Дохлый лев лучше живой собаки

Бигу тридцать… Он ненавидит Основную семью. Нет, не так. Биг презирает Хозяина семьи. Да-да. Так звучит правильнее. Не Главу семьи. Не Отца семьи. А именно Хозяина. Хозяина, не имеющего ни малейшего понятия, как устроена человеческая Семья. Для Кхун’Корна семья — скотный двор. Жена — дойная корова, способная лишь мычать в знак протеста да пятиться в страхе за свою ничтожную шкуру. Дети — свиньи на убой без права на помилование. Так как они — непозволительная слабость для такого сильного властителя, как Корн. Их слова — противное хрюканье, которое очень хочется заткнуть. Да только общественность не позволяет. Всё-таки Кхун’Корн — лицемер, и образ примерного семьянина должен поддерживаться всеми способами. Ничто не может пошатнуть блистательный образ самого влиятельного босса в мафиозном мире. Биг служит в Семье вот уже семь лет. Знает всю её гнилую изнанку. Но даже не допускает мысли об уходе в отставку. Потому что у него есть цель. Она кажется невыполнимой миссией, но мужчина твёрдо намерен сделать всё возможное и невозможное, чтобы достичь её. Он хочет во что бы ни стало защитить ни в чём неповинных детей. Насколько позволяют его полномочия, быть всегда на их стороне. Если нужно — умереть у ног Кхун’Корна, спасая жизни маленьких подопечных. Сегодня хороший день. Солнце ярко светит, деревья шумят под шёпот ветра, шевеля густой листвой. Умиротворённый мир встречает нового человечка. Крошечного, помещающегося на широкой мужской ладони. Так кажется Бигу, когда он впервые видит Кимхана. Мужчина стоит за спиной Кхун’Корна, держащего на руках новорожденного малыша. Изучает поразительно умные глазки, глядящие на него в ответ с осознанным любопытством. Краем глаза наблюдает за реакцией Хозяина.

Брезгливость… Разочарование… Гнев… Желание придушить младенца обосранной пелёнкой и швырнуть дохлое тельце в лицо Кхун’Лили…

