Он смотрит

Когда Лю Цингэ вернулся, он очень не хотел об этом говорить. Но было надо. Одержимость Шэнь Цзю его убийством уже становились нездоровой. Нет, она была не совсем нормальной и до этого, но… Лю Цингэ не мог найти «но». Но он сам дерётся с учениками Байчжаня? Это тренировки и не до смерти. И он не держит у себя их жуткие портреты. Вообще никаких не держит, Минъянь даже возмущалась, что у него никаких украшений в доме. (А он только въехал, когда ему украшать? Он был-то дома только несколько раз, в основном по миссиям ходит.) И саблезубый заяц вызывал вопросы. Зачем? Зачем мучить бедного зверя запертым в клетке? Почему не отдать на Пик Зверей? Подождите-ка, это не тот ли зайчонок, которого Шэнь Цинцю потерял? Потом нашёл? Почему не отнёс сразу? Дал ли ему имя? Почему Лю Цингэ думает о зайчонке, когда у Шэнь Цзю есть комната его имени. Лю Цингэ решил вызвать Шэнь Цзю на нейтральную территорию. В его хижине теперь жутко, а в свой дом Лю Цингэ его тоже пускать не хотел. Он крадёт его вещи! Встретиться в городе было бы нормально. Никто не станет убивать его при свидетелях. И при свете дня, вечером опасно. Почему он так боится Шэнь Цзю? Лю Цингэ не мог сказать, но с запиской послал другого, сам не пошёл. Шэнь Цзю ответил лично. Пришёл, когда Лю Цингэ вернулся с Цюндина, и ждал у порога, нервно нарезая круги у двери. — Шэнь Цзю. — Шэнь Цинцю. Мне дали имя поколения. — Меня так долго не было? — Тридцать четыре дня. Но это было раньше, ты не пришёл на то собрание. Он ещё и считает дни его отсутствия. Шэнь Цзю — Шэнь Цинцю — нервничал. Не смотрел в глаза и вертел в руках веер. Отводит подозрения и делает вид, что безопасен. Лю Цингэ не поверил ни на мгновение. — Я был в твоей комнате с портретами. Почему-то было неловко признаться, хотя это у Шэнь Цинцю должны быть с этим проблемы. Лю Цингэ просто вошёл без разрешения, он бы ушёл, когда никого не нашёл. — Тебе понравилось? — Нет! — Совсем? — Рисунок с тренировкой был хорош. Это не то, о чём они должны поговорить. И плевать, что рисунок был хорош, а Шэнь Цинцю какой-то тихий и неуверенный сегодня. Обычно он очень ревностно относится к своему и Лю Цингэ ожидал, что на него наорут. Нападут. Напустят саблезубого зайца, как бы его не звали. Потом наорут на труп, чтобы не заходил в хижину без разрешения. — Когда ты собираешься рассказать шисюну Юэ? — теперь Шэнь Цинцю смотрел с вызовом. Он должен? Он уже говорил Юэ Цинъюаню, что Шэнь Цинцю хочет его убить. Шэнь Цинцю говорил Юэ Цинъюаню, что хочет убить Лю Цингэ. Ци Цинци говорила. Шан Цинхуа не сказал, хотя был свидетелем. Можно сказать главе секты, но тот прислушивается к своему главному ученику, и снова ничего не будет. Это не поможет, лучше выяснить всё с самим Шэнь Цинцю. — Я не собираюсь. — Правда? — Это не поможет. Я лучше узнаю у тебя. Что я такого сделал? У Шэнь Цинцю заалели щёки. Он тут же закрыл их веером, сверкая глазами. Что Лю Цингэ сделал?! Что-то неприличное и забыл об этом? Но Шэнь Цинцю невзлюбил его на Межпиковом турнире, они не виделись до него. Или виделись, а Лю Цингэ не запомнил? Мама его убьёт! — Что бы я ни сделал, я возьму ответственность, — торжественно пообещал Лю Цингэ. — За зайца? — И за зайца. А что с ним? — Ничего, — вздохнул Шэнь Цинцю и опустил веер. — Он очень неприхотливый, тебе даже не надо за ним убирать, просто выпускай ночью на прогулку. — Ты переводишь тему. Что я сделал? — Я не знаю, — Шэнь Цинцю развёл руками. — Просто… Существуешь? — Какая-то глупая причина меня убить. — Убить? — Покалечить? Или чай был отравлен? — Ты! Ты тупой варвар! Ты это решил, увидев комнату? — Это не комната убийства? — Нет! Убирайся, видеть тебя не могу, — теперь он начал шипеть. — Но ты на Байчжане. — Я сказал, убирайся! Это было странно. Но Шэнь Цинцю оказался слишком жутким, и Лю Цингэ убрался. К Минъянь. Потому что она жаловалась, что он давно не заглядывал. А не потому что испугался.