Paired tattoos

      

Шесть лет спустя США, штат Калифорния

Июль

      Дом выглядит так, будто здесь прошел ураган и война одновременно. Осколки битого стекла хрустели под ногами, на полу, стенах и даже на потолке чернели полосы грязи и засохшей крови. Мебель опрокинута и переломана пополам, шторы свисали клочьями. Везде, куда ни сунь нос, царила полная разруха, а легкая едкая дымка щипала глаза и заставляла их слезиться. Минхо шагал по разгромленным комнатам медленно, словно прогуливался по солнечной улочке в теплый день, попивая кофе. Расслабленный, с едва заметной усмешкой, кривившей губы. Он не смотрел по сторонам, лишь четко перед собой, не выпуская из взгляда крепкую — на вид, но не на деле — входную дверь со сбитым замком и россыпью вмятин от пуль. Поравнявшись с облупленной аркой, разделяющей гостиную и коридор, он вдруг замер, услышав тихий шорох за своей спиной. В ту же секунду к его виску уперлось дуло пистолета. Уголок губ насмешливо пополз вверх. — Ну вот, добегался, — прорычал мужской голос почти в самое ухо. — Сам догадываешься, что с тобой теперь будет, или объяснить доступным языком? — Серьезно? — фыркнул Минхо так легко, будто услышал плохую шутку, а не находился под прицелом. — Ты, насколько я помню, пришел не один. Где же твой дружок? Непорядок, — он вытянул губы трубочкой, издав осуждающее: «Цок». В отражении осколка на полу, которое еще недавно было зеркалом, Минхо заметил, как мужчина резко сжал челюсти. — Где он? Отвечай! Предохранитель щелкнул. «Последнее предупреждение». Минхо даже не дрогнул. Едва заметно уводя голову чуть в сторону, чтобы холодный металл прекратил давить на кожу, он лениво вздохнул и выдал, как можно небрежнее: — Загляни в подвал. Может, он еще живой. — Ты умрешь раньше, чем он, — сквозь зубы процедил тот, без страха подходя ближе. А зря. Ли пожал плечами, уводя взгляд в сторону все с той же наглой ухмылкой: — Хорошо. Сделав быстрый шаг назад, он молниеносно перехватил чужую руку, разворачиваясь и заламывая ее за спиной. Все произошло буквально в считаные секунды. Рывок, удар коленом под дых — пистолет уже в его руках. Не растрачивая ни секунды на размышления, он навел оружие и сделал точный выстрел в голову. Громкий хлопок гулко разнесся по пустым стенам, но не оглушил. Брызги липкой, сладко пахнущей крови ударили Минхо в лицо, окропив лоб и щеки. Немного попало на губы, но он быстро провел по холодной капле языком и хищно — как самый настоящий безумец — улыбнулся, оскалив перепачканные алым зубы. Мужчина в последний раз дернулся, закатил глаза и мешком повалился на пол, ломая под собой несколько хлипких досок, сваленных в кучу. Убедившись, что тело не подает признаков жизни, Минхо вытер лицо рукавом, презрительно морщась при взгляде на пистолет в своей руке. Секунду стоял над трупом, будто что-то обдумывая, а потом с силой пнул его ботинком. — Сраный коп, — бросил он и кинул пистолет рядом с телом. Засвистел что-то себе под нос и, не торопясь, направился к выходу. — Стоп! Снято! Всем спасибо, хорошая работа! Голос режиссера, усиленный громкоговорителем, эхом прокатился по всей площадке, выводя из оцепенения всех наблюдающих за процессом. На миг Минхо задержал взгляд в объективе одной из многочисленных камер, демонстрируя отработанную безумную улыбку, а потом, будто по щелчку, сбросил маску: развернулся на сто восемьдесят, выдохнул, наконец расслабив плечи, и мягко улыбнулся. Откинув с лица влажные черные волосы, он тряхнул головой и вернулся назад, где на грязном полу все еще валялось тело его коллеги. Тот подхватился, цепляясь за протянутую руку Ли. С его помощью, пусть и с кряхтением, из завала он выбрался без особых проблем. Минхо дружески хлопнул его по спине, и мужчина, поморщившись, отряхнул с себя искусственную пыль. — Чарли, ты так натурально упал, что я реально подумал, башку себе расшиб. — Так я и расшиб, — пробурчал коллега, прикладывая ладонь к затылку. — Эй, принесите лед и аптечку! — крикнул Минхо, оборачиваясь к команде. Еще раз хлопнув Чарли по плечу, он удовлетворенно хмыкнул и вышел за пределы огороженного павильона. Каскадеры мечутся по площадке, готовясь к съемке своих сцен; операторы громко командуют своим помощникам, указывая, куда нужно переставить камеры и микрофоны, а пространство вокруг постепенно наполняется привычным организационным шумом. Щурясь от ярких ламп и прожекторов, превративших студию в день солнцестояния, Минхо медленно пробирался к небольшому столику рядом с режиссерским креслом, сквозь возникающих на ходу, будто из воздуха, незнакомцев. Найдя там упаковку влажных салфеток, он наскоро протер лицо, смывая с себя следы искусственной крови, и с облегчением сделал глоток холодной воды из бутылки, лежавшей в ящике со льдом под столом. Эта неделя уничтожила его во всех смыслах. Работать по четырнадцать, а то и пятнадцать часов он уже привык за последние пару лет, когда карьера вышла на пик и сделала его одним из самых востребованных молодых актеров. Но сумасшедший ритм все равно не отпускает. Вчера он снимался с шести утра в цехе какого-то завода, где было жутко холодно и невыносимо воняло неизвестно чем. Сегодня — в комфортной студии их компании, но, мать его, с четырех утра. А сейчас, на минуточку, уже перевалило за пять вечера. Впрочем, сам виноват, раз попросил ускорить съемки, чтобы освободить себе всю следующую неделю. — Wassup, Мин! — раздался чересчур оживленный голос за спиной. Если бы рот Минхо не был занят водой, он бы точно фыркнул. Этот коротко стриженный пижон в костюме, но с лицом старшеклассника, спал не больше него самого, а выглядел при этом бодрее всех живых. Ли обернулся и увидел, как его хороший друг и по совместительству менеджер с самых первых эпизодических ролей уже вовсю строил глазки девушке-костюмеру, посылая ей воздушный поцелуй, и направлялся прямо к нему. — Тим, иди куда шел, — закатив глаза, буркнул Минхо и вытер губы тыльной стороной ладони. — Чтобы ты там ни придумал, я не согласен. Это понятно? Мы увидимся через несколько дней, а не месяцев. Я не хочу никаких твоих «Посидим в баре» или «Ну хотя бы по хот-доггу». Катись со своими идеями к Грейс, а меня оставь в покое. Менеджер остановился и не удержался от смешка. Ему вообще было постоянно смешно со всех язвительных фразочек Минхо, которыми тот пытался его отпугнуть. Именно поэтому они так легко и сработались. Будь на его месте кто-то построже или консервативнее, то Ли бы уже знал наизусть все номера психологов, с которыми сотрудничала компания. — Все сказал? — Тим забрал из рук друга реквизитную куртку и бросил ее на чей-то стул. Как всегда непрофессионально, но он выпивает с режиссером после каждой игры их любимой бейсбольной команды. А это значит, что ему плевать на условности. — Я просто хотел сказать, что сцена получилась бомба. Не знаю, как ты это делаешь, но продолжай. Я хочу накопить денег и выкупить Yankees. — Мечтай. Тебе не хватит, даже если ты попытаешься меня впарить на аукционе. А я, между прочим, стою неприлично дорого. — Пф, ага, — усмехнулся тот, скрестив руки на груди и кивнув проходящему мимо оператору. — Я знаю только одного человека, способного тебя выносить на постоянной основе, но ему ты достался бесплатно, — он улыбнулся и изогнул бровь, радуясь удачной шутке. — Он ждет тебя в коридоре, кстати. Это я тоже собирался сказать. — Черт, Тим, — страдальчески простонал Ли, разминая шею. — И зачем я тогда трачу тут время на тебя? Все, я ушел, — он махнул менеджеру рукой и поспешил в сторону гримерки, чтобы переодеться и немного привести себя в порядок перед выходом на улицу. Папарацци в последнее время совсем озверели и пытались подкараулить даже на парковке, как будто им больше нечем заняться. Собравшись за рекордные для себя пятнадцать минут, он наскоро попрощался с остальными, не удержавшись от колкой шутки в адрес Чарли, который все еще в гриме сидел на диване с пакетом льда на голове, и вышел из студии. Коридор встретил его тишиной, нарушаемой лишь гулом вентиляции и далекими голосами съемочной группы. На гладком, почти зеркальном белом полу он заметил отражение знакомой фигуры, но порадоваться не успел. Джисон был вовсе не один. Он что-то весело рассказывал актеру второго плана, с которым Ли утром снимался в сцене «пыток» в подвале, и беззаботно смеялся, держа в руках два картонных стакана. Прищурившись и плотно поджав губы, Минхо двинулся вперед, стараясь держать лицо каменным, с той невозмутимой, почти скучающей маской, за которой удобно прятать все лишнее. Из-за его профессии к этому приходится прибегать чаще, чем хотелось бы, но в случае с Джисоном… Его он старается не оставлять одного со своими коллегами. И не потому что не доверяет, как раз наоборот, в нем он уверен на все сто процентов и еще плюс десять. Но вот некоторые «звезды» очень любят создавать скандальные инфоповоды, дабы напомнить о себе заскучавшим без трэша фанатам. В это Хана втягивать он не позволит. Правда, стоило Джисону заметить его, как улыбка сменилась еще более широкой, а один из стаканов тут же протянулся в сторону Минхо. — Ты долго, звездочка моя, — чуть ли не промурлыкал Джисон, вкладывая кофе в его ладонь. От этого низкого тембра с легкой хрипотцой по затылку табуном пробежались мурашки. А игривое «звездочка» — которым Хан начал его называть с самого окончания университета — окончательно добило и объявило конец Минхо как человека. — А ты быстро находишь друзей, — запоздало ответил Минхо. Лишь когда понял, что коллега уже исчез и в коридоре остались только они двое, Ли обернулся и в последний момент заметил, как тот скрывается в студии. — Что он хотел? — хмыкнул он, делая глоток любимого американо со льдом из кафе на этом же этаже. — Хотел узнать, как по блату записаться в мой салон, но только что умер от твоего взгляда, — усмехнулся Хан, цепляясь его за локоть и направляя к лифту. — Мне чертовски льстит, что ты ревнуешь, но за шесть лет я от тебя никуда не делся. Заметь: даже не пытался, хотя было за что, — его смех прокатился по пустому коридору и мягкой вибрацией отозвался у Минхо где-то в груди. Тот что-то невнятно пробурчал себе под нос, но все же придвинулся ближе, не оставляя между ними даже жалкого миллиметра воздуха. В лифте Минхо расслабленно облокотился на стену и, попивая кофе, украдкой рассматривал профиль своего парня. Джисон что-то набирал в телефоне, а его все еще фиолетовые, мать его, волосы снова падали на глаза. Он сердито надувал губы и сдувал пряди, мешавшие видеть экран, и в этот момент выглядел до смешного мило. Ли всеми фибрами души хотел протянуть руку и потрогать эти мягкие щеки, но приходилось держать себя в руках. Все-таки здание компании в каждом углу было напичкано камерами. Хотя, по правде говоря, никакого скандала из этого бы не вышло. Ни для менеджера, ни для гендиректора ориентация Минхо и его отношения с Джисоном уже давно не были тайной. Но он эгоистично не хотел делиться ни с кем такими моментами. Даже с фанатами, которые тоже были в курсе и яро требовали «шипперский контент». Хан тем временем хмыкнул, прочитав сообщение от Джессики — сотрудницы, на которой держится весь салон в его отсутствие. Забавно и почти ребячески поморщившись, он сунул телефон в карман прямых бежевых джинсов и прильнул к руке Минхо, глядя своими глазами-бусинками на бегущие цифры этажей. И вот в такие секунды Минхо ловил себя на том, что влюбляется в него снова. Каждый день сильнее, чем вчера, а завтра — еще больше. Он уже получил все, о чем только мог мечтать: свое самое дорогое сокровище. Того самого человека, который вечером жует попкорн перед огромным телевизором, смеется над фильмами с его участием, а днем бьет тату актерам и музыкантам, как всегда мечтал. Иногда Ли задается вопросом: кого, черт возьми, он успел спасти в прошлой жизни, чтобы сейчас иметь все это? У выхода их ждала небольшая группа фанатов: пара подростков и несколько почти взрослых ребят, прознавших, где сегодня снимается Ли Минхо. Они вежливо держали дистанцию, не лезли слишком близко и не совали телефоны в лицо, за что и получили свою маленькую «награду». Минхо привычно расписался на плакатах и сделал пару фотографий. Одна из девушек, совсем юная, наверное еще школьница, заикаясь попросила Джисона тоже встать в кадр, чтобы сделать селфи втроем. В тот момент в глазах Минхо было больше близости, чем во всех публичных поцелуях — с сердечками вместо зрачков, будто из детских мультиков. Сколько бы не прошло времени, а Хан Джисон все равно смущается, когда его парень смотрит… так. Со всеми попрощавшись, они почти бегом добрались до парковки и сели в бордовую BMW. Джисон когда-то подшучивал, что Минхо купил ее в честь своих волос, которые пришлось перекрасить ради работы. За руль в этот раз устроился Хан, потому что полусонное состояние Ли не внушало