Ритуалист гнева

Стук когтей по дереву разнёсся во мраке комнаты. Свет единственной лампы невыносимо ярко освещал стол, во главе которого сидел одетый в белоснежный фрак Хенрич. Перед ним стояла чёрная ширма (если точнее, согнутый в двух местах кусок картона). Пантера перебирал в руках игральные кости, похожие на многогранные кусочки льда с аккуратными гравировками цифр. В разных частях стола лежали исписанные множеством строк листы бумаги и другие наборы игральных костей. Всего мест для игроков за столом было три. Хенрич стукнул по столу и проговорил во тьму: — Перед вами отряд вооружённых дубинами бандитов. Их командир давно точит на вас зуб. Они не собираются оставлять вас в живых и их не купить. Что вы делаете? Слева от пантеры появился первый игрок, массивную голову которого покрывала белая накидка с алыми пятнами. Под капюшоном виднелись большие уши и бешено изгибающийся, точно червь, хобот. Стол сотряс ещё один удар, и слониха прогудела: — Этот сопляк продешевил — чтобы убить меня не хватит какой-то кучки бандитов! Разнесу их всех к чертям собачьим, а главному оторву руки и ноги! — Иного и не ожидал, — хмыкнул Хенрич. — Какие ещё есть мысли? На этот раз справа появился некто в старинном шлеме, тяжёлом и мощном, похожем на очень внушительное перевёрнутое ведро с прорезью. Рыцарь проговорил так тихо, что слышно было лишь отзвуки эха: — Надо отступить… мне не нужны проблемы… у меня и без того много проблем. Хенрич оставил позицию второго игрока без комментариев и обратил взгляд на место напротив себя. Из тьмы появились три фигуры: двое низких гуманоидов с когтистыми руками вместо голов и высокая фигура с маской-зеркалом. Хенрич отражался в ней криво, его морда растягивалась и сужалась в причудливых изгибах. Рукоголовые молчали, а вот зеркалоголовый вкрадчиво проговорил: — К чему гнев и трусость? У нас уже есть беспроигрышный вариант. Нужно лишь потянуть время. Если ситуация накалится, у нас есть оружие куда опаснее дубин. Боевая слониха фыркнула, но спорить с главным не стала. Рыцарь лишь пробормотал: — Опять прольётся столько крови… — Очевидно… — фыркнул пантера. — Я же уже был готов заранее. Зачем я вернулся сюда. Зачем спрашиваю себя, если уже поздно что-то менять. Вы как всегда правы, учитель… как всегда. Одна из «рук» игрока с зеркальной маской кинула три чёрных куба. Многогранники быстро завертелись по столу, пока полностью не замерли, демонстрируя ничтожные единицы на гранях. — Три. Полная неудача. Зеркальный игрок склонил голову, искажая лицо пантеры ещё больше. Хенрич лишь усмехнулся и проговорил: — Однако вы всегда готовы к худшему, учитель. Плюс пять за мастерство, плюс пять за «оружие», плюс три за подготовку, дважды плюс два за подручного и ещё плюс один за… за что? Игрок молчал. Над столом повисла гнетущая тишина. — За что же ещё плюс один… — Разве единица важна? У нас уже двадцать. Пантера покачал головой: — Важно всё, учитель, важно всё…

***

Хенрич открыл глаза. Перед ним были лишь ночная тьма и небо, затянутое тяжёлыми от влаги облаками вперемешку дымом. Свистел холодный ветер, близился дождь. Парапет под ногами жалобно скрипнул. Пантера безразлично посмотрел вниз, на улицу. Машины по прежнему сновали по узкой полосе асфальта. Ничего не меняется. За спиной Хенрича хлопнула дверь. Мужчина вздохнул и слез с парапета, после чего встал с ровной спиной, ожидая гостей. С лестницы один за другим выбегали рослые бандиты Титуса с битами наперевес. Последним вышел сам юноша, приложив телефон к виску. До чутких ушей пантеры донеслось только окончание разговора: — Да поебать, напишите в отчёте, что пытался сопротивляться. Главное: