Голодные игры. Процент ненависти

Глава 4. Нил не хотел признавать, но утро начала игр он встретил с облегчением. Даже с условием, что он, скорее всего, умрет. Общая подавленность в пентхаусе не произвела на него особого впечатления за завтраком. Пока не пришла пора прощаться. Перед тем как разойтись по джетам, Джостен притянул Холли к себе, и прошептал в макушку: «Найди меня на арене, и не подставляйся. Я не позволю тебе умереть». Та благодарно кивнула, и отошла. Парень заставил себя думать о том, что у нее есть еще шанс. К Нилу приблизился Ваймак. Он должен был проводить Холли до самого подъемника, а это значит, что с ним Нил больше не увидится. Парень просто обнял его, проигнорировав протянутую руку. Ну и что, что он почти дышал Дэвиду в пупок, зато оторопевший взгляд ментора стоил того. Нил отступил до того, как Дэвид рискнул бы обнять его в ответ, и вынул из-за пазухи несколько сложенных листов, перетянутых резинкой. - Что это? – спросил Ваймак, машинально принимая протянутые листы. - Это письмо. Открой после того, как мы окажемся на арене, – Нил серьезно посмотрел в глаза мужчине, и продолжил. – Спасибо. За все. И сделал еще шаг назад. Холли в этот момент отпустила из объятий Элисон. Нил сделал шаг в ее направлении, и чуть не рухнул от силы, с которой девушка стиснула его. - Ты меня убьешь до того, как я попаду на арену, – просипел парень, куда-то в густые распущенные волосы, окутавшие его. Элисон коротко рассмеялась, но ослабила объятие. В ее глазах была боль и сожаление, но за столько дней со дня Жатвы Нил так привык не замечать их, что сейчас сила эмоций чужого человека сосредоточенная лишь в глазах, поразила его. - Надеюсь следующие трибуты из двенадцатого будут благоразумнее меня, – со вздохом сказал парень, и тут же получил кулаком в плечо, от обычно неконфликтной Элисон. - Чушь не неси, и... – она отвела взгляд в сторону. – И просто покажи им всем! Нил тепло улыбнулся. Он хотел бы, чтобы здесь были и его друзья из двенадцатого. Метт, Дэн, малышка Самира. Удивительно, сколько человек на самом деле будут расстроены из-за его смерти. И среди них ни одного родственника. Отец скорее спляшет на его могиле, чем придет пожелать удачи. *** Нил и Рене зашли в джет. Победителей рассадили по обе стороны напротив друг друга, и уже начали вживлять капсулы отслеживания. Когда толстая игла пробила его предплечье, и в руке отчетливо замигал маленький маячок. Нил осознал - игры вот-вот начнутся, и утреннее настроение таяло под неподдающимся контролю страхом смерти. «Я снова это делаю, - думал Нил, сжимая чуть подрагивающие руки в кулаки, и медленно расслабляя их. – Снова лезу в пасть хищного зверя. Только в этот раз я понимаю все последствия своих решений. Мама, а ты осознавала, что ждет тебя, когда сбегала со мной из дома? Хотя теперь… это уже и не важно. Наверное, мы скоро увидимся» И пусть для других трибутов, что сидели неподалеку от него, взгляд Нила был направлен в пустоту, а кто-то из первого бросил что-то о его запоздало проснувшемся страхе, все, что на самом деле волновало парня – воспоминание догорающего на пляже тела матери, и грубый песок, в который он зарыл ее останки. А для него кто-то сделает могилу? Что вообще станет с его телом? Какое упокоение получат его кости, и получат ли вообще? Полет длился дольше, чем в прошлый раз, но проникнувшись ощущением грядущего сражения, трибуты не возмущались, и даже тихие разговоры стихли. В молчании они приземлились, и в молчании же прошли в комнаты для подготовки. На вешалке висел легкий безрукавный комбинезон на все тело, курточка и перчатки без пальцев. Рене тактично подождала за дверью, и после того, как парень дал знать, что одет, вошла в комнату. - Костюм легкий. Без дополнительных функций – влагу не отталкивает, термозащиты нет, - тихо пробормотала Рене, ощупав ткань руками. – Значит, будет тепло – тропики или вроде того. Защиты в нем тоже нет, так что будь осторожен. - Понял, - также тихо отозвался парень, рассматривая перед собой сосредоточенное лицо подруги. – Рене… - Не нужно, - мягко перебила она его. – Поблагодаришь потом. Нилу хотелось спросить, что именно она имеет в виду, и действительно ли надеется, что он выберется из этого всего дерьма, но не успел – на пороге показался охранник. - Рене Уокер, вас хочет видеть распорядитель игр, - доложил он, и уставился на девушку. Та, казалось, была не сильно удивлена этим заявлением, в то время как Нила подобное приглашение заставило напрячься – что именно понадобилось Стюарту Брауну от Рене? Они знакомы? - Я приду, как только провожу друга, - вежливо отозвалась девушка, и после кивка охранника вновь обратила взгляд на Нила, который пытался разобраться в том, что только что услышал. - Наверное, это по поводу костюма, который он заказал у меня, - отозвалась она. «Трибутам приготовиться. Тридцать секунд до старта» - раздался над головами механический голос. Стеклянный подъемник гостеприимно распахнул дверь, и Нил посмотрел в его сторону. Он собирался сказать Рене, что ему уже пора, и попытаться еще раз поблагодарить ее за все, что она сделала для него за время знакомства, но девушка неожиданно подалась вперед, и обхватила его поперек руками. Он оказался в захвате, и, неожиданно, сильная Рене не позволила ему отстраниться. Над головами ребят прозвучало напоминание «Двадцать секунд». И Рене потянулась вверх. Нил даже зажмурился, от одной мысли, что подруга может поцеловать его на прощание, по позвоночнику пробежал холодок, и парень даже опешил от собственной реакции. Но Рене только приблизилась губами к уху: «На арене, помни, кто твой настоящий враг» - прошептала девушка и отстранилась. Нил выдохнул, и, кивнув на прощание, встал в подъемник. Через несколько секунд стеклянная труба закрылась, и начала свой медленный путь вверх. Рене в подземной комнате осталась одна, как и Нил в удушающе тесном пространстве подъемника, окруженного за стеклянной стеной камнем и землей. Остановись тот сейчас, и застрянь – и Нил получит свою собственную стеклянную могилу, Бог знает на какой глубине. Но он все продолжал ехать вверх. Небо над головой казалось неестественно голубым, а шум волн, плещущихся о скалы, на мгновение напомнил не ночь на береге четвертого дистрикта, а вечер в один из бесконечных дней тура победителей, когда он сидел на крыше местного дома правосудия. Стеклянная труба остановилась, а платформа под ногами парня продолжила ехать вверх. Глаза ослепили тысячи солнечных бликов на воде, стоило голове подняться над поверхностью. Платформа продолжила свой путь, и вот уже весь Нил Джостен оказался на пьедестале. Когда глаза привыкли к яркому свету, Нил огляделся вокруг. В центре круглого озера был расположен Рог изобилия, где даже с его позиции был виден блеск оружия и прочего «добра». К рогу вели несколько прямых дорожек, разделенных, как будто, кто-то нарезал озеро как большой пирог. Между