Горностай мигом принёс телефон в ярко-красном чехле и, введя пароль, нашёл контакт некоего Майка Нокталиоса. Несколько гудков — и вот из трубки раздался весёлый голос, едва слышный за громкой музыкой. — Алиса! Солнышко моё, привет? В чём дело? Алиса щёлкнула клювом и злобно прокричала в трубку: — Я говорила не называть меня «солнышком»! Хватит, у тебя же жена! В ответ из телефона раздались несколько обеспокоенных голосов. Майк что-то им сказал, прежде чем вернулся к разговору. — Эй, не пугай так моих подружек! Они боятся ревнивых жён. Ладно, хватит о наших личных рознях, звёздочка, о чём ты хотела поговорить? Алиса приложила крыло ко лбу, но ничего касательно нового прозвища не сказала. — Майк, у тебя же были знакомые среди выходцев боёв без правил, да? — Ну, вроде того. А зачем тебе? — Хочу изучить эту сферу целиком. Понять, кто их покрывает, кто всем заправляет, и выпустить целую серию разгромных статей! В общем-то: просто положить конец боям без правил в Лотауре! — Воу-воу, какие космические планы, звёздочка. Не думала начать с чего помельче, а? Мы, вроде, неплохо раскрывали коррупционные схемы буржуев из ИВТ. Почему бы не продолжить заниматься этим же? «Потому что я хочу доказать папе, что чего-то стою, что он не прав в отношении меня», — хотелось сказать, но это даже в мыслях звучало глупо. Алиса вздохнула и пробурчала: — Я твоя начальница вообще-то! Ты должен делать то, что я требую! — Воу-воу, ладно, остынь. Всё будет в лучшем виде. Как только закончу с девочками, приеду в офис, и будем разбираться на месте, хорошо? — Прекрасно. Удачи. — И тебе, звёзд… Майк не успел договорить — Алиса толкнула Лео в бок, и тот сбросил звонок. — Только противогазы и бронежилеты значит… — девушка мрачно взглянула на экран. — Посмотрим, папочка.

***

Ноктус безо всякого интереса смотрел в окно служебной машины. Фимия, сидящая рядом, глянула на планшет и встревоженно проговорила: — Всё в точности как Вы и говорили. Она позвонила этому… гедонисту, своему дружку. — Моя дочь предсказуема. Слишком уж очевидно, что она меня не послушает. Я не смогу её остановить, даже если закрою за сотней замков. Поэтому будем решать проблемы по мере поступления. Активизируй несколько моих людей в издательстве, пусть набьются ей в спутники. Особенно «Стена». Он обязательно должен за ней приглядывать. Фимия кивнула и снова обратилась к планшету. Ноктус лениво вернулся к окну. Утренний Лотаур навевал на него лишь скуку.