хлопните его, блять, что я непонятного сказал? Титус спрятал телефон и хищно улыбнулся, выходя из образовавшегося вокруг пантеры полукруга бандитов. В его руке блеснуло короткое лезвие. Хенрич бегло взглянул на гиену и усмехнулся: — Не слишком-то ты торопился, Фратсек. Титус махнул ножом и прошипел: — Ты слиш-шком много пиздиш-шь для человека на краю крыш-ши. — Крыши — моя стихия. Я же кот, нам свойственно выбирать местечко повыше. Уж вы-то меня поймёте, не так ли, парни? Бандиты Костоломки промолчали. — Ты слишком уж долго занимал места повыше. Пора и заземлиться. — Эх, Титус, Титус, — Хенрич развёл руками. — Помнится мне, когда-то ты произносил моё имя с уважением, я был твоим кумиром. Финг показывал тебе записи моих боëв, и ты хотел стать таким же, как я. Ты даже подарил мне постер, не помнишь? В те времена я был для тебя как бог, а теперь… мне даже жаль будет вредить единственному фанату. — Времена меняются, старик. Ты сыграл подло, я должен тебя грохнуть. Ничего личного, просто принципы. — Сыграл? Думаешь, я тут в игры какие-то играю? Ещё не понял? Вы с этой крыши живыми не уйдёте. Я это гарантирую. Хенрич запрокинул голову и расхохотался. Коты с непониманием посмотрели на босса. Титус явно занервничал и злобно крикнул: — Ладно, хватит пиздеть. Уебите его! Один из головорезов сделал шаг вперёд, как вдруг громыхнул выстрел. Бита с гулким стуком упала, и мёртвый кот грохнулся следом. Хенрич театрально дунул на ствол и направил его на Титуса. — Ну что, уёбок, теперь не такой смелый? Бандиты бросились врассыпную, прячась за вентиляционные коробы, трубы и иные преграды. Титус укрылся за дымоходом. Хенрич отошёл от парапета, переступив труп кота, и прокричал: — Поверьте, мне на всех патронов хватит. Можете не прятаться, обещаю, по убегающим стрелять не буду. Один из бандитов, видимо, не желая больше иметь дел как с психанутым Хенричем, так и с Костоломкой, бросился к выходу с крыши. Громыхнул ещё один выстрел, и головорез, хватаясь за грудь, повалился в шаге от двери. — Наебал, — хохотнул пантера, всаживая вторую пулю в голову раненого. Пантера уселся на парапет, ожидая новых смельчаков. Острый слух позволял ему слышать, как прячущиеся бандиты обсуждают план нападения. Даже удивительно, каким опасным его сделал огнестрел в руках. Хенрич снова усмехнулся. Сердце радостно билось в предвкушении новой крови. После месяцев жалкого существования в успевшем осточертеть номере он наконец-то чувствовал себя живым. Трое головорезов наконец двинулись к пантере. Они пытались быть незаметными, но с непривычки громко топали, как взвод слонов. Когда они бросились на Хенрича из-за труб, он уже был готов. Резким движением Хенрич кувыркнулся вперёд, пока над его головой пролетали биты. Оказавшись за их спинами, он пнул одного из котов, и тот с криком сорвался с края крыши, быстро исчезнув в ночной тьме. Два оставшихся бандита зарычали и обрушили на пантеру яростные удары бит. Мужчина ловко ушёл в сторону и, оказавшись у стальной решётки вентиляционного короба, внезапно схватил ближайшего противника. Пантера выстрелил в пах бандита, и тот мигом упал на колени. Пантера перехватил биту второго противника и отбросил в сторону, после чего молниеносно выхватил из-под куртки длинный армейский нож и всадил его под рёбра испугавшегося головореза. Пантера, с ножом в одной руке и с пистолетом в другой, выпрямился в полный рост. Улыбаясь, он глубоко вдохнул. Другие бандиты, во время боя пытающиеся аккуратно сблизиться с пантерой, замерли в укрытиях. Хенрич хотел было уже броситься к ближайшему из них, как вдруг дверь снова хлопнула. Он вскинул пистолет, однако