дорожками на равном расстоянии находились по два пьедестала с трибутами. До дорожки придется плыть. Но несколько метров не станут большой проблемой, если трибуты не начнут убивать друга прямо в воде голыми руками. Нил обернулся к ближайшей дорожке, и его взгляд тут же выхватил знакомую фигуру. Ромеро Малкольм тоже смотрел на дорожку, и она для них с Нилом была общей. Вопрос только в том, кто доплывет быстрее. Над рогом изобилия появились цифры. «10» Он должен доплыть быстрее Ромеро. «9» Кто-то тоже может хорошо плавать. «8» Значит, в Роге изобилия начнется нешуточное сражение, как только он добежит до него. «7» Нужно устранить первый и второй дистрикты. «6» И найти Холли. «5» Нет, сначала найти Холли, а потом сражаться. «4» Надеюсь, она выбрала союзников на случай моей смерти. «3» Как же я хочу домой. «2» Если выберусь отсюда, уйду жить в лес, и больше никаких Голодных игр. «1» И никаких игр со смертью. Над ареной раздается гудок, и еще до того, как Нил осознает свои действия, над его головой сходятся прохладные воды озера. *** Холли старалась делать вид, что ничего не происходит. Да, она снова отправляется на арену, но все в порядке. Ее брат сказал, что не выберется живым, но сделает все возможное, чтобы жила она, но все хорошо. Она переодевается в предложенную одежду, пока Дэвид стоит за дверью, но ничего страшного. И лишь в подъемнике ее начинает крыть паника. Ничего. К черту. Не. В. Порядке. Она не хочет умирать, как и жить по правилам Панема. Она не хочет вновь терять обретенных друзей. Не хочет терять брата. Она хочет выжить, но не ценой всех остальных. *** Ваймак вернулся в джет. Их должны вернуть назад в Капитолий. И пусть игры уже начались, он не хотел смотреть. Он даже не хотел знать, как там Нил и Холли. Точнее не так, он не хотел знать, что их уже нет. Не хотел видеть их остекленевшие глаза и изувеченные тела. Поэтому, вместо того, чтобы смотреть игры по встроенному телевизору, он достал из кармана письмо Нила. Несколько вырванных листиков скрепляет только позаимствованная у кого-то резинка для волос. И хоть подчерк был скорее небрежным и торопливым, Дэвиду казалось, что в строках обязательно будет искренний Нил, настоящий. Такой, которого никто не знает. Он перестал рассматривать листы, и вчитался. «Дэвид, предупреждаю сразу, если ты ждешь здесь соплей и прочей хрени, то нет. Это письмо иного толка. Я знаю, в этот раз арена станет моей могилой, и как бы ты не старался, этот выбор я сделал сам. Поэтому я хотел оставить несколько распоряжений, типа своего завещания. На самом деле, не знаю, что насчет дома в двенадцатом дистрикте – его, скорее всего, передадут следующему победителю, поэтому завещать его кому-либо было бы глупо. Прошу только, как вернешься домой, сходи туда, и сожги все мои вещи. Там нет абсолютно ничего ценного, хотя, если тебе что-то приглянется, или Дэн и Мэтту – то забирайте, покойникам весь этот хлам ни к чему. Моя кошка, хоть и привыкла к дичи, но думаю, с вами не пропадет. Не бросайте ее, пожалуйста. Даже после смерти мне бы хотелось, чтобы о ней заботились хорошие люди, пусть это буду и не я. Полное имя кошки «Сэр толстый кот» - это для справки. Я его, кажется, никому не называл. Ха-ха, наверное, теперь я выгляжу еще глупее, чем обычно. Она не очень любит, когда ее гладят, если она спит, или просто проходит мимо. Поэтому может поцарапать. Но когда она сама проявляет инициативу – тогда можно. Отстаивание личных границ у этой кошки лучше моих будет. На счет лиса не уверен, что нужно хоть что-то делать. Холли пару раз ходила со мной в лес, но это животное вполне самодостаточное, чтобы не переживать, что оно помрет без меня. Перед Мэттом и Дэн я бы хотел извиниться. Мне не стыдно за свою смерть, но мне жаль, что я стал причиной их беспокойств. Они хорошие друзья, и я надеюсь, что ты, Дэвид, передашь им мои слова. Перед малышкой Самирой я тоже хочу извиниться – прости милая, дядя Нил не придет на твой следующий день рождения, и на все остальные. Но я верю, ты вырастешь хорошей девушкой, которая сможет за себя постоять. Я не надеюсь, что ты будешь помнить меня, но мне бы правда этого хотелось. Чтобы еще хоть один человек помнил доброго парня из двенадцатого – Нила Джостена. Все, что я хотел сказать Холли, я сказал за отведенное нам время на арене, и я действительно попытаюсь устранить как можно больше угроз для нее. Вытащить ее оттуда, я поручаю тебе Дэвид. Надеюсь, она выживет и проживет долгую счастливую жизнь. Не показывай ей эти строки – не рушь мой непоколебимый образ героя в глазах сестры. Я не знаю, чем закончатся игры, но одно я знаю точно – я их финал не увижу. Это не попытка вызвать жалость, или типа того. Это реальность, и я с ней смирился после того, как узнал правила, и добровольно вызвался участвовать. Кажется, мы говорили с тобой, о чем-то подобном, но я рискну открыть в этом письме всю правду о себе. Ты будешь вторым человеком, который услышит эту историю из моих уст. И да, если я пишу это сам, значит, считается, что ты услышал ее от меня. Не будем придираться к словам. Так вот. Мое настоящее имя – Натаниэль Веснински. Сын правой руки президента Кенго Мориямы, Капитолийского Мясника – Натана Веснински. Не знаю, сколько людям известно о нем, но того, что помню я из детства, хватает, чтобы спать и слушать каждый шорох, сжимая в руках нож. Когда мне было девять, мама сбежала из Капитолия вместе со мной, и мы прятались от отца по всему Панему. В тринадцать я похоронил ее на пляже в четвертом, а после еще пять лет прятался уже самостоятельно. В дистрикт двенадцать я попал в семнадцать, в восемнадцать победил в Голодных играх. Нилу Джостену на один год больше, чем мне. Отец узнал меня еще на первых играх, и я не шутил, что находиться рядом со мной может быть опасно – его люди не прекращали поиски все это время. А после победы они просто держали руку на пульсе. Я думал, что победа в играх обезопасит меня, ведь «убить победителя сложнее, пусть и не невозможно», как сказал Эндрю. Кто знал, что начнется вся эта чепуха с повстанцами, Квартальной бойней и прочим? Я просто хотел жить. Без проблем, и без мишени на спине. Но, видимо, не судьба. Если непонятно – Ичиро Морияма в тот день предупредил меня, что мой отец пытается расшатать хрупкую лодку под названием «Панем», и разбить ее о скалы революции, чтобы получить карт-бланш на управление военной структурой. То есть использовать революцию для военного переворота и захвата власти. Я ему помешал. Конечно, повстанцев мои лозунги с трибун не остановят, но мое лицо в этом всем фигурировать точно не будет ни в каком свете. Согласись – блудный сын возглавил восстание – чем не повод для показательной казни? Так что я теперь бесполезен как для Капитолия, так и для повстанцев. А это значит одно – я должен умереть. И мне действительно не хотелось бы думать, что все вертится вокруг меня одного, но слишком уж удачно