Дохлый лев лучше живой собаки

Поршу тринадцать… Мальчик бежит, сломя голову. Задыхается, ничего не видит из-за застилающих взор жгучих слёз, но продолжает убегать от кучки негодяев, решивших поиздеваться над слабым щенком, не умеющим давать отпор. С каждым шагом жуткий топот становится ближе. Порш отчаянно оглядывается по сторонам. День склонится к вечеру, и всё вокруг закрыто. В их районе люди уходят домой засветло. Никому не улыбается стать разделанной на запчасти тушкой с выпотрошенными органами. — Эй! Милашка, не стоит пытаться бежать! Тебя всё равно догонят! — противный смех звенит в ушах, наполняя безысходностью дрожащее сердце. Мальчик хочет домой. К брату, ждущему его внимания и любви. Но он вынужден спасаться бедствием от отморозков, возомнивших себя богами, в чьих руках болтаются жалкие человеческие жизни. Вбежав на порог какого-то здания, Порш вжимается всем телом в запертую дверь, закрывая глаза. Темно… Мальчик чувствует, что падает. Чья-то рука грубо хватает его за шиворот, затаскивая в помещение. Широкая ладонь зажимает рот, лишая возможности вскрикнуть. Снаружи слышен недовольный гомон. — Малыш, пообещай мне, что не будешь кричать, — слышит мальчик голос над ухом. Он звучит сухо, но Порш чувствует в нём… удивительную нежность. Малыш осторожно кивает. Шершавая ладонь медленно разжимается, плавно перемещаясь на сгорбленные плечи. Незнакомец мягко подталкивает Порша к окну. Отморозки галдят, стуча палками по земле. Вдруг они замирают, глядя куда-то в сторону. Навстречу им идут двое: высокий мужчина в маске и улыбчивый парень с пистолетом наголо. Они останавливаются в нескольких метрах от банды, молчаливо рассматривая каждого самонадеянного подонка. — Придурки, у вас ещё есть шанс спасти свои яички. Даю десять секунд, чтоб духу вашего не было рядом с «булочками» моего братца! — орёт парень. Порш слышит рядом довольное фырканье. — Лучше уноси ноги, слизняк! — хохочет главарь банды, пацан лет семнадцати со свиным рылом и чёрными пуговками вместо глаз. Он злобно зыркает, встряхивая головой в попытке убрать прилипшую к щеке сальную прядь. Одёргивает майку с пятнами пота и соуса барбекю, пытаясь скрыть заплывший жиром живот. — Это ты зря! — подаёт голос знакомец в маске. — У тебя три секунды. Три. Два. Один. Выстрел. Столб пыли взмывает вверх. Толпа бросается врассыпную, оставляя своего лидера наедине с ожившим кошмаром. Ублюдок зажимает руками расплывшееся красное пятно на штанах, грузно падая на землю. Он скулит, пытаясь отползти. Но не может сдвинуть с места своё неповоротливое тело. — Так тебе гораздо лучше! — смеётся парень, с сумасшедшей ухмылкой склоняясь над скорчившейся тушей. — Не будешь трясти мудами и обижать беззащитных! — и уходит вслед за знакомцем в маске, бросая негодяя и дальше мучиться… Порш испытывает бурю эмоций. Страх, ядовитую радость, восхищение и… стыд. Ему стыдно за то, что он радуется чужой боли, наслаждаясь ею. Каким бы плохим человек ни был, он не заслуживает такой жестокости. Завороженный кровавым спектаклем, мальчик не замечает, как его усаживают за стол. Суют в руку что-то тёплое, мягкое и приятно пахнущее. А приходит в себя, когда обнаруживает сидящего перед ним знакомца и стоящих рядом с ним спасителей. — Ешь, Порш! — мягко говорит он, и голос кажется малышу смутно знакомым. — Лучшие бургеры в Бангкоке, — малыш повинуется, аккуратно отщипывая кусочек