быстро опустил его, разглядев вторженца. Граф, одетый всё в то же чёрное пальто, сжимал в лапах пистолет-пулемёт с прикладом. Тигр поднял ствол и уложил двоих бандитов, держащихся около выхода, одной короткой очередью. — Это от Костолома, выр-р-родки! — прорычал он. Хенрич, кидаясь в сторону, где в последний раз видел Титуса, крикнул Графу: — Разберись с остальными, я за Фратсеком! Тигр кивнул и, перескочив трупы около двери, скрылся среди труб. Пантера обогнул крупный вентиляционный короб и огляделся по сторонам. Титус бежал в сторону пожарной лестницы, спотыкаясь и оборачиваясь. Заметив преследователя, гиена резко прибавил скорости. Пантера рванул следом, слыша за спиной приятные уху психа пулемётные трели и крики умирающих. Когда он добрался до лестницы, под ним уже раздавался топот. Хенрич выглянул за перила — Титус был далеко внизу, где-то на полпути до низа. Пантера поискал глазами варианты. У старого завода рядом была низкая пристройка, крыша которой располагалась достаточно близко, чтобы при прыжке не переломать ноги. Хенрич спрятал оружие, запрыгнул на перила и оттолкнулся. Пролёты пожарной лестницы сменялись один за другим, пока пантера не приземлился на шифер, пуская по нему длинные трещины. Хенрич скатился по скосу и, миновав ещё два этажа за несколько мгновений, наконец оказался на асфальте. Титус, только-только спустившийся, при виде Хенрича перед собой вздрогнул и, развернувшись, ринулся в подворотню. Пантера побежал за ним, стремительно сокращая дистанцию. Гиену спасало только устройство подворотни — частые резкие повороты позволяли не попасть в лапы преследователя. Впрочем, на этом удача Титуса и закончилась — в один момент ему преградил путь железный решётчатый забор, скалящийся завитками колючей проволоки. Гиена выругался и бросился к мусорке у стены. Титус залез на неё и попытался перескочить через проволоку, однако почувствовал на ноге когтистую хватку и так же стремительно, как взбирался, полетел обратно на асфальт, цепляя головой обвитую проволокой верхушку забора. Титус попытался отбиться, пнув стоящего над ним пантеру в живот, но тот даже не согнулся и вместо этого напрыгнул на него, хватая за горло. — Добегалс-с-ся… — злорадно прошипел Хенрич. Титус хрипел под лапами убийцы и всё ещё пытался нанести ему хоть какой-то урон, однако слабые удары лишь скользили по мускулистому телу пантеры. Когда глаза юноши начали закатываться, Хенрич ослабил хватку. Добавив пару ударов в живот, пантера окончательно отпустил шею гиены, поднялся и чуть отошёл. Хенрич достал пистолет и направил на Титуса. — Не рыпайся и будешь жить. Гиена злобно сплюнул кровь и пробурчал, перебарывая судорожное дыхание: — Пошёл н-нахрен… Хенрич пнул гиену и, пока юноша крючился от боли, склонился над ним. — Будем сотрудничать или в тебе проснулся мазохист? Титус молчал. За спиной пантеры показался Граф. Тигр шёл неторопливо, закинув пистолет-пулемёт на плечо, точно ловец водомерок удочку. — Ты вовремя, Граф, — хмыкнул Хенрич. — Мы с Титусом как раз пришли к взаимопониманию. Думаю, он сможет пролить немного света на наглость Финга. Только нужно чуть-чуть надавить… — Я плох в пытках, Зило. Тебе придётся заняться этим самому. — Без вопросов. Хенрич опустился на колено рядом с Титусом и схватил того за грудки, после чего рывком усадил его, облокотив на забор. — Кто заказал мою голову и сколько он заплатил, чтобы вы, ссыкливые животные, решили пойти против друга Семьи? — Не… знаю… Хенрич раздражённо цокнул языком и встряхнул юношу, словно мешок картошки. — Ты же понимаешь, что я вышибу из тебя всё, что захочу, хоть текст Писания в оригинале? Тебе