совпало, что на квартальную бойню согнали всех победителей. Я бы в любом случае поехал с вами в Капитолий, но вернулся ли бы назад? Ответ очевиден – нет. Поэтому не вини меня за мои поступки, я идиот, а не дурак. Кстати, об идиотах. Жан и Кевин. Они хоть и идиоты, но за побег из Гнезда я их зауважал. Когда я умру, можешь им так и передать. Думаю, эти парни пережили много дерьма, да ты и сам знаешь, Кевин же рассказывал, поэтому прошу, не бросай их. Два миротворца в приятелях все-таки куда лучше, чем ничего. Особенно если их командир Димачио. Как-то забавно получается. После моего ухода вокруг тебя и Холли останется столько людей. Даже немного завидно. Но я не буду предаваться унынию, как я и заявил на интервью – Нил Джостен умрет без сожалений. О чем будет жалеть Натаниэль Веснински, будет знать только он. Может, пока ты читаешь эти строки, меня… Нет. Не будем о грустном. Я надеюсь, что после всего, вы обретете покой, и будете счастливы. Ведь рядом со всеми вами за эти два года Нил Джостен был счастлив. А большего мне и не надо. Спасибо. Натаниэль Абрам Веснински» Дэвид осторожно сложил листы, и свернул их так же, как это делал Нил. Тонкая резинка в подрагивающих пальцах все норовила выпасть, или проскользнуть мимо бумаги, но Дэвид все же надел ее на бумажные листы, и убрал письмо во внутренний карман. От обилия информации, у мужчины кружилась голова. Но все, что он мог сейчас сделать, это потереть виски, надеясь хоть немного успокоиться. Надо же. Сын правой руки президента скрывался в двенадцатом дистрикте от своего маньячного папаши. А в итоге вот так все закончится? Дэвид встрепенулся, и пошарил взглядом по пустому салону. Никто из персонала не пришел, да и сопровождающие так и не присоединились к нему, чтобы вылететь обратно. Собираясь вернуться под арену, мужчина на выходе из самолета столкнулся с Рене. На вопросительный взгляд Ваймака девушка только покачала головой, и прошла вперед. А за ней следом в самолет зашел распорядитель нынешних игр, Стюарт Браун. *** О том, что у него есть брат, Аарон Миньярд узнал очень интересным способом. Во время Жатвы в четвертом дистрикте вперед добровольцем выбежал худой, весь в синяках и ссадинах мальчишка, так похожий на него. Сам Аарон, сидя перед телеприемником в третьем дистрикте, где уже прошла Жатва, остался потрясенно пялиться на экран. У парня в четвертом были такие же белые волосы, он был примерно такого же роста, и его лицо было точь в точь, как у Аарона, но фамилия была иной - Доу. Еще одно существенное отличие от мальчишки по эту сторону экрана – злой затравленный взгляд, который буквально кричал «подойдешь и тебе не жить». Мать, сидящая рядом, пораженно хватала ртом воздух. Кажется, появление на экране близнеца сильно поразило ее, но не по той причине, по которой думал Аарон. Решившись спросить об Эндрю, который смотрел волком в камеру, парень нарвался на гневный крик и сильный подзатыльник, что выбил из подростка слезы обиды. Тильда же принялась звонить брату, чтобы узнать о том, «какого черта этот ребенок объявился». Аарона неприятно поразило, с какой злобой его собственная мать отзывается о его близнеце, и как так вышло, что его брат рос в четвертом дистрикте, а не вместе с ними в третьем. Однако, какие бы вопросы не мучали его, мать на них отвечать не собиралась. Да и зачем, если четырнадцатилетний Эндрю «Доу» обречен погибнуть на шестьдесят седьмых Голодных играх? По крайней мере, так они думали. Интервью Эндрю Кети Фердинанд было незабываемым. Женщина пыталась вытащить из парня слова, которые он берег, словно самое дорогое сокровище. На все вопросы тот отвечал только «да» или «нет», если это подходило по контексту, и Аарона даже смешило это, если не брать во внимание, что его родной брат отправится на Голодные игры. На вопрос Кети о семье, Эндрю ответил короткое «нет», и Аарон понял, что парень, скорее всего даже не знает об их существовании. Спустя несколько недель после одностороннего появления нового члена семьи, Аарон смог добиться от матери внятного объяснения, откуда взялся Эндрю. Хотя, откуда тот взялся, догадаться несложно. Вопрос был в том, куда он делся после. Мать, притулив щеку к холодной столешнице их скромного дома, и покачивая стаканом самогона, с опустевшим взглядом говорила правду: о том, как у нее родились близнецы, как она хотела избавиться от обоих, попросив старшего брата пристроить их в приют, и как потом просто передумала, но забрала только одного. Лютер обещал найти хорошую семью для Эндрю, и что тот станет достойным представителем четвертого дистрикта. О большем Тильда знать не хотела. Поэтому то, что Эндрю стал добровольцем на играх, которые когда-то забрали жизнь их отца, так взбесило женщину. Аарон был раздавлен. Мать просто ткнула пальцем в ребенка, и решила оставить его. А что Эндрю? Как сложилась его жизнь? Судя по внешнему виду, и единственному эмоциональному выкрику о добровольном участии в играх, судьба его брату досталась даже хуже, чем была у него. И даже узнав, что Аарон не один в этом мире, что у него есть брат, вскоре он осознал, что четырнадцатилетнему подростку победить в играх нереально. И его успевшие оформиться мечты о совместной жизни под одной крышей, проделках и розыгрышах, разбились, когда трибут из четвертого появился на арене. Точно. Игры. А мать, сидя рядом, только фыркала и прикладывалась к самогону, глядя на экран, где ее ребенок, приготовился к сражению за свою жизнь. С затаенным страхом Аарон ждал сцену смерти, ведь самые молодые участники игр гибнут в течение нескольких часов, и это ужасающая статистика. Но Эндрю не умирал. На первый взгляд он был мелким и щуплым, но каждый противник на арене становился для него будто личным монстром, которого надо одолеть. Напасть со спины, и всадить нож в горло? Он проделал это несколько раз. Подстеречь, и повалить на ноги, чтобы забить камнем? Дважды. Эндрю скалился, получал раны, но неизменно выживал в каждой схватке. Он не щадил и не раздумывал, когда в его руках оказывалось оружие. И, казалось, сама смерть стоит прямо у него за спиной, направляя, даря чувство защищенности. Именно так. Подросток убивал со звериным оскалом, но не ради пролитой крови, а ради того, чтобы спастись. Аарону было страшно. Эндрю победил. Он победил в Голодных играх в четырнадцать, убив шестерых участников, старше него. И Аарону было страшно даже от мысли, что этот «монстр», как его окрестили в Капитолии, его брат. А Тильда увидела в этом возможность выбраться из той выгребной ямы, где они жили. Победителям давали дом, жалование и уважение. И победил ведь не кто-то посторонний – победителем стал ее сын. Поэтому она подала официальный запрос на переезд в четвертый дистрикт, которым управлял ее брат, и вскоре стояла вместе с Аароном перед домом «сына». Эндрю был удивлен. Он бы не поверил, если бы кто-то заявил, что у него есть брат и мама, без веских доказательств. Но