Дохлый лев лучше живой собаки

Пустота... Для чего мы живём?

Покинутые места... Думаю, мы знаем, каков счёт.

Кто-нибудь знает, что мы так долго ищем?

Ещё один герой, ещё одно безрассудное преступление

За занавесом, в виде пантомимы.

Подождите, кто-нибудь хочет терпеть это и дальше?

Вегасу семнадцать… Чуткий сон юноши разрушает мелодия, доносящаяся будто из параллельного мира. Она смутно знакомая, но мозг не может опознать её источник. Лишь таящаяся в потёмках сознания тревога заставляет стряхнуть оковы хмурого Морфея и открыть глаза. На улице — глубокая ночь. Вегас протирает слипающееся глаза, пытаясь проснуться. Тянется к надрывающемуся печалью телефону, принимая вызов. В трубке надрывный свист и умоляющий шёпот: — Мне страшно, Ви… — Кинн, спокойно. Что случилось, малыш? — Вегас подбирается. Внимание обостряется. Тревога и душащая паника, пронизывающая чужой детский голос, отзывается в сердце глухой болью. — Ким…, — мальчик по ту сторону задыхается, с трудом проталкивая слова через скованное спазмом горло. — Маленький… заболел. И… плачет, не переставая… А папа… угрожает… придушить его,… если… он… не… заткнётся… Я… спрятался с малышом в своей комнате…. Но… я не знаю, что мне делать… Помоги мне, Ви. Прошу… На фоне — отчаянное хныканье Кимхана. Вегас слышит, как Кинн что-то бормочет про температуру и лекарства. Плач становится громче. Вегас делает несколько глубоких вздохов. Кашляет, прочищая горло. И произносит чётким голосом, отметающим всякие сомнения в правильности будущих слов: — Анакинн, слушай меня внимательно. Во-первых, успокойся. Пока ты слышишь меня — ты в безопасности. Понимаешь? — Да…, — спокойный голос старшего — якорь, не дающий сорваться с места в бесконечной буре. Дыхание мальчика постепенно выравнивается. — Молодец! — продолжает юноша. Голос твёрдый, бьющий по страху отрезвляющим молотом. — Кинн, ты дал Киму жаропонижающее? — Угу! — торопливо отвечает тот. — Скоро крошке станет легче, и он успокоится. Но мы должны помочь ему, верно? — в трубке шмыгают носом, вызывая у Вегаса нежную усмешку. — Возьми Кима на руки и аккуратно укачивай. Только без резких движений, ими можно напугать малыша, — слышен треск, потом шуршание одеяла. — Я сел… Тяжеловат уже…, — милое кряхтение. — Так…, — недовольное сопение маленького сопливого носика. — Что дальше? — Включи громкую…, — просит Вегас. А затем… он начинает… тихо петь… колыбельную…

Пусть же зло тебя не тронет.

Из камней воздвигни горы,

Дай умчать им в ночь тревоги,

Что порой не счесть.

Тихо пройди

Сквозь чертог темноты.

И свет узри

Своей яркой звезды.

— Ви? Сердце Вегаса болезненно сжимается, когда к нему приходит осознание: он слышит… голос Кимхана... Впервые ласково зовущий его… До этого момента было лишь невнятное:

«Вега!»

— О, вот и Ким признал нашего Ангела-хранителя! — сонно лепечет в трубке Кинн. Вегас мягко улыбается, умолкая. Малыш заснул… — Спи спокойно, МиМи…, — тихо шепчет юноша, добавляя чуть громче. — Спокойной ночи, Кинн. Я рядом…, — ответом служит умиротворенное дыхание двоих дорогих сердцу людей. Которое Вегас слушает до самого рассвета, охраняя их хрупкий сон… *** Злые капли дождя, обрушившегося на землю непроницаемым занавесом, хлещут по бледным щекам, царапая почти до крови. Мотоцикл грозно рычит, разрезая ночное безмолвие, нарушаемое визгом удаляющейся машины. Вегас мчится по пустующей трассе, грязно матерясь про себя. Он видит, как открылась дверца машины. Смотрит в испуганное лицо Кинна, вывалившегося из салона головой вниз. Но продолжает догонять, игнорируя глупый манёвр похитителя. Среднего наследника Основной семьи похищают прямо из-под носа телохранителей, желая получить за него выкуп. Вот только… никто не собирался кидаться в погоню.