никакого доверия. По крайней мере, тот был только рад излишней паранойе своего парня и просто прилег на пассажирское. — Они вроде стали спокойнее, — заметил Джисон, кивая на фанатов. — Я снова в их милости, какая радость, — усмехнулся он, проезжая мимо здания киностудии. — А я же говорил, что все уляжется, — зевнув, напомнил Минхо. — Но если честно, мне тогда понравилось. Я бы повторил. Джисон хмыкнул и несильно, но ощутимо, хлопнул его ладонью по бедру, прокручивая руль одной рукой. — Тебе было мало? После того идиотского случая, когда тебя начали шипперить с этим… — он задумчиво прикусил губу, но тут же метнул в Минхо предупреждающий взгляд. — Нет, даже не смей называть его имя. Вообще неважно. После того, как ваши фанаты решили, что самая гениальная идея — это зашипперить открытого актера-гея, играющего наемного киллера, с главным героем и спасителем мира в одном лице. От ненависти до любви, ага. Меня до сих пор тэгают в комментариях те, кто верит в вашу выдуманную пару. С соседнего сидения раздался приглушенный смех. Минхо, прикрыв глаза до узких щелочек, наклонил голову и, вытянув губы, послал парню воздушный поцелуй. А потом снова расхохотался. — Сон-и, я знал, что ты ревновал! А то все твое: «Нет, Хо, этот антибиотик со мной не сравнится!» Вот кто из нас двоих актер, так это ты, — он протянул руку и заботливо откинул со лба парня несколько прядей. — Зато убедился, что мои фанаты тебя принимают. Помнишь, сколько их тогда за тебя вступилось? Сказали, что ты буквально для меня создан. — Сказочник, — фыркнул Хан, сворачивая на улицу, ведущую из центра в пригород. К дому, который парни купили на совместные накопления около года назад. Не в пафосном районе, где обитали одни миллиардеры — в этом и не было нужды. Им понравилось тихое местечко с хорошей безопасностью, где не было ни лишних ушей, ни толп фанатичных сталкеров. Конечно, без щедрых гонораров Минхо вряд ли удалось бы обзавестись своим жильем так быстро, но после той тесной квартирки размером с коробку, где они ютились первое время после переезда, гордо отказавшись от помощи Феликса и Хенджина, собственные два этажа с прилегающей территорией оказались настоящим дворцом. Они были на седьмом небе от счастья. — Фанаты переобулись после того, как ты выложил нашу совместную фотку со свежими засосами. — Это мило. — Это чуть не довело Тима до истерики, — парировал Хан. — У тебя, конечно, здесь больше свободы, чем было бы в Корее, но не настолько же, — вроде бы и пытался его отчитать, но всерьез не мог. Как тогда, так и сейчас. Просто потому, что сам обожал ставить этих всезнаек на место. — Не делай вид, что ты был против, — хмыкнул Ли, прикрывая глаза. — Сам же и позировал, негодник, — он улыбнулся и не заметил, как провалился в сон. Примерно через полчаса они добрались до дома. Открыв входную дверь, Минхо едва успел переступить порог, как из прихожей прямо на них вылетел Юэ. Распушив хвост, как перед атакой, он прискакал к хозяину, вцепившись когтями в ткань брюк, и пискляво мяукнул. Конечно, пузатая тушка не может подпрыгнуть так высоко, приходится просить помощи. Если бы это рыжее чудо умело говорить, оно бы точно каждый день признавалось парням в своей чистой кошачьей любви — так думает Минхо. Без него и Джисона Юэ не познал бы прелестей дорогого корма и лотка, который по функциональности не уступает системе умного дома. Хорошо, что комендантша студенческого общежития позволила забрать кота после того, как они весь день просидели с ним на крыльце, пытаясь попрощаться. По секрету: она даже не помнила, что у нее, оказывается, есть кот. Не задумавшись, Ли подхватил его на руки, прижал к груди и зарылся лицом в мягкую шерсть. — Шпион, — пробормотал он, когда влажный нос щекотнул ему ухо. — Ну-ка, докладывай, кто здесь главный без меня? — Он, — фыркнул Джисон, проходя мимо, и смазано чмокнул Минхо в щеку. Взгляд зацепился за крошечное пятнышко искусственной крови у виска, оставшееся после съемок. Он поднял руку и осторожно стер его пальцем. — Я тут всего лишь его личный повар и спальное место. Ли тихонько рассмеялся и опустил Юэ на пол. Кот важно прошествовал вглубь дома, задрав хвост трубой, будто в его убежище ввалились незваные гости, а не приемные родители. Все еще улыбаясь, Минхо потянулся за Ханом, но тот уже успел скрыться на кухне и хлопал дверцей холодильника. Ну вот, все бросили… Не придумав ничего лучше, Минхо ушел в гостиную и с размаху рухнул на диван, раскинув руки, как морская звезда. — Иди ко мне. Давай сбежим ото всех? Никуда не поедем и устроим себе недельный отпуск прямо здесь, — лениво протянул он, слегка повысив голос, чтобы перебить гудение микроволновки. — Поздно, — Джисон опустился рядом, забравшись на диван с ногами, и подбородком уткнулся в крепкое плечо. — У нас слишком много планов. Свадьбу Феликса мы точно не имеем права пропустить, иначе он нас проклянет до десятого поколения. Плюс Тим выбил для тебя перерыв на съемках только при условии, что ты появишься на кинопремии в Сувоне. Тебя же туда пригласили не как кого-то, а как почетного гостя. Это честь, Хо. Ну и… — губы тронула мягкая улыбка. — Я соскучился по твоим родителям. Они давно нас ждут. Ли шумно вздохнул, уронив голову на спинку дивана, и на миг закрыл глаза. — Все против меня, — пробормотал он и потянулся за поцелуем. Губы Джисона были на вкус как лимонад в их холодильнике, который они приготовили вчера вечером. С кислинкой, но до одури приятно и освежающе. — Ладно, я согласен. Но только потому, что всю неделю ты будешь рядом. Я зверски соскучился. Тот хотел что-то ответить, но с кухни громко «дзынькнула» микроволновка. Вздыхая, Хан нехотя отстранился, поднимаясь на ноги. — Пошли, пока не остыло. И да, сначала помой руки. Я знаю тебя: за весь день ты сто процентов толком ничего не ел, кроме своих пудингов и перекусов. Он бросил короткий взгляд на своего парня через плечо и скрылся за дверью. На кухне пахло домом и тишиной, в которой хотелось задержаться подольше. Пусть парни редко успевали готовить из-за загруженных графиков, но завтракали и ужинали они всегда вместе. Даже кофе варили вдвоем: один проводил манипуляции с кофемашиной, а второй вставал рядом, положив подбородок на плечо, и вис над душой. На крючке для полотенец висели два, будто детских, фартука — бежевый с морковками и бледно-розовый с ромашками. Их прислала Нари в подарок на новоселье, и даже пару раз звонила по видеосвязи, чтобы проверить, надевают ли они их. Да, Минхо научил омму пользоваться фейстаймом, чтобы она скучала чуточку меньше. Джисон зачерпнул ложкой тушеные овощи, оставшиеся со вчерашнего ужина от великого шеф-повара Ли Минхо, а сегодня разогретые его су-шефом Хан Джисоном. Поднес ложку к губам парня и хмыкнул, заметив вопрос в его глазах. — Открой рот. — Я и сам справляюсь, спасибо, — пробурчал Минхо, но все равно послушно приоткрыл рот. Разжевывая, он хитро прищурился и тут же потянулся со своей вилкой к губам Джисона, наколов кусочек брокколи. — Ну? Твоя очередь, раз уж мы играем в детский сад. — Это называется забота, идиота кусок, — фыркнул Хан, но послушно открыл рот и проглотил, не отводя взгляда. — Знаешь… — начал Минхо, когда покончил с содержимым своей тарелки, подперев щеку ладонью. — Я не хочу на эту премию. Почему Тим сначала говорил, что сдвинуть график не выйдет, а как только узнал дату нашего вылета, сразу же начал меня этим грузить? Я отверг приглашение как только получил. А он… условия ставит. Мне, Сон-и! — Будь тише, darling, — Джисон покачал головой и сделал глоток апельсинового сока. Холодные капли конденсата сбежали по стеклу, он не спеша провел пальцами по влажной поверхности и откинулся на спинку стула. — Ты кореец, но не корейский актер. И все равно тебя пригласили. — Только из-за того, что я снялся в том проекте для «Netflix». Три сцены, и вот уже гость на церемонии. — Значит, три сцены у тебя получились так, что их хватило, чтобы пригласить. Это все равно важно. Тем более, там будет какой-то крутой молодой режиссер, который лично хочет с тобой познакомиться, а это уже уровень. — У меня аллергия на крутых режиссеров, — поморщился Ли и перевел на Хана чуть встревоженный взгляд. — Ты уверен, что хочешь идти со мной? Там может быть… Договорить он не успел. Джисон мягко улыбнулся и скользнул пальцами по его ладони, лежавшей на столе, чуть нажимая ногтями и царапая. Без следов — просто жест. — Мне титанически похер, если он тоже придет, — он небрежно пожал плечами. — Кому надо, уже выяснили, чей я сын. Насколько я знаю, он отказался от любых комментариев, сказал, что я сам ушел из семьи в подростковом возрасте. Приврал, но свою задницу прикрыл. Мне все равно, Хо. Ты же знаешь. Прошлое — в прошлом. Минхо прищурился, скользнув по нему взглядом, и закатил глаза. Будто что-то вспомнив, Хан сунул руку в карман и достал телефон. С легкой улыбкой, он поводил пальцем по экрану и развернул устройство к парню. — Смотри. На фото были Инсон и Юкайо. Счастливые, растрепанные, с песком в волосах, они ловили последние лучи закатного солнца на фоне океана. В руках были коктейли со смешными трубочками в форме сердечек, которыми они чокались в объектив камеры. Минхо присвистнул. — Им можно, а я чем хуже? Тоже хочу шататься по гей-барам в Таиланде и есть манго в своем заслуженном отпуске, — и тут же с самым несчастным видом добавил: — Но мой любимый парень деспот, а менеджер с ним в сговоре! Я люблю свою работу, но всем же полагается отдых. Хорошо, что я не решил стать айдолом — эти люди вообще отдыхают только во сне, да и тот по праздникам. — Мы туда съездим, если хочешь, — выдавил Джисон, всеми силами сдерживая в себе хохот из-за самого милого обиженного лица в истории. — Я серьезно. — Как же! У меня ближайшие полгода расписаны так, что я только в другой жизни увижу отпуск. — Драматизируешь. — Ничуть. Второго шанса у меня нет. Только если я буду смертельно болен. Или выйду замуж. Выпучив глаза, Хан с трудом сглотнул, чуть не подавившись последним куском говядины, вставшим поперек горла. Ничего не заметив, Ли поднял их пустые тарелки и понес к посудомойке. Джисон вытер рот салфеткой, сделал большой глоток сока, а потом глубоко вдохнул и вытянул руки на столе, позволив свету теплой лампы скользнуть по коже. От запястий и до локтей тянулись ветви сакуры, будто принесенные весенним ветром Киото. На правой руке нежные бутоны еще не раскрылись и каплями держались за ветви, обвивая изящное лезвие катаны. Она была спрятана в зарослях, будто похоронена или забыта в крепких плетеных путах. Таких серых, как сталь. А вот на левой руке сакура уже расцветала. Розовые, с переходом в густо-красные лепестки ложились волной, обвивая предплечье так, словно он просто опустил руку в покрытую цветами водную гладь, а те налипли на кожу. Они выглядели так реально, что создавалось ощущение: стоит только провести, и можно смахнуть. Там не было клинка, только весна. Над эскизом Хан думал долго, надеясь оставить след собственной истории на коже, как когда-то сделал с драконом. Теперь на одной руке его прошлое — серое, колючее и неживое, а на другой — его жизнь, самая живая из всех живых. Та самая, которую ему подарил Минхо. Подкравшись, как кот на мягких лапках, Минхо подошел сзади, обняв его за талию, и уткнулся носом в макушку. Он оставил легкий поцелуй на волосах, а затем пробормотал: — Раз уж океан нам недоступен, пошли хотя бы в бассейн. — Пошли, — Джисон обернулся, коротко чмокнул парня в губы и поднялся, утягивая его за собой ко второму выходу из дома. Их бассейн не был огромным, как, например, у Чонина в Парк Вилле, но в нем было достаточно места, чтобы поплавать вдвоем. Прохладная вода очень хорошо помогала сбросить с себя всю тяжесть дня и расслабить тело. Джисон на ходу стянул футболку, следом вылез из джинсов, оставшись в одних боксерах, и, не раздумывая, прыгнул в воду. Сотни капель осыпали Минхо с головы до ног. Он рефлекторно отскочил назад, зацепился ногой за брючину и едва удержался от падения. — Ты издеваешься, — буркнул Ли, избавившись от остатков одежды. — Иди сюда. Come here, baby, — Джисон лениво подплыл ближе и посмотрел на него снизу вверх. Капли стекали с его волос по щекам и подбородку, сверкая на медовой коже. — Воду поменяли только днем, еще не нагрелась. Минхо устроился на краю, опустил ноги в бассейн, но не успел достаточно привыкнуть к температуре. Внезапно Хан схватил его за запястья и рывком утянул вниз. Раздался всплеск, брызги полетели во все стороны, а следом возмущенный, смеющийся возглас: — Эй! Сон-и! Ли тут же поймал Хана в крепкие объятия и прижал к себе, уткнувшись носом в его шею. — Теперь я тебя точно не отпущу, — фыркнул он, мелко вздрагивая от контраста горячей кожи с прохладной водой. — И не надо, — прошептал Джисон и коснулся его губ влажным поцелуем.

