Дохлый лев лучше живой собаки

Тогда… Вегасу семнадцать… Лили «любит» Нампын жгучей ненавистью. Стоит Корну или Кану произнести её имя, как карие глаза женщины темнеют, становясь почти чёрными, а губы кривит усмешка, не предвещающая ничего хорошего. Она считает девушку слишком простой, недалёкой, недостойной внимания. И сильно злится, когда Корн проявляет заботу о сестре. Пускай, забота заключается в том, чтобы подговорить местную банду ограбить идущего с работы муженька и оставить её семью без средств к существованию в надежде, что Нампын поймёт, что выбрала неверный путь, и вернётся домой. Сам факт того, что муж никак не мог забыть и отпустить эту бесящую пустышку, злит Лили ещё больше. Но вот приходит новость — Нампын пыталась задушить подушкой спящего сына. Его спас отец. Девушку забрали в психиатрическую больницу. И там подтвердили невесёлый диагноз — биполярное расстройство личности. Лечиться она отказалась, уверяя, что с ней всё хорошо, и ей срочно нужно домой, к любимому сынишке. А страшное событие прокомментировала, невинно улыбаясь: — Мы с Поршем просто баловались! Нампын действительно не понимала, что такого она сделала? Плакала, злилась, тянула руки к сыну, искренне желая обнять. Но ей не разрешали. Снова злость. Гнев. Слёзы. И так кругу. Сейчас она живёт в доме Основной семьи. Мозолит глаза Лили. Пугает по ночам Кинна своими бесконечными завываниями и причитаниями. Не даёт спать Кимхану, постоянно шаркая по пустынным коридорам особняка. Терпение Лили отнюдь не ангельское. И однажды ему приходит конец… *** Вегас смотрит на распростёртый за окном город. Скользит скучающим взглядом по стене соседнего здания, облитой лучами закатного Солнца. Невидяще пялится вниз. Там — люди. Идут. Говорят друг с другом обо всём на свете. Спешат домой, где их ждёт вкусная еда, тёплые объятия и голоса родных. Или уютное одиночество и книги… Всего этого юноша, увы, не достоин. Тот мир — для нормальных. Для людей. Монстрам вход закрыт… — Вегас! Голос Лили прерывает поток мыслей. Вегас поворачивается и почтительно склоняет голову: — Вы сказали, что дело срочное, тётя Лили! Что-то случилось? Мои подопечные в чём-то провинились? — тётушка усмехается уголками губ. Ей нравится видеть Вегаса покорным, порабощённым ею. Кажется, чуть-чуть, и она добьётся того, чего не смог добиться её дражайший супруг — сломит волю нахального мальчишки. Заставит любить и уважать каждый её приказ. Молить, желать получить его из её уст. — У меня для тебя задание! — сразу переходит к делу Лили. — Держи! — протягивает юноше папку. Вегасу хватает одного взгляда. Но он из вежливости делает вид, что внимательно изучает досье. Пробегает глазами по строчкам, давя разъедающий глотку ехидный хохот.

«Шах и Мат, дядюшка! Сумасшедшая сестрица и отмороженная женушка! Сейчас друг другу колья тычут, потом и до тебя дотянутся! Поделом тебе, дядя Корн!»

Аккуратным рывком закрыв папку, Вегас отдаёт её тёте. Решает спросить прямо: — Почему я? Не лучше ли послать Танкхуна? Он — лучший в искусстве тихого убийства! — Ты так считаешь? — Лили скептически поднимает бровь. — Да! — кивает Вегас. Он знает. Сам научил. Вбил в голову. Вшил в мозг. Сделал это страшное умение его неотъемлемой частью. Его сутью. Потому что это — единственный способ остаться в живых в этом проклятом мире. Танкхун превзошёл все ожидания. Нет в мире убийцы хладнокровнее, чем он. Для него тихо подойти и точным движением полоснуть по горлу ничего не подозревающему бедняге — не более чем игра в кошки-мышки. Добыча и охотник. Круг жизни. Всё честно. Однако… — Я не хочу, чтобы мой сын пачкал свои руки дрянной кровью! — тётя от возмущения вздёргивает подбородок, глядя на племянника с презрением. — В чём парадокс, Лили? — повышает голос Вегас. — Нампын — угроза! Танкхун — твой лучший защитник! Что не так? — он злится. Ему уже порядком надоедают эти танцы с бубнами. Не может понять их смысла.