Как назло, Кхун’Кинн капризничает, упрашивая отца дать подержать братишку на руках. За что едва не огребает… Но… Кхун’Вегас… Племянник Кхун’Корна. Закрывает малыша собой. Стоически сносит все удары. А потом валится наземь почти без дыхания. Биг смотрит на лежащих детей, сцепившихся в друг друга до боли в груди. Кинн ютится в колыбели объятий Вегаса, роняя одинокие слёзы. А Вегас… просто пытается дышать… Биг ненавидит Хозяина. Готов сражаться не на Жизнь, а на Смерть. Дабы помочь Вегасу идти против жестокой системы. Попытаться спасти из лап монстра хотя бы младших детей, ибо старший, похоже, потерян как человек. Биг думает, что всё знает о Семье, которой служит верой и правдой, ничем не выдавая своих радикально противоположных взглядов. Но… вряд ли найдётся в мире хоть один смертный, которому будет дозволено проникнуть во все зловонные тайны семейства Тирпанякун. Увы, Биг не входил в число избранных. До поры, до времени… *** Бигу тридцать шесть… Он обожает Кхун’Кима! Не упускает возможность поиграть с ним. Всегда с радостью поддерживает любую безумную идею мальца, искренне восхищаясь его отнюдь недетской расчётливостью и изобретательностью. Вот и сейчас бедный нянька бегает по полю, безуспешно пытаясь угнаться за шустрым карапузом, каждый раз уводящим мячик прямо из-под его носа. Рядом Кхун’Кинн метает ножи, устраивая для отца демонстративное шоу. Кхун’Кан с Кхун’Вегасом радуются каждому удачному броску Кинна, подбадривая громкими аплодисментами. Кхун’Корн… фальшивит. Раздражение сквозит в каждом движении. В сладких речах. В тяжёлом взгляде… И очень скоро пружина, сдерживающая грохочущий гнев, с жутким треском лопается, преображаясь в громыхающий выстрел. Биг не трус. Но сейчас им овладевает парализующий страх. Он видит, как малыш падает на землю, покрывая ручонками маленькую головушку. Хочет броситься к нему, укрыть собой ото всех опасностей. Но может только стоять, бессильно проклиная Хозяина. Потому что, если он хочет сделать что-то полезное для Кхун’Кимхана, то должен для начала остаться в живых. А потому — рот на замок и стой, как вкопанный. Мужчина следит за движениями Кхун’Вегаса. Поражается невозмутимости и точности каждого его шага. Подозревает, что совсем не знает наследника Побочной семьи, раз этот парень, опустившийся на колени и накрывший своей тенью маленького брата, кажется ему… незнакомцем. Но радуется так, будто всё плохое исчезло, когда Вегас поднимает Кимхана на руки и идёт… к нему. — В дом! — холодно чеканит он. Биг хватает Кхун’Кима в охапку и торопливо несёт в дом. Он слышит плач и душераздирающий крик. Смотрит в окно, следя за развернувшейся кровавой трагедией, которая для Кхун’Корна — комедия в цирке уродов. Чувствует, как копошится в его руках малыш. Прикрывает ладонью глазки, ограждая от творящегося за окном ужаса. Различает еле слышное: — Ви… Ему больно… Я… должен… забрать… его… боль…, — и думает, что умрёт от разрыва сердца. Кхун’Кимхан не видит всего шоу, отнимающего у него близкого человека, но малыш ощущает чужую боль, как свою. Дети… Такие непохожие… Но скованные одной цепью. Цепью… угасающей надежды. И болью, смиренной, единой… — Кхун’Ким…, — тихо говорит Биг. — Вы не можете помочь Ви. Просто оставайтесь живым и здоровым. Это — его спасение. Малыш кивает. Утыкается носом в тёплый пиджак и проваливается в беспокойный сон. Не зная, что в то мгновение, когда его глаза закрылись, Ангел-хранитель, потерявший крылья, упал, разбиваясь об осколки отчаяния и разворошённых монстром хрупких сердец. «Ангел сгорел… Но обещал вернуться!» — думает Биг, покачивая спящего на его руках Кима. По щеке мужчины скатывается скупая слеза, теряясь в пушистых волосах малыша. Он знает: Однажды покинувшие Семью никогда не возвращаются… *** Бигу тридцать восемь… Сегодня у него выходной. Но он проклинает всё на свете. Потому что оставил Кхун’Кима в беспомощном состоянии. В последнее время мальчик не ест, не пьёт. По приходу из школы валится на кровать, забываясь больным бредом до самого прихода Кхун’Кинна. И только после бесконечных уговоров брата получается впихнуть в него ложку пустой каши или супа. Биг знает, какой Ад проходит каждый день Кхун’Ким. С содроганием отвозит его в школу, внутренне желая сжечь это проклятое место вместе с продажными учителями и детьми-садистами. Но осмеливается только проводить мальчика до охраны и попросить быть осторожным, насколько это вообще возможно в данной безвыходной ситуации. — Постараюсь, Пи’Биг! — вымученно усмехается Кхун’Кимхан и плетётся в класс, встречающий его насмешками и новыми