***

      Минхо остановился у входа в ресторан и обернулся к Джисону, щурясь от слишком яркого света вывесок на этой улице. Такое ощущение, что в центре города всегда ясный день. — Только не усни посреди церемонии, — произнес он нарочито серьезным тоном. — Я ведь предупреждал, что тебе нужно отдохнуть после самолета, а ты занялся какими-то эскизами. — Ага, — Джисон поправил сползший с плеча рукав шелковой рубашки и легким движением отбросил со лба непослушную прядь. Его волосы были уложены в неровный пробор, из-за чего одна сторона казалась чуть тяжелее другой, временами заслоняя глаза. — Пока я работал, ты в одиночку ездил за костюмами. Тоже не спал, между прочим. Он скользнул взглядом по Минхо и вздохнул, чувствуя, как внутри все сжимается. Именно Ли настоял на этих образах. Теперь они выглядели как живое воплощение инь и ян: Джисон во всем черном, а Минхо в точно таком же, только светло-сером. Одетый с иголочки, словно само искусство во плоти, от которого просто невозможно отвести взгляд. В то время как Хан слегка небрежно расстегнул пару верхних пуговиц и закинул пиджак на руку. Одно целое, разделенное на противоположности. — Сам же сказал, что не хочешь выходить из номера до вечера. Я звал с собой. — Ты мог хотя бы один раз мне отказать, — пробормотал Хан, нервно поправляя брюки на талии, несмотря на то, что они и так сидели идеально. Легкое волнение по поводу мероприятия не покидало его с того самого дня, как на почту пришло приглашение. Не каждый же день кто-то из твоей семьи вступает в брак. — Зачем? — ухмыльнулся Минхо, ловко подхватив его под локоть, и распахнул дверь ресторана. — Гораздо интереснее соглашаться. С порога их встретил услужливый администратор зала, приветствуя дежурной улыбкой. Убедившись, что их имена есть в списке гостей, он указал им направление к главному «мраморному» залу. Мягкий свет отражался от зеркальной поверхности каменных полов, создавая ощущение, будто они ступают по водной глади. — Я не спросил… Как тебе вернуться в Корею? — задал вопрос Минхо, с восхищением разглядывая высокие потолки с позолоченной лепниной. — Черт его знает, — фыркнул Джисон. — Здесь пахнет… иначе. — Прошлым? — Почти. Будто запах самого дежавю. Зал ресторана гудел голосами, смехом и звоном бокалов. Среди разнообразия платьев и строгих костюмов своих отыскать было несложно — самый шумный стол и самый близкий к выходу на балкон. Протиснувшись сквозь толпу, парни обменялись с уже прибывшими друзьями долгими объятиями. Все вместе они не собирались больше года, занятые работой и разделенные тысячами километров. Групповые созвоны по фейстайму не в счет. Как оказалось, Хенджин приехал самый первый и успел не только осмотреть весь зал, но и познакомиться с родственниками невесты, очаровав своей улыбкой всех старушек. Еще бы. В своем наряде он выглядел словно аристократ из старинного замка. Скорее всего, именно там Хван и снял с графа Дракулы свою блузу с широкими рукавами, сужавшимися к кистям. Она была усыпана мелкими жемчужинами, рассыпанными по груди и плечам, а легкие струящиеся брюки идеально подчеркивали линию бедер. И на этом некий косплей на принца Чарминга не заканчивался. Его золотистые локоны спадали на плечи мягкими волнами, зафиксированные изящными шпильками в восточном стиле, а неброский макияж с акцентом на пухлые губы придавал королевской утонченности его творческой натуре. На его фоне Чонин и Сынмин больше напоминали лакеев господина. Просто потому, что их дорогие брендовые костюмы выглядели куда сдержаннее. Несменная классика, без всей этой показушной вычурности. Минхо приобнял своего парня за талию, будто бы в любой момент он мог сорваться с места, исчезнув в толпе, и неторопливо попивал шампанское. Разговор шел легко и непринужденно, но до невозможности банально: «Как дела?», «Как перелет?», «Ты совсем не изменился», «А ты все такой же придурок». Когда дошла очередь до вопросов о жизни Хенджина, он разошелся и начал пересказывать каждый свой день, забывая сделать вдох между предложениями. — Тормози, — рассмеялся Джисон, поднимая ладони. — О тебе мы и так почти все знаем. Из чата ты не вылезаешь, каждое утро отчитываешься. К тому же месяц назад я видел тебя в Штатах, соскучиться не успел. — Ты знаешь, а другие нет. Я не говорил, пока все не подпишу, — хмыкнул Хенджин и специально выдержал драматичную паузу перед своим объявлением. — Warner Bros. купили права на экранизацию моей книги. Сынмин с Чонином дружно присвистнули. — Вот и я так же отреагировал, — фыркнул Хан и отхлебнул шампанского, поморщившись от кислого вкуса, осевшего на языке. — Кто же знал, что наш Джинни снова вернется к кино? Хенджин демонстративно закатил глаза и лениво махнул рукой, будто отгоняя от себя эти заезженные вопросы. — Я ушел из сценарного искусства, потому что меня пытались загнать в рамки, — он и обвел ладонью пространство, рисуя вокруг воображаемую клетку. — Каждый диктовал, как должно быть, что чувствовать, где что-то изменить. Это губило мой потенциал, я просто не смог. Вот и решил писать книги. Теперь я сам устанавливаю законы для своих миров. — Кстати, я пытался прочитать одну из тех, которые ты прислал для Чони, — вставил Сынмин, поправляя очки. — Но не пошло. — Почему? — Хенджин приподнял бровь. — Ну… если уж берешься описывать средневековую драму, то удосужься изучить, как выглядели язвы бубонной чумы. У тебя они совсем неправдоподобные. — А ты откуда знаешь? — усмехнулся Хван, выглядя при этом натурально оскорбленным. — Сам, что ли, в ту эпоху жил? — Считай, что я чумной доктор. — Ты чудной доктор, — парировал Хенджин и развел руками с гримасой страдания на лице. — И вообще непонятно, как тебя из клиники еще не выгнали. По столу прокатился непринужденный смех. Даже Ким позволил себе короткую усмешку, но спустя мгновение стал оглядываться по сторонам в поисках… Не важно, уже нашел. К ним подлетел Чонин с бокалом красного вина и затуманенными алкоголем глазами. Повиснув на плече своего парня, он что-то пробурчал и поцеловал его в висок, игнорируя удивленные взгляды друзей. Никто даже не заметил, что за эти несколько минут он успел куда-то исчезнуть, а потом вернуться уже с несколькими градусами в крови. — Этот уже готов, — подметил Минхо, обнимая Джисона за плечи. Все-таки хорошо, что их столик находился немного дальше всех остальных. Кто-то бы посчитал это пренебрежением со стороны организаторов, но это лишь проявление заботы Феликса. Причем не только к ним, но и к остальным гостям, которым и не такое придется вытерпеть в этот вечер. Чонин, лениво покачиваясь, как тростник на ветру, пригрозил пальцем и протянул: — Я вас тоже рад видеть, хёны. А следом из его уст полился бессвязный поток бреда, который невозможно было разобрать без переводчика. Он не настолько пьян, чтобы транслировать радио «Конченый Чонин в эфире», но решил сыграть на публику. Среди всего разнообразия непонятных слов получилось расслышать разве что: «чокнуться всем сердцем» и «зачем у кота хвост». — Все блогеры такие идиоты? — Хан опустил уголки губ и кивнул на младшего. Тот цокнул и покачал головой, протягивая руку к столу за наполненным бокалом. — Мой блог — это для души, хён-а, — он с прищуром посмотрел на старшего, сузив свои глаза до щелочек. — Когда я начал участвовать в бизнесе отца, то понял, что хочу работать не только для себя. Сделать что-то хорошее, понимаешь? — В смысле? — Джисон скептически приподнял бровь, но отставил шампанское на стол, всем видом показывая свой интерес. — Недавно я связался с несколькими фондами по охране окружающей среды и защите животных и предложил им помощь. Делаю пожертвования, иногда выезжаю в приюты или клиники, куда доставляют больных и раненых малышей, пострадавших от рук человека или природы, — Ян сделал глоток, облизав губы, и вздохнул. — Конечно, от меня мало толку, я ничего особенного не умею. Но зато я делаю фото для прессы и онлайн-страниц, чтобы еще больше людей увидели и согласились помочь. Только не говорите никому: отец не в курсе. — Он будет против? Или… — начал Джисон, но Чонин не дал ему договорить: — Нет, ничего такого. Просто он попытается использовать это в интересах компании, а я не хочу. Не за славой гонюсь и не за титулом спасителя. Просто помогаю тем, у кого лапки. Мимо прошел официант с подносом шампанского. Когда он поравнялся со столиком парней, Ян без колебаний перехватил у него целую бутылку, даже не взглянув на бокалы. Официант замер, приоткрыв рот и уставившись на компанию, будто думал, как бы повежливее сказать: «Отдай, оно не твое». — Все нормально, — со вздохом сказал Сынмин и посмотрел на младшего с некой снисходительностью. — Он близкий друг жениха. Официант еще раз бросил взгляд на украденную бутылку, неуверенно кивнул и ушел, так и ничего не сказав. — Спасибо, детка, — улыбнулся Чонин и чмокнул Кима в щеку. Тот недовольно поморщился от запаха алкоголя и, отвернувшись, подошел ближе к Джисону. — Не понимаю, что хуже: когда он в студенчестве часто пил, но редко превращался в желе… или сейчас. Пьет только по праздникам, но каждый раз как в последний. — Ты тоже выпей, — фыркнул Хан. Сделав глоток, он протянул свой бокал другу, но тот покачал головой. — Минни нельзя, — тут же встрял Ян. Не заметив предупреждающий грозный взгляд Сынмина, он продолжил: — У него татуировка еще заживает, а алкоголь расширяет сосуды. Услышав это, Джисон закашлялся и едва не поперхнулся шампанским. На помощь тут же бросился Минхо, заботливо похлопав его по спине. — Ты почему мне не сказал?! — в мгновение Джисон подскочил к Сынмину с глазами размером с блюдца, а его щеки буквально надувались от возмущения. — Нет, стой, — он махнул рукой, словно прервал сам себя. — Почему ты вообще решил набить что-то не у меня? Он скрестил руки на груди и поджал губы в ожидании объяснений, но как только Ким открыл рот, Хан тут же перебил его, продолжая свою речь: — Я же думал, что заслужил это, — драматичности в голосе было не занимать. — Все, что я вытерпел рядом с тобой: и нашествие клопов, и твои проповеди про здоровый образ жизни, и постоянное промывание мозгов… Ради того, чтобы ты воткнул нож мне в спину? Сынмин выглядел так, будто всерьез обдумывал возможность покинуть эту компанию навсегда. Вздохнув, он поднял руку и положил ее Джисону на плечо, обрывая поток жалоб. — Я изначально так и хотел, — устало сказал он. — И что помешало? Вместо ответа, на который Хан точно найдет еще тысячу причин для возражений, Сынмин отступил на шаг и начал медленно вытаскивать заправленную рубашку. Затем задрал ее выше, обнажая бок, где под прозрачной пленкой на ребре четко был виден силуэт мультяшного вислоухого щенка. — Ты шутишь… — шокировано выдохнул Джисон. В памяти сразу всплыла та самая ночь, когда он набил Чонину лиса из того же мультика. В голове просто не укладывалось. Он раскрыл рот и повернулся к младшему. А Чонин, будто с нетерпением ждал этого момента. Он легко взъерошил ладонью свои рыжие волосы, напоминающие сейчас лисий хвост из-за отросших темных корней, и ухмыльнулся. — У нас символический жест! — Кажется, я понял, — хмыкнул Минхо, подходя ближе и с интересом осматривая почти зажившую татуировку. Честно признаться, он и сам хотел набить что-то еще, учитывая, что Джисон именно так и сделал. Забил руки и… бедро, господи боже, там такие сексуальные кошачьи лапки. Но Тим сказал пока повременить с новыми тату. — А я ничего не понял! — выпалил Хан и всплеснул руками. С видом якобы самого умного, Чонин поправил галстук, который и так был в порядке, и объяснил: — Символический жест — это действие, которое имеет значение не само по себе, а как знак или выражение чего-то большего. Типа… дело в эмоциях. — Мин, я его сейчас убью, — процедил Джисон, начиная краснеть от раздражения. Заметив, что друг на грани катастрофы, Ким закатил глаза и заправил рубашку обратно в брюки. — Ты сделал татуировку Чони, помнишь? А так как вы двое, — он смерил их с Минхо долгим взглядом. — Ввели моду на парные татуировки… — Вообще-то это я первый придумал! — криком перебил Чонин, но Сынмин без лишних слов сунул ему в рот виноградину. — …то Феликс решил, — продолжил он, словно ничего не произошло. — Что будет красиво завершить вашу с ним историю именно так. С тех пор как ты уехал в Штаты, вы больше не работали вместе. Незакрытый гештальт остался. И ему в голову пришла гениальная, — на этом слове он изобразил в воздухе кавычки, — идея: ты это начал, а он закончит. Одна сплошная сентиментальная драма, а меня втянули против воли, — подытожил Ким, поправляя очки. Джисон несколько раз кивнул, как болванчик, не в силах произнести ни слова. Вдруг подумал, что ради такого момента он мог бы даже расплакаться. Но, конечно, не станет. Вместо этого он втянул носом воздух и натянул на лицо кривоватую улыбку, простив другу все грехи. — Меня смущает только один момент, — вставил Хенджин, приподняв бровь. — Ты же дерматолог. Это… странно. — Ты думаешь, врач значит правильный? — Сынмин взглянул на него, как на неандертальца. — Скажи, сколько в мире наркологов-алкоголиков? Они вытаскивают людей из запоя сразу после своего запоя. Это, по сравнению с ними, все цветочки. — Как скажешь, док. Я просто спросил, — в свою защиту Хван поднял ладони и невинно улыбнулся. Чонин тем временем дожевал виноградину, сунул в рот еще горсть и, с полным ртом, пробормотал: — Пойду Феликса поищу. Развернувшись, он пошагал куда-то в сторону, исчезая в толпе гостей. Хенджин проводил его удивленным взглядом, неторопливо попивая шампанское. Осушив бокал, он поставил его на стол и разгладил длинные рукава своей блузы, возвращая внимание к друзьям, которые, казалось бы, даже не заметили очередной пропажи младшего. — А он в курсе, — протянул он, снова скользнув взглядом по залу. — Что жених готовится к собственной свадьбе, а не сидит в випке клуба, как обычно? — Пусть развлекается, — отмахнулся Сынмин. — А ты не завидуешь? — ухмыльнулся Хван, хитро прищурив глаза. — Кому? — Феликсу! — Хенджин слегка ударил ладонью по столу, будто только что раскрывал тайну мирового масштаба. — У него свадьба, а ты… тоже с Чонином мог бы, знаешь ли… Ким медленно перевел взгляд на Джисона и Минхо, стоявших рядом так близко, что их смело можно принять за один сросшийся организм. В науке бы заинтересовались. Скрестив руки на груди и не выказывая ни малейшей эмоции, он фыркнул. — Я, пожалуй, воздержусь от подобных мероприятий. Губы Минхо тронула легкая усмешка, а в глазах вспыхнул озорной огонек. Чуть привстав на носочки, он опустил подбородок на макушку Джисона и потянул его за бока, практически впечатывая в свою грудь. — А почему? — игриво промурлыкал он, почти шепотом. — Я врач в престижной клинике, — Сынмин закатил глаза и шумно выдохнул, не скрывая закипающего раздражения. — Как ты себе это представляешь? Здесь не ваши заграницы, где можно спокойно жениться или выйти замуж хоть за пони. Он выговорил все это с таким серьезным лицом, что парни не удержались от смеха, представляя себе реальную свадьбу с пони. Хенджин уже открыл рот, чтобы подхватить шутку, но его заглушила плавная музыка, зазвучавшая из настенных колонок. Одновременно спохватившись, они резко замолчали и с легким звоном поставили бокалы на стол. Мелодия сообщала о начале церемонии. Минхо тут же поймал Хана за руку и, вертя головой, стал оглядывать гостей, которые стекались к другому концу зала. — Чана не вижу… Он еще не пришел? — в голосе проскользнуло беспокойство. — Придет, — услышал его Хенджин и махнул остальным, чтобы шли за ним. — По крайней мере, обещал. Ли сделал глубокий