Он смотрит

— Что, если кто-то устроил комнату ужасов, где развесил портреты одного человека и собирает его вещи? — Ты тоже читаешь «Невест демона»? Они сидели на крыше библиотеки Сяньшу и прятались от Ци Цинци. Обычно Минъянь приходила в гости - как и всем мужчинам, Лю Цингэ было запрещено появляться на Сяньшу, но сейчас так было спокойнее. К тому же, Минъянь разбиралась в межличностных отношениях лучше, чем он, и могла подсказать. — Что за невесты? — Любовный роман. Если ты не читал, то почему спрашиваешь? — Допустим, кто-то так делает… — Ты? Это нормально только в книгах, перестань. — Это не я! С чего она так решила? У него даже мысли никогда такой не возникало. И ещё… — Почему ты читаешь такие книги? Ты не слишком маленькая? — Это учебная литература, — Лю Минъянь слишком широко улыбалась, чтобы это было правдой. — Нас учат, чего ожидать от мужчин. Я думаю написать пару учебников. — Любовных романов? — Учебников, — она ткнула пальцем Лю Цингэ в лоб. — Так у кого есть жуткая комната? Должна ли я предупредить шицзе Ци? Ци Цинци ненавидит Шэнь Цинцю. Она поддержит Лю Цингэ, даже не проверив, правда ли он видел жуткую комнату. Которая не комната убийства. Тогда для чего она? — Зачем нужна такая комната, если не для убийства? — Кто-то не умеет нормально выражать привязанность. Серьёзно, брат, если это ты переключился с постоянных вызовов на бой, то не надо. — Мне для друга. Сомнения читались на лице Минъянь даже с учётом вуали. Лю Цингэ слишком много общается с людьми, прячущими лица. Но если они оба говорят правду, то получается, что он нравится Шэнь Цинцю? Это потому что он вызывал его на битвы, пусть Минъянь и говорит, что это не лучше? Им нужно поговорить. Нормально поговорить и прояснить ситуацию. Пока Шэнь Цинцю не украл больше вещей. Или Лю Цингэ. Посадит в клетку рядом с саблезубым зайцем и будет поить чаем, пока Лю Цингэ не умрёт. — Я понял, — он кивнул Минъянь и спрыгнул с крыши. — Я так и знала, что ты снова нарушил запрет, — встретила его внизу Ци Цинци. — Мне нужны твои лучшие чайные листья. — Что? В конце концов, если Шэнь Цинцю захочет убить его чаем, хотя бы вкус будет приятным. Шэнь Цинцю не оказалось на Цинцзине. Лю Цингэ даже рискнул и опять заглянул в жуткую комнату, которая теперь была практически пустой, только заяц мрачно смотрел из угла. И столик остался, о который Лю Цингэ опять споткнулся. С Шэнь Цинцю они столкнулись на пороге. — Ты опять вошёл без разрешения. — А ты хранишь мои обнажённые портреты. — Ты был в спальне? Ты, скотина, да как ты посмел?! Лю Цингэ был не готов и к этому разговору. Но чем дольше он откладывает, тем опаснее. И он выпросил чайные листья, которыми Ци Цинци хвасталась так, будто сама выращивала и собирала. — Это жутко, — сказал Лю Цингэ и достал чайницу. — Но я хочу поговорить. Тот чай я пить не буду. Шэнь Цинцю взял глиняный сосуд и принюхался. Поморщился, но потом как-то странно посмотрел и спрятал в рукав. И жестом пригласил в дом. О чайных церемониях Цинцзина слагали поэмы. Учеников обучали им с детства. Они должны были устроить церемонию для леди Цинцзина, чтобы подтвердить свой статус и быть допущенными к экзаменам. Шэнь Цинцю перегрел воду, рассыпал половину листьев и подал первую же заварку. Лю Цингэ тоже переволновался, а потому просто отпил и похвалил. Некоторое время они молча пили под постукивание лапами саблезубого зайца. Потом наступило время разговора. — Я хочу знать. Только честно. Зачем жуткая комната? Шэнь Цинцю поставил чашку и задумчиво посмотрел. Он так ничего и не сказал с самого порога, просто привёл в комнату, усадил и начал заваривать чай. Он и сейчас никак не мог заговорить. — Я тебе нравлюсь? — рискнул Лю Цингэ. Потому что грозило затянуться, а ночевать тут он не будет (Он преувеличивал про обнажённые портреты. Почему Шэнь Цинцю подтвердил?) — Это неважно. — Это не ответ. Ты обещал честно. — Я ничего не обещал, — Шэнь Цинцю начал раздражаться. — Да, ты мне нравишься. Теперь можешь насмехаться, как ты это любишь. — Как обрезанный рукав? — Да, тупая ты скотина. Теперь… — Мне не нравятся мужчины. — Мне тоже. — И женщины. — Женщины — лучшие. И это был самый странный разговор за всю жизнь Лю Цингэ. Шэнь Цинцю его запутал. И выводил из себя. Если он думает, что так заставит сбежать, то глубоко ошибается. — Мне не нравится, что ты в тайне собираешь жуткую коллекцию моих вещей и изображений, — продолжил Лю Цингэ. Раз уж у них впервые честный разговор. — Тебе ничего во мне не нравится, — скривился Шэнь Цинцю. — Я… Если я поклянусь, что больше никогда не подойду к тебе, могу я оставить хотя бы зайца? Я уничтожу остальное, обещаю. К концу предложения голос дрогнул. Шэнь Цинцю смотрел в стол и водил пальцем по краю чаши. Минъянь права, он очень странно выражал свои чувства. С другой стороны, за Лю Цингэ до сих пор бегал какой-то демон и просил избить. — Мне понравилась картина с тренировкой, а Минъянь говорит, что у меня слишком пусто в доме. — Ты хочешь подарок? От меня? Шэнь Цинцю поднял взгляд, полный надежды. Лю Цингэ кивнул. Он не сможет ответить на романтические чувства. Но они могут попытаться хотя бы нормально общаться, если Шэнь Цинцю приложит усилия и попытается его не убивать. — И мы пьём чай, — мечтательно пробормотал Шэнь Цинцю. — Нет. — И Лю Цингэ получил удивлённый взгляд. — Мы пьём чай, но мы просто пьём чай. Как… Как братья по секте. — Это уже больше, чем я мог надеяться. Лю Цингэ на всякий случай кивнул ещё раз. Он понятия не имел, к чему это приведёт. Может быть в конце Шэнь Цинцю убьёт его, положит рядом с тангулу под такой же талисман и будет любоваться. Может быть они подружатся. Может быть Лю Цингэ уговорит его пойти на Цяньцао или поговорить с Минъянь. Но теперь точно никто не сможет сказать, что он не пытался наладить отношение.