«Или до тебя начало доходить, что ты получила совсем не то, что хотела? Месть — дело святое. Но всё-таки тебе нужен сын, а не вещь. Человек, а не машина для убийств. Поздно спохватилась, тётушка! Поздно…»

— Ты не можешь оспаривать мои приказы! — Лили постукивает каблуком по полу, пытаясь успокоиться. — Ты выполнишь это задание! Или поплатишься головой за непослушание! Вегас равнодушно пожимает плечами. — Нет! — чеканит юноша. — Хочешь убить Нампын — вперёд! Но перед этим придётся преодолеть препятствие! — Ты готов пожертвовать собой ради этой никчёмной девчонки?! — изумлённо восклицает женщина, активно жестикулируя. Она правда не понимала — зачем? Ей не нужно понимать… — Я всё сказал! — голос Вегаса звенит нержавеющей сталью. Они стоят друг напротив друга. В глазах обоих сверкают молнии. Из их груди доносятся грозовые раскаты, рвущиеся наружу вместе с тяжёлыми вздохами. Женщина судорожно сжимает и разжимает кулаки, борясь с желанием придушить негодника, посмевшего перечить ей. Юноша расслабленно опускает руки. Расправляет плечи. Ему нечего бояться. Главный проект Лили всё ещё слишком сырой. Для совершенствования нужен Наставник. А Наставник у неё, увы, один. Заменить его пока не представляется возможным. Скрип двери заставляет вздрогнуть. Вегас первым оборачивается к вошедшим, усмехаясь уголками губ. — Фадель? Байсон? Почему вы такие запыхавшиеся? Что случилось? — юноша медленно приближается к ним, пристально заглядывая в глаза. — Всё хорошо, Кхун’Вегас! Мы просто хотели убедиться, что Вы в порядке! — запинаясь, тараторит Фадель. — Нам… нужно было увидеть Вас! Необходимо! — добавляет Байсон, потупив взор. Лили… ревнует. Да-да, ревнует своих «детей» к их учителю. Мрачно наблюдает, как Фадель расслабляется, едва Вегас осторожно прикасается тёплыми ладонями к сутулым плечам, мягким нажатием снимая сковавшее мышцы напряжение. Следит за тем, как Байсона прижимают к боку грубым-нежным рывком, ласково потрепав по голове. Дети слышат в жестах и касаниях:

«Всё хорошо! Я здесь! Никуда не исчезну…»

Лили же слышит:

«Они — моя собственность. Тебе больше не подвластны!»

— Кхун’Мама? — осмеливается заговорить Фадель, при этом не двинувшись с места. Не отпускает ни на миг приятную тяжесть на своих плечах... — Все свободны! — Лили взмахивает рукой. — Вегас, езжай в школу! Там новенькие! Нужно их успокоить и убедить… — Хорошо! — Вегас, откланявшись, уходит. Окружённый с двух сторон учениками, он чувствует себя курочкой-наседкой. Пришедшее в голову сравнение смешит, и Вегас громко хохочет, заражая своим заливистым смехом подопечных. Лили смотрит в окно. Вечер выдаётся разочаровывающим. Планы сорваны, Вегас не приручен, Фадель с Байсоном совсем от рук отбились! Паршиво… Но с другой стороны, во всём есть плюсы. Как там говорят? «Всё, что не делается — всё к лучшему!»? — Что ж, мерзавка, живи! Пока! Сегодня я чертовски великодушна! Лили ядовито ухмыляется… ***

Так готовьтесь к большим переменам

Этот путь ни на чей не похож

Пришлось потрудиться

Чтоб всего добиться

Мой ум и коварство

Подарят мне Господство

И нету сомненья

Что всё населенье

Поймёт, до чего я хороша!