вдох, сжав пальцы Джисона чуть крепче, а затем направился вместе со всеми к невысокому подиуму. Он был украшен так, словно все элементы декора были созданы или позаимствованы из чьей-то светлой фантазии. Без преувеличения. Изогнутая арка над подиумом была обрамлена каскадами цветов: белые розы, нежные пионы кремовых и персиковых оттенков, переплетенные с зеленой листвой, а между ними мерцали миниатюрные лампочки. Сам подиум был покрыт бархатным ковром цвета шампанского с вкраплениями белой блестящей краски, будто кто-то случайно взмахнул над ним кистью. От него через весь зал тянулась длинная дорожка пудрового цвета из плотного атласа, похожая на молочную реку, застывшую во времени. Музыка усилила ритм, мягко наполняя пространство вибрацией. В ту же секунду на стене загорелся огромный экран с фотографией молодоженов. Феликс в белоснежном костюме чуть щурится от солнца, а рядом с ним сияла девушка с нежной улыбкой. Под снимком золотыми буквами завивалась надпись: «Феликс и Пэри». По полу медленно пополз густой пар, мягко обволакивая сцену и подсвечиваясь напольными прожекторами. Мелодия постепенно становилась чуть тише, когда в центр вышел сам Феликс. В зале раздалось единое «ах», а за ним последовал восхищенный шепот. У многих гостей отпали челюсти, словно они бесплатно попали на показ мод в Париже. Феликс был просто неотразим. Слегка отросшие платиновые волосы он собрал в тонкий хвост на затылке, оставив несколько передних прядей свободно обрамлять лицо. Кожа сияла от хайлайтера, а пухлые губы блестели, увлажненные бальзамом с едва заметным розовым оттенком. Его молочно-белый костюм украшала ручная вышивка: тонкие розовые бутоны, изящные сиреневые веточки и серебристые листочки, плавно спускавшиеся по ткани от самого плеча, словно живые. Над дизайном Феликс трудился почти четыре месяца, а затем заказал ручной пошив, чтобы все выглядело безупречно. Второго такого не существует. Заметив друзей в первом ряду, Феликс широко улыбнулся и показал им большой палец. Гости с шумом рассаживались по местам, занимая приготовленные персоналом стулья согласно плановой рассадке. Парням достались самые лучшие места со стороны родственников жениха, но несмотря на это Хенджин все равно надулся из-за того, что не может стоять рядом с близким другом. Аргументы в духе: «Сейчас будет церемония бракосочетания, зачем ты им там нужен?» отметались бормочущим: «Для поддержки, как всегда». Устав от этих шепотков над ухом, Сынмин закатил глаза и легонько ткнул старшего в бок. — Ты сегодня слишком возбужденный, Хван. Можешь успокоиться? — Могу, но не хочу, — хмыкнул Хенджин и сложил руки на груди. — У тебя часто друзья женятся? У меня впервые! Здесь столько любви витает, что я задыхаюсь. Минхо и Джисон переглянулись, с трудом удерживая внутри рвущийся наружу смех. Будет крайне неудобно, если они начнут ржать, как ненормальные, в такой ответственный момент. К счастью, их спасла возобновившаяся музыка, но теперь заиграла другая композиция. Легкая, воздушная, похожая одновременно на звон серебряных колокольчиков, шелест молодой травы и тихое течение ручья. Чем-то напоминает портал в сказку. Официанты распахнули массивные двери зала, и внутрь вошла Пэри, держась под руку с отцом. В тот момент, когда она ступила на атласную дорожку, дыхание замедлилось у каждого. Девушка шла легко, будто плыла или невидимое течение само несло ее к любимому. Вопреки всем европейским традициям, которым они придерживались для организации торжества, платье оказалось не белым, а едва уловимого пудрово-розового оттенка. Ткань струилась вниз до самого пола, рассыпая миллионы крошечных блесток по юбке, переливавшихся, словно далекие звезды, застывшие на небе. В волосы Пэри были вплетены живые нежные цветы, а русые локоны мягкими волнами спадали на открытые плечи и спину. Она напоминала фею, спустившуюся на землю, но не потерявшую крылья. Ее взгляд сразу нашел жениха, и глаза вспыхнули любовью и огнем одновременно. У Джисона перехватило дыхание. Он даже забыл моргать и все оборачивался назад, чуть ли не сворачивая шею, глядя расширенными глазами на прекрасную девушку. Заметив, что парень притих, Минхо наклонился прямо к его уху. — Если бы я не был в себе так уверен, то мог приревновать, — прошептал он. — Ты бы на ее месте смотрелся не менее идеально, honey. Смутившись, Хан тихо прокашлялся и поспешил отвернуться, сосредоточив все внимание на Феликсе. Когда Феликс позвонил им всем в одном видеочате и, хихикая, как последний подросток, признался, что познакомился на выставке с художницей, которая в пух и прах раскритиковала его картину, все решили, что это какой-то абсурд. Во-первых, его картины — это верх искусства. Даже его мама это признает, а она знакома со многими выдающимися художниками по всему миру. Во-вторых, Ликс вряд ли выглядел бы таким счастливым после настоящего разноса. К критике он относится спокойно, но побурчать для вида всегда обязан. Только не в тот раз. Как оказалось, они договорились обсудить искусство и его слабые стороны за чашкой кофе. Но очень быстро выяснилось, что Пэри вовсе не высмеивала технику или композицию — она почувствовала настроение картины. Ей показалось, что Ликс в тот момент, когда писал ее, был страшно несчастен и одинок. Поэтому она и высказалась, имея в виду не исполнение, а чувство, которое, по ее словам, недопустимо для человека, похожего на солнце. Так и сказала. И Феликс влюбился. Пусть по натуре он и не был влюбчивым. Честно говоря, Хан думал, что его хён доживет до старости в гордом одиночестве, потому что сердце Феликса невозможно просто заинтересовать — его нужно покорить, поставить на колени, а потом сжечь дотла, чтобы оно возродилось из пепла, как Феникс. Джисона долго не покидали сомнения, пока он и Минхо не встретились с Пэри впервые в Лос-Анджелесе, когда она приехала с Феликсом отдохнуть и заодно познакомиться с друзьями. Тогда все встало на свои места. Эти двое буквально созданы друг для друга. Их пара — это синоним, нет, воплощение слова «гармония». Две половинки единого целого, две нежные, творческие души с пожаром внутри. Отец Пэри довел ее до жениха и, задержавшись на мгновение, вложил ладонь дочери в руку Ли. Их пальцы тут же переплелись, будто ждали этого момента всю жизнь, а мужчина с тяжелым вздохом отошел к остальным гостям. Пара смотрела друг на друга глазами, полными слез, хотя еще не успели сказать ни слова. Момент регистрации проходил будто в тумане. В тумане, залитом слезами, потому что госпожа Ли — мама Феликса — устроила настоящий потоп в обнимку с мамой Пэри. — Милая, — выдохнул Феликс, невесомо прикоснувшись губами к костяшкам пальцев невесты. — Жизнь меня к такому не готовила, я клянусь... Создавая ту самую картину, я пытался избавиться от накативших чувств и оставить их внутри холста. В какой-то момент стало невыносимо одиноко и тоскливо без всяких на то причин. Мои демоны шептали, что это старость и кризис, — фыркнув, он посмотрел туда, где в первом ряду сидели все его друзья. Те улыбнулись в ответ, качая головами. — Честно? Это не помогло. Но я решил дать этой картине шанс на выставке. Кто бы знал, что именно она приведет меня к тебе… Ты сама нашла меня в тот момент, когда я меньше всего ждал счастья. И теперь мы здесь. Боже, я волнуюсь, — он вскинул глаза к потолку, моргая слишком часто, чтобы скрыть подступившие слезы. В зале кто-то негромко всхлипнул. — Мало кто верит в любовь с первого взгляда, но я готов спорить с ними всю жизнь и даже после нее. В тебя невозможно было не влюбиться, Пэри. Я боялся, что все окажется сном, и я снова проснусь один. Если бы так случилось, на следующий день я написал бы десятки картин с твоим портретом. Мое вдохновение, моя душа, моя жизнь. Я люблю тебя так сильно, что теперь дышу и живу только тобой. Мое сердце, моя опора и моя поддержка будут принадлежать тебе до самого конца. Последние слова утонули в аплодисментах. Несколько гостей даже поднялись со своих мест, чтобы поаплодировать стоя. Смахнув одинокую слезу, Феликс позволил себе широко улыбнуться и с нежностью посмотрел в глаза Пэри. Это стало последней каплей. Она не выдержала и расплакалась от переизбытка чувств. Даже принесенные кем-то салфетки не могли остановить этот поток, бегущий по ее румяным щекам. — Всем привет, — послышался знакомый шепот со следующего за ними ряда. Чан протиснулся на свободное место, торопливо поправляя сбившийся пиджак. — Опаздываешь, — обернувшись, шикнул Минхо и скользнул по нему серьезным взглядом, будто проверяя на наличие повреждений. Физических или душевных, неважно. — Знаю, не начинай, — пробормотал тот и похлопал Джисона по плечу. Хенджин недовольно поморщился от перешептываний у себя над ухом и резко повернулся, планируя пристыдить друзей за неуважение к Пэри. Та, если честно, в этот момент ничего не говорила, а лишь вытирала слезы, собираясь продолжить свою речь. Но вместо этого его взгляд наткнулся на того, кого он точно не ожидал увидеть. — Профессор Со?! — его голос невольно прозвучал громче, чем хотелось, а глаза распахнулись от удивления. Рядом с Чаном сидел мужчина, почти не изменившийся со времен их с парнями студенчества. Разве что редкая седина теперь проступала в волосах — хотя откуда ей взяться, если ему не больше тридцати пяти? Зато фигура, наоборот, стала еще мощнее судя по рельефу, который не смогла скрыть рубашка. Она сидела на нем так, будто может разойтись по шву от одного неосторожного движения. Видимо, давно не обновлял свой гардероб. — Мы давно не в университете, Хван Хенджин, — тяжело вздохнул мужчина и отвел взгляд. Что-то в его глазах изменилось за эти несколько лет. Вместо привычных задорных огоньков, легкой игривости и того особого сочетания ребячества со строгой серьезностью теперь плескалась печаль. Она слишком легко читалась в их неглубоком блеске, словно глаза стали стеклянными. Хенджин прикусил губу и отвернулся, возвращая внимание к церемонии. — Тогда убери этот профессорский тон, Чанбин-хён, — невозмутимо заметил Сынмин, расслабив плечи. — Зараза, Ким Сынмин, ты совсем не меняешься, — оживился Чанбин и позволил себе едва заметную улыбку. — Хорошо, что ты никогда не был моим студентом, иначе мои лекции снились бы тебе в кошмарах. — Мои кошмары меня боятся, — хмыкнул Ким, но даже не обернулся. — Знаешь, что такое осознанный сон? Я понимаю, что сплю, и тогда начинаю кошмарить кошмары. — Он у вас либо гений, либо псих. — Все вместе, хён, — усмехнулся Хан, прижимаясь к Минхо, который все это время о чем-то шепотом переговаривался с Чаном. Все-таки Чан был единственным, кого они видели чаще остальных и знали о нем каждую мелочь. Канада намного ближе к США, чем Корея. Да и профессор имел законные выходные на праздники. Пусть и короткие для перелета на другой материк к родителям, но более чем достаточные, чтобы встретиться с другом… с братом. У алтаря Пэри наконец справилась с потоком эмоций, быстро поправила макияж и начала свою клятву. Ее голос, легкий и высокий, оказался идеальным контрастом к низкому и чуть грубоватому голосу Феликса. Это был тот самый тембр, который хочется слышать в дождливый вечер, перед сном или ранним утром, просыпаясь рядом. Феликс завороженно слушал и то и дело шмыгал носом, стараясь не расплакаться вновь, а вот Хенджин не выдержал. Он почти силой отобрал Джисона у растерянного Минхо и, прижав младшего к себе, рыдал ему в плечо, пока тот терпеливо гладил его по спине. Этот день всех их уничтожит. Благо, в хорошем смысле. И вот настал тот долгожданный момент, когда молодоженов попросили обменяться кольцами. В зале воцарилась торжественная тишина, нарушаемая лишь тихим звоном бокалов, когда официанты, скользя между рядами, разносили шампанское. Игриво улыбаясь, Феликс повернул голову к друзьям и подмигнул. Чтобы это ни значило. Сейчас, когда все ожидали плавного перехода к музыке и традиционному поцелую, свет внезапно погас. Кто-то из гостей тихо ахнул и спросил про неполадки с электричеством, но волна беспокойства не успела охватить всех. Спустя секунду по всему залу вспыхнули неоновые огни. Мягкие голубые и глубокие фиолетовые окрасили стены и лица гостей, начав медленно переливаться. А следом воздух пронзил вибрирующий бас, который обычно качает танцполы клубов. Двери, в которые совсем недавно вошла невеста, вновь распахнулись. В проходе появился парень в черных очках с широкой улыбкой, ямочки на щеках которой сразу же покорили весь зал. Чонин, едва переступив порог, начал нелепо пританцовывать что-то похожее на Gangnam Style. Под смех и аплодисменты он прошел к самому центру зала, остановившись под направленным на него прожектором. Музыка на пару секунд остановилась, а потом вдруг сменилась на Steal My Girl группы One Direction. Сняв очки, Ян подмигнул неизвестно кому и уверенно задвигал бедрами, выгибаясь при этом всем телом в такт мелодии. Руки то вскидывались над головой, но плавно водили по груди, сминая рубашку. Он сделал изящный поворот, чуть не выронив при этом очки, и развернулся, вырисовывая ягодицами в воздухе какие-то символы. Или буквы, одному ежу понятно. Но выглядело одновременно так чертовски свободно, нелепо и сексуально в одном флаконе. Феликс, прикусив губу, едва удерживался от смеха, сотрясаясь плечами. А Пэри прикрыла рот рукой и сдержанно посмеиваясь в ладошку. В зале снова стало тихо. Чонин низко поклонился и под шквал аплодисментов подошел к паре, сияя, как дискотечный шар. Из нагрудного кармана он достал маленькую бархатную коробочку и, щелкнув крышкой, с очередным поклоном вытянул руку вперед, демонстрируя изящные кольца из белого золота. — Ему что, доверили выносить кольца? — ахнул Хенджин, наблюдая, как Феликс надевает кольцо на безымянный палец своей без минуты уже жены. — Я оскорблен. И горд. Гордо оскорблен. — Да брось, — Хан похлопал его по плечу. — Если кто и должен был это сделать, так это он. Чони у Ликса самый младшенький. Больше всех получал пиздюлей и больше всех избалован вниманием. Это его роль. — Следующим буду я, — фыркнул Хван и многозначительно посмотрел на Джисона, играя бровями. — Где следующим? — нахмурился Минхо, уже мысленно надеясь, что речь идет еще о какой-нибудь свадьбе, ради которой он сможет взять выходные. — Он в каждой заднице хочет быть затычкой, darling, не бери в голову, — отозвался Хан. — Смотри, они сейчас поцелуются! Он так оживился, будто бы наконец дожил до момента поцелуя в китайской дораме на сорок серий. Феликс положил ладонь на спину Пэри, и весь мир вокруг остановился. Молодожены медленно потянулись друг к другу, трепетно соединяя губы, словно делали впервые. Касались друг друга нежно и невинно, как сама душа, растягивая этот ценный момент и запечатлевая его в памяти навсегда. Первый поцелуй в качестве мужа и жены, как начало их семейной истории. Хенджин, едва не визжа от восторга, сгреб Джисона в охапку и принялся подпрыгивать на месте. Гости повскакивали со своих мест, поднимая выше бокалы и выкрикивая поздравления, пока молодые прятали смущенные улыбки в объятиях друг друга. Вечер шел шумно, с теплом и привычной свадебной суетой. Разговоры за столами не стихали ни на секунду. Чонин, уже достигший своей кондиции, яро пытался перекричать Джисона, который неожиданно включился в спор о пингвинах, апеллируя фактами из документалки на научном канале, против реальных наблюдений Яна. Честно признаться, от них хотели сбежать абсолютно все, кроме Со Чанбина. Он сидел, подперев щеку рукой, и с азартом следил за развитием событий. Он поставил на драку. Чан, напротив, предсказывал их примирение со