За годы до

*** — Эй, Джон! Голос раздается неожиданно, когда Джон встает, подбирая гитару с диванчика. Он подпрыгивает немного, поворачивается на звук. Отражение бомбера Дэниела заменяет отражение лица Джона в гладкой поверхности. Джон отступает на шаг назад, держится рукой за край стола. — Привет. Дэниел улыбается ему, запуская пальцы в шлевки на джинсах. — Как дела? Чем ты занимаешься? — Да так, ничем… — поводит плечами Джон, бросая взгляд на гитару. Его волосы. Шарф. Его щека. Его плечо, оно движется. — Зашел чего-нибудь попить перед репетицей. Дэниел мычит, кивает. — Это классно. Я Кевина жду, мы с ним… Типа, ну, он хотел что-то для велика своего купить и все такое. Хочешь с нами? Джон улыбается ему, нарочито, и качает головой. — Спасибо. Но… — он немного приподнимает гитару, демонстрируя ее Дэниелу. Джинса. Браслет. Лак на ногтях. — Мне действительно надо больше практиковаться, так что… — О, — говорит Дэниел. — Ладно. Понятненько. — Он поднимает руку, потирает ей шею сзазди, покачиваясь с пятки на носок. — Эй, я просто хотел сказать, что… — он недоговаривает. Его джинсовая куртка. Нашивки. Волосы. Женщина проходит мимо, и Джон снова поворачивается к Дэниелу. — Что? — Типа… — Дэниел дергает плечами. — Тогда, на вечеринке. Почему ты так рано ушел? Джон увлажняет губы, аккуратно облизывая их языком. — Просто устал немного. Дэниел переступает с ноги на ногу, улыбается ему. — О. А я подумал… Типа, тебе вообще понравилось? Я к тому, что я сказал парням, чтобы они так на выпивку не налегали и просто посидели, поболтали, так что… Но потом ты ушел, а Билл спрашивал, почему, и я… — Я не думаю, что Билл твои советы про выпивку услышал. Дэниел издает смешок, трет подбородок. — Ага, он немного был… Ладно. Я просто надеюсь, что тебе все-таки понравилось, понимаешь. Все нормально было? — Да, — говорит Джон, отпуская гитару, он поправляет рукава куртки. — Вполне нормально. Я просто устал немного. Вот и все. Дэниел потирает запястья, засовывает руки в карманы. — Окей. Это хорошо. В смысле, хорошо, что тебе понравилось. Я просто… Мы еще одну скоро устроим. В субботу. Хочешь тоже прийти? Джон отворачивается на секунду, осматривая закусочную. — В субботу? Я в субботу… Нет, я не могу. Я над одним риффом сейчас работаю и… — Ну, после этого, попозже? Это же вечеринка. Мы, наверное, даже не начнем к тому времени, как ты закончишь. Джон вздыхает, затем улыбается Дэниелу. — Я обычно допоздна сижу. Когда играю. Так что… Дэниел кивает, отступает на шаг назад. Джон отпускает край стола, разжимая пальцы. Шарф. Куртка. Волосы, крупное кольцо его сережки выглядывает из-под них. — Окей. Понятно. Но типа… Ну, если тебе все-таки захочется потусоваться. После практики. Ты тогда приходи, ладно? Джон поводит плечами. — Может быть. Знаешь, наверное, я не большой фанат вечеринок. Он снова подбирает гитару с диванчика, оборачивая ладонь вокруг грифа, поднимая ее, он заправляет прядь волос за ухо. Дэниел снова переступает с ноги на ногу, поправляет воротник бомбера. — Эээ, ну… — начинает он. Джон смотрит на него выжидательно, приподнимая брови. — А сегодня вечером ты занят? — спрашивает Дэниел. — Типа, мы могли бы… Ой. У тебя там… — он протягивает к нему руку, подаваясь ближе. — У тебя что-то в волосах застряло. Джон вздрагивает, когда пальцы Дэниела задевают его висок. Джон смотрит на красную нитку, которую Дэниел показывает ему. Джон снова передергивается, мотает головой, губы у него кривятся. — Спасибо. Но. Ну, насчет сегодня… Я правда не так часто хожу на вечери… — Нет, нет, — перебивает его Дэниел, все еще крутя нитку в пальцах. — Никаких вечеринок. Просто, знаешь… — Он оборачивает нитку вокруг указательного пальца, тянет за нее, смотрит на Джона. — Мы вдвоем можем погулять? В кино пойти или что-то в этом духе. В тот старый драйв-ин, поехать, хочешь? Там что-то сегодня будут показывать. Или… Ну, можем просто покататься. Музыку послушать. Бухла не будет. Он смотрит на Джона, ожидая его ответа. Лак на ногтях. Браслет. Шарф. Джон поправляет руку на грифе, дотрагивается до шарфа. Дэниел смотрит на него, потирая запястье, поворачивая часы туда-сюда. — Окей, — говорит Джон. — Давай. Окей. Дэниел улыбается, кивает. — Классно, — он похлопывает Джона по плечу, не сразу убирая руку. — Да, давай. Когда мне за тобой заехать? Типа, в девять? В десять? Его джинсовая куртка. Шарф. Гитара. Его рука. Рука Дэниела на его плече. Какой-то пацан пробегает мимо. — В десять нормально, — отвечает Джон. — Круто, — говорит Дэниел, похлопывая его по плечу еще раз, и засовывает обе руки в карманы бомбера. — Окей. Тогда вечером увидимся. — Увидимся. Джон смотрит, как Дэниел уходит, как он машет ему с порога. Джон бросает взгляд на стол, на диванчик, поправляет шарф. Бабуся в шляпе. Парень на велосипеде. Нашивки. Джон дотрагивается до губ, расчесывает волосы пальцами. Серьги кольцами. Джон подбирает гитару и отворачивается. Джон смотрит на Дэниела, пока финальные аккорды затухают, сменяясь рекламой. Дэниел улыбается ему, все еще покачивая головой под мелодию. — Потрясная же песня, ну? Джон поворачивается к нему, ерзая на сиденье и тоже улыбаясь, стараясь не размазать помаду. — Ну… да. Перемычка интересная, там, в конце. Где переход был, знаешь. Ре минор, соль мажор, ля минор… Есть где развернуться. Дэниел выдыхает неловкий смешок, пытаясь найти другую станцию, и помехи заглушают его голос. — Она, типа… легкая такая? Музыка. Но у чувака сердце разбито и все такое, ему приходится скрывать свои чувства, потому что ей все равно. Это… мощно, понимаешь? Это был всего лишь сон. — О, — отзывается Джон. — Я не… Я в слова как-то не вслушивался. Дэниел кивает, выключает радио и смотрит на него, кладет руку на спинку его сиденья. — Ты ее раньше не слышал, что ли? Она сейчас везде играет. Первая во всех чартах. Джон поводит плечами, качает головой. — Может быть, я не уверен. — Ладно, — говорит Дэниел, подпирая голову локтем. — Мне она очень нравится. За душу берет. Может, ты… Как ты думаешь, у тебя получится ее сыграть? Джон улыбается, немного прищуриваясь на огни проезжающей мимо них машины. — Разумеется. — Помада. Серьги кольцами. Глаза у него кажутся почти черными, тени поблескивают на веках. — Она совсем простая. Так что… Я могу, конечно, да. Дэниел мычит. Джон снова поворачивается к нему. — Здорово. Я был бы очень рад. Дэниел смотрит на него, цепляясь взглядом. Его шея. Рот. Он поднимает руку, дотрагиваясь до его волос, проводит пальцами по щеке. Джон закусывает губы. Дэниел кладет пальцы ему на подбородок и подается вперед. — Я бы… Дэниел замирает. Джон накрывает его бедро ладонью. — Что? — спрашивает Дэниел и смещается, убирает руку от его лица. — Все в порядке? Джон кивает, делая слишком резкий вдох. — Да, — говорит он, и пальцы его медленно ползут вверх по бедру Дэниела, он царапает ногтями ткань джинсов. — Конечно. Дэниел сглатывает, смотрит на него. — Окей. Джон чувствует, как он вздрагивает под его касаниями. Он подается ближе, переносит руку еще выше. Дэниел шумно выдыхает. Пальцы Джона задевают ширинку, он тянет за худи, обвязанную вокруг пояса. — Ты не мог бы снять? — спрашивает Джон, бросая взгляд вниз. — Да, конечно, — говорит Дэниел и просто смотрит на него секунду-другую. Он развязывает рукава, отпихивает их в сторону. Джон улыбается. Он расстегивает пуговицу, нащупывает бегунок и тянет за него, и мягкий звук гулко разносится по салону в тишине. — Черт, — едва слышно бормочет Дэниел. Джон вынимает его член, уже наполовину затвердевший. Он оборачивает ладонь вокруг него, поглаживая головку большим пальцем. Дэниел смотрит на него. Его глаза, движение ресниц. Волосы и серьги. Чокер. Шея. Джон нагибается, когда огни очередной машины теряются вдали. — Черт побери, — выругивается Дэниел. Соленый вкус кожи покалывает Джону язык. Джон забирает его еще глубже. Они сидят плечом к плечу. Дэниел говорит привет и машет ему, он вынимает гитару из рук Джона и откладывает ее, говорит я за ней присмотрю, не беспокойся. Джон садится, прямо рядом с ним. Он никак не может расслышать песню из-за голосов. Джон немного приподнимает голову, оборачивая пальцы вокруг члена Дэниела, водит губами по