Энергия в обмен на удачу

Тишина в вагоне Леонардо висела густая, как бульон в медотсеке. Донни, вернувшийся с анализами, наконец не выдержал. Он аккуратно подвинул стул поближе к кровати, его пальцы нервно барабанили по крышке планшета. — Лео, — голос Донни был спокоен, но в нем чувствовалась стальная нить. — Нам нужно поговорить. Что произошло? Братья, как три мрачные тени, окружали кровать. Они накормили его, перевязали, укутали — теперь очередь за объяснениями. Тема побега витала в воздухе, но никто не решался к ней притронуться. Пока не пришел Донни с его цифрами и фактами. Лео видел по лицу близнеца — тот был на взводе. Его взгляд, острый и аналитический, сканировал Лео, будто пытаясь прочитать невидимые строки кода на лице. Он даже не замечал, как расчесывает предплечье до красноты. Голос Лео был капризным попутчиком — то слабый шепот, то хриплое безмолвие. Каждое слово давалось с трудом, как подъем в гору. Но ради этих троих, сидящих здесь с лицами, полными немого вопроса и тревоги, он был готов попробовать. — Ничего такого, — прохрипел Лео, с усилием глотая. — Просто… нужен был воздух. Прогулка. Донни моргнул. Его палец замер над планшетом. — Прогулка, — он повторил слово без интонации. — Через океанскую пучину, джунгли, кишащие бог знает чем, и безжалостную пустыню? Интересный маршрут, Лео. Майки съежился на своем стуле. Раф скрестил руки, его взгляд метался между братьями. Они чувствовали, как накаляется атмосфера, и предпочитали пока не ввязываться. — Все… под контролем, — выдавил Лео, избегая взгляда Донни. — Выжил же. — Под контролем? — голос Донни сорвался на полтона выше. Он резко встал, стул заскрипел. — Лео, ты не просто «прогуливался»! Ты балансировал на грани! Снова! Твои жизненные показатели… — он ткнул пальцем в планшет. — Они кричали о критическом обезвоживании, переохлаждении, интоксикации! Ты чуть не превратился в сушеную черепаху в песчаной могиле! Лео отвел взгляд, его рука непроизвольно остановилась на шее, потирая ее. — Ты преувеличиваешь, Ди… — Преувеличиваю? — Донни фыркнул, звук был резким и горьким. Он снова сел, пристально глядя на брата. — Ладно. Ответь прямо: порталы. Они сработали не так, как надо? Ты не туда попал? Лео замер. Донни, как всегда, попал в десятку. Мечи откликались вяло, их синий свет был тусклым и ненадежным. Болезнь? Или что-то хуже? Он провел пальцем по воспаленному горлу. — Может… быть, — признался он тихо, хрипло. Донни закрыл глаза на секунду, будто собираясь с силами. Когда он открыл их, в них горел холодный огонь. — Позволь уточнить. Ты сознательно использовал порталы, зная, что они могут дать сбой? Зная, что ты болен, ослаблен, не в себе? Прежде чем Лео успел ответить, Майки не выдержал. Он наклонился вперед, его глаза были полны беспокойства. — А этот… яд, Лео? Донни сказал, что у тебя яд в крови. Лео поморщился, пытаясь собрать мутные воспоминания о путешествии. У него были варианты откуда появился наркотик. — Наверное цветок… в джунглях. Или змея… — Змея? — Рафаэль нахмурился, его тело напряглось. Донни перехватил инициативу, его голос был безжалостно логичен: — Лео имеет в виду, что после падения с холма — падения, спровоцированного галлюциногенным веществом, которое уже было в его крови — на него заползла змея. Укуса нет. Яд в крови — не змеиный. Его природа растительная, — он показал график на планшете. — Вот данные. Сердечный ритм, адреналин… Пик страха был именно в джунглях, когда, судя по аудиозаписи с коммуникатора… там никого, кроме тебя, не было, Лео. Лео сглотнул комок в горле. Холодная волна страха накрыла его снова, как тогда. Тот черный кошмар с красными глазами… Но доказательств не было. Только его слова против бесстрастных данных Донни. — Я… видел его, — прошептал Лео, голос почти пропал. — Как черное облако… Живое. Оно… преследовало меня и следило за мной своими красными глазами. Потом… упал. Донни вздохнул, долгим, усталым выдохом. Он снял очки, протер переносицу. — Лео… Все данные указывают на сильнейшую галлюцинацию, вызванную токсином. Ты был один, — он снова надел очки, его взгляд стал твердым. — И именно поэтому ты не должен использовать катаны для телепортации, пока полностью не выздоровеешь. Пока твое тело и разум не придут в норму. Это не обсуждается. — Но я… — начал Лео, пытаясь приподняться. — Донни прав, — голос Рафаэля прозвучал спокойно, но с неоспоримой твердостью. Он встал, его тень упала на Лео. — В твоем состоянии использование мечей слишком опасно. Следующий портал может отправить тебя куда угодно. Или не вернуть вовсе. — Раф протянул руку не к катанам у тумбы, а к Лео, положив тяжелую ладонь ему на плечо. — Я их возьму, Лео. На время. Пока ты не окрепнешь. Ради твоей же безопасности. — Раф, нет! — протест Лео был слабым, почти безнадежным. Он посмотрел на брата — и увидел в его глазах не гнев, а непоколебимую решимость и глубинную тревогу. — Прости, малыш, — тихо сказал Раф. Его рука слегка сжала плечо Лео. — Так будет лучше. Поверь. Леонардо не смог больше возразить своему брату. Каждое движение и слова были тверже скалы. Поэтому он кивнул, смотря на то, как старший брат забирает его мечи и уносит из вагона.