слезливыми объятиями. — Боже, еле до вас добрались! — с сияющей улыбкой воскликнул Феликс, протискиваясь к столику сквозь толпу гостей, не выпуская ладонь Пэри из своей. — Мамы нас не отпускали! Это кошмар! Мама подарила нам галерею в Японии, хотя я ее об этом не просил. — Просто прими и сделай ее счастливой, — усмехнулся Хенджин, поднял бокал шампанского и подошел к паре. — Поздравляю вас от всего сердца. Вы такие… чудесные! Честно, я полон вдохновения, глядя на вас. — Спасибо, друг, — Феликс сгреб его в объятия, покачиваясь, словно в медленном танце. — Пэри, привет, — Джисон подошел к девушке и протянул ей стакан с грейпфрутовым соком. — Привет, Сон-и. Ты отлично выглядишь, — Пэри улыбнулась так обворожительно, что от ее взгляда в груди становилось теплее, и сделала глоток освежающего напитка. Она даже не заметила, как начала потеть от духоты в зале и всех накативших впечатлений. — Спасибо, но ты прекраснее всех здесь. Я… — Джисон сглотнул, на секунду бросив взгляд на старшего. — Я поздравляю вас обоих. И хочу сказать… Ты выбрала правильного человека, поверь мне, — губы дрогнули в легкой улыбке. — Для него ты самый важный и родной человек на свете. Его семья. А семью он ценит больше всего, уж я-то знаю. Когда-то я запутался, потерял себя и был уверен, что остался совершенно один… Но он нашел меня. И пообещал пройти со мной через все. И сделал это. Феликс шагнул ближе, приобнял жену за талию, но смотрел уже на младшего, сглатывая ком в горле. — Ты можешь на него положиться, — Хан тоже смотрел только на него. — Ты, хён, как никто, заслуживаешь быть счастливым. Береги ее сильнее, чем меня, чем всех нас. И… — он шумно выдохнул, запустив руку в волосы. — Черт возьми, я люблю тебя. — Ты издеваешься, Сон-а?! — Феликс всхлипнул и, не выдержав, подался вперед. Схватив младшего, он без труда поднял его над полом и закружил, как будто тот ничего не весил. Джисон завизжал и вцепился в его шею, боясь со смехом свалиться на пол. — Я даже не ждал, что ты мне когда-нибудь скажешь что-то подобное! — старший рассмеялся, прижимая его крепче. — Маленькая язва… я тоже тебя люблю! — он потрепал его по волосам, как мальчишку, и рассмеялся. — Не пытайся украсть моего мужчину на своей собственной свадьбе, Феликс! — крикнул Минхо из-за стола. — Никто бы не посмел, Хо-я! — отозвался тот и похлопал Хана по плечу. — Иди, а то твой кот меня сейчас поцарапает. Джисон кивнул, махнул Пэри рукой и направился обратно к своему столу. — Звездочка, не налегай на вино! По голосу слышу, что ты почти перебрал! — Сынмин, отвлеки его, чтобы я мог счастливо напиться! — Мне одного алкоголика хватает, я им занят! — Я не алкоголик! Почему ты вечно ставишь мне диагнозы?! Вчера ты говорил, что у меня хронический СДВГ или долбоебизм. — Тоже хронический? Охотно верю. — Хван Хенджин! — Без тебя знаю, как меня зовут! Время близилось к полуночи, но праздник и не думал заканчиваться, напротив, становился лишь громче и веселее. Гости изрядно поднабрали и танцевали по всему залу, утягивая с собой тех, кто не успел спрятаться. Отовсюду доносились звон бокалов, музыка и пьяные разговоры. Феликс и Пэри не отходили друг от друга ни на шаг и даже первый кусочек свадебного торта отрезали, держась за руки. Чонин за него пытался торговаться, но не смог побороть щедрые ставки Хенджина, который за эти несколько лет стал только богаче. Впрочем, он не упустил шанса «утешить» младшего, торжественно измазав ему губы кремом, изобразив закрученные усы. Минхо, задыхаясь от смеха, вернулся к столу, чтобы сделать глоток чего угодно, лишь бы смочить пересохшее горло. Он опустошил бокал с вином, которое, кажется, пил Хенджин, и бросил свой пиджак на спинку стула. Оглянувшись, он посмотрел на смеющихся друзей, но… Кого-то не хватает. Минхо уже довольно давно не видел Чана. Его взгляд скользнул по залу и остановился на открытых дверях, ведущих на ближайший к их столику балкон. Вернувшись к друзьям, он тихо прошептал Джисону на ухо, что ненадолго отойдет, подхватил с подноса официанта свежий бокал и уверенной походкой направился к выходу. Чан стоял, вцепившись обеими руками в холодные перила, и смотрел вверх, в небо, где рассыпались звезды. В городе их почти не видно, но самые яркие все же пробивались сквозь огни и сияли, как маяки, как путеводители для потерянных душ. Плечи старшего были заметно напряжены, будто он удерживал на себе невидимый груз, но лицо оставалось спокойным, даже безмятежным. — Хён? — тихо позвал Минхо, подойдя ближе и встав рядом, по правую руку. Бокал коротко звякнул о камень, когда он поставил его на перила. — Все хорошо? — он посмотрел в даль, на раскинувшийся перед ними город. Бан слегка повернул голову, скользнул взглядом по младшему и улыбнулся. Коротко. Едва заметно. Но честно. — Да, думаю… да. — Как Чанбин? — спросил Ли, решив не ходить вокруг да около. В этом просто не было смысла. В последний раз они виделись с Чаном около двух месяцев назад. Старший прилетел внезапно, без предупреждения, появился на пороге с глазами загнанного зверька. Минхо тогда всерьез испугался, решив, что случилось что-то ужасное. И он не ошибся. После переезда в Канаду, где Чан стал преподавателем в престижном университете, он все равно продолжал держать связь с Чанбином. Просто дружескую, на поверхности. Все, что могло перерасти во что-то большее, они обрубили заранее, еще в зародыше, почти насильно, чтобы не мучить друг друга. Так было проще. И оба остались одни, так и не встретив своего человека. Оба хранили чувства, надеясь, что когда-нибудь звезды сойдутся именно так, чтобы они были счастливы. Не важно вместе или порознь. А потом у мамы Чанбина случился обширный инфаркт, после которого она не смогла восстановиться. Со пришлось уволиться с должности профессора, чтобы ухаживать за больной парализованной матерью. Сочувствующие врачи в больнице говорили ему, что можно нанять сиделку и не обременять себя такими заботами, ставя собственную жизнь на паузу. Убеждали, что от этого он не станет плохим человеком или плохим сыном, но в то же время прямо говорили: ей осталось совсем недолго. Ее последние дни он хотел провести рядом, подарив столько заботы и любви, сколько сможет. Но даже тогда смерть оказалась быстрее. Болезнь продлилась всего полгода, и два месяца назад ее не стало. Да, это было ожидаемо. Но знание не спасает от боли. Потеря ударила, как пуля в сердце. И первым, кому Чанбин позвонил в ту ночь, был Чан. В Канаде другой часовой пояс, в тот момент он вел пару у студентов выпускной группы и прямо там осел возле стены, не в силах продолжать. Через сутки он уже был в Калифорнии, потому что не знал куда себя деть, но четко понимал, что не разберется один. Ему нужна была поддержка родного человека. — Ему лучше. Намного лучше, — тихо сказал Бан, закрывая лицо ладонями. — Мы много говорили… я пытался вытянуть его обратно в жизнь. — Между вами что-то произошло? — осторожно спросил Минхо. — Черт, Хо… У него случилась трагедия, о чем ты вообще спрашиваешь? — Ты меня не так понял, хён, — мягко возразил Ли, кладя ладонь ему на плечо, давая понять, что он рядом. Ближе некуда. — Я спрашиваю… вы что-то решили? Ты ведь не оставишь его так, правда? Ты не бросишь работу, скажи мне. Самое страшное заключалось в том, что Минхо не знал, как помочь. Будь вопрос в деньгах или чем-либо еще, он бы отдал все, что имеет, не раздумывая. Ради Чана что угодно, но… Как он может помочь его сердцу, если боль не смогут вылечить врачи и лекарства? Когда Чан сказал, что взял на работе две недели отпуска за свой счет, это показалось естественным. Он обязан был поддержать Со в такой трудный момент и просто не мог иначе. Но в Штаты он прилетел за ответом на вопрос, что ему делать дальше. Впервые за столько лет он сам пришел за помощью, а не предлагал ее. И это разбивало Минхо сердце. Они провели всю ночь в разговорах, вытаскивая наружу те чувства, которые Бан так долго хоронил в себе, не позволяя им вырваться. В момент его уязвимости эмоции прорвались, словно хлипкая плотина, и накрыли их обоих так сильно, что Ли едва не задохнулся. Они решили, что Чан останется в Корее на время летних каникул в университете, а необходимую работу будет выполнять удаленно. Благо у него и высокая должность, и хорошие отношения с начальством. И вот уже два месяца он здесь. Но лето когда-то все равно закончится. Сможет ли он вернуться? Это Минхо и пугает. Он как никто знает, что Чан силен во всем, кроме выбора. Он не умеет выбирать, потому что до ужаса боится что-то потерять. — Я пытался напоминать ему, что жизнь продолжается, — проговорил Чан, уткнувшись лбом в плечо младшего. — Он не в депрессии, просто скорбит. Подавлен, но это пройдет. Бин не хочет возвращаться в университет, — сжав пальцами ткань чужой рубашки, старший прошептал: — В итоге я подумал… и решил позвать его с собой. — Ты… что? — В Канаду. У вас же с Джисоном все получилось… — Чан-и, послушай, — Минхо резко ухватился за его плечи и чуть отодвинул от себя, наклоняясь, чтобы заглянуть прямо в глаза. В них было все: боль, надежда, мольба. Все. Весь мир старшего сошелся на одном человеке, отпечатанном на сетчатке. Спустя годы сомнений сердце наконец догнало разум, и оба пришли к одному выводу: он не может потерять Чанбина снова. — Господи, — сорвалось с губ Ли. — Это же важный шаг, брат, ты понимаешь? У нас с Сон-и все получилось только потому, что мы были уверены в чувствах друг друга, и мы не готовы были расстаться. Здесь, в Корее, у нас не было будущего, поэтому мы решились. Но вы… — он тяжело выдохнул. — Что говорит он? Бан глубоко вдохнул, будто собираясь с силами, и тоже положил свои руки ему на плечи. Когда их лбы соприкоснулись, он ответил: — Он согласен. Хо, слышишь? Чанбин согласен поехать со мной. Потому что… кроме меня у него никого не осталось, — голос понизился до шепота. — Я хочу забрать его с собой, черт, я идиот. Я должен был быть рядом, когда его мама болела. Должен был все бросить и вернуться. Я не имел права оставлять его одного. Я должен был повременить с отъездом, Хо-я… — Нет. Нет-нет-нет, — Ли резко замотал головой и обеими ладонями обхватил его лицо, крепко сжимая щеки. В этот момент именно он чувствовал себя старшим и был готов подставить свое плечо. — Хён, остановись. Прошлое не изменить, как бы ты ни рвал себе сердце. Жалея о прошлом ты перестанешь обращать внимание на настоящее. Настоящее оно здесь, с тобой. И оно может стать счастливым, если ты сам позволишь. Ты способен учесть ошибки и не повторить их. Я верю в тебя, брат. У вас все получится. И если хоть что-то понадобится, хоть самое малое — скажи, и я приеду. Мы с Джисоном никогда тебя не оставим. Никогда. В тишине балкона, где единственными звуками оставались отдаленные голоса из зала и приглушенное звучание музыки, раздался короткий всхлип. Нет, Чан не плакал. Ни одна слеза не скатилась по его лицу. Но он держался на грани. Он чувствовал слишком много сразу: боль от того, что опоздал; благодарность за то, что его все еще держат; и впервые за долгое время — крошечную надежду. — Спасибо, — отстраняясь прошептал он и, не спросив, осушил чужой бокал шампанского. — Спасибо тебе, Минхо. — Всегда, друг. We're together. — Конечно, — Чан шире улыбнулся и перевел взгляд к дверям. — Тебя Джисон не потеряет? Мы минут двадцать тут уже. — Потерять не потеряет, — Ли тоже посмотрел туда, задумчиво прикусив губу. — Но там Чони разошелся… как бы не сцепились. — Идем тогда, — старший положил руку ему на плечо и повел внутрь. — Кстати, а они разве могут? — Ну, мой Джисон-и чертовски горяч, когда пьет. А молодая горячая кровь может многое. — Боже, — Чан поморщился и отвернулся. — Все, не продолжай. Не хочу знать. За общим столом действительно происходила вакханалия. Иначе это было попросту не назвать. Феликс и Пэри давно ушли, чтобы уделить время и другим гостям, а остальные были предоставлены Хенджину и Чанбину. Последний о чем-то спорил с Сынмином, причем так оживленно, что они практически кричали друг другу в лицо. Что странно — других это особо не волновало. Хван стоял чуть в стороне с милой девушкой, которая была подружкой невесты, и с улыбкой листал страницы своей собственной книги, попутно указывая на определенные строчки. А та только широко улыбалась и практически пожирала его глазами. Увы, бедняга Хенджин все не так понял и принял ее интерес к нему самому за интерес к книге. Жаль его разочаровывать, но… — Хенджин, она с тобой заигрывает! — крикнул Минхо и рассмеялся с того, как старший дернулся и едва не выронил книгу. Девушка смущенно опустила глаза в пол, заливаясь краской. — Я знаю, чертов Ли Минхо! — процедил тот, но, заметив реакцию спутницы, натянул самую ободряющую улыбку в своей жизни. — А они что делают? — спросил Чан, вскинув брови. Ли проследил за его взглядом и едва не поперхнулся воздухом. Отодвинув все закуски и тарелки от стола — но оставив при себе бутылку виски, которого, между прочим, до этого тут не было, — Чонин вместе с Джисоном раскидывали карты. Карты таро, чтоб их. Причем, видимо, роль проницательницы исполнял сегодня младший, а Хан только лениво следил за его действиями, подперев щеку рукой и уже наполовину задремав. — Нет, хён, похоже, это правда, — вздохнул Ян, снова тасуя колоду. — Что правда? — Минхо подсел на свободный стул, устроившись рядом с Ханом. — То, что Минхо его бросит. Вот же восхитительная мразь, — пробурчал младший и тут же замер, выронив несколько карт. Он медленно поднял голову и столкнулся с темным взглядом напротив. — О… Минхо-хён... Хочешь, я тебе погадаю? — уголки губ дернулись в нервной попытке улыбнуться. — Давай лучше я тебе, — ухмыльнулся Ли. — Например, могу предсказать, как скоро наступит твоя смерть и от чьей руки. — Не стоит утруждаться. Карты говорят, меня убьет Минни. Когда-нибудь. Надеюсь, никогда. — Карты лгут, Чони, — отрезал Минхо. — Минхо, отстань от него, — едва слышно пробормотал Хан, окончательно закрыв глаза. — Он пьян? — уточнил Минхо у Чонина и осторожно просунул руку под голову Джисона, перекладывая его на свое плечо. — Нет. Просто вымотался, — отмахнулся младший. — Ох, Сон-а уже готов? — фыркнул подошедший Хенджин и с громким вздохом приземлился рядом. — Девушка прекрасная, но нам с ней не по пути. — А с кем тебе вообще по пути? — усмехнулся Ли. — С шизофренией! — вставил Сынмин, всего на секундочку отвлекшись от своего спора с Чанбином, но сразу же к нему вернулся. К паре уже успел присоединиться Чан, но, судя по его лицу, он ничего не понимает и откровенно ахеревает от происходящего. — Еще не знаю, — отвечая на вопрос, Хван пожал плечами. Вброс Кима он решил проигнорировать, чтобы не пасть участью Чанбина, который посмел себе наглость его поправить и теперь страдал. — У меня впереди целая жизнь. Я не гонюсь за отношениями, а верю в судьбу, которая и приведет мне мою родную душу… Как тебе, — он с улыбкой кивнул на спящего Джисона. — Кажется, я истратил всю свою удачу на то, чтобы его завоевать, — тихо ответил тот. Сделав глоток шампанского, он осторожно поднялся, утягивая парня за собой. Тот сонно хлопал глазами, двигался мучительно медленно, будто уже во сне. — Я его забираю. Пока парни! — Спокойной ночи! — выкрикнул Сынмин. — Проследи, чтобы он не ел завтра яблоки. Я нагадал, что они отравлены, — предупредил Чонин. — Чони, когда ты уже успокоишься?! — не выдержал Чан. Минхо только усмехнулся, с теплотой глядя на друзей. Их очень не хватает временами. Джисон нашел в себе силы вяло помахать рукой, и, покинув ресторан, они оба выбрались на свежий воздух, где у выхода уже ждало такси.