Всех врагов мы должны побеждать

Будем ждать!

*** Сейчас… Вегасу двадцать четыре… Всё… спокойно… Даже дико говорить об этом, но это так… Вегас… по-прежнему работает телохранителем наследника Основной семьи. Правда, в последнее время он параллельно занимается отбором и подготовкой новичков. К всеобщему удивлению, Кхун’Корн высоко оценил чёткость в исполнении обязанностей, боевые навыки и талант убеждения Грейта. Лично назначил его Главой телохранителей и приказал собрать команду лучших людей и хорошо обучить их. Вегас справляется с этой задачей. Иногда попадаются неуправляемые юнцы, к которым он долго ищет подход. Но из раза в раз проблема решается до смешного просто. Достаточно сказать: — Хэй, приятель, я понимаю твои чувства! Шаг влево, шаг вправо — расстрел! Все вокруг подозрительные! Настороженной натуре трудно сходу адаптироваться под суровые правила. Но со мной можешь быть собой. Не нужно напыщенности! И бунтарь сразу становится шёлковым. Ходит хвостиком и готов кинуться в бой по одному щелчку пальцев. Насилием мало чего добьёшься… А вот пониманием человеческой сути и мягкой иллюзией свободы можно вынудить защищать тебя до последнего вздоха. Человек добровольно отдаст жизнь за того, кто показал, что, даже находясь в клетке с волками в ожидании гибели, он всё ещё свободен выбирать… Приёмчик ужасен в своём извращённом бессердечии. Но действует безотказно… Охрана и воспитание Кимхана лежит на сильных плечах Пита. Он успевает всё: и помочь с уроками, и приготовить вкусный завтрак, и прогуляться с мальчиком перед школой, и уболтать до сладкой зевоты, и поиграть вечером в разные игры, и даже провести для Кима маленькую тренировку. Когда учит драться, когда стрелять, а когда просто рассказывает истории из своей жизни и заставляет Кимхана нащупывать горошины правды в нескончаемом потоке сказок. Постепенно Пит приходит к выводу: Кима трудно обмануть… Этот факт парня несказанно радует. Кинн… продолжает борьбу за независимость. С неудовольствию отца, устраивается на, о ужас, простую работу. Поначалу уборщиком офисных помещений. Затем барменом в ночном клубе. Все заработанные денежки заботливо складывает в маленький сундучок, с улыбкой приговаривая: — На свободную жизнь! Буду путешествовать по миру в поисках счастья! Ведь так ты мне говорил, Ви? «Впредь береги маленькие ножки. Когда-нибудь они уведут тебя навстречу счастью. Тебе предстоит повидать большой мир. И я верю, что ты сможешь увидеть всё!» — и с усталым вздохом утыкается носом в подставленное плечо так вовремя вошедшего проведать его Вегаса, слыша негромкий смешок: — Конечно, Родной! Все твои мечты сбудутся! Ведь ты идёшь им навстречу. Кинн не бросает учиться. Готовится поступать в институт. Мечтает выучиться и стать выдающимся режиссёром… Снимать фильмы, покорять неизведанные вершины кинематографа. Только понимает, что выбрать дело по душе не выйдет. Мафия всё равно сожрёт. Но… — Смело подавай документы, Родной! Даже если ты не воспользуешься полученными знаниями, ты будешь твёрдо знать, что никогда не предавал свою заветную мечту. И придёт время, когда ты возьмёшь и исполнишь её в одно мгновение! Потому что будешь готов! Поверь мне… Кто Кинн такой, чтобы подвергать сомнению слова Ангела-хранителя? Всё хорошо… Всё спокойно… Но однажды… — Кхун’Корн, вызывали? — Да, Грейт! — мужчина встревоженно массирует костяшки. — Моя сестра беременна! Вот-вот родит. Но в больницу ехать отказывается. Говорит, что там опасность ждёт её ещё не родившегося малыша. Тебе задание — поезжай за ней. Постарайся привезти её к нам в больницу.