лицо парнишки напротив говорило само за себя. «Надо же», - пробормотал он тогда, осматривая Аарона с ног до головы. Заношенная одежда, и затравленный взгляд, который мальчишка бросал на маму, очень заинтересовал Эндрю. А женщина, которая так старательно говорила, что они, наконец, нашли друг друга и могут стать семьей, распахнула объятия, будто действительно рассчитывала, что Эндрю бросится к ней. Он стоял на пороге дома, своей собственной крепости, и даже не думал о том, чтобы впускать сюда кого-либо. А ему как снег на голову свалились «родственники». В тот день Эндрю послал их. Просто захлопнул дверь перед удивленными лицами, и защелкнул замок. Аарон был растерян. Даже с учетом всего, он думал, что брат проявит чуть больше эмоций, но этого не произошло. И отходя от деревни победителей, он очень надеялся, что Эндрю не видел, как мать отвесила ему пинка и пару тычков в спину, за то «что стоял столбом и мялся, как ни пойми что». Они остановились у мэра Хэммика. Решить вопрос с опекунством было не так уж сложно, а Тильда всерьез рассчитывала на жалование победителя. Аарону было стыдно. Его мать вела себя отвратительно, и все вокруг это понимали, но осадить ее никто не мог. Через несколько дней Эндрю сам пошел навстречу. Просто пришел к ним, и предложил пожить пока в его доме. Аарон думал, что парень оттаял, что почти незаметная улыбка и вежливость – настоящий Эндрю, а не монстр с арены. Тильда была впечатлена. Но свои планы по подтверждению опекунства не оставляла. Эндрю знал об этом. Он знал, зачем она приехала. Знал, чего хочет добиться. Он понял это по алчущим глазам, которые смотрели на его дом, как на лакомый кусок. И он сам пригласил их. Ведь, «что может быть важнее семьи?». С этой фразой, он достал из шкафчика бутылку самогона. Глаза Тильды Миньярд загорелись. - Возможно, я выбрала не того сына, - пьяно хихикала она, смотря между сидящими напротив парнями. Эндрю только поднял бровь, в то время Аарон отвел взгляд. Ему было стыдно. Мать открыто признала его разочарованием, и также призналась Эндрю, что «выбирала» между ними. Словно стояла над корзинкой, и произносила считалочку на того, кто останется с ней. А теперь она сидит в доме Эндрю, набухивается его самогоном, который вообще-то не должен храниться у четырнадцатилетки, и выдает очередной пьяный бред. Но Эндрю был не сильно впечатлен. - И как же ты это поняла? – с интересом спрашивает он, наклоняясь чуть вперед. - Аарон не такой как ты. Хотя, - она перевела взгляд с одного на другого. – А который из вас Аарон? Ай, плевать. - Ты поэтому бьешь Аарона? – спинка стула коротко заскрипела, когда парень откинулся на нее, и сел почти также как брат. Тот в свою очередь с жалобным и униженным видом, пытался молчаливо донести мысль, что об этом лучше не заикаться, но все внимание брата было сосредоточено не на нем. Тильда только махнула рукой. Она искала только одно – дно стакана или бутылки. Все, что ее интересовало на самом деле, находилось там. И как исследователь, дорвавшийся до открытия, и начинающий искать новые пути, Тильда, потребовала вторую бутылку. Эндрю ухмыльнулся. - Еще есть в спальне, на верху. Если хочешь еще выпить, то можешь сходить сама. Прошлые хозяева сделали заначку на полке за бельем. А нам с Аароном нужно выйти проветриться, - Эндрю потянул брата за рукав, и, не обращая внимания на гневные крики за спиной, они выскользнули в прохладную ночь четвертого дистрикта. В доме послышался звон разбиваемой посуды, и Аарон хотел было вернуться, но Эндрю все также удерживал его за рукав. - Оставь, - протянул он. – Она не ребенок, чтобы бежать к ней на каждую истерику. - Зачем ты сказал ей, где алкоголь? Если она напьется, то станет совсем неуправляемой, - простонал Аарон, схватившись за волосы, и приседая на тротуар возле небольшого фонтана деревни победителей. - Ты никогда не думал о том, какой могла бы быть твоя жизнь без нее? – с интересом спросил Эндрю, доставая из кармана сигареты и спички. – Без пьянок и побоев, без криков и истерик? Без матери, которая выбирает, когда ребенок ей нужен, а когда нет? - Нет, - с ужасом сказал Аарон, глядя на невозмутимого Эндрю рядом. - Она не единственная твоя семья, - просто сказал он. – И ты должен уже выбрать, хочешь ты быть грушей для битья дальше, или нет. Аарон хотел было сказать, что какой бы она ни была, Тильда его мать. Их мать. И что ему остается принимать все ее стороны как должное, ведь она вырастила его. Да, поколачивает, и считает разочарованием, но не отказываться же от нее теперь. Эндрю другой случай. О его жизни до игр мало что известно, и он явно не заинтересован в налаживании семейных уз. Так зачем он ведет эти бессмысленные, с какой стороны ни посмотри, разговоры? От звука резко разбившегося стекла в темноте, Аарон вздрогнул. Короткий крик, и что-то тяжелое приземлилось на землю. Звуки раздались от дома Эндрю, но того это не сильно заботило. Кто-то из соседей-победителей выскочил на крыльцо, и подбежал к ним. Под пораженным взглядом Аарона Эндрю сделал обеспокоенный вид, и вышел вперед, чтобы вместе с соседом проверить, что произошло, пока «они с братом курили на улице, а мать выпивала в одиночестве в доме». Как скажет потом миротворец-дознаватель, Тильда Миньярд погибла из-за несчастного случая. В состоянии сильного опьянения она обыскивала шкаф в одной из верхних комнат, когда ножка стула неожиданно подломилась под ее весом, и женщина полетела спиной назад в окно. Стекло не выдержало, и вместе с Тильдой завершило свою историю на заднем дворе у новоиспеченного сына. К парням претензий никаких – обоих видели на улице прямо посреди площади деревни победителей, когда это произошло. Поэтому дело о смерти Тильды закрыли быстрее, чем Эндрю официально взял фамилию Миньярд. - Ты убил нашу мать! – бушевал Аарон в доме брата, когда все более-менее успокоилось. - Во-первых не нашу, а твою. А во-вторых, тебе сказали – это был несчастный случай. Я был рядом с тобой в этот момент. Забыл? – Эндрю не очень переживал из-за произошедшего. - Ты монстр! - Аарон был в ужасе. Он знал, что все подстроил брат, но доказательств никаких. Он ненавидел его за это. А еще он ненавидел себя за то, что иногда чувствовал облегчение от того, что ее больше нет. *** С того дня прошло восемь лет. Аарон поселился в доме Эндрю, но чаще всего проводил свое время во дворце правосудия, с кузеном Ники Хеммиком. Там же он узнал о правилах для третьей Квартальной бойни. Похолодевшими пальцами сжимая ручку входной двери дома Эндрю он ждал, что за ней будет разгром. Что Эндрю, так редко дававший бешенству завладеть собой, в этот раз разнесет все, уничтожит... Так бы поступила Тильда. Так бы поступил сам Аарон, если бы дело касалось именно его. Но Эндрю... Он сидел, укутанный в плед, и тихо посмеивался с сигаретой между губ, глядя в экран телеприемника. - Представляешь, меня опять хотят убить, – сказал