***

      — Ну ты как, полегче? — уточнил Минхо, бросая ключ-карту от номера на тумбочку у входа и оборачиваясь. — Вроде бы выпил немного, а разнесло как в студенчестве. Джисон застыл, сидя прямо на полу с наполовину расшнурованным ботинком, и вскинул голову, прищурив свои ясные, на минуточку, глаза. Фыркнув, он молча стянул обувь, но подняться без помощи парня не смог. Минхо протянул руку, и, крепко ухватившись, Джисон со вздохом разогнулся и, едва переставляя ноги, посеменил к кровати. — Я не пьян, милый! — крикнул он через плечо и рухнул всем весом на постель, довольно застонав. — Просто отвык от такого скопления людей. Не понимаю, как ты не задыхаешься, когда тебя окружает толпа фанатов. Это смерть. Моя батарейка села, — пробурчал он в плед, уткнувшись в него носом. Матрас мягко прогнулся под весом еще одного тела, и поясницы Хана коснулась теплая ладонь. — А я предупреждал, что тебе нужно отдохнуть, — хмыкнул Ли, поглаживая его по спине кончиками пальцев. — Сначала аэропорт, потом целая свадьба. Странно: ты можешь сутками просиживать зад у себя в салоне и быть полон сил, но один день в обществе тебя выматывает в ноль. Хан пробурчал что-то нечленораздельное, больше похожее на недовольный стон, и выдохнул. Жмурясь от яркого света, который зачем-то включил Минхо, он перевернулся на спину, прикрыв лицо ладонями. Потом потер щеки, как будто пытаясь стряхнуть с них усталость, и нехотя приоткрыл глаза. Потянулся всем телом, хрустнув позвонками так громко, что Минхо недовольно скривился — этот звук он считал одним из самых неприятных в мире. — Ох, опять ты, — проворчал Ли, и парень, ухмыльнувшись, ткнул его пальцем в бок. — Любимое дело никогда не изматывает, — почему-то шепотом сказал он. — Даже после суточных съемок ты не выглядишь так, словно прошел через все круги ада. Когда мы оба только начинали… ты носился по кастингам, а я принимал клиентов почти за бесплатно. Но все равно был счастлив. Как и сейчас. — Моя работа и то, что я не скрывал тебя, принесли тебе славу, — с легкой издевкой протянул Минхо, ложась рядом. — Господин Хан, какого это — бить тату звездам Голливуда? Джисон пихнул его локтем в бок и резко повернул голову, случайно стукнувшись носом о лоб Минхо. Больно не было, но приятного тоже мало. Он потер ушибленное место пальцем и закатил глаза, глядя на то, как Ли отчаянно старается не рассмеяться от его неловкости. Еще чуть-чуть, и точно опять ляпнет, что он «мило-неуклюжий». — Мой первый звездный клиент нашел меня не через тебя, господин «я-самый-охрененный-актер-и-это-все-знают». Лучше подумай о том, как мы будем послезавтра переваривать эту премию, когда окажемся в роли зверьков в клетке. На нас будут пялиться абсолютно все. — Да к черту их, — лениво протянул Минхо, просунув одну ладонь себе под голову, а второй запутываясь в мягких, слегка влажных от пота волосах парня. Его пальцы неторопливо перебирали пряди, будто успокаивая начинающуюся бурю. — Если не хочешь, мы никуда не пойдем. Скажу Тиму, пусть сам тащится туда и исполняет роль клоуна. — Не-е-ет, — протянул Хан и сладко зевнул, причмокнув губами. Глаза начали медленно закрываться. — Когда-то я сказал, что мы покажем им, кого они потеряли… Вот и… — Малыш, — прошептал Ли, чуть нависнув над его лицом. Не дождавшись ответа, он наклонился и легко коснулся его приоткрытых губ. Один раз. Потом второй. И еще. Джисон упорно продолжал делать вид, что спит, но бегавшие под веками зрачки и трепещущие ресницы выдавали его маленькую ложь. Ли закатил глаза, ухмыльнулся и, дразня, осторожно втянул его нижнюю губу в свой рот, слегка прикусив. Джисон дернулся всем телом, выдавая себя окончательно. — Я хочу спать, — пробурчал он, слабо отпихивая тяжелое тело чуть дальше от себя. — А я хочу джакузи, — невозмутимо отозвался Минхо, не двигаясь с места. — И тебе тоже нужно помыться. — Мне ле-е-ень. — Утром ты меня проклянешь, если проснешься потным и вонючим. Знаю, проходили. Весь день будешь бурчать, что я должен был тебя заставить. — Тогда заставь, — хрипло пробормотал Хан, не открывая глаз и почти снова засыпая. Минхо фыркнул, покачал головой и наклонился ближе, проводя подушечками пальцев по его щеке, едва касаясь кожи. — Даже не сомневайся. Но сначала не усни, ясно? Со старческим кряхтением он приподнялся, расправив плечи, слез с кровати и направился в огромную ванную. Можно сказать, только эта роскошная комната с безумно удобной кроватью и шикарной ванной оправдывала запредельную стоимость номера. Бронируя его, Минхо думал лишь о том, чтобы Джисону было комфортно и спокойно после возвращения в этот город. Вскоре оттуда донесся шум воды, звон флаконов, приглушенное журчание, а потом и характерное бульканье джакузи. Под этот расслабляющий фоновый шум Джисон распластался на кровати, позволив телу окончательно утонуть в мягком матрасе. Он даже не пытался стянуть с себя рубашку, липшую к телу, или ослабить ремень, туго перетянувший талию. Сил не хватало ни на что. Все было таким теплым и мягким, что веки наливались свинцовой тяжестью, дыхание становилось медленнее и глубже, и сладкая дрема тянула его в свои объятия. — Сон-и! — крикнул Минхо из ванной. — Живой там? Парень недовольно поморщился, сперва подумав проигнорировать, но все же разлепил глаза и что-то невнятно пробурчал в ответ. Зная характер Минхо, он прекрасно понимал, что если продолжит притворяться, то через пару минут Ли явится сам и вытащит его за шкирку. Грубым тот не будет, но пытка щекоткой хуже любого наказания. С тяжелым, обреченным вздохом Джисон все же поднялся и, шаркая ногами, поплелся к ванной. На ходу он прикрыл глаза рукой, спасаясь от слишком яркого света. Но сон улетучился в одно мгновение, стоило только взгляду сфокусироваться и разглядеть в приглушенном освещении фигуру Минхо. Тот стоял у джакузи, лениво облокотившись на край. На его бедрах держалось полотенце, повязанное так низко, что казалось, вот-вот и оно соскользнет прямо к его босым ногам. Влажные капли блестели на коже, медленно скатывались по линии ключиц и вниз по животу. Мышцы перекатывались при каждом движении, вены на предплечьях вздулись и рельефно выделялись под гладкой кожей. Хана моментально накрыло жаром, и дело даже не в температуре помещения. Он неосознанно задержал дыхание и провел глазами по его телу: от широких плеч, к рельефу груди, дальше вниз к полотенцу, за которым он прекрасно знал, что скрывается. Горло пересохло до боли, а мозг будто отключился, перестав выдавать хоть какую-то связную мысль. — Ты так на меня смотришь… — протянул Минхо и, будто нарочно, медленно провел языком по верхней губе. — Каждый раз, как в первый. У меня мурашки. — Иди к черту, — пробормотал Джисон, чувствуя, как щеки вспыхнули предательским румянцем. Казалось бы, после стольких лет рядом с этим дьяволом он давно должен был потерять навык смущения. Но нет — Минхо всегда находил момент, чтобы застать его врасплох. Гулкий смех разнесся по ванной, отражаясь от стен и пробираясь прямо в нутро. Ли подошел ближе, наклонился и легко коснулся его плеча теплыми пальцами. — Расслабься, — его голос стал мягче, почти шепот. — Я тебя не съем. Пока. Он неторопливо помог Джисону стянуть с себя одежду: сперва расстегнул пуговицы и стянул рубашку, затем освободил его от ремня и брюк, а следом снял и боксеры. Хан недовольно ворчал себе под нос о том, что вполне в состоянии справиться сам. Но руки Минхо были слишком уверенными и теплыми, чтобы сопротивляться. Через несколько секунд Джисон уже сидел в джакузи, погружаясь в горячую воду с мягкой пеной и ароматной солью. Тепло обволакивало со всех сторон, смывая остатки усталости и распуская напряжение в теле. Он откинулся на край, прикрыл глаза и тихо выдохнул, решив, что вполне можно позволить себе задремать прямо здесь. Но у Минхо, как всегда, оказались совсем другие планы. Он слегка подтолкнул Хана, прося чуть отодвинуться, что тот и сделал с недовольным цоканием. Ли забрался на его место, усадив парня между своих ног и прислонив спиной к своей груди. — Тебе хорошо? — прошептал он, очерчивая пальцем рельеф кубиков на влажной коже живота. — М-м, очень, — на выдохе сорвался Хан, выгибаясь и подставляясь под касания. Каждое ощущалось, как обжигающие плоть искры, а по венам блуждал ток. Минхо коротко хмыкнул и наклонился ближе, так что горячее дыхание коснулось уха. — Очень, значит? А выглядит так, будто тебе мало. Он провел ладонью выше, по груди, задержался на ключицах, а потом мучительно медленно спустился ниже. Легким нажимом на напряженную бусинку соска, особо чувствительную при такой температуре, он заставил Джисона плотнее прижаться к себе. — Минхо… — голос Хана дрогнул и прозвучал предательски нуждающимся. — Что? — лениво отозвался Ли, губами задевая его висок. — Я же просто держу тебя. — Ты… нагнетаешь, — пробурчал Джисон, пытаясь казаться недовольным, но вцепился в край ванны, ища хоть какую-то опору. — Чтоб тебя. Тот усмехнулся и вдруг прикусил мочку его уха, отчего у Хана вырвался резкий вдох, больше похожий на стон. — Ты ведешь себя так, будто я сейчас издеваюсь. Но твое тело… — он специально провел ладонью вниз по линии живота, чувствуя, как дрожат мышцы под пальцами. — …сходит от меня с ума. Всегда. — Черт… — выдохнул Джисон, зажмурив глаза и запрокинув голову на плечо Минхо. Жар от воды уже не имел значения, его кожа горела сильнее любого пара. — Расслабься, малыш, — прошептал Ли прямо в его губы. — Просто позволь мне. — Что п- Закончить он не успел. Губы были пойманы в глубокий, настойчивый поцелуй, с терпким вкусом алкоголя и желания. Джисон замер, но всего на секунду, а потом потянулся навстречу, стараясь поймать заданный ритм. Язык проник внутрь, скользнул по нёбу, надавил на зубы и переплелся с его собственным, вызывая разряд по телу. Минхо прижал его крепче, вжимая спиной в свою грудь, одной рукой мягко удерживая за бедро, другой скользя выше, заставляя сердце биться так, что, казалось, оно вот-вот вырвется наружу. — Ах, ты ж… darling, — сорвалось с приоткрытых губ Джисона, когда они разорвали поцелуй, захлебываясь воздухом. Поясницей он ощущал чужое возбуждение, горячее, твердое, упирающееся прямо в него. А его собственный член давно напрягся и прижался к животу, скрытый лишь водой. — Я не готовился… Ты только замучаешь нас обоих, у меня уже нет сил на… ну, ты понял. — Я не прошу тебя что-то делать, — томно проговорил Ли, сжимая сосок между пальцев. Хан сквозь зубы втянул воздух, вздрогнув всем телом. — Я прошу позволить. Ты же хочешь, чтобы я сделал тебе хорошо? — он, как искуситель, шептал сладким голосом, доводя до невозврата. Джисон кивнул, поджав губы, чтобы не застонать в голос. — Я не слышу, — пальцы скользили по коже, перемещаясь на внутреннюю сторону бедра. — Хочу услышать. — Д-да… Хочу. — Вот так, — рука Минхо, которая была под водой, переместилась чуть выше и наконец коснулась затвердевшей плоти. С губ Хана вырвался рваный, почти болезненный стон. Тело дрогнуло, и он сам невольно подался тазом навстречу желанным касаниям. Минхо усмехнулся, чувствуя дрожь, пробегающую по каждому мускулу, и начал медленно двигать рукой, скользя вверх и вниз, а большим пальцем нежно массируя головку. Хан запрокинул голову, закрыв глаза, и часто дышал, отдавшись во власть этой мучительной истомы. Вода вокруг стала казаться еще горячее. — Еще… обхвати, — выдохнул он сквозь зубы, не в силах сдержать стон. Тело горело, каждый нерв звенел, требуя большего. — Какой нетерпеливый, — фыркнул Ли, но подчинился. Он обхватил ладонью напряженный член, сжимая у основания, и провел большим пальцем по уздечке. Вторая рука мяла крепкую грудь, а губы блуждали по бархатистой коже шеи, очерчивая языком вздувшиеся вены. Минхо и сам был тверд, но упрямо игнорировал свое возбуждение, довольствуясь мимолетными соприкосновениями с поясницей Джисона. Он начал двигать кулаком, постепенно наращивая темп. Вода колыхалась и билась о стенки джакузи, но сейчас это никого не волновало. — Не сдерживайся, малыш, — шепнул Минхо, заметив, как Хан прикусывает губу, отчаянно подавляя стоны, рвущиеся из груди. Его пальцы вцепились в бортики так сильно, что костяшки побелели, а кисти дрожали. — Мне нравится, когда ты дрожишь в моих руках. Так хорошо справляешься. Не выдержав, Джисон вскрикнул и не сдержал высокий стон, как в порнографическом ролике. Его руки резко взметнулись вверх и обвили шею Минхо, притягивая его ближе. Их тела стиснулись так тесно, что член Ли оказался зажат между ними. Минхо глухо застонал в ответ и, не сдержавшись, впился зубами в плечо парня, ускоряя движения ладони. Хан задыхался от избытка чувств, голова кружилась, а перед глазами плясали разноцветные искры. Не совсем удобная поза сковывала движения и не давала увидеть лицо Минхо или коснуться его так, как хотелось. Но сам Ли только сильнее горел от тесного соприкосновения, чувствуя, как член Джисона пульсирует в его руке — горячий и мокрый, что сводило с ума. — Минхо… — Хан снова сорвался на стон, захлебнувшись спертым воздухом. — Еще… я не… черт, я не выдержу! И тут все резко прекратилось. В один момент Минхо остановился, перестав стимулировать его возбужденный и почти вибрирующий орган, сжав кулак. Всхлипнув, Джисон часто задышал, чувствуя как желанная разрядка буквально ускользает сквозь пальцы. В горле почему-то встал вязкий ком. Он буквально был готов расплакаться, как последний нуждающийся девственник, или начать умолять, только бы это чувство вернулось. Только бы Минхо ему позволил. Внизу живота скрутились все внутренности в тугой узел, болезненными импульсами отдавая прямо в член. Перед глазами плясали черные точки, голова просто шла кругом от частого дыхания. Из-за плотного графика Минхо в последние недели, они не касались друг друга вот так… Оба уставшие и вымотанные засыпали еще до того, как успевали достаточно возбудиться, а совместная дрочка лежа в кровати, чтобы избавиться от напряжения, не приносила такого крышесносного удовольствия. Лишь мимолетное желанное облегчение. Теперь ему этого было мало. Нужно больше. Словно угадав его мысли, Ли мягко похлопал Джисона по бедру и медленно провел языком от мочки уха, очерчивая контур ушной раковины. Потом уткнулся носом в его волосы на затылке, вдыхая их влажный запах и слыша только стуки собственного сердца, которое норовило вырваться из груди и утонуть в этом чертовом джакузи. — Развернись, — прохрипел он, целуя выступающие позвонки. — Чт-то