«Дядюшка, Вы очень плохо изображаете волнение. Вам абсолютно плевать на малыша. Вы просто в очередной раз надеетесь вернуть блудную овцу в стадо.»

— Сделаю всё, что в моих силах, Кхун’Корн! — поклон, деревянная походка, хлопок двери. — Пит, ты за мной… *** Из дома слышен вопль. Он такой отчаянный, что хочется заткнуть уши. Голоса, мужской и детский, тонут в больном крике. Вегас не знает, как поступить. Решает спустить ситуацию на самотёк. Стучится. Дверь открывается почти сразу, являя взору испуганное лицо. — Вы кто? Вас прислал Корн? Вегас выбирает рисковую тактику: — Да! Но уверяю, я пришёл помочь…, — врать бесполезно. Что так, что этак. Нампын придётся брать силком. — Твой голос… Он кажется знакомым… Ну надо же, сама девчушка соизволила откликнуться. Нампын стоит посреди комнаты, руками обнимая большой живот. Рядом с ней - десятилетний мальчик. Он дрожит, судорожно сжимая край маминой ночнушки. Вокруг разбросаны пелёнки, детская одежда. Распотрошённая подушка, перья на полу. Во всё этом хаосе чувствуется страх вперемешку с болью. А между тем… — Ах…, — женщина едва не падает на пол. Но Вегас успевает подхватить её на руки. — Кхун’Нампын, выслушайте меня! С Вами и Вашим малышом всё будет хорошо! Клянусь! Я довезу Вас до больницы… — Там Корн… Лили…, — бормочет она, и в голосе слышна болезненная мольба. — Они не причинят вреда. Я рядом — Вы в полной безопасности! Вегас лукавит. Но по крайней мере, он сделает всё возможное… *** В больнице тихо. Занавески колыхаются, вздымаясь облаками, и стоит только ветру стихнуть, опадают, на мгновение создавая страшных монстров из своих длинных теней. Белые стены сеют в душе засасывающее чувство неизбежности, теребя её гнетущей монотонностью. Воздуха нет. Повсюду воняет фенолом. Говорят, здесь спасают жизни… Вегас сидит, не шевелясь. Его не покидает чувство, что он что-то упускает. Что-то очень важное. Но парень решает сосредоточиться на настоящем. Оно важнее… Тепло, коснувшееся сложенных на коленях рук, заставляет Вегаса вздрогнуть. Смоляная макушка мальчишки робко ложится в рефлекторно раскрытые ладони. Порш… бездумно прижимается к боку и устало вздыхает, прикрывая глаза: — Надеюсь, с Ангелочком всё будет в порядке… Я так жду нашей встречи, малыш… «Доверие твоё не знает границ!» — мысленно качает головой Вегас. Но оттолкнуть не может. Лишь мягко обнимает за хрупкие плечики, успокаивающе поглаживая. Утешая.

«Почему все дети тянутся ко мне? Я монстр, но они… не видят черноты моей души… Не знают меня, но всё равно хотят быть ближе…»

