Пока не расцветёт

      Она шла быстро, почти не разбирая дороги. Вечерний туман Лондона обволакивал, прятал, будто сам город сжалился над ней — позволил исчезнуть, спрятаться от себя самой.       Беллатрикс свернула в первый переулок, прислонилась к холодной кирпичной стене и зажмурилась.       Руки всё ещё помнили её тепло. Объятие. Неожиданное, неловкое, но настоящее. Это не было случайностью. Ни один человек так не прижимается к другому, если не боится быть уязвимым.       А она боялась.       Она сбежала.       Как в юности — когда чувства становились слишком острыми. Как тогда, когда сестра впервые спросила: — Ты когда-нибудь позволишь кому-то остаться?       Она не знала, как остаться. Всегда была гостьей, проходящей сквозь жизни других. Мягко — но мимо.       А Гермиона… не давала пройти мимо. Смотрела так, будто видела больше, чем должна. Прикасалась, будто ничего не боялась. Не просила — и этим разрушала.       Беллатрикс вытащила из кармана клеверную закладку. У неё осталась вторая — сделала сама, в ту ночь, когда впервые перечитала строчку:       «Душа всегда должна быть приоткрыта».       Она не написала продолжение.       Пока.       Пальцы дрожали. Не от холода — от чувства, которому она не давала имени.       — Гермиона...       Имя прозвучало в мыслях с неожиданной дрожью.       Если бы та не отстранилась…       Если бы Джинни не вошла…       Если бы у неё самой хватило смелости…       — Это уже не просто свет. Это то, что может ослепить.

***

      Книжный магазин встретил её мягким светом и запахом бумаги, словно укутал в тёплый плед. Гермиона медленно шагала между полок, проводя пальцами по корешкам книг, будто ищет не название — чувство.       Она остановилась у раздела по ботанике, привычно достала том о редких сортах цветов, но взгляд рассеянно скользил по страницам. Мысли блуждали. О ней. О том, как всё закружилось — стремительно и пугающе. Тихий звук шагов за спиной.       — Гермиона?       Она обернулась — и всё внутри остановилось.       Беллатрикс стояла в нескольких шагах, немного неуверенно сжимая в руках тонкую книгу. Волосы были собраны чуть небрежнее, чем обычно, в глазах — растерянность. Но за ней — что-то ещё. Что-то глубокое, неразговорчивое.       — Я… не знала, что ты бываешь здесь, — сказала Беллатрикс, словно извиняясь. Голос её был тише обычного, почти прозрачный.       — Я часто прихожу. Когда… хочется тишины, но не одиночества, — ответила Гермиона, ощущая, как дрожит сердце.       Они смотрели друг на друга чуть дольше, чем нужно. Молчание повисло между ними, тёплое, дышащее.       — Эта книга, — Беллатрикс слегка приподняла томик в руках, — про садовые композиции. Я думала, может, мне стоит лучше понимать, что тебе интересно.       Гермиона замерла. Ответ не приходил сразу. Только лёгкое покалывание в груди.       — Хочешь... вместе посмотреть?       Беллатрикс кивнула. Они подошли к ближайшему столику, и Гермиона открыла книгу наугад. Страницы шуршали, как шепот.       — Знаешь, — вдруг произнесла Беллатрикс, опуская взгляд, — раньше я боялась книжных магазинов. Слишком много мыслей. Слишком много тишины, от которой не скрыться.       Гермиона смотрела на неё внимательно.       — А теперь?       Беллатрикс подняла глаза. Уязвимость в них была почти невыносима.       — Теперь здесь легче. Потому что ты рядом.       Гермиона не ответила сразу. Только мягко коснулась её руки — осторожно, будто боялась спугнуть. Беллатрикс не отдёрнулась.       — Ты всё ещё боишься?       — Постоянно, — прошептала Беллатрикс. — Но я устала прятаться.       На какое-то мгновение магазин исчез. Остались только они — две души, нащупывающие путь друг к другу, боящиеся сделать неверный шаг.       — Я не хочу тебя пугать, Гермиона. Всё, что происходит — оно… слишком важно.       Гермиона чуть улыбнулась. Взгляд её был полон тепла.       — Тогда не убегай больше. Просто... будь.       И Беллатрикс осталась.