головке. — Блядь, — говорит Дэниел. Дэниел говорит он так обалденно это делает. Правда, спрашивает Билл и смотрит на него с ухмылкой. Ага, как машина просто, говорит Дэниел, быстро перебирая пальцами, как будто он играет на гитаре. Джон смеется, и Дэниел похлопывает его по плечу, а Билл показывает ему большой палец. Джон слушает песню, мотая головой под мелодию. В углу комнаты торчит барная стойка, и какие-то люди опираются на нее, болтая. Та девица, это… Сара? У нее в руке коктейль, ее выкрашенные лаком ногти длинные и заостренные. На кресле стопкой лежат коробки из-под пиццы. Кто-то открывает дверь, кто-то вваливается внутрь, проходит мимо, смеясь. Припев сменяется на соло, ре мажор и соль мажор. Он замечает одежду на столе, бутылки, зеркало, наполовину заслоненное всей этой ерундой. Дэниел улыбается ему. Кто-то останавливает песню. Парни в углу начинают меряться силой, матерясь. Гладкая дверца шкафа ярко блестит. Кевин задевает его коленом, вставая. Извини, говорит Кевин. Джон кивает. Кто-то ставит другую песню. Его серьга кольцом. Воротник его рубашки. Сара подходит ближе, говорит привет, что-то у него спрашивает. Да, это правда круто, отвечает Джон. — Блядь, Джон, — говорит Дэниел, вздергивая бедра, и член его проскальзывает глубже, упираясь Джону в горло. Джон отстраняется, вытирая рот, он держит член Дэниела рукой. Он вздрагивает, что-то теплое растекается по его шее сзади, по его плечам. Дыхание у него тяжелое, и у Дэниела тоже. Он ерзает, пытаясь найти позу поудобнее. — Джон, я могу… — начинает Дэниел. Джон нагибается, снова забирая его в рот. Стон чуть не срывается с его губ. — Черт побери, Джон, — говорит Дэниел. Дэниел говорит эй, тебе, может, что-нибудь принести? Чокер у него на шее. Его рубашка. Плечо Дэниела. Нет, не надо, отвечает Джон. Он отводит прядь волос с лица. Чипсов, крекеров не хочешь, предлагает Дэниел, кивая на пачки на столе. Джон качает головой. Я не голодный, говорит Джон, улыбаясь. Взгляд Дэниела задерживается у него на губах. Кто-то улюлюкает, кто-то начинает подпевать песне. Дай ему бутылку пива просто, говорит Билл. Джон громко выдыхает, ощущая, как кровь приливает к лицу. Дэниел что-то бормочет, матерится, ерзает на сиденье, бедра у него дергаются. Я не пью, говорит Джон. О, говорит Билл, оглядывая его сверху вниз. Джон проводит языком по стволу Дэниела, увлажняя его, он двигает рукой, и слюна липнет к его пальцам. Его пальцы, заправляющие прядь волос за ухо, ногти, выкрашенные лаком. Серьги кольцами. Браслеты. Хочешь, коктейль тебе организуем, предлагает Дэниел. Джон насаживается поглубже, и ладонь Дэниела ложится ему на затылок. Член Джона дергается в джинсах, твердый, тесно зажатый между ног. Типа как у Стэйси, говорит Дэниел. Он безалкогольный. Джон стонет, член Дэниела пульсирует у него во рту. Ладно, говорит Джон. Спасибо. Дэниел растопыривает пальцы у него в волосах, потягивает за них, направляет его. Билл усмехается. Его тени, поблескивающие на веках, глаза почти черные. Губы. Шея. Рука Дэниела передает ему стакан. Губы. Стакан. Его глаза. Джон стонет. — Черт, — говорит Дэниел. — Блин, прости. Извини меня. — Дэниел поспешно убирает руку с его головы, вздрагивает. — Ты в порядке? Где тут ванная, спрашивает Джон Дэниела. Джон тяжело дышит. Голова у него кружится. — Я не… Джон моет руки, поправляет волосы. Он находит тюбик туши в кармане. Его ресницы. Тени. Чокер на шее. Его губы. Рука Дэниела касается его щеки. — Джон, ты, может… Он немного покачивается на ногах, какой-то чувак врезается в него, когда он выходит. Дэниел машет ему с дивана. — Я в порядке, — выдыхает Джон, облизывает губы. — Я не против. Просто… Дэниел держит его коктейль в руке. Билл говорит с ним, что-то рассказывает, жестикулируя, и Дэниел кивает. Джон ведет ладонью по члену Дэниела, смотрит на него. — Просто… Выеби его. Просто выеби его, выеби его прямо в рот, держи за голову и запихни член внутрь, просто… Машина проезжает мимо. Просто заставь его сосать, глотать, выеби его, засунь по самые гланды, как тебе хочется, просто… Джон берет руку Дэниела в свою и кладет ее себе на затылок. — Я не против, — говорит он. Просто трахни его в рот, трахни его прям в глотку, засади ему, натяни его на член, чтобы он подавился, заставь его отсосать тебе, пользуйся им, как только захочешь, просто… — Можешь держать, если хочешь. Мне это нравится. Джон наклоняется, забирая Дэниела в рот. Джон стонет. Просто используй его, используй его, как какую-нибудь… какую-нибудь, блядь… — Блядь, — говорит Дэниел, запуская пальцы ему в волосы, потягивая за них, он надавливает ему на голову, направляя его. И что он сказал, спрашивает Дэниел, смещаясь, передавая Джону его коктейль. Джон садится, улыбается ему. Спасибо, говорит Джон. Член Дэниела двигается у него во рту, скользит туда-сюда. Джон стонет. Билл усмехается, дергает плечами. Бедра Дэниела подаются вверх, и глотка у Джона сокращается, рука Дэниела давит ему на голову, он держится за его бедра, его тело кажется ему легким и горячим, что-то заливает его с ног до головы, губы у него такие влажные на члене Дэниела, слюна течет по подбородку. Да ничего, говорит Билл, усмехаясь, дергая плечами. Что он сказать-то мог, говорит Билл, жестикулируя. Джон стонет, и член его пульсирует в джинсах, стиснутый между ног, прижатый прямо к молнии. Он же просто хуесос, говорит Билл. Нонаккорд, ре мажор, ре мажор саспендед, ре мажор, ре мажор саспендед, доминантовый нонаккорд… — Блядь, — бормочет Дэниел, рука его у Джона на голове горячая, тяжелая. — Ты так классно это делаешь. Хуесосы разве умеют говорить, продолжает Билл. Тени на веках. Чокер. Его пальцы, волосы, лак на ногтях, серьга, губы. — Да, вот так, — говорит Дэниел, направляя его, надавливая ему на затылок, насаживая его глубже, его член проскальзывает ему в горло. — Черт. Так классно. Давай, вот так. У них всегда хер во рту торчит, говорит Билл. Стакан. Коктейль. Плечи Дэниела дергаются, рука, волосы. Джон делает глоток. Его шея. Щеки. — Блядь, да, да, — говорит Дэниел, вздергивая бедра, член у него скользкий от слюны, он прокатывается по его губам, пальцы потягивают волосы. — Блядь. Джон. Хороший мальчик. Дэниел смеется. Точно, говорит он, ухмыляясь Биллу. Джон громко стонет, Дэниел трахает его в рот, удерживая его за голову и матерясь, его рука, его руки горячие, тяжелые, держат его, пригвождают его к месту, он наматывает его волосы на кулак, трахает его прямо в глотку, держит, как хочет, и ебет, ебет его в рот, мокрый, скользкий, слюна течет у него по подбородку, он насаживает его еще глубже, использует его так, как только хочет, просто… Свет фар проезжающей мимо машины заливает салон, приборную панель, сиденья, худи, руль, джинсы, его лицо, волосы, его рот на члене. Джон стонет. Дэниел смеется, говорит а ведь точно, пока Джон глотает свой коктейль. Дэниел выталкивает из машины после того, как Билл паркуется, оставляя фары включенными. Приветик, говорит Билл, ухмыляясь ему. Он голый, стоит на коленях. Чокер. Дэниел толкает его на колени, тянет за волосы, вынуждая посмотреть вверх. Милашка, говорит Билл, дотрагиваясь до его лица, размазывая помаду. — Боже, блядь, — говорит Дэниел, задыхаясь, трахая его в рот, руки его лежат у него на голове, большими пальцами он задевает его щеки. — Как же классно. Джон стонет, сглатывая собственную слюну, головка члена Дэниела проскальзывает ему в горло. Хочешь его, спрашивает Дэниел Билла, удерживая его на месте за волосы. Свет фар. Помада. Чокер. Тени. Хочешь выебать этого грязного хуесоса, спрашивает Дэниел, а Билл оттягивает ему чокер пальцем. Свет фар. Его шея. Рот. Дэниел запихивает ему палец в рот. Пальцы Дэниела касаются уголков губ Джона. — Да, боже, да, — говорит Дэниел, толкаясь внутрь, ускоряясь, скользя членом в его мокром рту. — Так классно. Блядь, да, вот так, молодец. Джон стонет и вздрагивает, царапает ногтями ткань джинсов Дэниела, чувствуя, как слабеют колени. Хорошая маленькая шлюшка, говорит Билл, смотря на него сверху вниз. Он на коленях. Голый. Фары. Чокер. Открытый рот. Он сосет большой палец Билла, помада у него размазана. Ага, он потаскушка, говорит Дэниел, смеясь, тянет его за волосы. Только