решать, насколько болезненным будет процесс. — Я не знаю, блять! — получив ещё удар, Титус заскулил: — Еблан, успокойся! Батя, это батя, блять, всё он! Финг заставил меня, он всё знает! — Эту жирную мразь я тоже допрошу. Но пока что… Хенрич поднял взгляд на верхушку забора. Он достал из куртки… кусачки и, привстав на носочки, отсёк короткий завиток колючей проволоки. Мужчина опустился к Титусу и схватил его руку. Гиена заорал, когда загнутые шипы вонзились в плоть. — Имя, вид? Хоть что-то? — Я не знаю, не знаю! Ты ёбаный псих! Хенрич стянул узел ещё сильнее. Кровь тонкими струйками стекала из-под рукава куртки. Титус сжал зубы и рычал. — Тогда подтверди мои теории или опровергни их. Начнём: вы намеренно пытались задавить моего бойца? — Да! — Зачем? — Чтобы ты сделал какую-нибудь херню и у нас был повод убрать тебя! — Но Сдэр погиб на ринге. Вы решили просто так меня убить? — Ты… ты же отравил его!.. В разговор вмешался Граф: — У тебя нет доказательств, выр-р-родок, и ты не пытался их искать, лишь пр-р-ридумал повод! Зило пр-р-рав, ты и твой мер-р-рзкий отец танцуете под чужую дудку, и когда я узнаю, под чью, то вам!.. — Остынь. Похоже, он действительно ничего не знает. Хенрич отпустил проволоку, оставив Титуса с тщетными попытками развязать узел, и отошёл. Он некоторое время многозначительно молчал, прежде чем задумчиво проговорить: — Такой маленький ты был, когда вымаливал у меня автограф на ту воняющую хрен пойми чем футболку. Тебе десять было? Нет, чуть больше, одиннадцать. Я помню, для меня это было так странно. Ты ещё хранишь ту футболку, а? — Тири забрала… когда… убегала. Я ей… дал те, что под руку… попались. — Жаль, — пантера вздохнул. — Придётся и к ней наведаться. Титус успел лишь поднять взгляд, полный бессильной злобы, чтобы увидеть пистолетное дуло. Громыхнул выстрел, и голова безвольно повисла, точно игрушка на ниточке. Сигизмунд, до этого молчавший, проговорил: — Ты выполнил свою часть сделки, Зило. Позволь поинтересоваться, из чистого любопытства, ты действительно отравил того выскочку? — Не совсем. Слыхал про бензик? Не тот, которым машины заправляют. Это довольно популярный на юге Энима наркотик, и мои старые знакомые из одной банды смогли прислать несколько ампул. Рассчитан именно на всяких ящериц и лягушек. Отборная дрянь разгоняет сердце, и гладкожопые от этого кайфуют. Хрен знает как, я не рептилия и не торчок. Сдэр тоже употреблял подобную хрень. Сегодня он кольнулся, потому что не ожидал перестановки, которую устроил я — в детали вдаваться не буду, но пришлось вывалить немало империалов, чтобы это провернуть и остаться незамеченным для Титуса. Возвращаясь к теме — хамелеон использовал ампулу, которую я ему подбросил, там доза была увеличена в два раза. Он, так или иначе, подох бы на ринге, мой тушканчик лишь ускорил процесс. Удовлетворил любопытство? Сигизмунд склонил голову. — А был ли запасной план, на случай, если первый не сработает? — Был. Я нанял снайпера, который держал Сдэра под постоянным прицелом. — Достаточно громкий способ. — Безусловно, но в случае чего снайпера на людей Костолома скинуть бы не удалось, — Хенрич кинул взгляд в сторону трупа. — К тому же, я ожидал подобного исхода. В любом случае пришлось бы перебить Фратсеков, просто получилось изящнее. Осталось разобраться с главой семейки и выяснить, кто меня заказал и связан ли он как-то с Семьёй. Тигр кивнул и развернулся, бросив через плечо: — Когда получишь нужную информацию, обсудим её у Костолома в день отборочных. Все вместе и решим, что делать. Хенрич некоторое время буравил взглядом мёртвого Титуса, прежде чем покинул подворотню следом за Графом.