Двери в конце коридора распахиваются настежь. Слышен испуганный крик: — Почему не плачет? Куда Вы его везёте? Я даже не успела толком рассмотреть… — Кхун’Нампын, успокойтесь! Ваш мальчик недоношенный! Лёгкие ещё не до конца раскрылись. Нам положено отвезти его в отделение для недоношенных. Не волнуйтесь, с ним всё будет хорошо! Гремит каталка. Топот ног сотрясает застывший воздух. Порш вскакивает и кидается к толпе. Но останавливается, почувствовав пальцы, предостерегающе сжавшие плечи. — Не путайся под ногами, малыш! — холодный голос звучит мягко. В нём сквозит искреннее беспокойство. Мальчик переводит взгляд на отца. Тот безучастно жмёт плечами. — Но я должен увидеть Порчэ! — бормочет он, едва сдерживая слёзы. Мимо проносится хаотичный вихрь, сбивающий всё на своём пути. Доктора что-то громко горланят, торопятся, но в каждом их действии ощущается развязная фальшь. — «Они пьяны…» — проносится в голове Вегаса тревожная мысль. — Придётся немного потерпеть, малыш! — вслух говорит он. — Поверь мне, до вашей встречи осталось совсем чуть-чуть! А перед мысленным взором — крохотный человечек. С чёрными кудряшками. И с большими глазами, что напоминают рассветное небо… Они глядят на новый мир с поражающей до глубины души серьёзностью… «Порчэй… Что означает «Серьёзный» или «Щедрый». Но для меня ты — Ангел…» *** Два следующих дня проходят как в тумане. Вегас дежурит у палаты Кхун’Нампын, иногда отлучаясь по делам, но торопясь вернуться на пост. Пит же в его отсутствие выполняет обязанности Главы телохранителей, каждый вечер чётко докладывая обстановку. И осторожно спрашивая: — Есть хорошие новости? Вегас тяжело вздыхает. Его беспокоит Порш. Утром мальчик приходит к маме, ведёт себя спокойно и рассудительно, всеми силами стараясь поднять ей настроение. Но к вечеру становится невыносимым. Требует позвонить в больницу и узнать, как там малыш. Мечется из угла в угол, нервно грызя ногти. Никакие успокаивающие разговоры не помогают. Твердит: — Мам, я чувствую! С Порчэ что-то происходит! Что-то нехорошее! Давай позвоним ещё раз? — Будда, как ты меня достал! — раздражённо восклицает женщина. — Мы звонили уже три раза! Кушает нормально. Температура нормальная. Что тебе ещё надо?! Нампын… плевать. Она уж и не помнит своих страхов. Забывает, как боялась ехать в семейную больницу. Теперь лежит, смотрит телевизор. Тепло, уютно. Малыш… в хороших руках. А значит — не её проблема. Отец уводит мальчика в слезах, смотря с укором на жену. Мужчину понять можно — он пашет на трёх работах, как проклятый, чтобы его семья голодной не осталась. — Нет, Солнышко, хороших новостей нет! — честно отвечает парень. — Ещё и дурное предчувствие не даёт покоя. — Давай я съезжу! Постараюсь проведать… — Нет, Пит! Оставайся на посту! Поиграй с Кимом, проверь Кинна, чтобы спать лёг пораньше! Я разберусь! — в трубке печально хмыкают. — Будь осторожнее! Люблю тебя… Ой… У Вегаса сердце на миг замирает. Чудится, что не будет ни одного удара впредь. Но вот один, второй… Оно бросается галопом, силясь пробить, прожечь нежностью дыру в грудной клетке. Нечем дышать. Нужно ли оно, дыхание? Когда умираешь… от переизбытка чувств. — Ты ничего не слышал! — тараторит Пит. Шумно дышит в трубку, пытаясь заглушить любой ответ. Но в ответ ему — нежный смех: — Я люблю тебя, Солнышко! До встречи… Согнав с губ лучистую улыбку, Вегас набирает номер: — Кхун’Грейт?! — раздаётся в трубке встревоженный голос Фаделя. — Фадель, дело срочное! Можешь заехать в одно место… И уже через два часа получает сообщение:

Фадель:

Кхун’Вегас, у меня плохие новости! Порчэя Киттисавата нет в отделении!

«Как в воду глядел, малыш…»