***

Лео провел ночь в бреду. Он дрожал от холода, пытался кутаться в два одеяла и получить хоть немного тепла, но холод будто исходил из него самого и никуда не исчезал. Мокрые тряпки бродили по всему его телу, обменивая жар на прохладу. Кашель раздирал его изнутри, царапая стенки горла. Постоянное чувство тошноты, давящее на желудок, то и дело пыталось вывести из его организма все лекарства, которые в него запихивали насильно. Лео не сомкнул этой ночью глаз, мучаясь от постоянной рвоты, кашля, жара и головной боли. Было около пяти утра, когда они смогли сбить температуру Леонардо, и тот погрузился в обеспокоенный сон. Мусорное ведро было полно салфеток, окрашенных кровавыми следами. Майки за ночь вынес несколько раз ведро с рвотой, которая не останавливалась. Донни не мог поставить капельницу, потому что его глупый близнец постоянно дрался с ними, бормоча про красные глаза, про смерть, про страх. Теперь, когда Лео отдыхал, братья были раскиданы, как использованная одежда, по всему вагону. Майки заснул на кровати, прижавшись к углу стены. Донни удалось вставить капельницу брату, и теперь прислонившись к кровати, он делал записи о симптомах близнеца себе в устройство. Рафаэль, до этого сидящий на стуле, вышел на кухню, чтобы принести им всем перекус. Дрожащими пальцами Донателло печатал по клавиатуре, вслушиваясь в хриплое дыхание близнеца. Лео сопел от заложенного носа и периодически кашлял во сне, от этого на губах появлялись красные капли, стекающие по лицу. Своей механической рукой Донни протирал салфеткой рот близнеца, продолжая печатать отчет. Донателло передернуло от воспоминаний Лео, погруженного в пучины его самых потаенных страхов, из которых он не мог выбраться в тот момент. Как он задушено кричал, бил руками все, что касалось его, не узнавая свою семью. К моменту, как он закончил печатать, в вагон вернулся Раф с отцом. Сплинтер подошел к кровати, сочувственно осматривая каждого сына. Он погладил голову Донни в хвалебном жесте. И аккуратно провел рукой по голове Майки, чтобы не разбудить его. — Вам стоит отдохнуть, сыновья мои, — сказал он полушепотом. — Поешьте и идите по кроватям. Я присмотрю за синим. — Но, папа… — начал Донни, но был остановлен поднятой ладонью. — Синий в стабильном состоянии. И я смогу помочь ему. Я же ваш отец, я знаю, как нужно лечить больных черепашек. Строгий приказной тон подействовал на них. Раф оставил на столе рисовый пудинг для Лео. Донни принял принесенный сэндвич, без аппетита откусывая кусок. Рафаэль мягко похлопал по плечу маленькую спящую черепашку. Глаза Майки разлепились на половину, он захрипел в протесте, и вновь погрузился в сон. — Пусть спит, — сказал Сплинтер, усаживаясь на стул в углу вагона. Рафаэль сел на пол, рядом с Донни, который сделал всего пару укусов и отложил еду, сосредотачиваясь полностью на перчатке и цифрах, бегущих по ней. Молчаливый перекус сопровождался хриплым дыханием Лео, прерываемый скрипящим кашлем, и механическими руками, убирающими кровь.