***

По квартире разнеслась неприятная трель — звонок в дверь. Алевтина встрепенулась и отложила графический планшет, на котором она вычерчивала лисью фигуру. Получалось не очень красиво, но она продолжала пытаться. Девушка поднялась с дивана и вышла в прихожую. Киншерг закрылся несколько минут назад и пока что не выходил. Шакалице казалось такое поведение немного странным — ранее юноша не упускал возможности поздороваться, а сегодня влетел, как бешеный, в квартиру и спрятался в комнате. Впрочем, то было не её дело. Алевтина подошла к двери и заглянула в глазок. На лестничной клетке стояли два рослых пса в форме имперской полиции. Девушка застыла, и мозг сам собой начал перебирать воспоминания в потугах понять, что она натворила. Неужели теперь из-за реакций в соцсетях сажают?! Алевтина сглотнула и проговорила, стараясь быть как можно более вежливой: — Здравствуйте? Один из полицейских, бульдог со смешной мордой, откашлялся и гнусаво представился: — Лейтенант Шоун, имперская полиция. Откройте дверь. Руки Алевтины дрожали настолько, что в замочную скважину она попала только с третьего раза. Когда наконец замок щёлкнул и створка распахнулась, полицейские решительно вошли. Бульдог, быстро осмотревшись, спросил: — Гражданка Ирам, гражданин Оспанов проживает в Вашей квартире, не так ли? Алевтина кивнула дважды на всякий случай. — Он сейчас дома? Девушка сглотнула и аккуратно поинтересовалась: — А он что-то сделал? Второй полицейский, ротвейлер, вмешался в разговор: — Он участвовал в нелегальных боях без правил и убил своего соперника. По нашей информации, он также связан с крайне опасным преступником. Они сейчас в Вашей квартире? Алевтина с дрожью сглотнула. Киншерг — убийца? Этот малец вообще может кого-то поранить, а тем более убить? Она просто не могла в это поверить. Впрочем, Алевтина и не так хорошо его знала, чтобы утверждать. В конце-концов, в тихом омуте черти водятся… — Д-да, в своей комнате… Бульдог кивнул и потянулся к кобуре. Полицейские достали пистолеты. — Гражданка Ирам, не вмешивайтесь. Квартиру не покидайте, мы позже отвезём Вас в участок для дачи показаний. Всё ясно? Позади них, в самом конце коридора, открылась дверь. Киншерг в куртке и с рюкзаком кинул испуганный взгляд на полицейских и тут же отпрыгнул назад. Дверь захлопнулась. Полицейские бросились за ним, тогда как девушка замерла как вкопанная. Страх парализовал её, и Ирам молча наблюдала, как псы пытаются выбить дверь. Громыхнул первый выстрел — пуля пробила тонкую створку и скользнула по плечу бульдога. Пёс шикнул от боли, и полицейские отскочили в стороны. Алевтина вкрикнула и ринулась на кухню, забившись в угол и заткнув уши. Она будто попала в какой-то кошмар. Даже сквозь лапы пробивался грохот выстрелов. Алевтина не знала, сколько времени прошло, прежде чем громыхнули два последних и всё утихло. Ирам открыла глаза и прислушалась. По коридору шёл кто-то крупный. Может, ещё один полицейский? Алевтина с дрожью в ногах, проклиная своё любопытство, аккуратно выглянула с кухни. В конце коридора стоял крупный кабан с чёрно-белой шерстью в полоску. Длинные клыки выглядывали из пасти вепря, одетого в тëмно-серое пальто. В его руке покоился крупнокалиберный пистолет — Алевтина не разбиралась в оружии, однако этот представитель огнестрельного семейства выглядел куда крупнее пистолетов полицейских. За широкой спиной в полумраке коридора видно было плохо, однако до шакалицы доносились отзвуки гулкого голоса. — От Зило. Я должен был тебя увезти. Зило