и хочет, что наши хуи сосать, говорит Дэниел, задирая ему подбородок. Глотать нашу кончу, говорит Дэниел, похлопывая его по щеке. Хочет, чтобы мы его драли, как последнюю дырку, говорит Дэниел, вынуждая его смотреть вверх, на них. Тени. Свет фар. Глаза у него кажутся совсем черными. Рот открыт, на губах помада, вся размазана. Слезы. В глазах у него стоят слезы. Билл расстегивает джинсы. Он на коленях, они оба держат его. Так ведь, сучка, спрашивает его Дэниел. Джон стонет. — Боже, блядь, — говорит Дэниел, вздергивая бедра, быстро толкаясь внутрь. — Так хорошо. Блядь, твой рот. Да, да, вот так. Не останавливайся. Молодец. Такой классный. Джон ощущает, как пульсирует у него член, скользящий по его языку, упирающийся ему в глотку, губы у него влажные, скользкие, хлюпающие звуки громко стучат у него в ушах. Дэниел держит ему голову. Джон стонет. Да, говорит он и смотрит вверх на них. Пожалуйста, говорит он, он стоит перед ними голый на коленях, рот у него открыт. Они смеются над ним. Тени. Его чокер. Помада. В глазах у него слезы. Пожалуйста, выебите меня в рот, говорит он. Я хуесос, я шлюха, говорит он. Просто используйте меня, как вам только хочется, говорит он. Дэниел смеется, Кевин, Стейси, тот парень справа, все они смеются, пока Билл жестикулирует, ухмыляясь, указывая рукой на свой пах. — Блядь, блядь, да, — говорит Дэниел, надавливая ему на затылок, насаживая его на себя, вздергивая бедра. Член его проскальзывает ему глубоко в горло. — Блядь, Джон, да. Джон стонет, громко, низко, и сперма Дэниела бьет ему в горло, тело у него легкое, лицо пылает жаром, руки и колени трясутся. Джон стонет, пока Дэниел трахает его в рот, кончает в него, удерживая его на месте. Они смеются. — Блядь, — говорит Дэниел, сползая вниз по сиденью, голова у него заваливается на спинку. — Вау. Джон смещается, вздрагивая, садится прямо. Все лицо у него мокрое. — Вау, — выдыхает Дэниел, поворачиваясь к нему. — Блядь, Джон. Это было… Фары поблескивают где-то вдалеке. — У тебя салфетка есть? — перебивает его Джон. — О, — говорит Дэниел, он делает еще один шумный выдох, дотрагивается до лба. — Эээ… — Он сдвигается с места, расчесывает волосы пальцами, роняет руку. — Ммм, да… В этом… Блядь. — Он садится прямо, поворачивается к Джону. — Вон там. Блядь. Погоди. Дэниел включает верхний свет, открывает бардачок. — Держи, — говорит он, передавая Джону пачку салфеток. — Блядь. Вау. Джон вытирает лицо, поворачивая зеркало заднего вида к себе. Его помада, вся размазанная, тушь течет. Слюна. Пот. Пятна спермы на подбородке. Его глаза, они кажутся почти… — Извини, — говорит Дэниел, улыбаясь ему. — Ну, что я… Твой мейк. Джон бросает на него взгляд, качает головой, протирая лицо салфеткой еще раз. — Ничего страшного. Дэниел шумно выдыхает, откидываясь назад, расслабляясь в своем сидение. Он смотрит на руки, на член, все еще торчащий из расстегнутой ширинки, на отпечатки помады Джона у себя на коже. Джон краем глаза видит, как он бездумно улыбается. Его глаза, они кажутся почти черными. Губы, припухшие, лицо немного красное. Его волосы, растрепанные, закрывают серьги. Тени. Его ресницы, они дрожат. Он нащупывает в кармане помаду. — Эй, я… — начинает Дэниел. Линия его нижней челюсти. Шея. Его чокер. Губы. — Куда можно выбросить? — спрашивает Джон, показывая Дэниелу испачканную салфетку. Дэниел моргает, ерзает на сиденье, плечи у него перекатываются. — Эээ… — он делает неопределенный жест рукой. — Да просто… Ну, можешь в окно кинуть. Джон кивает. Джон вынимает помаду из кармана, снимает колпачок, снова поправляет зеркало заднего вида. Дэниел смотрит на него. Его губы. Шея. Взгляд скользит вниз по его телу. Его ноги. Джон смещается, протягивает руку, настраивая радио. — О, это классная песня, — говорит Джон. Звуки, которых он никогда раньше в жизни не слышал, заполняют салон. Его губы, рот слегка приоткрыт, помада. Подбородок. Нижняя челюсть. Он заправляет прядь волос за ухо. Он улыбается. — Тут такой темп, просто идеальный, — говорит Джон. Дэниел смотрит на него. Джон выбрасывает салфетку в окно, кладет помаду обратно в карман, откидывается на спинку сиденья и начинает трясти головой под мелодию. Дэниел смотрит на него, на его лицо и шею и… — А что… Что это за цвет? Джон сводит брови, бросает на него взгляд искоса. — Ну… — Дэниел поднимает руку, обводя что-то в воздухе. — Твоя помада. Круто выглядит. Не знаю, типа… как сливы? Что это за цвет? Его серьги кольцами. Чокер. Волосы. Губы. Свет фар проехавшей мимо машины гаснет вдали. — Не знаю, может, бургунди или что-то в этом роде, — говорит Джон, снова поворачиваясь к Дэниелу. — Мне эту помаду моя девушка купила, так что… Мне просто понравился оттенок. — О, — выдыхает Дэниел. Он потирает шею сзади, смотрит вниз, потом снова на него. — Ты… У тебя есть девушка? Его губы. Подбородок. Его шея, горло двигается. — Ну да? — пожимает плечами Джон, и голос его резко вклинивается в мелодию. — Разумеется. — А. Чокер. Волосы. Его серьги. Эта тупая песня с двумя аккордами. — А как… Как ее зовут? — спрашивает Дэниел, возится с худи, вытаскивая его из-под себя. Отпечатки помады Джона у него на коже. — Джейн. Дэниел улыбается ему, застегивает ширинку. — Это клево. Джон и Джейн. А она… — Что? — поднимает брови Джон. Его глаза, тени, его ресницы. Нос. Губы. Он проводит кончиком языка по ним. Дэниел дергает плечами. — Типа, как она выглядит? Красивая? Джон издает смешок, подается вперед, настраивая радио. — Она моя девушка. Так что… Дэниел тоже смеется, ерзает, придвигается поближе к нему, он снова кладет руку на спинку его сиденья. — Я бы хотел с ней познакомиться. Ну, знаешь… может, мы вместе будем тусоваться? Втроем. Джон поджимает губы, когда Дэниел смотрит на него, Джон качает головой, проводит пальцами по собственной руке, поправляет рукава. — Не думаю, что ей понравится эта идея. Его губы и помада. Кончик языка. Поблескивают зубы. — А, — говорит Дэниел, опуская голову. — Понятно. Ладно. Его пальцы в волосах. Лак на ногтях. Браслет. Его татуировки. Дэниел смотрит в пол. Джон поправляет зеркало заднего вида, отворачивая его от себя. Дэниел смотрит на него. Пришло время для романтики. Белый шум. Фа мажор седьмой тональности. Мажорный секстакорд. До-доминантнонаккорд. Рука Дэниела повисает в воздухе. — Эээ, я… Джон выключает радио. — Можешь меня домой отвезти? — Его серьга. Нижняя челюсть. Ресницы. — Я кое-что для ребят закончить обещал. Не хочу их подвести. Глаза его кажутся почти черными. — О, — говорит Дэниел, запинается, сглатывает, смотрит на него. — Окей. — Он кивает, улыбается ему, садится прямо. — Ага, окей. Конечно. Он заводит машину. Включает фары. Джон моргает. Джон отворачивается. Джон смотрит вдаль. — Спасибо, — говорит Джон, открывая входную дверь. В доме темно. — Без проблем, — говорит Дэниел. — Тебе тоже спасибо. Классно сегодня было, знаешь… Мне правда… Мне очень понравилось. Ну, проводить с тобой время. Джон отвечает ему улыбкой, придерживает дверь. — Так что… Ну, еще увидимся? Ты знаешь, где меня найти. И приходи на вечеринку, ладно? Ресницы Джона подрагивают, когда он кивает. — Конечно. В доме темно, его соседи еще не вернулись, он снимает с себя рубашку прямо в коридоре, поднимается на второй этаж, включает свет, заходит в ванную, открывает кран. Он раздевается, расчесывает волосы пальцами, снимает серьги, вытирает рот ладонью, размазывая помаду по лицу, он слушает звук воды. Когда пар полностью заполняет комнату, и в зеркале виднеется только его нечеткий силуэт, только размытые пятна цвета, черный, белый и бургунди, когда в зеркале отражается только это — и больше ничего, Джон отворачивается и перестает в него смотреть, только тогда горячая вода начинает бить его по коже. *** — Вау. Полный улёт. Голос сбивает Джона с толку, пока он зажимает лик, прерывая течение мелодии, и он поднимает голову, сморщивая нос и моргая на солнце, и движение это смахивает упавшие ему на лицо пряди в сторону. Перед ним стоит какой-то чувак с дредами, нависая над ним. Чувак в очках. Джон кривит губы и отворачивается, тень этого парня падает прямо на деку. Пальцы его скользят вверх и вниз по грифу, мелодия становится более ритмичной. Он