*** Разрушенное здание. Стены трескаются прямо на глазах. Пыль поднимается столбом. Кое-где отваливается угол. То тут, то там слышен страшный скрип. Кажется, дверь дребезжит ржавыми петлями при каждом хлопке. А может так пищат старинные аппараты, толку от которых ноль. Больница. Для тех, кто ищет смерти. И для тех, кого хотят убить. Но не хотят марать руки. Быть причастными… Вегас усмехается. Беспрепятственно идёт по коридору. Никто не обращает на него внимания. Калеки плетутся по своим делам, провожая парня мутным взглядом. Медсёстры следят за всем происходящим ничего не выражающим взором. Одноногий старик падает — не подадут ни руки, ни хотя бы костыли, чтобы опереться. Только презрительный хохот: — Ползи давай! Никто не обязан тащить вас, уродов, отбирающих нас до нитки. О чём толкуют эти несчастные — понять не представляется возможным. А вот бедного старика — возможно. Его бросили здесь умирать члены семьи, не пожелавшие подтирать ему задницу. Страшно — иметь семью и доживать последние дни в этом Аду на Земле. — Сынок! — старик отчаянно цепляется пальцами за ботинки Вегаса. — Прошу… Вегас не произносит ни слова. Наклоняется, подавая человеку руку. Аккуратно ставит на ногу и позволяет опереться на себя, чтобы перевести дух. Неспешно доводит до кровати, помогая улечься поудобнее. Ставит рядом с кроватью костыли. — Спасибо, сынок! У тебя большое, отзывчивое сердце! Пусть Будда вознаградит тебя за все твои хорошие дела! Вегас молча склоняет голову в почтении. Прижимает сложенные ладони к губам, спрятанным маской. И уходит. Несколькими днями позже добрый старец получит посылку от неизвестного. Раскрыв её, он обнаружит чистую одежду, вкусную еду, очки и книги. А вечером, открыв одну из них, на первой странице увидит написанные аккуратным почерком слова:

«Смысл жизни заключается не в том, чтобы избежать смерти, а в том, чтобы принять ее, потому что только признав конечность нашего существования, мы можем по-настоящему оценить красоту и ценность каждого мгновения...»

— Хе-хе, твоя правда! — пробормочет старец, усмехнувшись… Сейчас же Вегас ускоряет шаг, заметив нужную ему дверь приоткрытой. Никого нет. Он скользит в помещение, плотно закрывая дверь. Включает свет… Два больших железных стола, на которых размещается выключенное оборудование. Десятки кувезов, в которых спят крошечки. Некоторые… вечным сном. Их никто не проверяет. Они брошены всем миром на произвол Судьбы… Вегас моргает. Слёзы застилают глаза. А ещё ужас…

«Неужели опоздал?»

Парень обводит пристальным взглядом каждый кувез. Идёт по рядам… Слух улавливает шуршание. Вегас спешит на звук в самый конец жуткой комнаты. И застывает, не в силах сделать вздох. Порчэй… Крошка… Ангел в вечном кругу жестокой жизни… Маленькое тельце. Кажется, весь поместится на ладони. Кожа страшного грязно-жёлтого цвета. Головка неестественно запрокинута назад. Затылок вот-вот коснётся попки. Малыш лежит на боку, не шевелясь. Лишь глаза широко открыты. В них… пустота…

«Будь ты проклята, Лили!»

Вегас боится. Страшится прикоснуться и сделать хуже. Но времени… нет… — Малыш, я постараюсь аккуратнее… В ответ — как будто возмущённое хныканье. Но парень знает — это игры охваченного бессильным страхом мозга. Вегас глубоко вздыхает, успокаиваясь. Открывает кувез. Бережно, насколько позволяет чуткость, берёт малыша на руки, унимая в них мелкую дрожь. Ласково укутывает в пелёнку, едва касаясь скорёженного спазмом тела. И быстро покидает проклятое место. Зная: никто не вспомнит. Спохватятся лишь тогда, когда запах разлагающихся трупов будет невозможно выносить. Вегас мчится по дороге, обгоняя редкие машины. Зажимает телефон между плечом и ухом, слушая длинные гудки. Одной рукой держит руль, второй нежно придерживает малыша, стараясь, чтобы головка лежала прямо. — Грейт?! Ты знаешь, который час? — слышит возмущённый голос на другом конце. — Знаю, Тайм. Но сейчас не время распинаться! От тебя зависит жизнь маленького человека. — Ты сделал это?! Поверить не могу! Я думал, Фадель шутит. Гони скорее… Вегас бросает трубку. Прибавляет газу. То и дело кидает обеспокоенный взгляд на Порчэ, бездумно положившего ладошки на его грудь.

