Глава 4.2. Солнышко и Львёнок...
На заре времён Когда мир был юн, Ещё воздух чистым был, Тогда Зверь был прост, Но смел и горд, И с природой он в дружбе жил.
Был прекрасный Прайд.
Там славный Львёнок жил,
Очень храбрый и мудрый малыш.
Он любил мирно жить,
Каждым днём дорожил,
Благодарен за всё всегда.
Подлый Враг не дремал
План коварный ковал
И лелеял мечту-завет:
«Пусть боится малыш,
Если пискнет мышь.
Пусть трусливым он станет,
Как мы…»
Тихо Львёнок ступал
По Земле родной,
Тишиной всем давал понять:
«Выбор есть всегда,
Но ошибка — беда.
Дружба ль, Смерть ли?
Выбор правильный сделай, дружок!»
Стаей кинулся Враг.
Он от страха скулил,
На удачу надеясь,
Подлый план воплотил.
И врасплох он застал малыша.
Львёнок навзничь упал,
Неожидан удар.
Боль в глазах,
Но страха в них нет.
Смотрит пристально ввысь
Солнце вышло из туч,
Продолжается Жизнь вокруг.
И сказал юный Лев:
— Я не сдамся врагам,
Пусть их много и подл их путь.
Шавкой стать не могу,
Лучше мне умереть,
Не хочу свою честь потерять.
Слышишь, Солнышко, вот что тебе я скажу:
Дохлый лев всё же лучше, чем пёс живой…
— Мама, Львёнок же не сдастся, правда? Что бы ни случилось? — спрашивал я, сжимая холодной ладошкой сухие, нежные, изумительно чуткие пальцы. От волнения начинал заикаться. Эта история что-то тревожила в душе.До слёз...
До незнакомой боли, пронизывающей каждый лоскут гулко стучащего сердца...
Мама тихонько смеялась, читая на моём лице вихрь эмоций. Притягивала в тёплые объятия, осторожными касаниями усмиряя охватившую меня мелкую дрожь. И говорила, ласково целуя в макушку: — Конечно, моё Солнышко! Но… чтобы выстоять, малышу нужна поддержка. И он обязательно её найдёт… — В лучиках Солнышка! — я громко вскрикнул от внезапно озарившей мысли, едва не свалившись с кроватки. Мама снова смеялась, нежно поглаживая по голове. В её глазах светилась любовь. И что-то, что тогда не смог прочесть. — Если однажды встретишь на своём пути заплутавшего в поисках понимания и поддержки Львёнка — стань его Солнышком, хорошо? — шептала она. Казалось, эти слова слетали с её уст неосознанно. Будто крик души. Мольба, обращённая кому-то свыше. Надежда, что теплилась танцующей в ночи искоркой. Тогда я не подозревал, что слова, произнесённые на одном дыхании, окажутся пророческими… *** Сейчас… В машине тихо играет музыка. Монотонно гудит печка. В воздухе витает убаюкивающий аромат ванили и ненавязчиво холодящий запах мяты, доносящийся из остывающего стаканчика с чаем. Кидаю осторожный взгляд на сидящего рядом парня, безвольно склонившего голову на бок. Бледное лицо, испачканное кровью, даже в бессознательном состоянии искажено тревогой и болью. Худое тело трясётся при каждом неаккуратном повороте, мотаясь из стороны в сторону подобно тряпичной кукле. Грудная клетка тяжело вздымается, словно нехотя вбирая в себя крупицы необходимого воздуха. А невнятное бормотание, нарушающее размеренную мелодию, заставляет сердце замирать от звучащей в нём душащей безнадёги. Мысленно возвращаюсь в день нашей первой встречи. Тогда неоднократно спрашивал себя:«Что заставило притормозить? Ребёнок? Хладнокровное убийство человека? Бездна в глазах упавшего в неё юнца?»