закрывает глаза, мотая головой и ощущая, как волосы бьют по лицу. — Вау, — повторяет этот парень. Джон закусывает губу, приглушая недовольный выдох, и доигрывает паттерн, безукоризненно поворачивая запястье в самом конце. Парень переступает с ноги на ногу. На нем старые, потрепанные черные кроссоки, носки протертые почти насквозь и пыльные. Тень парня добирается теперь до рук Джона, пересекая асфальт между ними. Джон делает паузу, поправляя хват, и начинает новую мелодию, медиатор его движется все быстрее и быстрее, и звук пульсирует у него в голове, ресницы его подрагивают, и он собирается уже было снова закрыть глаза. — Черт побери, как ты вообще это делаешь? Ты хотя бы человек? Джон шумно выдыхает, поднимая голову и смотря на парня. Штанины его болтаются по земле, помятые, ткань совсем выцветшая на коленях. Растянутая футболка, какой-то принт с граффити на ней. Месиво шнурков и цепочек вокруг шеи. Джон поводит плечами, угол его рта подергивается, когда он бросает взгляд на лицо парня. Тоннели в ушах. Месиво неаккуратных дредов. Кольцо в носу. Очки. Ответ тут в том, что Джон считает, что если он играет, то именно этим он и хочет заниматься, а не чем-нибудь другим. Ответ тут в том, что Джон не знает, как на это реагировать. Парень улыбается ему. Джон еще раз поводит плечами, надеясь, что это что-нибудь ему скажет и этой информации окажется достаточно, и отворачивается, смотрит на колки, блестящие на солнце, пальцы его ложатся на второй лад и на четвертый, потом на третий, лак на его ногтях, опять второй, звук густеет, уплотняется, рвется вверх, выше, еще выше, затем… — Вау, это что такое было? — голос чувака перебивает аккорд, и рука Джона соскальзывает вниз по грифу, он возобновляет мелодию с другого места. — Я такого еще никогда не слышал. Джон мотает головой, покачиваясь в такт, не отрывая взгляда от деки. — Это моя песня, — говорит он, поворачивая медиатор в пальцах. Костяшки. Лак на его ногтях. Дека. Татуировки. Тень. Шнурки, старые и растрепанные. Лак на его ногтях. Его тонкое запястье. — Это я ее написал. Так что… Он продолжает играть, лавируя вокруг переменчивого сегмента, огибающего си бемоль мажор, ускоряясь и снова замедляясь, оставляя струну звенеть на несколько секунд, а потом снова принимаясь за основной рифф. Он эту песню только на прошлой неделе сочинил, так что, разумеется, никто ничего такого еще никогда не слышал. Парень смеется, и тень его покачивается, затемняя деку. — Я ни малейшего представления не имею, что ты творишь. Джон закусывает губу, зажимая ре мажор на третьей струне, а потом си бемоль на четырнадцатом ладу, переходя на ми мажор, потому что именно это он и делает, он краем глаза замечает, как парень кладет рюкзак на асфальт и усаживается на него, перекрещивая ноги. Костяшки, царапины на них. Квадратные тупые ногти, какие-то пятна на пальцах. На рукаве не хватает пуговицы. Тень его теперь короче. Спуститься вниз, до мажор, потом ре мажор, потом снова вверх и задержаться. Его медиатор. Пятая струна. Отблески солнца. Лак на его ногтях. — А я-то думал, что умею играть. Колки. Ми минор. Его пальцы, в движении. Арпеджио. Джон облизывает губы. А потом, пожалуй, даже выше, за порожек. — Я теперь руки себе хочу отрезать и гитару выкинуть. Даже не знал, что можно так быстро это делать. Джон делает глубокий вдох, поднимая голову. Парень сидит перед ним на асфальте, сгорбившись, наклонившись вперед, опираясь локтями на колени. Он неотрывно смотрит на него пальцы. Си мажор, потом ми квинтаккорд. Дреды, неаккуратные, давно отросшие. Слипшиеся концы. Очки. — Я просто с самого начала знал, что хочу этим заниматься. Мизинец на четвертую, фа-диез мажор, снова си. Запястье. Татуировки. Пальцы. — Я просто люблю то, чем занимаюсь. Парень следит за каждым его движением, кусая нижнюю губу. Парень выдыхает смешок. Четвертая, фа-диез, ля мажор, четвертая. — Это сейчас офигенно было. Зубы у него желтые. Он наклоняет голову, пальцы его двигаются, ногти квадратные, тупые, грязные. Ошибка. Ми мажор, соль мажор, медиатор под струну, ре. И снова неправильно. Джон отворачивается, свиповый штрих, соскользнуть. Гейн, на секунду. Колки. Лак на его ногтях. Отблески солнца. Выше. Очки. — Вау. Серьезно, я не врубаюсь. Что ты вообще тут делаешь? Джон запрокидывает голову назад, поддевая струну снизу и ощущая яркие обертоны всем телом, рука его стремительно летает вниз и вверх по грифу. — Типа, почему ты на улице сидишь? Тебе на сцене надо быть. Парень пялится на него. Шея. Подбородок. Чокер. Джон фыркает, опуская голову, губы у него кривятся, он проводит пальцами по струнам, поправляет хват. — Я в группе играе, — он трогает один из колков, потом запрявляет прядь волос за ухо. — Я тут не работаю, если что. — Поцарапанные костяшки. Тупые ногти. Выцветшая ткань. — Это даже не моя гитара. — На подбородке у чувака виднеется щетина. — Просто у приятеля одолжил. Ми минор. Открытые аккорды. — А. Ударом соль мажор. Линия нижней челюсти. Шея. — Блин, прости. Это было… Я что-то затупил. Джон опускает голову еще ниже, волосы занавешивают ему лицо. Соскользнуть на третью. Губы. — Просто… Классно же. Твои песни, руки. Все вообще… Джон двигается вместе с мелодией, ресницы у него подрагивают. Рот. — Типа, отвал башки полный. Си мажор, до, ре, обратно вниз. — Я только… — Трель. Джон едва заметно улыбается. — Я только надеюсь, что я тебе не слишком тут мешаю. Дреды, слипшиеся кончики. Тоннели в ушах. Кольцо в носу. Парень смотрит на него. Рот. Шея. Его пальцы. Си мажор, ля мажор, повторить на третьей. Лак на его ногтях. — Да нет. Не мешаешь. Соскользнуть на первую. Его медиатор. Губы. Его пальцы, касающиеся их. — Круто, — говорит парень, смещаясь, вытягивая ногу. Его кроссовок, пыльный, со старыми шнурками. — Меня, кстати, Рик зовут. Покрытая пятнами ткань задирается немного, обнажая кожу. Вниз, хроматика, закончить на ми мажор. Джон мычит, зажимая медиатор губами. На ноге у него синяк. Носки зеленые. Вторая струна, средний палец. Подтянуть через третью. — Вау. Джон улыбается, поворачивая запястье, локоть, вкладываясь в звук. Ресницы. Тени на веках. Поблескивают зубы. — Это бенд, что ли? Типа, сразу две струны? Джон кивает, заново начиная ту же мелодию. Парень стучит пальцами по колену под нее, следя глазами за движениями его руки на грифе. Запястье. Татуировка. Соль мажор, открыто, си бемоль мажор. Его глаза. Джон мотает головой, движения сметают пряди с его лица. Завершить на ми. Он кривит губы. — А ты. — Парень смотрит на него. — В какой ты группе? Ну, что ты играешь? Джон делает паузу, выпрямляется, поднимает руки, приглаживая волосы, ладони его скользят по шее сзади. Руки. Татуировки. Чокер. Рот. Джон разжимает губы, вынимая медиатор, вертит его в пальцах. Он откладывает его в сторону, поводит плечами. — Я все играю? — Си бемоль мажор, поддеть си, ми мажор, большой палец, удар по второй. — Я сейчас в. ну, метал, наверное, их стиль. Мне подходит. Я другим тоже звонил, и у них метал, но они типа… они уже кому-то еще пообещали место. Парень смеется. Спрыгнуть на ми мажор, третья струна. Губы. Пикинг, набрать скорость. Ресницы. Шея. — Ну и дураки. Джон улыбается. Си мажор, соль мажор, си мажор, соль мажор, отблески солнечного света, си мажор, соль мажор, его пальцы отражаются от деки, завершить на ми мажор. Джон поправляет хват, подбирает медиатор, зажимает его между большим и указательным пальцем. — Но я все играю. — Двенадцать, шестнадцать, восемнадцать. Ре мажор, перескочить на си, тэп, быстрее. Еще быстрее. — Любую музыку. Я играю все, что мне нравится. Типа, если звучит классно… Парень выдыхает смешок, подаваясь вперед, он следит за его пальцами, потом смотрит на его лицо. — Еще как классно. Уголок рта Джона подергивается. Он облизывает губы. Волосы. Чокер. — Я просто люблю музыку. Так что… Я все играю. Ми мажор, фа мажор, фа диез, два раза соскочить на соль, звук становится все тоньше и пронзительно звенит, и парень поднимает брови, когда его рука скользит вверх по грифу. — Вау. — Он потирает подбородок. Тупые ногти. Щетина. Очки. — Черт побери. Джон зажимает лик, рука его смещается еще выше, он заканчивает на ми-бемоль, и парень