Он смотрит

Он идиот. Как глупо. Глупо. Глупо попался, глупо отреагировал. А теперь остался один, и Лю Цингэ расскажет всем, и его прогонят. Или всыпят палок перед всеми. Будет больно. Не физически, Шэнь Цинцю и не такое переживал, но все узнают о его чувствах. Жалкий злодей, влюбился в их идеального героя. Хочет запачкать и утянуть за собой. Мерзость. Шэнь Цинцю сел на пороге, вцепившись в волосы. Надо бы бежать за Лю Цингэ и умолять никому не рассказывать. Пригрозить. Всё равно у него ни шанса, так какая разница, если он будет думать, что Шэнь Цинцю его ненавидит. Он считает, что это комната для убийства. Как только в голову пришло. Это из-за саблезубого зайца? Но он сам его дал, и Лю Цингэ любит жутких монстров. Шэнь Цинцю даже ни о чём не просил. Просто хотел, чтобы у него было что-то, что напоминало бы о Лю Цингэ. Ничего жуткого, как в тех книгах. В одном из них влюбленный герой хранил ногти, отвратительно. Хотя, прядь волос, подаренная Лю Цингэ смотрелась бы мило. Но только, если бы он сам подарил, Шэнь Цинцю не собирался в ночи подкрадываться в спальню и срезать. Он только смотрит иногда, как Лю Цингэ спит. Это тоже не то? Советы такие противоречивые. У него никогда не было хорошего примера. Цю Цзяньло признавал только силу и принуждение, а Шэнь Цинцю ненавидел Цю Цзяньло и никогда не уподобится ему. Клиенты борделя тоже были плохим примером. Но девочки часто читали книги о любви, мечтая о таких же прекрасных чувствах. Вздыхали о сильном герое, который добивался возлюбленную. Делились подробностями очередного прочитанного романа. Шэнь Цинцю просто пытался следовать им, ведь людям это нравится. Он старался брать за пример героинь, поступки мужчин даже в книгах иногда вызывали отвращение. Да и какая разница, если Шэнь Цинцю никогда не собирался признаваться? Признание для тех, у кого есть надежда на взаимность. Ему хватало комнаты. Где на него смотрел Лю Цингэ без злости и презрения. Где они могли выпить чай, пусть только в мечтах. Где Шэнь Цинцю мог рассматривать подарки и представлять, что их действительно подарили. (Кроме тангулу. Тангулу — настоящий подарок.) Мечта, которая никогда не сбудется. Потому что Шэнь Цинцю не достоин. Даже Ци-гэ бросил его, что уж говорить о Лю Цингэ, который никогда не клялся в верности. Кому он нужен такой, поломанный внутри и снаружи? Когда исцелиться возможно лишь телом. Он даже не может ничего сделать правильно. Спасение жизни не стало началом хотя бы дружбы, Лю Цингэ стал ещё больше ненавидеть. Помощь в миссиях всё чаще становилась бесполезной, Лю Цингэ учился на ошибках и сам справлялся. Их редкие беседы перерастали в ссоры, потому что это был единственный способ для Шэнь Цинцю поговорить с ним. Он не знал, как действовать без того, чтобы показаться мерзким. Более мерзким, чем он есть. Он боялся, что излишнее собственничество испугает, как было с Ци-гэ. Ци-гэ не выдержал и сбежал, потому что Шэнь Цинцю говорил, что он его навсегда. Больше он ошибок не повторит. И Лю Цингэ не был не так уж не прав. Всё началось с того, что Шэнь Цинцю хотел его уничтожить. Все только и говорили, как великолепен Лю Цингэ. Сильный, храбрый, добрый, богатый. Про хорошее воспитание молчали, тут все сходились во мнении. Шэнь Цинцю хотел спустить их с небес. Скинуть идеального Лю Цингэ с пьедестала. (И тогда получится винить Ци-гэ, а не себя. Ведь так?) Не бывает таких хороших людей. Они только притворяются, чтобы что-то получить. Он начал изучать. Следить. Выяснять. Лю Цингэ искал драки. И никогда не выбирал себе противника слабее. Лю Цингэ не терпел отговорок и уверток. И всегда выполнял обещания. Лю Цингэ сорил деньгами, как любой избалованный богач. Для тех, кому это было нужно. Возмущался бесстыдством квартала Красных фонарей. И никогда не относился к работницам иначе, чем к остальным. Жестокий и бескомпромиссный. И смиренно слушал маленькую уже немолодую женщину, которая выговаривала ему за разрушение. Даже нагнулся, чтобы ей было удобнее тыкать ему пальцем лоб. Слегка и с любовью. Шэнь Цинцю с удивлением понял, что это была семейная прогулка, а женщина — его мать. И стоял, наблюдая и сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладонь. Он хотел так же. Хотя бы раз. С каждым днём, с каждым новым наблюдением Шэнь Цинцю всё больше и больше влюблялся. Так что да, это всё — потому что Лю Цингэ существует. К сожалению. И как хорошо, что Шэнь Цинцю не добавил этого, когда отвечал. И так неправильно понял, тупой придурок. Увы, эту черту Шэнь Цинцю тоже теперь считал милой. Он должен быть умным в их паре. (И кто теперь идиот? Нет никакой пары, тупица. А скоро не будет и его, если Лю Цингэ захочет сразиться за свою честь.) Он достал записку с приглашением. И когда Лю Цингэ вернётся? Он же помнит, что пригласил Шэнь Цинцю на прогулку?