***

Леонардо плавал в какой-то мутной воде, напоминающей канализационные стоки. Абсолютная пустота вод заставляла чувствовать себя песчинкой в океане. Лео не знал куда плыть, пока не заметил слабый, едва заметный, лучик света пробивался сквозь толщу жидкости, зовя своим свечением к себе. Лео сделал несколько мощных гребков, стремясь к свету. Руки болели после каждого движения, которое он совершал, чтобы выплыть из тягучей и плотной жидкости. Он греб изо всех сил, но чем ближе подплывал к свету, тем меньше и тусклее он становился. Пока вовсе не исчез, погружая весь мир во тьму. Но Леонардо боялся оставаться в этом месте, что-то жуткое и неизвестное обитало здесь. И оно было явно недовольно его появлением. Превозмогая боль, он толкался ногами и руками, выталкивая себя к поверхности, где ранее было свечение. Неожиданно его ногу пронзила ледяная боль, словно клыки впились в плоть. Он закричал беззвучно, пуская пузыри, дернулся — но вокруг не было ничего, кроме мутной воды. Лишь тень, промелькнувшая на периферии зрения. Но ощущение хватки не отпускало, парализующий холод поднимался по ноге. Был ли это яд? Или его разум, сломленный страхом и нехваткой воздуха, предавал его? Тело потяжелело будто под панцирь наложили тонну свинца. Острые клыки невидимой твари вернулись, прокусывая его конечности и утаскивая на дно — в темноту. Но вокруг не было ни щупалец, ни когтей. Лишь все сжимающаяся, давящая темнота и невыносимое ощущение, что его засасывает в бездонную воронку. Его собственные мускулы, сведенные паникой и удушьем, были его последними врагами, затягивая его в бездну. Он бился с невидимым врагом, пока тьма не сжала его горло по-настоящему. Леонардо крикнул, вскакивая на кровати и тяжело дыша. Сердце бешено колотилось в груди. Кашель пронзил его тело, и Лео почувствовал, что вот-вот выплюнет легкие вместе с противной слизью и кровью. Мохнатая лапа коснулась его плеча, и Лео вздрогнул, приходя в себя. — Тише, Синий. Все в порядке. Ты дома. — Па-па? — прохрипел Лео едва слышным голосом. Отец протянул салфетку и стер кровь на губах. — Да, тебе приснился кошмар. Все в порядке. — Где…? — Лео окинул глазами вагон. — Я отправил их отдыхать. Как ты думаешь, сможешь съесть свой любимый рисовый пудинг? — Сплинтер потянулся к столику, забирая оттуда десерт. — Тебе нужны силы для восстановления. Лео принял угощение. У него не было особого аппетита, но рисовый пудинг звучал мило. В детстве, когда он болел, он мог только им и питаться, единственная еда от которой у него не было тошноты. Стоило попробовать. На языке оказалась безвкусная мягкая субстанция, которую он проглотил. Легкий десерт не раздражал его желудок и не вызвал тошноты, поэтому Лео съел все. — Молодец, Синий, — похвалил его Сплинтер и погладил по голове. — Теперь прими лекарства и ложись обратно. Лео сделал, как ему велел папа, и упал на кровать. Прохладную ткань поместили на лоб, тело вздрогнуло, но сразу расслабилось. Лео закрыл глаза, засыпая спокойным сном под присмотром отца.