таращится на его пальцы. Джон снова выпрямляется, запрокидывая голову. Шея. Чокер. Губы. Джон улыбается, наклоняет голову, поводит плечами. Парень выдыхает еще один смешок. — Офигеть. — Кольцо в носу. Желтые зубы. Дреды. — А как… — Джон проводит медиатором вдоль струн. — Как тебя зовут? Джон коротко касается ладонью шеи сзади, потом щеки. Подбородок. Губы. Его пальцы на них. — Джон. Он опускает руку на пятый лад, поворачивая медиатор. Парень смотрит на него, улыбаясь. Резче. Ре мажор, фа, подняться к порожку и выгнуть пальцы вверх. Очки парня бликуют на солнце, отражая свет. Его шея, губы, чокер, обертоны взлетают выше и снова опускаются, Джон поворачивает голову, колки, линия его нижней челюсти, серьга в ухе, он зажимает лик, его волосы, шея, опять к порожку и сделать бенд. Вверх и еще раз вниз. — Вау. Джон улыбается, кивает, затем опускает голову и начинает новую мелодию, пальцы его скользят по ладам. Там есть тот крутой странный звук, который он… — Эй, я бы… — заговаривает парень. Джон вздрагивает, поджимает губы, волосы падают ему на лицо. Парень прочищает горло. Джон поправляет хват, просто поглаживает струны пальцами. Там есть тот крутой странный звук, который он придумал, который туда подходит просто идеально, рука Джона смещается, скользит вверх по грифу, еще выше, четвертый, пятый лад, потом пятый и шестой, си, фа, до мажор, арпеджио, коротко и быстро, быстрее, как царапина. — Вау, — говорит парень, а резкий, звенящий, будто бы кружащийся звук все еще висит в воздухе. Джон улыбается. Джон возится с медиатором, немного наклоняя гитару, пытаясь выбрать следующую композицию. — Эй, — опять заговаривает парень. — Я могу… Джон поднимает голову, бросая на него взгляд, движение стряхивает волосы с его лица. Парень смотрит на него поверх очков, дреды у него слипшиеся, неаккуратные. Желтые зубы. — Я могу тебе, ну, выпить купить? Джон смотрит вниз, на медиатор, крутит его в пальцах, проводит им по струнам, пальцы скользят прямо до порожка. Джон поводит плечами. — Я не пью, — говорит Джон, поворачивая колки, подтягивая струны. Новый строй. Джон предлагает парню легкую улыбку, бросает на него взгляд из-под ресниц. — Просто не люблю алкоголь. Он убирает медиатор, кладет пальцы на струны, подцепляет вторую, тянет ее вверх, полный шаг, мажор, полшага, он специально замедляет пикинг. — О, — говорит парень. Джон видит краем глаза, как угол его рта подергивается, плечи двигаются, парень горбится, на шее у него висит месиво шнурков и цепочек. Четвертая струна, ля мажор, всего лишь полшага, опять, потом вверх, третья на пятнадцатом ладу и снова, и быстрее. Парень ерзает, опять прочищает горло. И еще быстрее. — Я не хотел тебя… — Джон начинает покачиваться в такт мелодии, плавно и пластично. — Я просто… Ты очень симпатичный. Или, ну, скорее… Сногсшибательный ты, вот. Как ты играешь и все, ну, все остальное тоже. Как ты выглядишь. — Волосы. пальцы. Лак на его ногтях. Джон поворачивает голову. Его профиль. — Так что я подумал… Типа, может, мы можем поближе познакомиться? Если ты хочешь. Шея. Линия его нижней челюсти. Губы. Губы Джона кривятся, пока он заканчивает мелодию. Он смотрит на парня. — О, я… Он касается шеи сзади, заправляет волосы за уши. На парне очки. — Если ты вообще… парнями интересуешься, в смысле, — добавляет он. Джон кусает губы, руки его немного теряются на гитаре. — О, я… Он интересуется парнями. Да. Но только… Джон смотрит вниз, на свои собственные руки, дергает третью струну. Просто на этом парне очки. Просто он сидит там, сгорбившись, прямо на асфальте, он тощий, а на голове у него липкий беспорядок дредов, зубы у него желтоватые, он не во вкусе Джона вообще, на нем пыльные кроссовки, на шее месиво из цепочек и шнурков, а на подбородке щетина, пальцы в пятнах… Джон не хочет показаться грубым. Вообще не хочет. Просто он сомневается, что этот парень хоть в чьем-нибудь вкусе. На нем очки, он костлявый, ногти у него довольно грязные, даже тоннели в его ушах кажутся… Просто почему он к нему лезет? Джона он ничем не привлекает. Он улыбается ему, обнажая желтые зубы. Джон правда не хочет показаться грубым. Просто… — Понимаешь, я… — медленно произносит Джон, наклоняя голову и смотря вниз, на свои руки, на асфальт, замечая пыльные, поношенные кроссовки парня краем глаза. Просто… — Я только пару недель назад вышел из очень сложных отношений и… — Его глаза. Тени на веках. Ресницы. Нос, губы, линия нижней челюсти. Он не выходил. Он даже и не был в отношениях. Чокер. Шея. — И я, типа… Ну, я пытаюсь сейсас не торопиться, знаешь? Дать себе время восстановиться и так далее. Я не… — Джон делает паузу, облизывая губы, прослеживая взглядом движения собственных пальцев на струнах. — Я не думаю, что готов к чему-то новому сейчас, понимаешь? — Он коротко смотрит на парня, предлагая ему улыбку, встречаясь с ним глазами на секунду. — Я правда просто еще не готов, Р… — Рей? Риз? Роб? — Рано. — Джон мотает головой, вздрагивая. Губы. Шея. Он касается лица пальцами. — Еще рано, знаешь? Джон поднимает голову и смотрит на парня, смотрит прямо на нижнюю часть оправы его очков. Горло. Язык. Зубы. Резкий, высокий, звенящий как комар звук кружится у него ушах. Парень мягко смеется, пожимает плечами, кивает ему. — Конечно, да, — говорит он. — Я понимаю, это трудно. Мне… Ну, мне жаль, что все так вышло с отношениями. Джон наконец-то сглатывает слюну, накопившуюся во рту. — С-спасибо. Он чувствует, как струны вибрируют под кончиками пальцев. — Не знаю даже, каким придурком надо быть, чтобы с тобой расстаться. Джон облизывает губы, что-то мелодично мычит. Ми минор, начать на второй. Свип, пикинг, взлететь вверх. И быстрее. Парень все еще сидит на асфальте прямо перед ним. Свип, пикинг, взлететь вверх. Быстро. И быстрее. — Я просто… — парень выдыхает шумный звук. Смешок. Свист. — Ого. Черт побери, твои пальцы. Я это… Ничего, если я просто тут с тобой потусуюсь? Я понял про отношения и про перерыв. Я просто… Хочу посмотреть, как ты играешь. Ладно? Ну, если ты не возражаешь. Джон поднимает голову, движение стряхивает волосы с его лица, он щурится на солнце, отражающемся от очков парня. — Конечно, — говорит он, взгляд его скользит в воздухе, обходя сгорбленную фигуру парня на асфальте. Серьга в ухе. Шея. Линия нижней челюсти. Губы. — Смотри. Зубы у него желтые. Колки. Может, стоит… — Клево, — говорит парень. — Спасибо. Джон мычит в ответ, начиная новую мелодию. Лак на его ногтях ярко-голубой. Парень помогает ему отнести усилитель обратно в бар, вернуть гитару Марко, он благодарит его за него, пока Джон машет ему, пока Нэнси целует его в щеку, обхватив его руками. От нее пахнет духами, слишком тяжелыми для нее, а Фрэнк уже пьян. Опять. Парень — Рик, я Рик, говорит он, пожимая руку Крису, который как раз собирается уйти — покупает Джону коктейль, вытягивая помятые купюры из бумажника, старого и потрепанного, и Джон разглядывает ряды бутылок на полках у бармена за спиной. — Держи, — говорит парень, передавая ему бокал. Джон отпивает от коктейля. Улыбается ему. Его волосы. Пальцы. — Спасибо. Боковая панель шкафчика гладкая и блестит, переливаясь разными цветами. Джон заправляет прядь волос за ухо. Крис уходит, а Лаура ушла уже давно, но Нэнси говорит ему, что, может быть, она вернется, и что Стив тоже собирается заглянуть. Джон кивает, оглядываясь по сторонам. Нэнси довольно милая, но эти духи ей совсем не подходят. — Телекастеры, — говорит Джон, отвечая на вопрос парня. Нэнси треплется о чем-то с Марко, жестикулируя. — Фендер, знаешь? — Парень кивает. — Но моя первая гитара была Стратокастер. — Слипшиеся дреды. Цепочки спутались на шее. Очки. В баре гораздо темнее, чем на улице. — Мама подарила. Но я люблю Телекастеры. Знаешь, я просто обожал смотреть Hee Haw, ну, то старое варьете-шоу по телевизору. И там все играли на Телекастерах, так что я думал, что бывает только такая форма, что все гитары так выглядят. Парень мягко смеется, слушая его, в очках его отражается разноцветный свет. Джон делает еще один глоток. Бармен смещается, передавая Фрэнку очередную рюмку. Его чокер. Серьга в ухе. Шея у него такая белая. Крис возвращается, говорит, что что-то там забыл. Зубы