он, даже не взглянув на вошедшего в дом брата. - Эндрю..., – Аарон и сам не знал, что хотел сказать, как утешить. Что вообще Эндрю хотел услышать от него, и хотел ли слышать хоть что-то? - По крайней мере, он тоже приедет, – пробормотал парень, вставая. Не нужно было читать мысли, чтобы понять, о ком именно говорил брат. Победитель прошлого года, Нил Джостен. Он чем-то заинтересовал Эндрю, что тот даже нашел способ помочь ему на арене. И про тур победителей Аарон тоже помнил. Казалось, между этими двумя происходило что-то, понятное только им. Даже за восемь лет Аарон не приблизился к такому пониманию брата, как этот парень за несколько встреч. Это бесило, но одновременно он чувствовал некую радость. У Эндрю есть человек, который понимает его, пусть это даже не брат-близнец. Аарон осознал весь смысл фразы далеко не сразу. Слова Эндрю в тот день должны были заставить его задуматься, вспомнить, что в четвертом дистрикте больше победителей, чем в двенадцатом, и что шанс того, что на Жатве вытянут имя Эндрю будет небольшим. А это значит, он был готов выйти добровольцем. Готов бросить свою семью ради человека, с которым знаком не так уж долго. Разве это честно? Восемь лет и мертвая мать не стали достаточным поводом, чтобы остаться с братом, а Нил Джостен перевесил в этом состязании? Но это парень осознает позже. День Жатвы был особенно тревожным. Утро не вняло унылому настроению народа, и щедро разлилось жарким солнцем над площадью перед домом правосудия. Эндрю стоял среди победителей. В основном уже немолодые мужчины и несколько средних лет женщин. Среди последних Аарон заметил Бетси Добсон, единственную кроме семьи, с кем Эндрю разговаривает по собственной инициативе. И именно она становится первым трибутом от четвертого. В глазах женщины плещется затаенный страх, но в то же время смирение, и непоколебимость. Те, кто остается стоять за ее спиной, облегченно улыбаются, ведь выбор пал не на них. Рука ведущей тянется к колбе с мужскими именами, и Аарон задерживает дыхание. Только бы не Эндрю. Только бы не его. - Чейз Золан, – и пожилой мужчина бледнеет. Он делает нетвердый шаг вперед, и Аарон с ужасом видит, что брат преграждает ему дорогу. - Я доброволец, – два слова, которые выбивают почву из под ног Аарона. Рядом с ним Ники в ужасе прижимает ладонь ко рту, и с непониманием смотрит то на одного близнеца рядом, то на второго на сцене. А Эндрю решительно выступает вперед. Мужчина за его спиной хватается за руки ближайших победителей, чтобы не упасть и с благодарностью смотрит в затылок парню, который вышел вперед. Другие отводят взгляд, но и их сердца полны затаенной радости, что они останутся дома, со своими семьями. Они останутся живы. А Аарона тошнит от невозмутимости брата, от понимания, наконец пришедшего к нему. Эндрю уходит. Просто бросает его в четвертом, и возвращается на арену, куда обязательно «он приедет». Аарону обидно. У Эндрю был выбор, и он выбрал не его. Не семью, которая у него появилась. Но Аарон приходит попрощаться. Как бы он не обижался, как бы не ненавидел его временами, Эндрю его брат, и он не может просто отвернуться от него. Не после всего. И не в этот день. - Надеюсь, теперь ты чувствуешь себя живым, – первое, что говорит Аарон, когда за ним закрывается дверь в комнате для прощаний. Эндрю на мгновение замер, будто действительно удивился такому заявлению, и медленно кивнул. По его лицу понятно, что Аарон попал в точку. Они оба молчат какое-то время, но время для прощаний не может длиться вечно. Эндрю делает шаг к брату, и кладет ладонь на плечо. Этот жест заставляет Аарона насторожиться – брат никогда не любил физический контакт, а тут сам прикоснулся к нему, пытаясь ободрить. Кажется это и правда прощание… - Единственное, что хорошо получилось у Лютера и Марии – это Ники. И то, что он не похож на них, огромный плюс для всех живущих в четвертом. Поэтому, если я не вернусь с арены – держись за Ники. Он твоя семья больше, чем его родители, – просто говорит Эндрю, сжимая плечо брата. - Почему ты уходишь? – Аарон действительно хотел знать ответ. Все же было хорошо. Они привыкли к этой жизни. Зачем ему Ники, если Эндрю тоже может быть в его жизни? Но видимо для Эндрю этого было недостаточно. Смертельная схватка и риск для жизни были ему нужны также как растению вода и почва. За восемь лет, единственным развлечением брата стали ежегодные поездки на игры в качестве ментора. Другие победители оставили это ему, не претендуя на шум и буйство Капитолия. - Ты сам сказал, - просто отвечает Эндрю, – там я почувствую себя живым. Он уехал. На шестьдесят седьмых играх они не были знакомы, и родство заключалось только во внешности. Теперь же, спустя восемь лет, Аарон не знал, как будет жить дальше, если Эндрю не вернется. *** Нил делает судорожный вдох, и мощными гребками толкает свое тело вперед к каменной дорожке. Сколько он уже в воде? Ему кажется, что слишком долго. Как далеко дорожка от него? Было же совсем близко. А может на ней уже стоит Ромеро, готовый схватить его и задушить голыми руками? Нилу кажется, что он барахтается в воде часами, на деле же проходит всего несколько секунд, когда его руки наконец нащупывают каменный выступ. Он выныривает и приподнимается, судорожно осматриваясь в поисках опасности. Ромеро только что доплыл, и пытается перевести дыхание, но Нил больше не медлит. Парень перекидывает ногу, и заставляет себя чуть ли не взлететь, почти мгновенно срываясь на бег. За спиной Ромеро. И пусть ему уже шестой десяток, надеяться, что он умрет от переутомления после заплыва – глупо. Боковым зрением Нил выхватывает движение на соседней узкой каменной тропке и, задыхаясь, заставляет себя бежать еще быстрее – первый в Роге изобилия – значит живой. Он врывается в открытый зев пещеры, и чуть не сталкивается с Эндрю, который уже держит в руках трезубец. Больше никого поблизости нет, но шумное дыхание фантомов за спиной, и короткие реальные переклички заставляют тяжелые заставляют нервно дергаться в поисках оружия. Немигающий взгляд Эндрю тоже кажется полным опасности, будто парень не решается сделать замах, и закончить с ним. Руки Нила пусты, и подрагивают от сковавшего его нервного напряжения, но он поднимает их ладонями вверх, уже мысленно прощаясь с жизнью. Эндрю ему не друг, и он ненавидит Нила. Но Джостен просил его присмотреть за Холли. Значит все в порядке. - Я же говорил, - охрипшим голосом произносит Нил глядя в темные глаза напротив. – Если это ты, то все в порядке. – Эндрю переводит пораженный взгляд на свой трезубец, и наконец понимает, что имел в виду Нил в тот день на конюшнях. Кажется, он уже тогда был готов расстаться с жизнью. И эту миссию, он хотел доверить ему? Нил хотел, чтобы Эндрю убил его? Нет. Не так. Он позволил бы Эндрю убить себя. Вот откуда это зудящее в груди чувство интереса и напряжения. Кто еще в окружении Эндрю был настолько самоотвержен и