***

Кто-то теребил его за плечо, выдергивая из блаженного сна, не преследуемым монстром. Лео разлепил веки, встречаясь с Рафом, который сидел на кровати. Он выглядел уставшим, но теплая улыбка сияла на лице. — Эй, соня, тебе нужно что-нибудь поесть и выпить таблетки. Недовольный стон вырвался из горла Лео, вылезающего из теплого кокона в холодный мир. Появившаяся из неоткуда, головная боль с игривым смехом била Лео по стенкам головы, словно он был пиньятой. — Ммм, которой час? — спросил Лео, усаживаясь. — Почти обед, так что пора перекусить. Лео подавил рвотный позыв, когда увидел перед собой куриный суп с лапшой. — Можно мне пудинг? — спросил он шепотом. — Мне не хотелось бы выплевывать это все обратно. Раф сочувственно посмотрел на него, кивнув. — Конечно, сейчас принесу. Вместе с Рафом пришел и Майки, который сразу запрыгнул на кровать с объятиями. — Майки! — сказал строго Раф. — Что мы говорили про объятия больных братьев? — Ничего страшного, здоровяк, — прохрипел Лео, обнимая младшего брата в ответ. Тепло младшего брата было лучшим, что получал Лео за последние сутки. Рафаэль тяжело вздохнул и сел на кровать, протягивая рисовый пудинг. Хоть это и была слишком легкая еда, но Лео хотя бы не тошнило от нее. Он быстро проглотил десерт, не чувствуя вкуса. Его братья с радостью в глазах и улыбками на лицах смотрели, как он ест, не чувствуя себя хуже. Вот только постоянное головокружение и боль мешали Лео спокойно сидеть, но лечь означало показать, насколько ему плохо и испортить хороший момент. Поэтому он продолжал сидеть и внимательно следить за речью братьев, чтобы не выдать болезненность. В вагон вошел Донни с кружкой, скорее всего наполненной кофе. Он выглядел потрепанным, уже начали формироваться мешки под глазами, сонный и недовольный. Возможно, это была не первая порция напитка судя по тому, как медленно он его пил. Донни дошел до кровати, оставляя кружку и начиная исследовать состояние близнеца. — Как твое горло, Лео? — спросил он. — Отлично, — хрипло произнес слайдер. — Могу петь серенады под окном. Вместо шутки голос Лео предательски сменился неразборчивым хрипом, который никто не понял. — Да, да, Нардо, чтобы ты не сказал, очень смешно, — процедил Донателло без единой эмоции, укладывая своего брата обратно на кровать ладонью. Майки с Рафом пожали плечами, продолжая обсуждать какую-то тему, связанную с играми, пока Донни вписывал новые данные в свою перчатку. На середине записи его дисплей замигал и раздался противный пищащий звук. — Джентльмены, мне только что поступило сообщение, что какой-то «монстр», — он показал кавычки. — Разгуливает по Нью-Йорку и грабит ювелирные магазины. Лео сел, откидывая одеяло и принимая вертикальное положение. — Нет! — хором разнеслось по вагону. Раф выставил руку перед братом, останавливая его: — Ты остаешься дома! — Что?! — прохрипел Лео, заливаясь кашлем. — Да, Леонардо, ты отдыхаешь. Мы сами справимся, — сказал Донни, уставившись на дисплей своего устройства. И сердце Лео пропустило удар. Учитывая, как много теперь он вкладывался в команду, в лидерство, в семью. Услышать от брата такие слова было больнее обычного. Да, Донни был прав, они могли справиться и сами, без его шуток, без глупых идеи, без него. Раф был лидером долгое время и остается им до сих пор в какой-то степени. Предательская влага проступила на глазах, но Лео смахнул ее несколькими морганиями. Широкая пластиковая улыбка растянулась на его лице, скрывая боль. «Хорошо» — вывел он знаками в воздухе. Майки потянулся обратно к брату, заключая его в объятия. — Прости, Лео, — сказал он. — Мы любим тебя и не отказываемся. Мы просто боимся, что ты можешь пострадать в битве. Вместо слов мягкие хлопки по панцирю, успокаивающие и говорящие «я знаю». Раф присоединился к объятиям, обхватывая младших братьев своими руками. — Кхм, — откашлялся Донни. — Нам пора. Пять минут на сборы, встречаемся у танка. Братья неохотно разорвали контакт и покинули комнату. Вагон погрузился в дотошную тишину. Продолжая удерживать себя в положении сидя, Лео обдумывал план. С самого начала он знал, что братья будут против его присоединения на миссию. Но чахнуть в четырех стенах, пока кто-то из них может попасть в неприятности и пострадать — было непростительно для Лео, как лидера. Поэтому поразмыслив, он решил прошмыгнуть в транспорт и поехать на миссию. Братья даже не заметят его присутствия. А если ситуация станет опасной, он сразу броситься им на помощь. И тогда они уже не смогут отругать его за «глупый» поступок. С этими мыслями и на трясущихся ногах, Лео поднялся и надел на себя экипировку без мечей. Головокружение стало еще сильнее, отчего ему пришлось прижиматься к стене, пока он тихо шагал до танка. Ему повезло, в гараже мирно стоял танк, а братья еще собирались. Лео залез в такси на верху танка и спрятался, удобно устроившись на заднем сидении. Тепло автомобиля сморило его, и Лео не заметил, как заснул, забыв о плане.