у парня слишком желтые. Он смотрит на него, улыбаясь, на лицо и пальцы. Шею. Серьгу в ухе. Чокер. — Ага, я просто перестать не мог, — смеется Джон, показывая ему свою левую руку. — Знаешь, у меня даже рука эта больше, потому что я в детстве только и делал, что играл. Фрэнк громко хохочет в углу. Джон отводит руку прежде, чем парень дотрагивается до нее, поднимает ее, смахивает волосы с лица. Дреды у парня липкие, отросшие, и выглядят как неопрятная, грязная масса неизвестно чего в темноте бара. Зубы его кажутся коричневыми, даже черными. Марко включает радио. Кто-то улюлюкает. Парню двадцать девять, мне тридцать будет через два месяца, говорит он, отвечая Фрэнку, Фрэнк хохочет, от него разит, он бормочет что-то насчет того, что Джон у них местная юная рок-звезда, Джон отворачивается от них, смотрит по сторонам, отпивая от коктейля. — Kiss, — говорит Джон. Парень стоит прямо возле него, от него хотя бы не пахнет, он не пьян, а Нэнси теперь выглядит нетрезвой, может быть, она под чем-то, а Стив действительно пришел, по радио играет песня с всего двумя аккордами, парень протирает очки салфеткой и снова надевает их, слушая Джона, он стоит слишком близко к нему. — Я их тоже обожал. Они классные ребята, и песни у них… Парень говорит ему, как это круто, что ему удалось примерить тот костюм. Что он на нем, наверное, очень классно выглядел. Макияж тоже. Сейчас на Джоне тени, тушь, на шее чокер, джинсы его плотно облегают ноги, черная майка обнажает плечи. Руки. Татуировки. Его пальцы, на которые парень продолжает глазеть. Бармен берет бутылку с полки. Ре минор. Ре мажор саспендед. До-доминантсептаккорд. Глаза у него кажутся совсем черными. — Вау, офигенно, — говорит парень, отвечая на что-то, что сказал Джон, он продолжает, рассказывает ему, как он рад, что они встретились, и благодарит его, и… Джон допивает коктейль. — Эй, я… Его губы. Глаза. Серьги в ушах. Волосы. Джон держит пальцы в воздухе прямо возле руки парня, близко, но все же не касаясь. — И это… — парень прерывается, услышав его голос, улыбается ему. — А? Прости. Джон мотает головой, отставляет в сторону бокал. Линия его нижней челюсти. Шея. Его пальцы, он накручивает прядь волос на них. — Просто… — говорит Джон, смотря поверх месива дредов на голове у парня. — Пойдем со мной. Джон запирает дверь, когда парень заходит вслед за ним в туалет. Металлическое кольцо на его чокере. Ключицы. Подбородок. Такой яркий свет. Джон дотрагивается кончиками пальцев до груди парня, немного толкая его. Он переступает ногами, отходит на шаг назад, опирается спиной на стену. Он улыбается ему, смотрит в лицо. Прямо над раковиной висит зеркало. — Что ты… — начинает было парень, взгляд его прикован к нему. Его глаза, карие и теплые, тени и ресницы. Его волосы, длинные пряди и пряди покороче, кончики задевают ему щеку. Губы. Шея. Его пальцы. Джон мелодично мычит, проводя ими по ширинке. Ремень, пряжка, подцепить и потянуть, большим и указательным пальцем, плавно, теперь уронить вниз руку, пуговица, медленно, тихий щелчок, еще ниже, дернуть за язычок, теперь обеими руками, расправить ткань и отвести ее в стороны, спустить пониже, раскрытой ладонью, просто гладить, костяшки, повернуть запястье, провести по белью, потом обхватить головку, а затем… — Черт побери, — бормочет парень неразборчиво. Джон вынимает его член, оборачивает пальцы вокруг ствола. Джон краем глаза видит слипшееся месиво дредов в зеркале. Джон улыбается, когда парень подается бедрами вперед. Парень смотрит прямо на него. Джон улыбается, бросает на него взгляд, слегка наклоняя голову, рука его двигается нарочито медленно, прикосновения пальцев невесомы. Член парня подергивается под ними, и он смотрит вниз. У него большой. Большой, обрезанный, головка ярче, чем ствол, гораздо темнее, чем пальцы Джона, тонкие и белые на нем, он поворачивает запястье, член тяжело лежит у него в ладони. Джон облизывает губы, сглатывая. — Боже, вау, — говорит парень, уставившись прямо на него. Его губы. Глаза, карие и теплые, полуприкрытые, ресницы длинные. Тени на веках. Прядь волос, касающаяся его лица. Парень смотрит на его лицо. Он дергает бедрами, подаваясь вперед, издавая низкий звук, член его тяжело лежит в ладони Джона, и Джон снова опускает голову. Его костяшки, провести ими вдоль ствола, толкнуть немного, потом пальцы, кончиками снизу, слегка потянуть, прижимая, надавливая большим пальцем, теперь двигать всей ладонью, сжать и повернуть запястье, снова, и еще раз, медленно и плавно, соскользнуть вверх и обхватить, его ногти, лак ярко-голубой, пальцы у него длинные и тонкие, белые и… Парень смещается, покачиваясь, подавась ближе к нему. — Офигеть, ты такой… Его глаза, широко распахнутые, яркие и теплые, губы тоже приоткрыты, а на них улыбка, шея, Джон наклоняет голову, его волосы, глаза, серьга в ухе. Улыбка. Джон прикасается кончиками пальцев к его плечу. — Все в порядке, — говорит Джон и смотрит прямо на нижнюю часть оправы очков парня. Он постукивает пальцами по его плечу, мягко, и поворачивает запястье, двигая рукой, ладонь скользит вверх и вниз, и член парня пульсирует под его касаниями. Рот у него немного прикотрыт. — Блин, я просто… Зубы у него желтые. Джон смотрит на собственную руку возле его плеча, на костяшки пальцев, запястье, татуировки и лак на ногтях. — Тише, тише, — говорит Джон, кривя губы, пальцы его невесомо поглаживают ткань футболки, длинные и тонкие. — Ладно? — Он надавливает ими на плечо, немного толкая его, ресницы у него дрожат, глаза полуприкрыты, голова наклонена. — Я все сделаю. Рука его тоже двигается, пальцы обернуты вокруг ствола, Джон вкладывается в прикосновение, безукоризненно сжимая пальцами член. — Черт, — бормочет парень, отклоняясь назад, шея у него выгибается, на ней болтаются шнурки и цепочки, на подбородке щетина. — Ладно, да. — Он улыбается, и Джон тоже, поглядывая на него из-под ресниц, собираясь уже отвернуться. — Просто… Я имею в виду, я могу… Типа, если ты хочешь… Джон мотает головой, и волосы падают ему на лицо, Джон поворачивает запястье, сжимая пальцы еще сильнее. — Все в порядке, — повторяет Джон, поглаживая большим пальцем головку. Парень вздрагивает, выдыхает стон. Джон водит ногтями по члену снизу. Член у него сочится смазкой. — Блядь, — говорит парень, закрывая глаза, опираясь спиной на стену. Горло, подбородок, щетина. Слипшиеся дреды. Тоннели в ушах. Очки, яркий исскуственный свет отражается от них. Он стонет, вздергивая бедра, толкаясь членом Джону в ладонь. Глаза, выглядят темнее под ресницами, губы раскрыты, его шея, чокер, серьги, между зубов мелькает язык, зубы сверкают между губ. Парень толкается ему в руку. — Боже, блядь, — бормочет он. Джон закусывает губу. Нижняя линия челюсти. Шея. Пряди волос. Парень таращится на его пальцы, обернутые вокруг члена. Джон немного наклоняется вперед, медленно и плавно, подаваясь совсем немного ближе. Джон приоткрывает губы, и слюна тонкой струйкой стекает с них, пятнает головку, длинная нить повисает в воздухе, растягиваясь между ними, ресницы его дрожат. — Господи, пиздец. Джон облизывает губы, подбородок у него влажный, он размазывает слюну по члену парня, пальцы у него невесомые и длинные, тонкие и белые на его стволе. Парень сжимает руки в кулаки. — Тише, ну, — говорит Джон. Джон улыбается. Парень дергает бедрами, подаваясь вперед, и тяжелый член скользит в ладони Джона, пульсируя под его касаниями, Джон водит по нему пальцами, вверх и вниз, сжимая их, поворачивая запястье и потягивая за ствол, он слышит звуки, чувствует вибрацию кончиками пальцев, парень шумно дышит, выругиваясь то и дело, что-то невнятно бормоча, он толкается в ладонь, член у него скользкий от слюны и тяжелый, большой и горячий, кожа гораздо темнее, чем у Джона на пальцах. Парень таращится прямо на его руку на стволе. — Блядь, боже, Джон… Его приоткрытые губы, все еще немного влажные, глаза теплые и темные, кажутся еще темнее под длинными ресницами, тени на веках, веки, прядь волос касается его щеки, серьга бликует в искусственном свете, металлическое кольцо его чокера, белая шея, прядь волос касается ее. — Черт, господи, я сейчас… Глаза у него карие и теплые, взгляд