Сейчас понимаю — Судьба. В нужное время, в нужном месте она столкнула меня с нуждающимся во мне человеком. Чтобы не отвернулся, как все «разумные» люди, а попытался убедить несчастного монстра и… себя в том, что всё в порядке. Время по-прежнему бежит, стирая весь ужас первых минут осознания произошедшего. Мир не рушится в одночасье лишь потому, что кто-то вынужден защищаться, проливая чужую кровь. Не виноват тот, из кого окружающая действительность кропотливо лепит чудовище, не знающее пощады. Виноват тот, кто, прикрываясь благими намерениями и фальшивой добротой, выстилает другим дорогу в Ад… Тогда Ви всячески старался меня напугать. И вполне верилось в его угрозы, ведь я только что видел прямое доказательство серьёзности оных. Проблема в том, что… я не испытывал страха. Потому что слышал в голосе… отчаянное желание защитить. Не от себя даже. А от неизвестной мне угрозы извне. Но всё же послушно уехал, оставив позади юношу с ребёнком на руках. Знал: когда-нибудь мы снова встретимся. Неважно, как, где, почему. К сожалению, я понял, что никогда не смогу забыть бездонные глаза, в которых нежная любовь мешается с кромешным хаосом и душащим желанием… умереть. И сейчас, глядя на покалеченного, израненного с головы до пят, поверженного непосильной утратой смысла существования и давящим чувством вины Ви, со вздохом признаю:Я ждал тебя, мой бедный Львёнок…
*** — Кинн… Просыпаюсь от горького плача. Ви мечется по постели, зябко обхватив себя руками. Задыхается от рвущихся из глотки рыданий. Слёзы текут по объятым жаром щекам, царапая кожу горечью. Парня лихорадит уже четвёртый день. Он не просыпается. Только по ночам бредит болью, не отпускающей ни на миг. Шепчет, кричит, беззвучно срывает больное горло бесконечными хрипами. Глубоко вздыхаю. Приношу полотенце с замотанными в нём кубиками льда, осторожно садясь на кровать. Прикладываю к горячему лбу, чувствуя, как Ви дрожит от холода. Плотнее закутываю в одеяло. И прислушиваюсь к болезненному шёпоту: — Кинн… Не бойся, Родной… Прости меня… Будь сильным… Прошу…«Кинн… Тот самый прелестный малыш, которого так самоотверженно защищал Ви! Маленький, я так хотел бы сказать тебе, что с Ви всё хорошо. Он в безопасности. И как только поправится, сразу же вернётся к тебе. Но, подозреваю, всё не так просто…»
На некоторое время парень затихает. Лежит неподвижно, почти не дыша. В такие моменты мне становится не по себе. Потому бережно проверяю пульс, боясь коснуться и причинить ещё больше боли. Опять что-то бормочет: — МиМи… Крошка… Зло не тронет тебя… Обещаю…«МиМи? Ещё один малыш? Выходит, ты у нас любимый старший, да, Ви? Я не сомневался в твоём добром сердце! А оно ещё и большое! Это так прекрасно!»
Восхищаюсь Ви. Хотя толком не знаю его. Моё восхищение растёт с каждым словом, сорвавшимся с губ парня. Слушая жуткую историю, собираю по мельчащим крупицам образ моего Львёнка, чья расколотая зверскими деяниями близких и совершенным предательством душа, кажется, никогда не срастётся. В голове… складываются строки. Не могу удержать поток мыслей, что выстраивается в слова…, принявшие чужое отражение:Сколько боли всем принёс я,
Что-то изменить теперь уже похоже нельзя.
Я бы сделал всё, что сделать в силах, забыл бы о пище и сне,
Чтобы путь найти, который нужен мне.
Малыши мои, я предал вас,
Вы верили мне, любили меня, я же предал вас.
Я вас так берёг от мира, но от себя не смог сберечь.
Может, если однажды простите меня, то стихнет боль тогда.
Как жить без света, куда идти?
Но нет ответа и мне его не найти.
Не вижу я иных путей
И не жду счастливых дней.
Тишина в комнате вырывает из размышлений. В страхе прислушиваюсь к дыханию парня, облегчённо выдыхая. Ви спит. Впервые за всё время спокойно. Не душат стоны. Не тревожат раны. Отныне мой Львёнок не останется один… Знаю: предстоит тяжёлый разговор. Возможно, понадобится всё моё ангельское терпение. Возможно, даже пойдут в ход кулаки. Но твёрдо уверен, что готов принять правду, какой бы ужасной она ни была. Сделаю всё, чтобы понять любые мотивы и принять их безоговорочно. В конце концов, у каждого святого есть свои грязные скелеты, погребённые глубоко под показушной невинностью. А в душе даже самого отвратительного чудовища всегда найдётся закуток, в который непременно проникнет робкий лучик…