и изумлённо мыча от удовольствия. — Вижу, что тебе вкусно! — мужчина хохочет. — Знакомься, это Фадель, автор сего кулинарного шедевра и хозяин этого вкусного места! — стоящий справа мужчина хмурит густые брови, слегка морщась, но затем широко улыбается, отдавая поклон. — Вы мне льстите, Кхун’, — смеётся он. — Рад знакомству, Порш! — Взаимно, Пи’Фадель! — торопливо отвечает мальчик, едва не подавившись куском бургера. — А этот суровый защитник хороших мальчиков — Байсон, младший брат Пи’Фаделя. — Эх, везёт же тебе на отморозков, пацан! — удручённо качает головой упомянутый, потрепав Порша по щеке. — Впредь постараюсь оградить тебя от этой напасти. — Эм… Не нужно беспокоиться, Пи'! — смущается мальчик. — Ты — наш друг. А мы друзей не бросаем! Идёт? — Бай задорно подмигивает, заставляя Порша ещё больше покраснеть — Рад, что вы нашли общий язык! — снова голос мужчины в маске кажется Поршу… родным. — Меня ты уже знаешь! Мальчик испуганно таращится на мужчину, чьи длинные пальцы изящно подцепляют края маски, оттягивая. — Кхун’Вегас, Вы?! — шокировано выдыхает Порш, судорожно цепляясь за ладони, обнявшие нежным жестом его похолодевшие руки. — Значит, это Вы спасли Чэ! Вы успокаивали меня тогда, в больнице. Всё это время Вы защищали нас! Порш дрожит. Плачет от затопившего душу облегчения и страха, не в силах прекратить поток горьких слёз. Он боится, что никогда в жизни не сможет отблагодарить этого человека. Не хватит ни слов, ни поступков, ни целой жизни, чтобы выразить хотя бы малую часть тех разрывающих душу чувств, овладевших им. — Верно говорят Ваши мелкие, Вы — Ангел-хранитель! — растерянно бормочет Фадель, присаживаясь на корточки и мягко обнимая плачущего мальчика за плечи, успокаивающе поглаживая. Вегас вздыхает. Всё, что он делает — ничтожно. Ночью Вегас не может спасти маленького мальчика от чудовищных сессий с дядей Корном. Может только прийти, когда первые рассветные лучи касаются крыш домов, подхватить валяющееся возле урны бессознательное, истерзанное пытками и разодранное в лоскуты, тело Порша на руки и отнести его к себе домой, чтобы промыть и обработать раны. А потом перенести в его дом. Утром мальчик не помнит, как добрался до дома. И думает, что просто устал, раз забыл, как перебинтовывал себе раны. Но бывают дни, когда Вегас наблюдает за плетущимся по ночным улицам малышом. Идёт за ним, охраняя путь. И ненавидит весь мир, смотря на оставленные на асфальте кровавые отпечатки маленьких босых ножек. Вегас… ни разу не Ангел. Он трусливый монстр, не способный прервать замкнутый круг кромешного ужаса в жизни одного сильного, жизнерадостного крошки. Но теперь появилась надежда. Хоть днём Порш будет чувствовать себя в безопасности… *** Поршу двадцать… Парень хочет набить себе первое тату… — Уверен? — хмурится Байсон. — Идея уже есть? — Да! — кивает Порш, отдавая мужчине листок. — Я почему тебя спросил… Слышал, твой парень — тату-мастер! Рисует изумительно красочные произведения на телах. Это правда? — щурится он. Бай заразительно хохочет: — Иш какой проныра! Всё-то он знает, глянь-ка! Но да, ты прав. Мой Кант — мастер в этом ремесле. Ты точно уверен, Порш? Это на всю жизнь. — Уверен! — твёрдо отвечает Порш. — Мне это… необходимо… Чтобы не сойти ума. Байсон кидает на парня обеспокоенный взгляд. Мысленно благодарит Пи’Пита за то, что тот следит за питанием мальца. Порш сильный и крепкий, он