такой мягкий и дразнящий, губы приоткрыты, он увлажняет их движением языка, сверкают зубы, он наклоняет голову, его шея, чокер, серьга в ухе, он раскрывает губы шире, выдыхая звук. — Да, — говорит Джон, вкладываясь в касания, член у парня скользкий и пульсирует, он подается бедрами вперед, быстро и еще быстрее, Джон водит ладонью по нему, уверенно и плавно, безукоризненно, член парня истекает смазкой, он толкается ему в руку. — Давай. Джон улыбается, пока парень кончает, заляпывая ему ладонь и пальцы, таращась на них, таращась на него. Джон улыбается. Прямо над раковиной висит зеркало. — Конечно, — кивает Джон, бросая на него взгляд из-под ресниц, а рука парня задерживается, зависая, на ручке двери, он легонько проводит пальцами по плечу Джона. — Я скоро приду. Джон улыбается ему, пока парень закрывает дверь, не отрывая от него глаз. Глаза. Темные. Почти черные. Джон закусывает нижнюю губу, смотрит в зеркало. Джон поднимает руку. Пальцы, белые и тонкие, длинные, движения замедленные, плавные. Сперма стекает по его локтю, пятная татуировки, и Джон смещается, подаваясь вперед, Джон слизывает дорожку спермы с кожи, высовывая язык, водя им по рисунку. Джон вылизывает пальцы дочиста, смотря на свое отражение в зеркале. Джон улыбается. Свет такой яркий. *** — Ну, я тогда… Я тогда пойду. Ладно? Спасибо. Джинджер улыбается ему, переминаясь на ногах и смотря в пол, пока Джон стоит рядом с ним и держит дверь приоткрытой, задерживаясь на пороге, пальцы его трогают дверную ручку, трогают шею, Джон тоже улыбается. Губы. Джинджер коротко смеется. — В смысле, спасибо за… ну, за совместный вечер, — говорит, и взгляд его скользит вниз по лицу Джона. Губы. Губы. Губы. — Очень… очень классно было. Спасибо тебе. Я тогда… Ну, я уже пойду. Джон отклоняется назад, пальцы его замирают, он кривит губы. Ресницы у него подрагивают. Джон надевает улыбку еще раз. — Конечно, — говорит он, улыбаясь Джинджеру. Язык. Зубы. Губы. — И тебе спасибо. Ты прав, хорошо было. Он поднимает руку, проводит пальцами по рубашке Джинджера, вкладываясь в прикосновение, удерживая улыбку на лице, яркую, приглашающую, он наклоняет голову, смотрит на него из-под ресниц. Джинджер выдыхает еще один смешок, кивает. — Окей, — говорит он, отступая назад на полшага, скрещивая руки на груди, хватаясь пальцами за локоть. — Я, ну… Спасибо. — Он бросает еще один взгляд на его лицо. — Утром тогда увидимся. Он опускает руки, роется в карманах в поисках ключей от номера. Джон закусывает нижнюю губу и выпрямляется, отпуская дверь. — До завтра, — говорит Джинджер и машет ему. Джон кивает несколько раз, а потом просто стоит в той же позе, без движения. — До завтра. Джон ждет какое-то время и медленно закрывает дверь, когда слышит, как Джинджер входит в свой номер, он оглядывается по сторонам, потом смотрит в пол. Джон с усилием сглатывает, шумно выдыхает, мотает головой. Его пальцы оживают, руки сжимаются в кулаки. Джон трет их, снова шумно выдыхая. Джон кривит, поджимает губы. Он разворачивается, чтобы отойти от двери, отступает было от нее, но потом останаваливается, вздыхает, пальцы его двигаются, горло подергивается. Он оглядывается по сторонам, смотрит на дверь. Джон пинает дверь ногой. Джон принимает душ, и горячая вода бежит по его лицу и телу, Джон вслушивается в нее, просто стоит там без движения, помывшись. Он расчесывает влажные волосы, распутывает пряди, зачесывает их назад, набок, на другую сторону, рассматривает шею. Он касается лица, стирает с него остатки макияжа, трет кожу под глазами, мажет губы гигиеничкой, смотря в зеркало. Плечи. Ключицы. Руки. Татуировки. Шея. Джон вынимает серьги, заправляет волосы за уши, поворачивает лицо вправо, потом влево. Линия нижней челюсти. Подбородок. Губы. Джон стоит у зеркала, разглядывая себя, пока пленка пара полностью не сходит с его поверхности. Джон играет. Джон выходит из ванной комнаты, надевает пижамные штаны и футболку, включает телевизор. Джон играет, прислушиваясь к звукам фильма, стучит по полу ногой, пробуя разные ритмы, пальцы его не останавливаются ни на секунду. Свип. Пикинг. Слайд. Вверх. И вниз. Вверх и вниз. Джон играет до тех пор, пока его волосы не высыхают. Джон играет, пока фильм не кончается. Джон играет еще какое-то время. Джон заползает в кровать, зевая, натягивая на себя одеяло, укрываясь и сворачиваясь калачиком, сонно мыча. Мелодия звенит в его ушах, аккорды сменяются один другим, замедляясь, уплотняясь и густея, звук кружится в воздухе, звук теплый. — А вот сюда просто эту цифру надо вписать. Прямо здесь. А потом… Джинджер продолжает, указывая пальцем на строки формы, вписывая в колонки цифры, буквы, и Джон подается ближе, оглядываясь по сторонам, улыбаясь, теплый ветер ерошит ему волосы. Джинджер поднимает голову, смотрит на него, ему в глаза и на его губы, Джинджер поднимает руку и тоже подается ближе, а потом… Джон выдыхает, переворачиваясь на другой бок, взбивает подушку и сует руку под нее, слушая собственное дыхание, медленное, легкое, кружащееся в воздухе и теплое. — А здесь… — произносит Джинджер прямо ему в ухо, смещаясь, вставая на секунду и перегибаясь через него, подбирая что-то со стола. — Здесь просто надо расписаться. И еще инициалы рядом. Джинджер улыбается ему, пока Джон кивает, он сморит на его шею и серьгу в ухе. Он поднимает руку, их пальцы на мгновение соприкасаются, он накрывает кисть Джона своей, водит кончиками пальцев по коже, он подается ближе, смотрит прямо Джону в лицо, в глаза и на губы, он… Джон шумно выдыхает, ощущая, как теплая волна прокатывается по его телу, снова переворачивается, ложится на спину и смотрит в потолок в темноте. Он трет лицо обеими руками, приподнимается на локтях, бросает взгляд на свою гитару, лежащую в кресле. Он облизывает губы, голова у него тяжелая, он вздыхает. Он опять ложится, закрывает глаза. — Вот и все, — говорит Джинджер, смотрит прямо на него. — Со всем разобрались, — улыбается Джинджер, придвигаясь совсем уж близко к нему, подаваясь вперед, поднимая руку. — Может, теперь займемся чем-нибудь поинтереснее? Джинджер ведет пальцами по его щеке вниз, медленно, неспешно, нажимает большим на нижнюю губу, и рот у Джона распахивается. — Что скажешь? — спрашивает Джинджер, проталкивая палец внутрь, находя им язык Джона, и губы Джона смыкаются вокруг него. — О, — говорит Джинджер, разглядывая его, пока Джон посасывает ему большой палец, ресницы у него дрожат. — Как же ты славная маленькая--- Джон раздраженно стонет, громко и недовольно, тело у него напрягается, он открывает глаза, сглатывает слюну, накопившуюся во рту, лицо, шея и грудь у него горят. Джон шумно выдыхает, мотает головой, оглядывая комнату. --- штучка, так ведь? Член Джона шевелится в пижамных штанах, все его тело нагревается под одеялом. Джон вздыхает, смотрит вниз, и опирается на локти, сбрасывая одеяло с себя. Джон спускает пижамные штаны пониже. — Чего ты хочешь, Джон? — спрашивает Джинджер низким шепотом, смотрит прямо на него. — Ответь мне. Джон оборачивает ладонь вокруг члена, издавая стон. — Что мне с тобой сделать? — спрашивает Джинджер, произносит это прямо ему в ухо, дыхание его шевелит ему волосы. Джон вздрагивает, живот у него поджимается. Он двигает пальцами, скользит ими по стволу, медленно и невесомо. — Я столько всего хочу с тобой сделать, — говорит Джинджер, облизывая ему ухо. Самый край. — Я хочу, чтобы ты был моим. Джон вздрагивает, волна жара накатывает на него, а за ней следует ледяная, он тяжело и шумно дышит. Он опирается на один локоть, смотрит на свое тело, на руку на члене, неподвижную, замершую. Она плавно подается ближе, зажимая вишню губами, ее платье задирается. Короткое. Красное. Нет, фиолетовое. Ее пальцы касаются его шеи. Цепочка. Нет, чокер. Она подцепляет его чокер указательным пальцем, придвигаясь к нему, демонстрируя глубокое декольте. Не блондинка. Брюнетка. Фигуристая. На ней помада. Она прижимается к нему, их тела соприкасаются, она держит вишню губами, предлагая ее ему. Фиолетовая. Фиолетовая помада. Она проводит пальцем по его груди. Она улыбается, смотрит на него. Она говорит… — Или ты уже и так мой? — говорит Джинджер, обхватывая его рукой за шею