сказал, что тебе может понадобиться помощь, вот я и пришёл. Чертяка оказался прав, легавые явно хотели тебя грохнуть. Давай, вылезай и выдвигаемся. Дверь, практически полностью уничтоженная в ходе перестрелки, со скрипом отворилась. — Блять! — А ты как думал? — расхохотался кабан. — С Семьёй шутки плохи. Ладно, пошли. Алевтина юркнула обратно за стену в надежде, что её не найдут. Проходя мимо кухни, Киншерг замедлился и дрожащим голосом спросил у своего спутника: — Тут была шакалица. Ты её тоже… того?.. — Неа. Я её не видел, а если бы и видел, то не тронул бы. Кодекс запрещает трогать невинных женщин и детей. Вот если бы она была главой банды… — Нет, она просто швея. Вепрь многозначительно промолчал. Вскоре входная дверь с щелчком захлопнулась за их спинами. Алевтина ещё некоторое время пряталась, пока ей наконец не хватило храбрости выйти из укрытия. Шакалица сначала бросила взгляд в сторону прихожей, а затем перевела его в глубины коридора и вскрикнула — около приоткрытой двери сдаваемой комнаты, лежали два тела. Мёртвых полицейских было не узнать: морды были залиты кровью, а в затылках зияли рваные пулевые отверстия. Череп бульдога уцелел, в то время как у ротвейлера вся верхняя половина головы раскрылась, точно жуткий костяной цветок. Кровь и ошмётки мозгов покрывали стены, пол и искалеченную дверную створку. Алевтина прикрыла рот руками и попятилась назад, врезавшись спиной. От удара колени подогнулись, и она грохнулась пятой точкой рядом с дверью. К горлу подступила тошнота, а в ушах зашумели кровь и прерывистое дыхание. Пока девушка пыталась подавить паническую атаку, в квартире активизировался последний, забытый жилец. Безбожная коровка выползла из спальни, тихо цокая ножками, и, ведомая необычным запахом, подползла к мёртвым полицейским. Коврик хлюпнула кровавой лужей и обнюхала разбитую голову ротвейлера. Раздилсь хруст и чавканье — безбожная коровка начала пожирать труп. Мандибулы отрывали шматы свежего мяса. Жучиха не брезговала, наоборот — проникала вглубь «кормушки», пытаясь достать вкусные кусочки разорванного в клочья мозга. Алевтина согнулась пополам в приступе рвоты, и пол покрылся остатками непереваренного ужина. Девушка упала на спину безо всяких сил и громко разрыдалась. Квартира погрузилась в адские звуки истеричных рыданий и чавканья безбожной коровки.

***

Дверь с противным скрипом дёргалась туда-сюда. Кабинет главаря Костоломки перевёрнули с ног до головы: письменный стол разломали, а шкаф со стопками документов и множеством трофеев (собачья черепушка, несколько гравированных пуль, какой-то нож, похожий на ритуальный, и прочие безделушки) лежал на полу. За столом на мягком кресле сидел Финг и злобно фырчал. У него не то чтобы был выбор — его грузное тело спутывал тугой моток верёвки. За стеной раздавались шаги. В углу около массивного сейфа сидел на корточках хорёк в чёрном пальто. Рядом с ним лежал открытый чемоданчик со множеством причудливых инструментов, а из его ушей торчали наушники стетоскопа, которым хорёк прослушивал кодовый замок. Впрочем, взломщик, деловито крутящий колёсико на дверце, был далеко не главной проблемой Финга. Перед старшим Фратсеком стоял Хенрич, как всегда, в кожаной куртке ржавого цвета, и смотрел на гиену с лёгким пренебрежением, поигрывая пистолетом в руке. — Ну и зачем? Всё поломал, ногу отдавил одному из ребят. К чему было бегать, если ты только словил пару ударов в пузо и стал как шёлковый? Финг фыркнул и ответил настолько непринуждённо, будто совсем не был