***

Лео вынырнул из липкого забытья, выброшенный на берег реальности оглушительным грохотом и дикими криками. Сознание плыло, как в тумане. Где я? Теплый мягкий материал под панцирем, вибрация двигателя… Танк? Память с трудом собирала осколки: болезнь, побег, черепаший танк… Он выглянул в запотевшее окно. Улица. Битва. И его братья — Раф, Донни, Майки — отбивались у витрины разгромленного магазина от шестерых… нет, двенадцати? Глаза слипались, а в голове двоилось. Сосредоточившись, он понял: один огромный, похожий на волка ёкай, и его пять дымчатых клонов, сжимающие братьев в кольцо. Шесть против троих. Мне нужно помочь им. Мысль пронзила лихорадочный туман, как лезвие. Каждое движение давалось с невероятным трудом. Он вывалился из танка, прислонившись спиной к холодной броне. Мир качался, краски резали глаза кислотной яркостью, звуки доносились приглушенно, будто сквозь вату. Враги были в считанных метрах, спинами к нему. Лео схватил палки под ногами, это было похоже на мечи, только чуть менее остро. Он оттолкнулся от танка, сделав шаг, другой. И тут из глубины грудной клетки вырвался сдавленный, хриплый кашель — громкий, как выстрел в тишине. Звук эхом раскатился по улице. Знакомый раздирающий кашель вызвал легкое покалывание в затылке. — Лео?! — голос Донни, резкий, полный неверия и ужаса, прорезал шум боя. Одним мощным ударом он отшвырнул своего противника. Его взгляд метнулся к кустам у дороги — там мелькнул синий лоскут маски. «Он же должен быть в логове! Что он здесь делает?!» Донни ринулся вперед, но путь ему преградила внезапно сгустившаяся стена теневых волков. Тем временем ёкай-лидер, до этого наблюдавший с холодным расчетом со стороны, медленно повернул волчью морду в сторону источника кашля. Его пасть растянулась в оскале, обнажив кинжалы-клыки. Желто-зеленые глаза сверкнули хищным интересом. Глубокий, рычащий рев сорвался с его губ, и он бросился на Леонардо, который, согнувшись, вытирал кровь, выступившую на губах после кашля. — Нет! — завопил Донни, отчаянно пробиваясь сквозь тени, но его сдерживали. Остальные братья, отрезанные клонами, могли только с ужасом наблюдать. Легкая дезориентация затмила сознание Лео. Удар когтистой лапы ёкая обрушился на скрещенные палки с такой силой, что Лео отбросило назад, едва не выбив «оружие» из ослабевших рук. Каждый сустав горел, дыхание спёрло. Волк-ёкай не атаковал снова. Он стоял в нескольких шагах, изучая Лео своими ядовито-зелеными глазами, полными нечеловеческого любопытства. — Что-то в тебе есть… — прошипел он высоким, противным голосом, втягивая воздух. — Гниль… Она пожирает тебя изнутри. Жалкое зрелище, — он захохотал, звук напоминал скрежет железа. — Да… — Лео с трудом перевел дух, пытаясь удержать дрожь в руках. — …меня пожирает мысль, что я забыл вынести мусор. Спасибо, что напомнил — сейчас займусь! — с последними силами он рванулся вперед, занося палки. Хохот ёкая стал только громче. Он широко раскинул лапы, будто приглашая в объятья смерти. Из его когтей хлынули клубы черного дыма, мгновенно материализуясь в новых пятерых теневых двойников. Теперь Лео окружали шестеро. Они синхронно двинулись на него — не рой, а слаженная стая, атакующая с разных сторон когтями и клыками. Будь Лео в форме, он рассеял бы их как дым. Но сейчас каждое парирование отзывалось огненной болью в мышцах, каждый шаг грозился обрушить его на землю. Тени были быстры и неуловимы. Одна из них впилась клыками в лодыжку Лео, пронзив панцирь. — Аргх! — вскрикнул он от боли. В тот же миг другой двойник врезал ему в бок. Воздух вырвался из легких со стоном. Лео пошатнулся, мир потемнел, ноги подкосились. Он едва удержался, опираясь на танк. Он отчаянно размахивал палками вокруг себя, но его атаки скользили по копиям, как по воде. Каждый удар рвал материю, но под ней не было плоти — только черный дым. Слайдер понял, что сил едва хватает стоять, уставшее сознание начинало его подводить, размывая картинку. Удар в спину сбил его окончательно. Лео рухнул лицом вниз, виском с размаху ударившись о бетонный бордюр. Мир закружился, звуки стали глухими, будто его голову обернули ватой. Мышцы