ты говоришь? — отозвался Хан, блуждая где-то в глубине собственных мыслей. Он попытался повернуть голову и уловить в них то же дикое желание, что бушевало в нем самом, но Ли вновь сжал его бедро. — Развернись и встань на коленочки, — он чуть отстранился, насколько позволяло их положение, и полностью убрал свои руки с горячего тела, схватившись за бортики и намереваясь привстать. — Сделаешь это для меня? Джисон глупо кивнул, до конца не понимая, что вообще происходит или будет происходить. Им двигало желание, жар во всем теле и почти что зудящее чувство внизу живота. Усмехнувшись, Минхо чуть отодвинул его в сторону — так, будто Джисон был всего лишь игрушечной уточкой для купания — и протиснулся ближе, опускаясь на колени прямо перед ним. Хан медленно моргнул, толкнув языком щеку изнутри, и наконец увидел любимое лицо во всей близости. Влажное от воды и жара, с краснеющими щеками и темными глазами, покрытыми пеленой возбуждения. Зрачки Минхо расширились, поглощая все, как две черные дыры, в которые хотелось шагнуть добровольно, даже если это будет означать конец существованию. Его волосы липли ко лбу и щекам, губы приоткрылись, жадно хватая воздух. Джисон был готов прямо сейчас сделать фото и повесить его над кроватью. Если бы только это произведение искусства не жило с ним в одном доме… и не целовало каждое утро. — Так и будешь смотреть? — расплываясь в улыбке, протянул Минхо и изогнул бровь. Джисон даже дернулся от неожиданности, оторвав взгляд от его груди, и прикусил губу, втягивая ее в рот. — Все мое, поэтому и смотрю, — дерзко ответил он, прищурив взгляд. Если он и позволил Минхо с ним играть, то только потому, что его застали врасплох, но он тоже так умеет. Не на того напал, дьявол. — Развернись, Джисон, — гулкий, низкий голос врезался в уши, заставив сухо сглотнуть. У Хана непроизвольно поджались пальцы на ногах, а в груди что-то вспыхнуло, догорело за секунды и упало вниз, вызвав покалывание по всему телу. Он почти уверен, что волосы на затылке встали дыбом от этого приказного тона. Даже спорить расхотелось. Опустив ладони на дно ванны, он слегка приподнял бедра и, обернувшись через плечо, заметил небольшую ступеньку, на которую удобно было упереться коленями. Немного неловко переместившись, Джисон встал, упираясь ладонями в край джакузи. Горячая вода все еще обволакивала тело, но внимание было приковано лишь к чужому взгляду — тяжелому, прожигающему насквозь. Минхо придвинулся ближе и провел ладонью по влажной спине, на пару секунд задержавшись на талии, а потом обхватил бедра, наклонившись к самому уху. — Умница, — прошептал до безумия соблазнительно. — Даже не представляешь, как ты сводишь меня с ума, когда послушный. Джисон вскинул голову, надеясь поймать эти наглые губы, но столкнулся с воздухом. Ли запечатлел смазанный поцелуй между лопаток, потом ниже по позвоночнику, оставляя влажные следы губ. Его руки скользнули под воду на внутренние стороны бедер. Хан дернулся всем телом, хрипло выдохнув и едва удержав руки. — Минхо… — больше похоже на стон, чем на слово. — Тише, малыш, — Ли провел языком по линии позвоночника и слегка прикусил кожу на пояснице. — Я хочу, чтобы ты просто чувствовал. Одна рука вновь обхватила его член, другая легла на грудь, скользнув к соску, и зажала его между пальцев, то поглаживая, то надавливая. Движения становились все более ритмичными. Джисон прогнулся в спине, отчаянно упираясь пальцами в кафель, пока вода с шумом билась о бортики. Дыхание становилось прерывистым, а редкие звуки, которые он старался проглатывать — скулящими, почти жалобными. — Хо… — снова попытался Хан, но понятия не имел, что он хочет сказать или спросить. — Чш-ш, — шепот коснулся позвоночника, не переставая чертить влажными губами по медовой коже. — Раздвинь для меня ножки. — А-ах… ты… — простонал Джисон и задрожал всем телом, почувствовав настойчивые пальцы на своих бедрах. Он послушно расставил ватные, по ощущениям, ноги, уткнувшись мокрым от пота лбом в костяшки пальцев. В голове творился полный бедлам. Он не знал, что собирается делать Минхо, но доверял ему целиком и полностью, отдавая всего себя и даже не допуская мысли, что что-то может пойти не так. Шумно выдохнув, Минхо подполз на коленях чуть ближе, ухватился за талию, и рывком прижал свой пах к мягким ягодицам, сжимая их их так, что на коже проступили красные отметины. Джисон снова простонал, едва не прикусив язык от неожиданности. Прерывистое дыхание вновь обожгло спину. Поцелуй за поцелуем цепочка тянулась вниз, оставляя мокрые следы. Хан не дышал. Не дышал в тот момент, когда Минхо огладил ладонью его живот. Не дышал, когда пальцы снова коснулись нуждающегося, чувствительного соска. Не дышал, когда горячие пухлые губы оставили поцелуй сначала на одной половинке, а потом и на другой. Но резко вдохнул, когда что-то скользкое и до безумия жгучее коснулось ложбинки между ягодицами, надавливая и прочерчивая вниз. За юрким языком Ли тянулась тонкая дорожка слюны. Член дернулся, выпуская капли естественной смазки, щекочущие кожу. Сладостная пытка, от которой сводило скулы. — Боже, да… — его голос дрожал. Звучал так, будто он умолял, хотя сам не знал, о чем именно. — Черт, darling… You make hell our paradise. Fuck… Минхо лишь усмехнулся, шире раздвигая ладонями его бедра. — Вот это тебя разносит, — пробормотал он, наклоняясь ниже. — Мне нравится. Go on… Язык медленно прочертил дорожку снизу вверх, дразня кончиком. Джисон выгнулся дугой. Потные ладони соскользнули, лоб ударился о край ванны — хорошо, что высота падения была мизерной — а легкие, словно пронзил разряд электричества. Губы Минхо прижались к нему плотнее. Он обвел подрагивающее колечко мышц по кругу, позволяя слюне свободно стекать вниз, как по коже Джисона, так и по собственному подбородку, а после осторожно, с легким нажимом ввел кончик внутрь. — Хо… это… пиздец… — задыхаясь, Хан запрокинул голову. Его член отчаянно дергался, и каждое новое скользящее движение языком отдавалось внизу живота сладкой болью. Минхо слегка прикусил упругую кожу, а затем вновь углубился языком внутрь, действуя уже настойчивее. Внутри Хана было жарко, а в сочетании с температурой его рта становилось до истомы невыносимо. Настолько, что он не мог сдержаться и сам стонал вместе с ним, обводя податливые мягкие стеночки изнутри. Специально не проникал глубже, но даже вводя лишь чуть больше кончика языка, все равно заставлял парня дрожать и дергаться. Но его игра продолжалась недолго. — Хватит… Минхо, стой! Остановись! Резкий выкрик заставил его замереть. Минхо поспешно отстранился, торопливо провел тыльной стороной ладони по подбородку, стирая слюну, и поднял глаза. Хан, тяжело дыша, медленно развернулся к нему лицом, а следом и всем телом, будоража только что успокоившуюся воду. Они встали на колени напротив друг друга. Мокрые, дрожащие и разбитые, но при этом с голодными глазами и влагой на висках. То ли от жара собственных тел, то ли от духоты нагретого помещения. — Что случилось? — шепотом спросил Ли, смотря с явным беспокойством. — Я сделал тебе больно? Джисон провел языком по пересохшим губам, мотнул головой и тяжело сглотнул. — Нет. Просто… Еле сдержал себя, — кадык дернулся. — Я хочу, чтобы хорошо было не только мне. Его взгляд сам упал вниз, на налитый кровью член Минхо, прижатый к животу. Головка покраснела и сочилась предэякулятом, который каплями стекал по сеточке из набухших вен. Минхо опустил голову и рвано выдохнул, будто только сейчас осознал, что совсем забыл о себе. Сжав возбужденный орган в руке, он провел пару раз по всей длине, чувствуя, что готов сорваться сразу, стоит лишь ускориться. — Ты близко? — сипло спросил он, пододвигаясь ближе. Не дождавшись ответа, Ли протянул руку и обхватил их члены вместе, скользнув горячей ладонью. Джисон дернулся, ощутив желанное трение, и схватился за его плечи, вдавив пальцы в кожу. Глаза зажмурились в тот момент, когда он самостоятельно толкнулся в чужой кулак. — Ч-черт… Но я не об этом… — пролепетал он сквозь судорожные вдохи. Минхо снова остановился, прекратил движения, но руку не убрал. — О чем тогда? Видит бог, он сейчас сойдет с ума, если этот парень не начнет формулировать свои мысли четче. Допустим, Минхо нравится, что в постели Джисон разваливается на кусочки, превращаясь в сахарную вату. Но, к сожалению, даже с годами отношений у людей не появляется навыка телепатии для таких случаев. Фыркнув каким-то своим мыслям, Хан прикусил губу, взял обе его руки и решительно опустил их себе на ягодицы. Затем распахнул свои огромные глаза, в которых бушующим штормом плескалось желание, прочистил горло и, словно нарочно, понизил голос: — Используй меня. Мои бедра… Из груди Минхо вырвался почти утробный рык. Жалкие крупицы самоконтроля ускользали сквозь пальцы. Он запрокинул голову к потолку, так что мокрые волосы резко откинулись назад, прилипая к шее. Кадык дернулся, и Джисон едва сдержался, чтобы не впиться туда зубами. Самообладание у обоих ни к черту. — Сон-и… Если хочешь, чтобы я сохранил рассудок, то не смей говорить такие слова. — А я хочу, чтобы ты потерял его, — хмыкнул тот, проведя пальцем по его груди, царапнув ногтем сосок. Хочет? Значит, будет. Без единого слова Джисон развернулся и снова встал на четвереньки, выгнув спину так, что линия позвоночника соблазнительно заиграла в свете ламп. Но ноги в этот раз сжал плотно, не оставив пространства. В голове что-то щелкнуло. Камера — стоп, театр — занавес. Минхо с опасной улыбкой провел языком по верхнему ряду зубов и схватился за упругие ягодицы. Звонкий шлепок эхом разнесся по ванной, смешавшись с несдержанным стоном. Хан прикусил щеку изнутри, надеясь, что шумоизоляция в этом отеле достаточно хороша, чтобы не допустить компрометирующих новостей в прессе о постояльце-актере. Второй удар пришелся на другую половинку, оставив красное пятно, от которого Джисон захныкал. — Так ты решил отыграться за неделю без нормального секса? — ухмыльнулся Ли, поглаживая чувствительную кожу. Он знал тело Джисона от и до, но все равно продолжал следить за границами. Между приятной болью и просто болью - всего ничего. — Не доводи себя больше до такого, малыш. Одно твое сообщение, и я пошлю всех, чтобы к тебе приехать. — Больше, придурок… — Хан запнулся, получив еще один шлепок. — Больше недели. И я сам не ожидал, что начну так себя чувствовать. Довольно усмехнувшись, Минхо сжал его ягодицу одной рукой, а второй дотянулся до маленького флакона массажного масла, оставленного на бортике. Звонкий щелчок крышки нарушил томительную тишину. Он вылил щедрую порцию на ладонь и просунул ее между плотно сжатых бедер. Джисон выдохнул, чувствуя, как масло стекает, щекоча кожу, пальцы скользят по внутренней стороне и задерживаются у самого основания члена. Кажется, он кончит прямо сейчас. Закончив с недолгой подготовкой, Ли обхватил свой член и густо распределил остатки жидкости по всей длине. Бросив опустевший маленький тюбик на пол, он наклонился, коротко поцеловал затылок парня и провел головкой по узкой ложбинке между сжатыми ногами. Толкнулся медленно, скользнув глубже, а ладонью обхватил влажный, пульсирующий член Хана, подстраивая их движения под один ритм. Член скользил просто идеально, а густой аромат роз с нотками меда, исходивший от масла, расслаблял тело и раскрывал легкие. Голова шла кругом, в ушах стояли только хлюпающие звуки и ритмичные хлопки обнаженных тел. Подавляемое до этого возбуждение, накрыло Минхо одуревшей волной. Будь он машиной, это означало бы перегрев двигателя, который уже дымится и вспыхнет в любую секунду. Тугой узел уже тяжелел внизу живота, а ведь не прошло и десяти минут. — Ударь меня еще раз, — прошептал Хан, сглатывая скопившуюся слюну. Глухой шлепок настиг его в ту же секунду, окатив жаром напряженные мышцы. Второй пришелся чуть ниже, выбив долгожданный сладкий стон с этих искусанных почти в кровь губ. — Ты меня удивляешь, — выдохнул Ли, кусая того за плечо. — Алкоголь всегда так чудесно срывает тебе крышу. Тело Джисона содрогалось. Каждый толчок между бедер отдавался внизу живота, будто бы Минхо в самом деле был внутри него. Пальцы, сжимающие член, давили все сильнее, почти болезненно. Слишком много… — Я… н-не выдержу… Сейчас… — Не сдерживайся, — прорычал Минхо и ударил его ладонью еще раз по ягодице. И в следующую секунду Хан задрожал, вцепившись зубами во внутреннюю сторону щеки, чтобы не закричать слишком громко. Под кожей прошла вибрация, сердце забилось, как сумасшедшее. Он успел только раз толкнуться в кулак Минхо, как сперма брызнула на гладкие стенки джакузи и в воду, смешиваясь с пеной. Волосы прилипли ко лбу, а на кончике носа повисла капелька пота. Еще несколько попали на губы, оседая солью на языке. Джисон еле удерживал часть своего веса на ослабевших руках, боясь разбить себе лоб об кафель. И дышал. Как же ему не хватает воздуха. Минхо продолжал яростно толкаться в его мягкие бедра, догоняя свою разрядку. Это он еще долго продержался. На самом деле финал мог наступить несколько минут назад, но он терпел до последнего. В отличие от Джисона, он не стал глушить свои стоны и кончил, выкрикнув что-то отборно-матерное. Оба тела, задыхаясь, рухнули вперед. Пульс постепенно приходил в норму, кожа остывала, а вода стала казаться спасительно-прохладной. Почему они ни разу за все время не попробовали провернуть что-то подобное в бассейне? Невероятное упущение. — Это было… — Джисон сам усмехнулся с того, как дрожал его голос. — Хорошо. Очень хорошо, — кое-как убрав потные волосы с глаз, он повернулся спиной к бортику и почти простонал, вытягивая ноги под водой. Сделав то же самое, Минхо провел ладонью по его вздымающемуся животу и приподнял, заставив снова навалиться спиной на свою грудь. Его губы прошлись по виску, по щеке, по влажной шее, оставляя мягкие поцелуи. — Теперь нам нужно сменить воду, — выдохнул он. — И нормально помыться. На это Хан только лениво фыркнул, повернул голову и тягуче впился в его губы. — Давай сам, — прошептал, едва оторвавшись. — Я чертовски устал. — Конечно, ваше высочество. Можете эксплуатировать меня и дальше. Завтра тоже. — А вы щедры. Пытаешься задобрить перед премией? Она как раз через день. — Возможно, — улыбнувшись, Ли ткнулся носом в его пухлую, покрасневшую щеку. — Есть идеи, чем займемся? Джисон издал почти мурчащее «о-оу» и откинул голову на плечо Минхо, закрывая глаза. — Я не против секс-марафона.