глуп? Нил видел в его ненависти и спокойствии свою выгоду, даже не представляя, какие на самом деле чувства Эндрю прячет за ними. И он доверял ему настолько, чтобы позволить убить? Нил способен сопротивляться. И будь на месте Эндрю кто-то другой, как тот парень, только что показавшийся за спиной Нила, Джостен непременно сражался бы за себя. Так почему для Эндрю такое исключение? Секунды на осознание всего, и вот Эндрю уже замахивается, но не чтобы убить одного идиота. - Пригнись, – коротко командует Миньярд, и Нил машинально приседает, даже не задумавшись о действии. Трезубец вонзается в грудь Френка – трибута первого дистрикта, и Нил пораженно оглядывается. Судорожно хватаясь руками за древко трезубца, и хрипя с кровавой пеной на губах, мужчина дико вертит глазами, но живой огонек почти мгновенно покидает их, и над ареной звучит первый пушечный залп. Нил подскакивает, и бросается к оружию. Закрепляет на поясе ножны, и бросает за спину колчан со стрелами и лук. В последнее время тренировки были только по мишеням в тренировочном центре, но он уверен, что его руки все помнят. Эндрю вынимает трезубец, и снимает со стены два мачете и один большой нож. Связка маленьких уже оплетает его торс. - Надо найти наших, - коротко говорит он, передавая Нилу одно мачете и нож. Джостен понятия не имеет кто такие «наши», и сколько их, но если Эндрю не убил его, когда была возможность, то может Холли пришла к тому же выводу, и выбрала в союзники его? Поэтому он кивает, и выходит из пещеры, сжимая в руке мачете. Оружие непривычное, но лук для ближнего боя не годиться. За поворотом Ливи Малкольм, но не успели они хоть как-то отреагировать, как девушка ныряет в воду, и на поверхность всплывает дальше от них. Эндрю идет вперед игнорируя ее, и Нил следует за ним. На одной каменной дорожке они замечают Холли, которая пытается отбиться от женщины средних лет. Та вцепилась в волосы Холли, вырывая болезненный вскрик, и повалила ее в воду, ныряя следом, и пытаясь утопить. Нил срывается с места, но не успевает пробежать и половины, как Холли выныривает, откашливаясь от воды, а следом появляется дезориентированная женщина. Она вновь тянется к Холли, но в этот раз сестра перехватывает ее руки, и с гневным криком бьет своей головой ей в нос. Женщина прижимает руки к окровавленному носу, забыв о своем стремлении убить девчонку, и пытается влезть на камень. Холли хватает ее за волосы сзади, и тянет в воду. Теперь болезненный крик исторгается из чужой глотки. Нил спешит вперед, намереваясь достать нож, и закончить с ней, но Эндрю останавливает его, хватая за локоть. - Что? – в нетерпении бросает он, оборачиваясь. За спиной Эндрю он видит Бетси, которая осторожно по скользким камням подходит к ним. - Дай ей закончить, - спокойно бросает парень. – Сам же говорил, она должна учиться обходиться без тебя. Нил оглядывается как раз вовремя, чтобы увидеть как Холли, эта добрая девочка, что не хотела возвращаться на игры, которая ходила за ним хвостиком в лес, потому что переживала за лисенка, и которая украшала на его глазах торты разноцветной глазурью, оттягивает женщину за волосы, чтобы с силой ударить ту головой о камень, вырывая уже не крики, а визги боли. Первый удар пришелся на руки, которыми та пыталась прикрыть лицо, но второй и последующие, были прямыми. Через несколько секунд женщина затихла, а над ареной раздался второй пушечный залп. Девушка в воде вздрогнула, и кажется, только сейчас заметила несопротивляющуюся соперницу, кровь и месиво, в которое она превратила лицо бывшей победительницы. Нил сглотнул противный ком в горле. Холли убила трибута собственными руками. Пусть и защищаясь. Теперь это воспоминание с ней на всю жизнь, но Нил понимал, что без этого переломного момента в ее жизни, она не выберется с арены. В этот раз не получится решить все бескровно. Он подходит ближе, и сестра вновь вздрагивает, ожидая увидеть на лице Нила отвращение. Ведь она уподобилась бесчувственным убийцам, совсем забыв о человечности. Но Нил не осуждает ее. Да. Он ведь тоже такой. Тоже убийца. Ее руки в кровавых разводах, которые еще не смыла вода, но он протягивает ей свою ладонь, чтобы она выбралась из озера. Чтобы тело, оставшееся в воде, продолжило дрейфовать вдоль каменного сектора, но уже без нее. *** Короткий забег по джунглям сопровождали еще несколько одиночных пушечных залпов. Но они не останавливались. Больше никто не присоединился к их маленькой команде, и ребята, наконец, смогли перевести дух, осматриваясь по сторонам, и прислушиваясь к джунглям вокруг. Было жарко, пот катился градом по спине, и лицам. И дело было даже не в беге вверх по склону. Бетси первой сдалась, и попросила передохнуть, прежде чем они снова пойдут дальше. По ощущениям их засунули в большую теплицу, и чем выше они поднимались, тем жарче становилось. Но Нил надеялся, что вскоре они дойдут до вершины холма и начнут спускаться, или найдут ложбину, чтобы добыть воду, и устроиться на ночь. Силы покидали их. В руках только оружие, и никакого представления о местной фауне и опасностях. Холли плелась позади всех, почти полностью уйдя в собственные мысли. Бетси пыталась поговорить с ней, ведь женщина тоже видела, что случилось у Рога изобилия, но та отмалчивалась. Нил виновато прикусил щеку изнутри, и заставил себя отвернуться. Какая разница, что это случилось бы, рано или поздно? Теперь он чувствовал вину за то, что его сестра убила человека, а он стоял и смотрел, позволяя Эндрю удерживать себя. Хотя мог бы сам закончить с ней. Он ушел вперед, прорубая им путь через джунгли. Игры стартовали, но в этот раз чужая кровь на его руках еще не появилась. Кто станет его жертвой? Ромеро? Ливи? А может это будет кто-то из его союзников, которые шли позади? Нил не знал, и даже думать об этом было тошно, но и не думать он просто не мог. Очередной взмах мачете по зарослям, и внезапно испуганный крик сзади. Но Нил не успевает обернуться, его мачете с силой врезается в силовое поле, и он ловит гаснущим сознанием чувство свободного падения, а потом его накрывает темнота. *** Осознание того, что Нил готов был смиренно умереть от его руки, неслабо дало под дых Миньярду. Но он смог собрать мысли в кучу, и продолжать двигаться, выискивая опасность для себя, и для одного невыносимого парня. Би должна быть где-то поблизости. Нужно найти ее, и найти мелкую «сестру» Джостена. И пусть сам Эндрю понимал, что выжить в одиночку у него получится ничуть не хуже, чем в команде, отчего-то он не мог просто бросить их. За столько лет Бетси стала почти членом семьи, единственной, кто мог понять его, и не осуждать. Даже родной брат не имел такого доверия. Ведь он не знает, что пережил Эндрю. И не должен узнать. А Холли была семьей Нила. Сын Капитолийского Мясника привязался к девочке. Эндрю тоже по началу считал, что этих двоих связывает нечто большее, и жгучее отвращение каждый раз затапливало