свело судорогой — сначала рука, потом нога, потом всё тело затряслось в ритме, который он не мог контролировать. Он выгнулся дугой, панцирь скребя по асфальту. — Н-нет… н-н. — булькающий хрип вырывался из перекошенного рта. Слюна смешивалась с пеной и пузырилась на губах. Глаза закатились, оставив только белки. Тело выгнулось еще сильнее, пальцы скрючились, будто хватаясь за невидимые нити. В ушах звенело, а в горле поднимался кислый привкус — его вырвало желчью с красными сгустками прямо на асфальт. — Лео! — рёв бегущего Донни заглушил всё. Остальные братья следовали за ним, добивая последних клонов. Сам ёкай-лидер, наблюдавший за конвульсиями черепахи, издал короткий, злобно торжествующий вой. Его фигура растворилась в клубах черного дыма, унесенного ветром, как только Раф прорвался сквозь последний заслон. Черепахи упали перед братом, чье тело все еще билось в жестоком припадке на холодном асфальте. — Раф! У него эпилепсия! Положи его на бок! — с ужасом закричал Донни. Майки замер, прижав ладони ко рту, глаза огромные от ужаса. Раф, бледный как мел, с немыслимой осторожностью перевернул дергающееся тело брата на бок, следуя инструкциям. Сам Донни снял ткань с рук и быстро подсунул их под голову Лео, чтобы смягчить удары о землю. — Что нам делать? — спросил Раф. — Ждать. Это займет не более пяти минут, — ответил Донателло, вспоминая, как Лео рассказывал ему о припадках когда-то. Майки закрыл глаза руками, не в силах смотреть, как тело брата выкручивают невидимые тиски. Звуки — хрипы, стук панциря об асфальт, бульканье — впивались в мозг. Он упал на колени, теперь зажав уши, но рыдания вырывались наружу. Казалось, прошла вечность, хотя даже минуты не было. Судороги стали слабее, реже… и наконец, тело Лео обмякло. Дрожь утихла. Он лежал неподвижно, неестественно расслабленный. Лицо в крови от удара о бордюр, в луже недавно съеденной еды вперемешку с кровью. — Он… — Майки всхлипнул, не решаясь договорить. — …не дышит… — Дышит, — Донни приложил одну руку к шее Лео, чувствуя слабый пульс. — Пульс есть! Нужен кислород! Раф, не тратя ни секунды, подхватил безвольное тело брата и понес к танку, как пушинку. Донни и Майки бежали рядом. За считанные секунды Донни нашел компактный кислородный баллон с маской. Майки, дрожащими руками, расстелил на полу одеяло и подушки. Раф бережно уложил Лео. — Раф, веди. Мы с ним, — Донни уже надевал маску на бледное лицо брата, регулируя подачу кислорода. Майки прижимал теплые руки к холодным рукам Лео, шепча что-то бессвязное. Раф вскочил за руль. И танк рванул с места. — Что мне делать, Ди? — спросил Майки. Его голос дрожал, но глаза пылали огнем. — Займись лодыжкой. А я раной на голове. Братья работали слажено, четко, натренированные Лео. Майки быстро закончил с ногой, теперь рассматривая, как Донни механической рукой удерживает кислород у лица Лео, а другой зашивает рану на лбу. — С ним… с ним всё будет хорошо, да, Ди? — голос Майки был тонкой ниточкой, полной слез. — Да, — Донни коротко кивнул, приклеивая пластырь на зашитый участок кожи Лео. Донни отложил приборы и посмотрел на младшего брата. Множество эмоций было на лице брата, которые Донни было сложно разобрать. Вместо этого он подвинулся и крепко обнял Майки одной рукой, продолжая удерживать маску. — Да, Анжело, мы сделаем все, что можем, чтобы помочь Лео. Они сидели так, в тишине, прерываемой лишь шипением кислорода и гудением двигателя. И вдруг… палец Лео дернулся. Веки затрепетали. Он медленно, мучительно открыл глаза. Взгляд был мутным, невидящим, блуждал по потолку танка, прежде чем сфокусироваться на склоненных над ним лицах — Донни, бледного, с тенью ужаса в глазах, и Майки, с мокрыми от слез щеками. — Х-хэй… семья… — хриплый шепот едва пробился сквозь маску. Лео слабо кашлянул. — Объятия… без меня?.. Подло… Майки вскрикнул — смесь радости и истерики — и бросился на брата, осторожно, но крепко обвивая его, зарываясь лицом в его пластрон, его тело снова сотрясали рыдания, теперь от облегчения. — Ч-что… случилось?.. — Лео попытался приподняться, но его накрыл новый приступ кашля. — Молчи! — Донни приказал резко, но в