«И ты туда же, Ангел...»

— Ты будешь жить, Порчэ… И, чтобы тишина не сводила с ума, Вегас начинает тихо напевать… колыбельную. Кажется, определившую дальнейшую Судьбу…

Появляясь на этой планете

Скорей ты раскрой глаза

Чтоб всё узнать…

Хоть всего не понять...

Всего никогда не сказать…

Огромный мир ждёт открытый

Делай их поскорее, мой друг

Светит солнце с Небес

Столько здесь чудес

Вступаешь ты в этот вечный круг…

Вьётся эта тропа

Жизни вечный круг

Место в нём своё

Скорей найди…

Вера и любовь

Пусть с тобою будут

Так надейся

И дальше иди…

*** Проходит месяц… Но для Порша он кажется вечностью. Жизнь замедляет бег. Всё потому, что мальчик не понимает… Почему мама отказалась возвращаться? Почему папа не попытался её уговорить вернуться? Ведь теперь они одни… А мама где-то шляется как неприкаянная… Почему… Порчэя… как… будто… никогда… не… существовало? Каждый вечер — слёзы и задушенный рёв в подушку. Каждое утро — вопрос: — Пап, а Порчэ скоро вернётся? И удивлённый ответ: — Какой Порчэ? На самом деле, Порш понимает отца. Не желая травмировать сына печальной новостью, мужчина старательно делает вид, что всё по-старому… Так спокойнее… Так можно снять с себя груз непосильной вины… Но… Одним летним утром раздаётся стук в дверь. Порш несётся, как оголтелый, думая, что это мама вернулась. Но, распахнув дверь, мальчик замирает. Перед ним — тот самый загадочный высокий мужчина в чёрной маске. В его больших и, Порш уверен, безумно бережных руках — красивый сверток, повязанный огромным голубым бантом. Незнакомец аккуратно склоняется… Порчэй… Малыш… Широко улыбается шокированному брату. Тянет к нему крошечные ручки. Смотрит на него своими большими глазами, в которых отражается весь прекрасный мир, с этого момента заигравший яркими красками. — Здравствуй, Порш. Прости, что Ваша с Ангелочком встреча произошла так поздно. — Кхун’… — Я знаю, у тебя много вопросов. Но всего рассказать, увы, не могу. Быть может, когда-нибудь потом. Одно скажу: Береги его, малыш! Твой Ангелочек выжил благодаря тебе. Ради тебя. Не оставляй его! Будь рядом с ним! Всегда… Порш дрожит всем телом, когда обхватывает ручонками пышный сверток. Вглядывается в пронзительные глаза цвета занимающейся зари. Роняет слёзы счастья, теряя их в пушистых кудрях. Вскидывает голову, собираясь что-то сказать. Но находит только тишину. Гостя и след простыл… *** — Малыш теперь в надёжных руках! Ты правильно поступил, Ви! — радостно улыбается Пит, даря парню нежный поцелуй. — Да… — соглашается Вегас, устало усмехаясь. — Но знаю, что это не конец…. — Пока твоё сердце волнуется за мальчиков, они будут в порядке! — твёрдо говорит парень, глядя на Вегаса с любовью. — Ты так сильно веришь в меня, Солнышко… — Конечно, верю! Ведь ты — Самый-Самый… Самый лучший старший. Самый любящий брат. И самый любимый человек в моей жизни…. Вегас ничего не отвечает. Слова вымолвить не может. Но может показать. А потому притягивает Пита к себе, жадно впиваясь в губы. Целует нежно и отчаянно. Наслаждается каждым довольным стоном, слетающим с чужих губ. Ласкает языком красиво размыкающиеся уста, прослеживая их завораживающую мягкость. Ловит мягким смехом спёртое дыхание. Каждым нежным касанием отвечая: — Я тоже люблю тебя, Солнышко! Ты — причина, почему я до сих пор жив…

Я нашёл для себя причину

Стать лучше, чем я был,

Причину начать всё сначала,

И эта причина — ты!