его сознание, когда он думал, что Нил способен на «такое». Но тур победителей убедил его в обратном. Нил ведь даже не рассматривал ее, как девушку. Холли Сприн, по несчастливой случайности оказавшаяся на играх, стала семьей одинокому парню из Капитолия. Свое желание защищать и оберегать Джостен направил на человека, который, не мог защитить себя сам. Будто таким образом тот хотел показать, насколько он отличается от отца. Разве не смешно? И его взгляд, полный боли, и сожаления, когда девчонка убила своими руками победительницу из десятого. Эндрю помнил – ее звали Даяна. Именно она расплакалась на Жатве, когда из толпы ее звали дети. И видимо она рассчитывала убить самую слабую соперницу, попавшуюся под руку, чтобы увеличить свои шансы на возвращение. А Нил стоял там, не вырывая свой локоть из не слишком цепкой хватки Эндрю, и смотрел, как его сестра убивает женщину. И сожалел. Но явно не из-за убитой, а из-за того, как убийство отразится на Холли. Будто цветок, который постоянно растили в теплице и держали от пагубного влияния мира, грубо смяли, вырвали с корнем, и выбросили под палящее солнце. Именно так этот идиот смотрел на сестру – как на сломанный цветок. Но он подал ей руку. Не отвернулся. А отвернулся бы он от Эндрю, если бы узнал о нем всё? Что он тоже сломанный, только больше, чем она. Как бы он поступил? Стал бы смотреть с жалостью, или с отвращением? Поверил бы, или в недоумении качал бы головой, прося перестать врать? Эндрю не знал, но понял, что хотел бы узнать. Путь по джунглям был изнуряющим. Пот катился по лицам и спинам, отчего Эндрю чувствовал себя отвратительно грязным. Они двигались молча. Би за спиной пыталась несколько раз заговорить с подавленной девушкой, но вскоре оставила свои попытки. Нил же размахивал впереди мачете, расчищая им дорогу вперед. Эндрю пялился в спину впереди идущего парня. Волосы Нил перед выходом стянул в низкий хвост, но на жаре они почти успели высохнуть. Его спина была напряжена, а руки резкими движениями рассекали лианы и низкие ветви деревьев. Повернись Нил сейчас и замахнись на Эндрю мачете, чтобы перерубить его, парень бы не отреагировал. Отчего-то с каждым разом оторвать взгляд от Джостена было все сложнее. Он опять заносит руку для удара по лианам, когда Холли за спиной испуганно вскрикивает. Эндрю резко оборачивается, чтобы понять, где опасность, и тут же от места, где стоял Нил, раздается жуткий треск. Там, где секунду назад были джунгли, появляется железная стена, а Нил отлетает назад, сбивая собой остальных. Эндрю приподнимается, и отстраняет от себя парня, который все еще не пришел в себя. От него пахнет жжеными волосами, а от кожи поднимается легкий пар. Руки Эндрю дрожат, когда он касается пальцами шеи Джостена, и пытается нащупать пульс. Но его нет. Он бьет Нила по щекам, но тот не открывает глаза. Холли приближается, и начинает выть, отчего у Миньярда закладывает уши. Он морщится, но к ним уже спешит поднявшаяся Бетси. Она отстраняет девчонку, но та сопротивляется. Эндрю тошнит. Нил не дышит, но ему еще можно попытаться помочь, а эта истеричка мешает. Он бьет Холли по лицу, а Бетси оттаскивает ее в сторону. Нил не дышит. Эндрю прижимается головой к груди, надеясь услышать стук сердца, но там тишина. Подрагивающими пальцами он расстегивает верхнюю куртку Нила, и начинает непрямой массаж сердца. Несколько мягких нажатий на грудину, и зажимая нос Нила, он вдыхает в рот парня воздух. Грудь Нила поднимается, но вновь опадает. И Эндрю вновь возвращается к массажу, перемежая его с попыткой вдохнуть жизнь в этого невыносимого человека. Он не готов отпустить его так рано. Он еще не узнал все ответы, просто не может допустить, чтобы Нил умер вот так просто. Над ареной не было пушечного залпа, значит, шанс еще есть. Эндрю паникует, и когда ему кажется, что надежда совсем потеряна, Нил делает вздох, начиная кашлять, и Эндрю отстраняется. Парень перед ним открывает глаза, и смотрит вверх в просветы между деревьями. Он прикасается ладонью к груди, где несколько секунд назад были руки Эндрю, и продолжает тяжело дышать. Холли на фоне тихо завывает в объятиях Би, но больше не вырывается. Эндрю смотрит на парня перед собой, и не знает, что чувствует. Облегчение? Радость, что он выжил? Разве он способен чувствовать нечто подобное? Так странно. Нил приподнимается на локтях, и осматривает поляну. - Осторожно, - хрипло говорит он, поочередно глядя на всех. – Впереди силовое поле. Он пытается подняться, но чуть не падает. Эндрю машинально подает ему руку, и он опирается на нее, до тех пор, пока ноги не перестают дрожать, а перед глазами не исчезают разноцветные круги. Холли подходит, и несмело обнимает его, пряча заплаканное лицо и покрасневшую щеку на груди парня. Нил успокаивающе гладит ее по волосам, но переводит вопросительный взгляд на остальных. - Что случилось? – Эндрю только фыркает на этот вопрос, и наклоняется за его оружием, летевшим в сторону, и чудом никого не поранившим. Лук и стрелы несла Холли, поэтому собирать их по всем джунглям не пришлось. - У-у тебя сердце не билось, - тянет почти в истерике сестра, и Нил только еще крепче обнимает ее. - Все хорошо, я уже в порядке. - Эн-дрю спас тебя, - продолжает она со всхлипами, тогда как блондин стоит около барьера, и возможно не слышит их. - О. Х-хорошо, - с запинкой говорит Нил глядя в спину Миньярда. Он отстраняется от Холли, и идет к нему. - Какой процент ненависти на этот раз? – с усталым любопытством спрашивает он, останавливаясь в шаге от парня. - Девяносто два, - просто говорит блондин, срывая с кустарника крупные орешки, и по одному начиная бросать их в силовое поле. Те отскакивали с довольно аппетитным запахом прямо им под ноги. - Я думал, ты не станешь спасать человека, которого ненавидишь, - Нил с интересом подобрал отскочившие орешки, и принюхался. На запах было съедобно, поэтому он тут же сунул один в рот, под страшный взгляд напротив. – Что? Ты их для себя «готовил»? - Идиот, они могут быть несъедобны, - говорит Эндрю, почти решившись к реанимации добавить этим вечером и сеанс прочистки желудка. - Ну, я не чувствую ничего такого. Мне приходилось есть подобные, так что ничего не случиться, - Нил беспечно прожевал еще один орешек, и вновь посмотрел на Эндрю. – В любом случае, я хотел сказать спасибо. Ты не убил меня сегодня уже дважды, хотя возможностей у тебя было достаточно. Эндрю неопределенно хмыкнул, и сорвал большой лист, в который тут же оборвал сырые орешки с кустарника. Нил сорвал еще один, и, махнув рукой остальным, они двинулись вдоль силового поля, бросая в него орешки, надеясь найти хоть какой-нибудь выход. Воды не было, и это ощутимо сказывалось на самочувствии. Но даже жменя орехов на каждого немного подняла настроение. Они двигались вдоль стены, пока не начало вечереть. - Устроим привал? – спросил он, передавая Холли свое мачете, и забирая лук и стрелы. - Думаешь, эта