способен выдержать многое. — Хорошо. Пошли! Заодно познакомлю вас. Тату-салон Канта находится в двух кварталах от Бургерной Фаделя. Маленькое, светлое помещение. На стенах развешаны причудливые эскизы. Удобное кресло, стол с инструментами, телевизор на всю стену. Стильно, лаконично и просто. — О, мой Пингвинёнок пришёл! — слышит Порш радостный возглас. — Ещё и гостя привёл! Кант по сравнению с Баем — скала. Порш поражается такой разнице в росте и тому, что это смотрится чертовски гармонично. Разрисованный татуировками гигант с тёплыми карими глазами в круглых очках и чувственной улыбкой. И малыш-крепыш с глазками-полумесяцами и вечной радостной усмешкой во всё краснощёкое лицо. Это красиво. Чарующе. — Привет, детка! Это твой клиент — Порш. Порш, располагайся! Порш чувствует себя смущённым. Будто он подглядывает за чьей-то любовью. Настолько сильно ощущается в воздухе нежность этих двоих. — Так, Порш, ты уже и эскиз подготовил! — удивлённо выгибает бровь Кант, пристально разглядывая рисунок. — Красиво рисуешь! — подмечает он непринуждённо. — Боли боишься? — Нет, Кант, он не боится боли. Боль — это его суть! — мрачно бросает Бай, стрельнув укоризненным взором. — Пи’Кант, спасибо за заботу! — спешит вставить слово Порш. — Надеюсь, я не займу у Вас много времени? — Всё путём, Порш! — успокаивает его Кант, а в глазах проскальзывает тень печали. — На левом плече? — Да! — взволнованно выдыхает парень. Порш даже не морщится. Лежит спокойно и, кажется, дремлет. Колючие касания кажутся весьма приятными. — Готово! — возвещает Кант, откладывая инструмент. — Сейчас наложим повязку. Две недели не мочить, понятно? — Не знаю, смогу ли, но постараюсь! — обещает Порш, широко улыбаясь. — Пи’Байсон! Спасибо, что познакомили меня со своим прекрасным любимым! Пи’Кант, Вы — лучший! Спасибо, что помогли раскрасить мою душу! Кант и Байсон переглядываются. В их глазах читается грусть. И хрупкая надежда, что малец сохранит свою душу не только в рисунке. Но прежде всего… в себе… *** Поршу тридцать… Феникс на левом плече саднит. Это фантомная боль. В голове. В душе. В уничтожающих мыслях. В чужих объятиях. Порш смотрит на Порчэ, повисшего на руках Кима. Слышит, как малыш стонет от боли, когда Кимхан выпрямляет его, прижимая теснее к себе. Видит слёзы в больших глазах. И думает, что всё это — его вина. Виновата не Лили, устроившая грязную игру. Не Фадель, пришедший на помощь слишком поздно. И тем более, не Кхун’Вегас, положивший жизнь на защиту Порчэя. Виноват только он. Что не успел. Что выпустил руку брата. Что не уследил… — Порш! Порш, душа моя, слышишь меня? Порш! — кто-то отчаянно зовёт его. Зачем? Неважно. Он не ответит. Удар. Мягкий. Осторожный. И Порш будто просыпается от кошмара. Обнаруживает себя беснующимся в сильных руках Кинна. Кричащим от боли. И роняющим слёзы на светлую рубашку мужа. Порш резко умолкает. Держащие его руки ослабляют хватку. Он медленно поворачивается лицом к лицу Кинна, глядя в любимые глаза. Видит в них понимание. И смиренное принятие. Шепчет, загнанно дыша: — Прости меня! Чувствует нежный поцелуй в уголок искривлённых истерикой губ. — Не за что, душа моя! Не сдерживайся… И снова плачет, уткнувшись носом в тёплую грудь. Тёмный Феникс долго будет сгорать от ненависти ко всему сущему. Но и у него есть лучик света в душащей тьме, ради которого он будет восставать из пепла вновь и вновь.