ударами. А Биг стоит, глядя ему вслед. Не может сделать и шага. Грудь сдавливает так, словно сердце в воздушный шарик превратилось и вот-вот лопнет, ломая ребра… В дверь стучат. Биг хмурится, доставая из-за пояса пистолет. Он никого не ждёт. А те, кто приходит, оповещают о своём приходе заранее. Мужчина крадётся к двери, держа оружие наготове. Спрашивает: — Кто? Ответа нет. Но Биг слышит скрип досок под ногами. Почему-то его охватывает волнение. Некое предчувствие, что сейчас что-то изменится… Если он откроет дверь… Петли издают душащий скрежет. Дверь медленно открывается. Поднятое дуло упирается в чьи-то неподвижные ладони. Биг застывает. Широко раскрытые глаза смотрят на него. В них нет ни страха, ни веселья. Только спокойствие. Как будто незнакомец знает, что пуля не достанет его. — Здравствуй, Биг! — говорит он… знакомым голосом. — Извини, что не ответил на твой предыдущий вопрос. Надо было, чтобы ты увидел меня, прежде чем услышишь, — под чёрной маской явно усмехнулись. — Мы… можем поговорить? — Сними маску! — требует Биг. Ему нужно убедиться, что он не сошёл с ума. Незнакомец кивает: — Сначала впусти в дом! — Биг… слушается. Это приказ. Неважно, призрака ли его больного воображения или… Он сторонится, пропуская в дом гостя. За ним заходит улыбчивый парнишка, сразу же с радостным энтузиазмом пожимая мужчине ладонь. — Привет! Я — Пит! Прости, что мы так бесцеремонно ворвались к тебе. Просто так получилось, что ты — наша последняя надежда… Бигу… определённо нравится этот пиздливый незнакомец. — Ничего страшного! Дело привычное! — отвечает он будничным тоном. — Итак…, — но договорить он не успевает. Незнакомец снимает маску. Перед ним стоит целый, невредимый, возмужавший Кхун’Вегас. Он улыбается смятению в глазах телохранителя, склоняя голову набок. Биг ничего не говорит. Делает то, что приказывает ему сердце. Подходит и сгребает парня в объятия, заставляя того ошеломлённо крякнуть. Похлопывает по спине, когда Вегас закашлялся. Ставит чайник, приглашая гостей за стол. Специальным жестом показывает, что тут они в безопасности. И он так рад, что не может слова вымолвить. Но молчание не может длиться вечно. — Назови мне причину, почему я никому не должен сообщать о твоём чудесном воскрешении? — саркастично ухмыляется Биг, нарушая длинную паузу. — Ради Кимхана! — давит на больное Вегас. — Я знаю, он нуждается во спасении. — Ты поэтому пришёл ко мне? Хочешь, чтобы я помог тебе проникнуть в дом Основной семьи? — Биг знает. Раз Ангел восстал из пепла, значит хочет продолжить свою незавершённую миссию. — Я хочу, чтобы ты помог мне влиться в ряды телохранителей. В последнее время Кхун’Корн не особо следит за частотой смены кадров. — А ты хитрец! — грозит мужчина пальцем. — Впрочем, телохранитель — твоё призвание! Это пиздливое Солнышко с тобой за компанию? — Пит, сидящий рядом с Вегасом, ярко лыбится, агрессивно кивая. Биг не может сдержать весёлого смешка. — Да…, — вздыхает Вегас, легонько пихнув парня в бок. — Ну что ж… Личность ты себе уже придумал. Спасибо, что хоть маска не железная! — ворчит Биг. — Больно не отсвечивай! Любое неверное движение может выдать тебя с потрохами… — Спасибо, Биг. Я твой вечный должник. Биг незаметно утирает вторую скупую слезу. Ему кажется, что с появлением Вегаса ожила надежда. Он верит, что малыш Ким поправится, как только Вегас возьмётся за него. Кхун’Кинн обязательно будет беречь себя. А Танкхуну… станет легче дышать… Потому что дети, бедные дети, снова будут под надёжной защитой… *** Бигу шестьдесят… И он уходит в отставку. Потому что в его любимой Семье наконец-то воцарился покой. Все шахматные партии сыграны. Все получили то, что заслужили. Гнилые игры сумасшедших родителей сплотили единственную в своём роде настоящую, человеческую Семью, в которой есть место только взаимопониманию и любви. Такие разные люди. Все с поломанными Судьбами. Но… с чистыми сердцами. Которые соединила золотыми нитями любовь. Биг будет наблюдать за их счастьем. Всегда придёт на выручку к каждому члену Семьи. Всегда будет ужасной няней для своих обожаемых карапузов. Но… всего этого не было бы, если бы не один мальчик, что всеми своими силёнками старался изменить мир Семьи к лучшему.

Биг гордится им…

Биг… любит его всем сердцем…

Биг смотрит на него с… благоговением…

Ангел-хранитель…

Лучший старший брат на свете…

Телохранитель телохранителей…

Кхун’Вегас…

У меня есть ты, мой брат.

Если мы попадём в шторм,

Я всегда помогу тебе выбраться и согреться.

Мы всегда друг за друга горой,

Пока нас не разлучит смерть.