Приказа нет — дела нет...

«Вегас, ты — последняя надежда Кинна!» — сообщение с координатами местонахождения кузена с неизвестного номера. Но… почему-то Вегас уверен, что знает отправителя… Погоня набирает обороты. Похититель наивно думает, что прыщавый юнец побоится замарать свою шкурку и отстанет. Или, на худой конец, не станет рисковать жизнью ребёнка. Он просто не знает, с кем имеет дело. Чёрный мотоцикл неумолимо приближается. — Чтоб тебя! — орёт неизвестный, хватая мальчика за грудки. — Я убью его! — он открывает дверцу… И в этот момент Кинн со всей силы бьёт ногами в живот, выбивая из мужика воздух. От шока он выпускает его из рук, и мальчик падает в крутящуюся вихрем бездну, закрывая глаза. Готовясь кубарем прокатиться по асфальту и испустить облегчённый вздох прежде, чем от него останутся куски содранного мяса и поломанные кости...

До дрожи искалеченной душонки, до последнего мгновения веря, что… Ангел-хранитель подхватит…

Чувствует сильную руку, намертво вцепившуюся в куртку. Слышит свистящий сквозь шум ветра и дождя голос: — Я держу тебя! Перекинь ногу через меня! — и послушно выкидывает ногу вперёд… Перед глазами — обветренное лицо Ви, на котором выделяются лихорадочно горящие глаза. За его спиной — выстрел и грохот врезавшейся в дерево машины. Мотоцикл скрипит, окончательно заглохнув. Вокруг — пустынно. — Ты как, Родной? — спрашивает Вегас, переводя дух. Шершавые от мозолей и многочисленных ран ладони встревоженно ощупывают худенькое тело, касаясь бережно, словно боясь навредить. А взгляд бегает по лицу мальчугана, силясь прочесть на нём хаотичный спектр эмоций. — Я… в порядке! — беззвучно шевелит губами Кинн. Его слегка потряхивает от пережитого ужаса. — Хорошо. У Вегаса поджилки трясутся от навалившейся мёртвым грузом усталости. Ноги еле идут. Тело готово растечься желеобразным нечто в ближайшей луже. Юноше холодно и жарко одновременно. Он стучит зубами и хочет сорвать с себя прилипшую одежду, дабы избавиться от неприятного слизкого ощущения. Но сейчас не время поддаваться слабости. Они всё ещё в опасности. Ничего не видно. Дождливая темень яростно выдирает глаза, лишая возможности хоть что-то разглядеть. Монотонный шум затмевает все другие звуки. Тем не менее, Вегас, крепко взяв Кинна за руку и подняв прицел, идёт навстречу мигающим во тьме фарам. Дверца машины с противным скрежетом открывается, отваливаясь и с громким стуком падая на пол. Следом из салона выползает неудачливый похититель, упираясь лбом в холодное дуло направленного на него пистолета. — Ты когда-нибудь убивал, щенок? — насмешливо скалится мужик. Густые усы топорщатся. Безумные глаза сверкают победным злорадством. Худощавое тело сгибается в истерике, содрогаясь от дикого хохота. — Зря Кхун’Корн недооценивает тебя, ха-ха… Вегасу больше не нужны слова. Жуткая ухмылка полосует прекрасный лик, когда он щёлкает предохранителем. — Отвернись, Родной! — говорит Вегас и чувствует, как Кинн прижимается к нему, утыкаясь носом в спину. — Так даже лучше…, — обречённо бормочет он, ощущая обжёгшее кожу горькое тепло. — Шоу должно продолжаться, верно? — обращается Вегас скорее к самому себе. — Но не сегодня, дядя. У Кинна есть Семья… Выстрел. Шлепок мёртвого тела о землю. Чавканье крови в бренной башке. Всё