сзади. — Скажи мне, что ты мой, Джон. Нет. За горло. — Скажи мне, что ты мой, Джон, — говорит Джинджер, ладонь его накрывает ему горло, пальцы поднимают подбородок, вынуждая смотреть на него. Джон стонет, глубоко и громко, рот у него распахивается, а шея выгибается, голова на подушке такая тяжелая. Его ладонь скользит вверх и вниз по стволу, он поглаживает головку большим пальцем. Он расставляет ноги, живот его скручивается тугим узлом. — Да, — говорит он и смотрит на Джинджера, глаза у него теплые, ресницы, тени на веках. — Я только твой. Джинджер улыбается, касается его губ, не отрывая от него взгляда. Джинджер держит его. Подхватывает его. Укладывает его на кровать. Джон снова стонет, забираясь другой рукой ниже, он проводит пальцами по дырке. Шелк. Джинджер бросает его на кровать, на прохладные простыни. Он сверху, горячий и тяжелый, тело у него такое сильное, он смотрит на него, лежащего под ним. Он стягивает с него джинсы. Он… Джинджер задирает его футболку, обнажая живот и грудь, трогает его, целует кожу. — Какой же ты красивый, — говорит он, разглядывая его. Татуировки на его груди. Губы. Ключицы. Он… — Сними, — говорит Джинджер ему, он лежит обнаженный на кровати. Джинджер снимает с него джинсы. — Дай мне посмотреть на тебя. Джон вздрагивает всем телом, дырка и член пульсируют у него под пальцами, он с усилием сглатывает, сглатывает накопившуюся во рту слюну, садится торопливо, оглядывая комнату. — Миленькая маленькая штучка, — говорит Джинджер. Джон копается в сумке, дыхание у него сбивается, низкий звук гудит в ушах, постоянно повторяется один и тот же аккорд, он находит смазку, открывает тюбик, пальцы его двигаются так быстро. И еще быстрее. — Ты потрясающий, — говорит Джинджер, он нависает над ним. — У тебя потрясающая кожа. Потрясающее тело. Он целует его кожу, спускаясь вниз: шея, грудь, живот. Живот его скручивается в невероятно тугой узел. — Я хочу тебя, — говорит Джинджер. Джон стонет, ресницы у него подрагивают, а глаза закрываются, он проталкивает палец себе в дырку, ноги его расползаются в стороны. — Я хочу, чтобы ты был только моим, — говорит ему Джинджер. Джон выгибается, двигая пальцем в дырке, ведет другой рукой по шее и груди, спускаясь ниже. — Да, — говорит Джон, раскрываясь перед ним. — Я твой. Я только твой. Можешь меня взять. Джон стонет, дыхание у него перехватывает, все тело горит, он ерзает, насаживаясь на собственные пальцы, обнаженный в темноте, кожа его белая, его белая кожа, татуировки, руки. — О, я тебя возьму, — говорит Джинджер ему, держит ему ноги, раздвигая их еще шире. — Я выебу тебя так крепко, что ты будешь умолять. Джон задыхается, он садится, поспешно стаскивает с себя футболку, сдергивает пижамные штаны с щиколоток, переворачивается, становится на четвереньки, выгибая спину. — Ты же будешь меня умолять, да, Джон? — спрашивает Джинджер, его рука у него в волосах, пальцы трогают губы, растягивают ему рот, вынуждая его смотреть на него, и Джон смотрит — из-под ресниц. — Умоляй, чтобы получить мой член. Джон облизывает пальцы, гладит губы, рот у него раскрыт, рот у него влажный, он двигает пальцами в дырке, насаживаясь на них, покачивая бедрами. — Пожалуйста, — говорит Джон. Он опускает руку, обхватывает ей член, размазывая слюну по стволу. — Попроси меня, — говорит Джинджер, головка его члена нажимает ему на дырку, Джинджер крепко держит его за бедра, вжимает его в матрас, он обнаженный на кровати, в темноте, простыни темные, свет приглушен, на нем помада. — Попроси меня выебать тебя, Джон. Он сосет большой палец Джинджера, смотрит на него, смотрит вверх, его глаза, волосы, губы, на нем помада, темная помада, глаза его кажутся почти черными. Джон покачивает бедрами, пошире расставляя ноги, вжимается лицом в подушку, выгибая спину, заталкивая пальцы себе в дырку и вынимая их. — Пожалуйста, трахни меня, Джиндж, — говорит он. Джинджер входит в него, удерживая его за бедра, член у него толстый и тяжелый, он давит ему на дырку, беспощадно растягивает его. — Такой тугой, — говорит Джинджер. Джинджер проталкивается в него под самый корень, надевает его на себя. — Такая замечательная маленькая дырка под мой член, — говорит Джинджер. Джон стонет, ладонь его двигается по стволу вверх и вниз, влажная и уверенная, он покачивает бедрами, пытаясь насадиться на пальцы еще глубже. — Разве нет? — спрашивает Джинджер, бьет его по ягодицам раскрытой ладонью, трахая его. — Ты ведь моя хорошая, маленькая дырка, так, Джон? Джон кусает губы, кусает подушку, подушка влажная под его лицом, лицо у него горит, он стоит на четвереньках, прогибаясь в спине, обнаженный в темноте, он просовывает пальцы еще глубже, покачивая бедрами, насаживаясь на них, он стонет, кожа у него белая, ноги широко расставлены, живот скручивается в узел. — Моя шлюшка, — говорит Джинджер прямо ему в ухо низким голосом, дыхание его шевелит ему волосы. Волосы у него тоже намокли, липнут к лицу, к влажной подушке, Джон распахивает рот, стонет в нее, насаживаясь на собственные пальцы, качает бедрами еще быстрее, рука его ускоряется на члене. — Ты ведь просто грязная потаскушка, так, Джон? — спрашивает Джинджер, трахая его, засаживая ему, он держит его за бедра, растягивает ему ягодицы, смотрит на него, прямо на его дырку. — Мокрая дырочка для моего члена. Джон крепко-накрепко захлопывает глаза, голова у него тяжелая и кружится, влажное лицо горит, обе его руки двигаются, быстрее и грубее, он обнаженный на кровати, трахает сам себя, он кусает подушку, потные пальцы сжимают член. — Да, — говорит он. — Я дырка. Джинджер трахает его, он стоит на четвереньках, Джинджер тянет его за волосы, задирает ему голову, шея у него выгибается, тянет его за чокер, на нем помада, рот у него открыт, большой палец Джинджера во рту, Джинджер ебет его, трахает его дырку, он просто… — Я твоя шлюха, — говорит Джон, он умоляет, пожалуйста, говорит он, выеби меня, говорит он, Джинджер держит его, трахает его, грубо, жестко, член у него толстый и тяжелый, распирает ему дырку, долбится в самое сладкое место, пожалуйста, говорит он, я шлюха, говорит он, Джинджер смотрит на него, на его губы и в его глаза, на его горло, он держит его за горло, он сосет его большой палец, на нем помада, тени, ресницы дрожат, я тебя хочу, говорит Джинджер, он смотрит на него, волосы, серьги в ушах, шея, Джон, говорит Джинджер, он обнажен на кровати, на темных гладких прохладных простынях, и Джинджер трахает его, грубо и быстро, держит его, он смотрит на него, на его лицо, на его тело, я люблю тебя, говорит Джинджер, он обнажен, кожа у него такая белая, татуировки яркие, рот у него распахнут, губы смыкаются вокруг большого пальца Джинджера, Джинджер смотрит на его дырку, шею, ему в глаза, я люблю тебя больше, чем кого угодно другого, говорит Джинджер, он трахает его, он такой красивый, потрясающий, идеальный, Джинджер смотрит на него, задыхаясь, я хочу, чтобы ты был только моим, говорит он, пожалуйста, говорит он, он смотрит на его лицо, на его тело, ему в глаза, глаза у него почти черные, я люблю тебя, говорит он, он целует его и трахает его, он… — Джон. Джон кончает, стонет в подушку с раскрытым ртом, влажно, низко, громко и глубоко, звук звенит у него в ушах, гудит, вращается, уплотняясь, тяжелея, Джон кончает, сжимаясь на собственных пальцах, стискиает член, двигает по стволу рукой, влажной, стремительной, уверенной, Джон кончает, и его трясет, все его обнаженное тело, он выгибает спину, вжимаясь лицом в подушку, ноги его расползаются в стороны, Джон кончает, заталкивая пальцы себе в дырку и вынимая их, живот его скручивается в невыносимо тугой узел, Джон кончает. — Да, — говорит Джон. — Да. Он засыпает, абсолютно вымотанный, он вытирает руки об футболку, находит пачку печенья, которую Джинджер купил для него, запихивает в рот одно, потом другое, он вот-вот отключится, голова его такая тяжелая на подушке, он натягивает на себя одеяло, сворачиваясь калачиком, тело у него легкое, невесомое, дыхание едва слышно, он будто плывет по воздуху, Джон засыпает, а мелодия продолжает петь у него в голове. --------------------------------------------------------------------------------------