голосе слышалось дрожащее облегчение, смешанное со злостью. Он аккуратно вытер уголки рта Лео влажной салфеткой. — Ни слова. Ты на кислороде. Ты в шоке. Молчи. Лео с пониманием отнесся к речи близнеца. Донни был слишком напуган, пряча эмоции под панцирь. В отличие от Майки, который во всю терся носом о его пластрон, размазывая слезы и сопли. Лео уронил голову на подушку, прикрывая глаза, когда воспоминания его недавней новой глупости обрушились на него. Это будет очень плохо. Танк резко затормозил у входа в логово. Дверца распахнулась, и в проеме возник Рафаэль. Глубокая складка тревоги между бровей разгладилась, как только он увидел открытые глаза Лео. Тяжелое напряжение спало с его плеч, сменившись усталой, но теплой улыбкой. — Эй, Лео, — произнес он голосом, полным заботы. — Как ты себя чувствуешь? Лео слабо поднял свободную руку, сложив пальцы в жест «ОК». Раф нахмурился. — Я запретил ему разговаривать, — быстро пояснил Донни. — Дыхательные пути раздражены, возможен отек. Кислород и покой. — Понятно, — Раф кивнул. — Тогда в медотсек. Здесь сквозняк, — он снова бережно взял Лео на руки. Майки тут же прилип к ним сбоку, не отпуская руку брата. Едва они вышли из танка, их встретил Сплинтер. Его шерсть была взъерошена, а глаза горели тревогой. — Леонардо! — он бросился вперед, увидев сына на руках у Рафа. — Где ты был?! Я обыскал всё логово! Как ты посмел… — его гневная тирада оборвалась, когда он разглядел бледность Лео, кислородную маску, перевязанную лодыжку и повязку на виске. Лео съежился в объятиях Рафа, чувствуя, как щеки пылают от стыда и страха перед гневом отца. Он подвел их всех. Облажался по полной. Он ждал криков, наказания, всего чего угодно… Но вместо этого он почувствовал на своем панцире другую руку. Теплую. Дрожащую. Сплинтер медленно положил ладонь ему на спину, его гнев сменился внезапной, всепоглощающей усталостью и… облегчением? — …Я так рад, что ты жив, сын мой, — прошептал Сплинтер, и его голос предательски дрогнул. Легкие, неуверенные поглаживания по панцирю были красноречивее любых слов. Этого было достаточно. Защитная броня Лео треснула. Он повернулся к отцу, изо всех сил потянувшись к нему, глаза наполнились слезами. Раф мягко опустил его на ноги, поддерживая. Лео шагнул вперед и упал в объятия отца, спрятав лицо в его теплой шерсти. Тихие, сдавленные рыдания вырвались наружу. — Прости… прости… — он пытался шептать, но получались лишь бессвязные хрипы. Раф, Донни и Майки тут же сомкнулись вокруг них, плечом к плечу, создавая живой, дышащий щит — их семью, их крепость. В этом кольце тепла и защиты, среди запаха шерсти, пыли, лекарств и слез, Лео наконец позволил себе просто быть — слабым, напуганным, но бесконечно любимым.

***

Его отправили в медотсек. Отдых в вагоне был наглухо забыт и отвергнут. Леонардо чувствовал жуткое истощение, жжение в груди, боль по всему телу. Он желал лишь одного — уснуть. Но его братья то и дело ворошили его, не позволяя уснуть. Донни подключил его к кардиомонитору, и теперь противный пищащий звук раздавался по всему помещению. Майки жалостливо сидел на стуле, вцепившись за руку слайдера и, издавая звук, похожий на скулеж собаки. Рафаэль с отцом вышли из комнаты, едва слышимые неразборчивые шептания доносились до слуха Леонардо. Донни настраивал оборудование, чтобы сделать полный скан брата. — Лео, хочешь поесть? — спросил Майки. Леонардо по совиному моргнул, уставившись на брата, и отрицательно покачал головой. Пережевывать сейчас означало потратить много энергии, которой у него не было. Легче было просто закрыть глаза и уснуть мертвым сном. — С твоей стороны было очень глупо идти с нами на миссию, — сказал Донни, скорее сам себе, устанавливая датчики по телу брата. — Я… — выдавил Лео, но был прерван близнецом. — Молчи! — гнев пылал в его твердом голосе. — Я и так знаю, что ты скажешь, Нардо. Лео попытался улыбнуться, но вышло ли у него было трудно сказать. Донни приклеил последний кружочек и приступил к сканированию. Это заняло не больше минуты. Он вывел данные на перчатку и высветил отчет перед всеми. Пройдясь глазами по тексту, нарисованные брови Донни