здравая идея? – вопреки словам, Эндрю устало присел на камень, и положил на колени трезубец. - Здесь хоть с тыла не зайдут, - говорит Бетси, опираясь спиной о дерево. Холли согласно присела рядом. – Нам нужно отдохнуть. - Ты куда? – с подозрением спрашивает Миньярд, когда Нил вместо отдыха со всеми, начал карабкаться на дерево. - Он предпочитает спать на деревьях, - кисло отозвалась Холли, провожая брата встревоженным взглядом. Сегодня он чуть не умер, и устал не меньше остальных, но продолжает лезть вверх. - Цыц, мелочь, - бросает он в духе Ваймака, балансируя на ветке над их головами. – Я по делу сюда лезу. Не отвлекайте. И больше ничего не говоря, он продолжил карабкаться до тех пор, пока совсем не скрылся в раскидистых ветвях и лианах. Эндрю даже растерялся. Он либо неубиваемый, либо просто идиот, который не может остановиться. - Если он сорвется оттуда, я его ловить не собираюсь, - больше для себя сказал он, глядя в пустоту. Со стороны послышался смешок, но Би постаралась сделать вид, что просто кашляет. Холли же покачала головой, не понимая смысла его слов. - Он не упадет. Скорее дерево рухнет вместе с ним, чем он свалиться с него. А в это время Нил долез до ветки, над которой раскинулось голубое небо. Сидя на верху, и смотря на арену, на раскинувшиеся джунгли вокруг и озеро в низине, он осознал, что арена больше всего напоминает большую чашу. Они же находились вверху – за спиной силовое поле. Он направил стрелу вверх, и отпустил туго натянутую тетиву. Проследив за полетом отдаляющейся точки, он уловил едва заметный момент, когда стрела достигла «неба». Купол арены пошел мелкой рябью, наверное, даже незаметной с земли. Он неприятно скривился. Весь их путь вверх был ошибкой. С его позиции был виден край озера, с которого сегодня и начались игры, но с такого расстояния было непонятно, остался ли кто-то на берегу. Нил спустился вниз. В сгущающихся сумерках это было не просто, уставшее обезвоженное тело было не таким ловким, а мысли то и дело срывались в панику. - Мы на краю арены, - заявил он, стоило ногам коснуться почвы, и уставшему телу опуститься на каменный выступ. – Здесь нет воды. У всех во взгляде промелькнула тревога, но Эндрю не позволил им отчаяться. - Останемся здесь до рассвета, а утром пойдем к озеру, - все согласно промычали. – Нужно поставить дозорных. Могу взять первую вахту. Нил хотел было возразить, но его опередила Холли. - Я с тобой, - и демонстративно положила на колени мачете Нила. Эндрю этот жест не оставил без внимания, поэтому только махнул рукой. Если девчонка думает, что так выглядит угрожающе, то пусть так думает и дальше. Одно убийство не сделало ее опасной. - Как знаете, - протянул парень, на том же месте вытягиваясь в полный рост, и ложа рядом колчан со стрелами. Если Холли не достаточно доверяет Эндрю после того, как он дважды спас Нила – это ее проблемы. Пока у него есть возможность отдохнуть, н ей воспользуется. Окончательно стемнело, и над ареной заиграл гимн Панема. В просветах начали трансляцию погибших. Первым на экране появилось лицо Френка из первого, которого Эндрю проткнул трезубцем. Следом оказались оба трибута из восьмого, женщина из девятого, оба из десятого. Холли отвела взгляд, когда появилась убитая ей женщина. И оба трибута из одиннадцатого. Восемь человек за первый день игр. - За руки никто не держится, - презрительно хмыкнул Эндрю, глядя на гаснущее небо арены. - Самые сильные остались. Непонятно, кто сформировал союз с профи, - пробормотал Нил, плотнее прижимая к своей груди нож. - Спи уже. - Не могу. Хочу пить, - голос прозвучал хрипло и немного зло. - Все хотят, - невпечатленно отозвался Миньярд, глядя в темноту джунглей. В тишине раздались двенадцать ударов и земля низко загудела. Казалось, сам воздух наэлектризовался. Нил вскинулся, прогоняя дрему, и осмотрелся. Все казались напряженными. Туча над ареной извергла сильный разряд, и несколько молний врезались в большое дерево за несколько миль от них справа. Они били с минуту не прекращая, но ни капли дождя не пролилось на изнывающих путников. - Что это было? – задала вопрос девушка, но ее прервала мелодичная трель двух парашютов, спускающихся к ним. Один остановился у ног Нила, второй – у Эндрю. Нил осторожно открыл свой. На бумажке было написано «Пей на здоровье. Д.В.». Под ней обнаружилась выводная трубка, которую Нил тут же вскинувшись, принялся вбивать маленьким камешком в ствол тонкого дерева. - Давай же, - пробормотал он, не обращая внимания на непонимающие взгляды за спиной. Как только из трубки полилась вода, он не сдержал радостного смеха, и принялся тут же жадно пить. Несколько глотков и он отступает в сторону. - Так не бывает, - настороженно говорит Эндрю, набирая в руки воду, и принюхиваясь. – Из дерева может пойти сок. Но не вода в таком количестве. Нил только закатывает глаза. Миньярд все же пьет, как и остальные, а после Нил вынимает трубку. - Что у тебя? – с этим вопросом они садятся в круг на поляне. Эндрю откидывает крышку, и тут же все осознают, насколько голодны были все это время. Жмени орехов было недостаточно для утоления голода, поэтому, как только в поле зрения попадает свежая выпечка, во рту скапливается слюна, а животы всех присутствующих выдают свои серенады. Четыре румяные булки, спеченные не далее, чем час назад. Эндрю достает две булочки, и без сомнения, отдает одну Нилу. Холли на протянутую выпечку смотрит с подозрением, поэтому Нил забирает ее из рук парня, и сам протягивает Холли. Та, насупившись, берет, и вгрызается в свежий хлеб. - Ешь медленнее, - наставительно говорит парень, отщипывая от своей булочки по кусочку, и медленно пережевывая. Остальные делают почти так же. Но девушка не понимает почему. От ее булочки уже осталась половина, и она не уверена, что наесться, даже если съест десяток таких. Какого парням, которые априори едят больше девочки-подростка, она даже представлять не хочет. Но Холли следует совету Нила, и начинает откусывать по маленькому кусочку. Нил встает, и перебирается на возвышение. - Ложитесь, я покараулю, - говорит он, глядя преимущественно на блондина, который мог заупрямиться. - Разбуди через пару часов, - просто говорит тот, и опускается на землю, прижимаясь спиной к камню, и сжимая в руках трезубец. Нил только согласно хмыкает, и переводит взгляд на джунгли. Ночь обещает быть долгой, но Джостен не против. Подремав пару часов, он чувствовал себя достаточно отдохнувшим, чтобы посидеть на страже. Даже его «смерть» стала беспокоить меньше. Кто бы мог подумать, что он умрет от удара о силовое поле арены, а не в схватке с противником. И тот факт, что Эндрю вернул его к жизни, а не позволил умереть окончательно, вызывало только вопросы. В первую очередь он все еще был уверен, что тот его ненавидит. Тогда зачем он спас Нила? Что ему нужно? Он ведь знает, что Нил Джостен ходячий труп, тогда почему так поступает?