обеспокоен своим положением: — Сам понимаешь — бандитская жизнь приучила убегать чуть что. Все мы ссыкуны похлеще крыс. — Жизнь в страхе и смерть в страхе. Поэтично. Финг хмыкнул. По его поведению нельзя было сказать, что ему хоть сколько-нибудь страшно. Хенрича, впрочем, это устраивало. Пантера опустился на пол и залез рукой в разломанный ящик стола, что-то там выискивая, после чего достал из груды бумаг и мятых империалов пачку сигарет. Золотая кайма и известный бренд выдавали, что содержимое упаковки — совсем не дешёвенькие самокрутки. — Дорогие. — А то. Я другие и не курю. Пантера достал одну сигарету и вместо того, чтобы закурить, протянул её Фингу. Гиена чуть приоткрыл зубастую пасть, позволяя фильтру удобно расположиться во рту, после чего пантера чиркнул зажигалкой. Огонёк охватил кончик сигареты, и Хенрич чуть отошёл от гиены, пряча пачку. Теперь Финг выглядел потешно. Хенрич сложил руки на груди и спросил: — Ну, расскажешь, кто заказал мою голову, или будем работать по старинке? Финг уголком рта выпустил дым и фыркнул: — Нахрена мне артачиться, я всё равно сдохну. Лучше помереть быстро, чем терпеть твои пытки. — Умный выбор. Хенрич бросил взгляд на взломщика. Тот уже снял стетоскоп и начал сверлить замок, видимо не добившись успеха в прослушивании. — На Щелкуна внимание не обращай, он постарается работать тише и не мешать нам. Хорёк молча кивнул. — Ну и кто же наш гвоздь программы? — Правая рука местного Сына. Койот. Погоняло у него «Резак». Сейчас он формально и рулит этой частью Брюха — его начальнику будто насрать на управление, он просто отдаёт приказы делать всё, что ему предложит Резак. Хенрич задумчиво почесал затылок. — Значится, член Семьи хочет меня убить? Странно, но, с другой стороны, в ином случае ты бы не осмелился на меня залупаться. Какой его мотив? Финг хрипло рассмеялся: — Думаешь, этот хуесос мне душу выливал? Он пару раз здесь появился, чтобы я понял, что меня не наёбывают, да и всё. — Ладно, предположим. Это неплохо ложится на ситуацию со Сдэром. Что он пообещал взамен? — Что-что — бабки, много бабок. И что Тири найдёт, домой вернёт. Сечёшь, почему согласился? Ничего личного. Позади Финга раздался щелчок: дверца сейфа со скрипом явно не смазанных петель отошла в сторону. Щелкун тут же подтянул крупный мешок, вроде инкассаторского, и принялся перекладывать из железного ящика многочисленные ценные бумаги, плотные рулоны империалов, дорогие украшения (некоторые из них Хенрич точно видел на бывшей жене Финга, Сири, когда много лет назад с ними пересекался) и даже старинный золотой слиток (он был далеко не блестящим и ровным — благородный металл тронули чёрные пятна и изрядные вмятины). Закончив, хорёк быстро отсортировал инструменты по ячейкам чемодана и двинулся к выходу, оставив мешок на прежнем месте. Скоро сюда заглянет рослый мужик и заберёт содержимое сейфа, которое было немного тяжеловато для взломщика. — Это всё, что тебе было нужно? — Да. — Так и будем сиськи мять или пристрелишь меня наконец? Пантера усмехнулся. Как деловито. Жирный главарь Костоломки даже умирал так, будто рассчитывал на это. Хенрич навёл ствол на лоб Финга: — Я мог бы сказать, что не хочу этого делать… — Но не любишь пиздеть, да? — Именно. — Пф… и тут напиздел. Иди-ка ты нахуй, Зило. Громыхнул выстрел. Финг, успевший перед смертью закрыть глаза и блаженно улыбнуться, вздрогнул и замер. Голова склонилась в вечном смирении, а тлеющая сигарета выпала из зубов на объёмистое брюхо. Хенрич затушил окурок и покинул кабинет.