это на грани обострённых всплеском адреналина чувств. Слышен хруст крыльев, теряющих белые перья. И обрастающих чёрными, выплавленными из железа. В реальности льёт дождь. Грустно завывает ветер. Сегодня ночью пролилась кровь. И отныне литься она будет… вечно. — Эй…, — Вегас реагирует молниеносно, поворачиваясь на звук и закрывая собой Кинна. — Спокойно. Я Вам не враг, — незнакомец поднимает ладони вверх в примирительном жесте. — Я просто ехал мимо и заметил, что у Вас мотоцикл заглох. А Вы с маленьким мальчиком! — голос на этом слове смягчается, становясь трепетно нежным. — Хотел предложить подвести… Вегас пристально следит за взглядом незнакомца. Ясный взор мечется, но всеми силами старается не цепляться за то, что за спиной юноши. Будто парень… готов забыть всё, что сейчас видит. — Так что? Улыбка. По-детски широкая. По-взрослому печальная. Способная озарить светом сгустившийся вокруг Вегаса мрак, рассеивая… — Кинн, поехали! — юноша понимает, что завести мотоцикл не в состоянии. В машине с улыбчивым незнакомцем безопаснее, чем бояться перевернуться вместе с ребёнком. Если что — Вегас защитит. Руками. Или зубами. Но парень оказывается… широкой души человеком. Включает печку. Настаивает, чтобы Кинн снял мокрую одежду и завернулся в поданный им плед. Предлагает еду… Вегас отказывается. Благодарит за проявленную доброту. Но мягко просит Кинна принять помощь. И молча наблюдает, как мальчик кутается в плед, вытягивая ноги, и уплетает за обе щеки сэндвич, мыча от удовольствия. Вскоре становится тихо. Уютно умостившийся на заднем сидении малыш заснул, согретый едой и ненавязчивой мелодией, которую гоняет по кругу старый приёмник. Молчание затягивается. Но Вегасу комфортно сидеть в тишине. Есть время пережить страх. Привести в порядок разбегающиеся мысли. Придумать, что сказать дяде и отцу… Он изредка кидает заинтересованный взгляд на незнакомца. Отмечает мягкие черты лица, задумчиво поджатые губы, пальцы, беспокойно сжимающие руль. Не замечает, как ловит встречный взор. — Кстати, я Пит! — осмеливается нарушить молчание парень, преодолев, наконец, неловкость. Вегас… улыбается скользнувшему в голосе смущению. Думает, что ему жаль прощаться с этим солнечным знакомцем. Но… так безопаснее… Глубоко вздохнув и убедившись, что они подъезжают к Бангкоку, Вегас поворачивается к спутнику, снова целясь в него. — Пит! — голос юноши, кажется, острее бритвы. — Спасибо тебе за помощь! Я этого никогда не забуду. Но если хочешь жить — забудь о том, что видел и слышал. В противном случае, я лично уничтожу тебя. Понял? — парень вздрагивает от холода отчеканенных слов. Но Вегас не чувствует в нём страха. Лишь смирение и понимание. — Могила…, — твёрдо отвечает Пит. — Будьте осторожны… Пит уезжает немедленно. Всё, что осталось у него в памяти — стоящий на обочине юноша с мальчиком, спящим на его руках. И сонный детский лепет, унесённый ветром: — Ви… А Вегас горько усмехается, глядя ему вслед. Цирк, устроенный дядей, сорвался, не успев начаться. Кинн жив. Вегас тоже. Трагедия обернулась комедийной драмой с элементами дешёвого триллера. Но Вегас знает — то был нулевой акт…

Но только хладнокровие вновь Незаметно одержит верх, Может для кого-то успех, Для простых людей только кровь. Люди забыли зачем им жить!