выстроились домиком. Он оставил панель на весу, чтобы Лео мог прочитать ее и ушел за медикаментами. Леонардо медленно вникал в отчет — текст то и дело убегал или расплывался. Он понял, что сканирование вывело пневмонию с осложнениями, несколько неглубоких ран после атаки волков, общую усталость и низкий уровень сахара. Донателло вернулся с капельницей и еще раз взглянул на отчет, после чего попросил младшего брата принести для Лео рисового пудинга и чаю для поднятия сахара. Майки, нехотя оторвался от руки Леонардо, и вышел из комнаты. — Я не понимаю, — произнес Донни, подключая капельницу. — Мы лечим тебя постоянно. Почему болезнь прогрессирует. Лео тоже задумывался об этом. Было что-то еще, чего они не могли увидеть. Что-то не поддающиеся сканированию обычным механизмом. Слайдер подскочил, словно его ужалили, чем напугал брата. Лео понял, ну, конечно! Тот волк, он что-то говорил ему. — Что случилось? — спросил Донни. «Волк» — вывел руками в воздухе Лео. — Волк? — переспросил близнец, не понимая к чему клонит брат. «Говорил что-то» — добавил Леонардо. — Тот волк сказал тебе что-то в схватке? Слайдер кивнул головой так сильно, что она закружилась, и он слегка завалился в бок. — Воу! Тише, — Донни тут же подскочил ближе, хватая брата за плечо. — Что тебе сказал тот ёкай? Лео потер голову, она ощущалась тяжелой и непробиваемой. Все воспоминания были зарыты где-то там глубоко под болью. «Не могу вспомнить», — показал Лео руками. Донни ухмыльнулся, быстро печатая что-то на своем устройстве, почти сияя от гордости. — Ах, Нардо, как ты мог забыть. Я записываю все. Пока Донателло искал данные, в комнату вернулся Майки с едой. Он передал их брату и уселся на стул, вопросительно поглядывая на близнецов. Лео только пожал плечами, делая глоток чая. — Кажется нашел! На записи послышались крики, стоны, шумы. А потом прорезался голос ёкая: — Что-то в тебе есть… — прошипел ёкай. — Гниль… Она пожирает тебя изнутри. Жалкое зрелище. — Да......меня пожирает мысль, что я забыл вынести мусор. Спасибо, что напомнил — сейчас займусь! Майки засмеялся от шутки, и Лео гордо засиял. — Что-то внутри, — повторил Донателло, хмуря лицо и рассматривая результаты сканирования. — Может это что-то мистическое? — предположил Майки тихо. Глаза Донни стали похожи на два блюдца. — Точно! Мигель, ты молодец! Все это время я делал только анализ физических показателей. Но мистические! И как я не подумал! Мягкотелый надел очки, настраивая их на мистическую энергию. Его взгляд мгновенно потемнел, когда он увидел необычную мистическую энергию, клубящуюся из брата. — Ого! Это что-то слишком мистическое, — сказал он, возвращая очки на место. — Нам нужен Драксум. Лео застонал, театрально падая на подушку. «Можно как-нибудь без него?» — спросил он знаками в воздухе. — Прости, Синий, — произнес отец, входя вместе с Рафом в комнату. Они оба выглядели расстроенными и потерянными. Рафаэль подошел к кровати с другой стороны, его большая рука опустилась на голову Лео и мягко потрепала ее. — Драксум очень силен во всем, что касается мистики, — продолжил отец. — Я позвоню ему. Сплинтер покинул комнату. И тишина, прерываемая очень частым писком кардиомонитора, упала на плечи оставшихся. Лео чувствовал, как его братья теперь корят себя, как они полны печали и страха. Но и его сердце трепетало от осознания мистического зла, наполненной тайной и опасностью. Лео лежал на кровати, перебирая пальцы. Если бы он провел мистические тесты, то его братья не переживали бы так сильно о нем. Писк кардиомонитора, что стал еще более частым, Лео услышал только когда его старший брат положил руку ему на плечо, останавливая начинающийся приступ паники. Лео поднял мокрые глаза, встречаясь с грустной полуулыбкой брата. — Что бы это ни было, мы справимся, — сказал Раф, утешающе. — Да, нет ничего непобедимого, пока мы вместе! — добавил Майки, сжимая руку брата в своих руках. — Да, то, что они сказали, — закончил Донни, укладывая свою руку ему на пластрон. Лео слабо кивнул, впитывая в себя надежду и любовь каждого брата. Слабое пламя надежды горело в его сердце, разбивая плохие мысли в дребезги.