***

      Глаза Джисона уже щипало от ярких вспышек. Казалось, что сетчатка вот-вот сдастся и провалится в черную дыру, а голова разорвется от визга десятков голосов, кричащих имя его парня. Они топтались на одном месте уже минут сорок, преодолев от силы несколько метров коридора — и все потому, что каждую секунду кто-то из журналистов, блогеров или организаторов считал своим долгом поймать Минхо, задать вопрос, щелкнуть кадр и заставить вежливо улыбаться. — Ли Минхо! Сюда, пожалуйста! — какая-то молодая девушка с фотоаппаратом лезла прямо на ковровую дорожку, предназначенную для приглашенных гостей и их спутников или спутниц. — Минхо-щи, почему вы решили начать свою карьеру в Штатах? — орали с другой стороны, пытаясь перекричать гул толпы. — Вы вернетесь в Корею? — Вы действительно гей или это ваш образ для зарубежной фан-базы? — Правда ли, что вы изменяете своему парню с партнером по съемкам? Это уже слишком. Самого Джисона при этом будто не существовало. На него обращали столько же внимания, сколько на пустое место или безликого манекена. И, если честно, он был безумно рад побыть невидимкой. Внимание чужих людей всегда давило и душило, заставляя чувствовать себя, как бактерия под микроскопом. Все на тебя смотрят; не позорь; держи лицо; не открывай рот. В данный момент за все отдувался Минхо, но при этом упрямо держал его рядом, подталкивая ближе к себе так, чтобы не потерять из виду. На секунду Хан всерьез пожалел, что не остался в номере. Там было тихо, спокойно, кровать мягкая, сервис отличный. Мысль показалась чертовски заманчивой, но он сжал зубы. Нет. Минхо не один. И он не бросит его прямо в логово этих ядовитых змей с камерами вместо глаз. — Ты устал? — Минхо наклонился к самому уху, мягко уложив ладонь на его напряженную спину. Как ни странно, это прикосновение пустило по телу волну облегчения, словно до этого каждая мышца была забита. Джисон выдохнул, провел пальцами по горлу, где рубашка сдавливала сильнее петли удавки, и расстегнул верхнюю пуговицу. — Скорее мне прожгли сетчатку и уничтожили барабанные перепонки, — хрипло усмехнулся он, радуясь этой секундной передышке. Кстати, куда делась вся толпа? Он оглянулся на вход, откуда теперь доносился весь вой улья и нашел причину довольно быстро. В дверях появился какой-то сверхпопулярный актер, чье имя Джисон не смог вспомнить, потому что никогда его и не знал. Ни одной дорамы с ним он не видел, да и вообще давно перестал следить за корейским кинематографом. Зачем? Если можно включить фильм со своими знакомыми актерами, которых он знал лично. А еще лучше с самим Минхо — и это был уже совсем другой уровень близости к искусству. Пресса вместе с безумными фанатами бросились к новому объекту. Минхо тут же оказался забыт, словно его и не было. Наконец-то. — Идем, — коротко сказал Ли, сжав его руку, и потянул за собой в сторону. Только этим утром им сообщили, что программа вечера окажется шире, чем они думали: кроме награждения актеров по зрительскому голосованию, планировался небольшой кинофестиваль. Несколько короткометражек от начинающих режиссеров должны были показать публике. Вечер обещал быть долгим, но они не собирались задерживаться здесь дольше необходимого. И так будет тошно. Корейский каст фильма не стеснялся бросать на Минхо презрительные взгляды даже на съемочной площадке, будучи в чужой стране, а теперь у них и вовсе развязаны руки. Они не любят, когда кто-то из их нации приносит славу Голливуду, а не Сеулу, и считают своим долгом наглядно это демонстрировать. Внутри помещение оказалось куда лучше, чем Хан себе представлял. Он ожидал давки и бесконечных камер со всех сторон, но зал был достаточно просторным, чтобы не сталкиваться с другими людьми. Ряды кресел для зрителей уходили вперед в три-четыре линии, а все остальное место занимал пустой начищенный до блеска паркет. Что ж, он точно выберет себе какой-нибудь дальний, угромный угол, чтобы наблюдать со стороны, но не принимать участия в фарсе. Он обвел беглым взглядом этот… церемониальный зал? И позволил себе короткую улыбку, заприметив кое-что поинтереснее. Вдоль стен тянулись фуршетные столы. Пир во время его личной чумы. Тарелки с фруктовыми шпажками и легкими закусками можно проигнорировать, а вот аккуратно расставленные бутылки дорогого вина и шампанского как раз то, что нужно. На таких мероприятиях алкоголя обычно пьется мало. Ровно столько, чтобы не захмелеть, а все остальное лишь декорации, но Хана это мало волнует. Может он пережить это на трезвую голову? Определенно… нет. Минхо, наоборот, смотрел туда, где за сценой светился большой экран с эмблемой Nexus Films. Губы плотно сжаты в тонкую линию, а по челюсти гуляют желваки, выдавая его напряжение. Около минуты он сверлил взглядом эту несчастную надпись, словно пытался прожечь дыру в стене и уйти через нее со спокойной душой. Джисон не мешал, молча стоя рядом. До тех пор, пока их обоих не отвлек какой-то мужчина, показавшийся Хану смутно знакомым из-за большого количества пирсинга на лице. Точно, он снимался вместе с Минхо в том самом корейском фильме в роли друга его персонажа. Сначала они заговорили на английском, но, заметив косые взгляды некоторых подошедших зрителей и гостей, перешли на корейский. Обсуждение касалось того самого проекта, поэтому участие Джисона в разговоре не требовалось. Он постоял рядом еще несколько секунд, а потом слегка подтолкнул Минхо, чтобы тот обратил на него внимание, и дернул головой в сторону. Ли коротко кивнул, скользнув рукой по его талии, и вернул внимание собеседнику. Первым делом Джисон осушил маленькую бутылку воды, ощутив, как прохладная жидкость приятно холодит в груди. Здесь до невозможного душно. Подперев фуршетный стол бедром, он лениво следил за людьми и даже успел поймать на себе несколько любопытных взглядов. В ответ послал свою самую наигранную усмешку, чуть не рассмеявшись от чужой реакции. Для кого они устраивают этот спектакль? Конечно они его узнали, конечно они обсуждают — определенно в недобром ключе. И что с того? Глазеть на него, как на капибару в зоопарке, обязательно? Минхо все еще разговаривал с тем мужчиной, скучающе наблюдая за его активной жестикуляцией. Всем своим видом он изображал интерес, но по напряженным плечам и ладоням, сжатым в кулаки и спрятанными в карманы брюк, Хан узнал скрытое за маской раздражение. — Мой актер всегда актер, — пробормотал себе под нос Джисон, почти незаметно качнув головой. Время тянулось медленно, а людей становилось все больше и больше. Минхо пару раз порывался вернуться к своему парню, но постоянно задерживался у очередного любопытного человека, желающего под предлогом «пообщаться» наладить связи и пробиться в зарубежный кинематограф. Как будто Минхо что-то решает. А Джисон устал заниматься бесполезным копанием в телефоне и не заметил, как вместо воды все-таки перешел на вино. К черту, давно не пил как следует. Приватизировав одну из бутылок, он оттеснился в самый конец, подальше от душных снобов, смотрящих на него, как на мусорную кучу. Язык чесался ответить что-нибудь едкое, но совесть не позволяла подставлять своего актера. Еще полчаса он потратил на то, чтобы допить все, что плескалось на дне своей трофейной бутылки. Остатки вылил в бокал — он же не животное — и уже собрался сам забрать Минхо, когда, резко развернувшись, налетел на чей-то локоть. Бокал в руке качнулся так опасно, что пара капель едва не выплеснулась через край. К счастью, он удержал равновесие. — О, черт… простите, — выпалил на автомате и поднял взгляд, готовясь к чему, вернее, к кому угодно, но не… Лицо стоявшей перед ним девушки было настолько знакомо, что пришлось несколько раз моргнуть для верности. В толпе из нескольких сотен человек, он встретил именно ее. Судьба, ты издеваешься? Глаза Бинны сначала сузились, будто она собиралась резко ответить, но тут же расширились, когда их взгляды встретились. Хан позволил себе ее немного рассмотреть, пока она еще не успела открыть рот. И, признаться честно, она изменилась. Не кардинально и уж точно не в худшую сторону — скорее наоборот. Ее и прежде аккуратный нос стал чуть острее, скулы выражены ярче, а губы приобрели объем и теперь имели выраженную дугу купидона, которой раньше не наблюдалось. Не то чтобы Джисон ее когда-то разглядывал, просто в трезвом состоянии запоминал лица и мелкие детали особенно хорошо. Спасибо работе тату-мастера, где каждая точка имеет свой смысл и место. Похоже, девушка прибегла к пластике и помощи хирургов, чтобы еще больше подогнать себя под все стандарты красоты. Ох уж эти жертвы ради толпы незнакомых тебе людей. Но результат неоспоримо пришелся ей к лицу. В красном платье, облегающем фигуру, с высоким разрезом до бедра и ярким макияжем она выглядела эффектно. — Ты тоже здесь, — во-первых, Джисон нарушил эту подозрительную тишину, которая уже начинала действовать на нервы. Во-вторых, лишь констатировал факт, но все равно захотел врезать себе по лбу. Ну конечно она здесь. Популярная актриса на пике карьеры. Само собой, ее пригласили. Тем более для него это не было новостью. Вчера вечером он ради интереса пролистал список гостей и заметил среди них имя Бинны. Ее фильмография за последние годы пополнилась неплохими проектами, в основном с главными ролями. — Что? — она наклонила голову, изучающе окинула его взглядом с ног до головы, а потом вскинула брови. — Вот же… Джисон, да? Я правильно помню твое имя? — на лице девушки проступила широкая улыбка. — Не ожидала тебя увидеть здесь, — она небрежно махнула рукой на зал. — Хотя нет, если здесь Минхо, то неудивительно. При упоминании имени парня внутри Хана что-то зарычало. Не вслух, но в голове так точно. Он сжал губы и втянул носом воздух, стараясь удержать себя в руках. Только этого не хватало. Почти забытые воспоминания их студенческих стычек быстро пронеслись перед глазами, словно система экстренного оповещения. Мозг дал предупреждающий сигнал о возможной угрозе. Или это было вино. — А я предполагал нашу встречу, — в голосе скользила сталь. Почти скрипела. — Только признаюсь… надеялся, что мы не пересечемся, — он сделал полшага ближе, посмотрев прямо в ее глаза. — Что бы ты ни задумала, даже не думай начинать. На всякий случай лучше перестраховаться и предупредить. Навредить напрямую карьере Минхо она вряд ли сможет, но привлечь ненужное внимание или втянуть в скандал — возможно. Помимо прочего, именно она была автором многих постов на университетской странице, где высмеивались их быстро «скончавшиеся отношения». От таких людей только и жди очередную подлость. Но вместо насмешки или ухмылки он увидел совершенно иную реакцию. Она просто моргнула. Глупо, наигранно хлопнула длинными ресницами и улыбнулась почти тепло. — Ты про что вообще? — тон был таким, будто он сказал что-то странное. — Я здесь такая же гостья. Даже рада, что в этом году у меня пауза в проектах. Эти премии — одна морока. Скажи? Бинна говорила так непринужденно, словно они случайно встретились где-то в кафе или на улице, как старые знакомые, которые давно не виделись. Но это даже близко не так. — Кстати, Минхо пропустил уже три встречи однокурсников. Аутсайдер, как обычно, — продолжала девушка, заправляя прядь волос за ухо. — Хотя, я тоже там была всего раз и то на час заехала. Не хочу видеть эти лица, понимаю его. Джисон смотрел на нее, как на инопланетянку. Что она здесь с ним делает? И что он, черт возьми, делает? Они друг другу никто — чужие люди. Но почему-то стоят и притворяются, что любезничают. Вернее, это она не затыкается, словно больше не с кем поговорить. Надо сваливать, пока вино окончательно не ударило в голову и не развязало язык. И именно в тот момент, когда он собирался вежливо с ней распрощаться, знакомая теплая ладонь легла ему на поясницу. — Сон-и, — облегченно выдохнул Ли, будто сбросил с плеч тяжелый груз. — Я уже хочу уехать, здесь слишком душно. Ты понял, о чем я. Он притянул парня ближе и только теперь сместил взгляд на Бинну. Та стояла и с интересом осматривала Минхо с ног до головы — так же, как недавно Джисона, — и ничуть не смущалась отсутствием внимания к своей персоне. Напротив, будто забавлялась этим карикатурным пренебрежением. — Какая неожиданная встреча, — холодно бросил Ли. — Привет, Минхо, — в том же тоне ответила девушка, но при этом улыбнулась почти дружелюбно. — Не видела тебя с самого выпуска. Лично, имею в виду. — Верно, — кивнул он. — Хотелось бы, чтобы так происходило и дальше. Чем обязан? — Все еще раздутое эго? — Бинна закатила глаза и всплеснула руками. — Я говорила не с тобой, а с твоим парнем, который, между прочим, в меня врезался. Мир не вращается вокруг тебя, — кажется, это она ему уже когда-то говорила, но другим тоном. Тогда была злоба, презрение, зависть, а сейчас лишь легкая издевка, граничащая с шуткой. Минхо смотрел, не моргая и не пытаясь скрыть угрозу в глазах. Это походило на противостояние двух заклятых врагов из аниме, встретившихся на поле боя перед битвой. Все по классике: напряжение на лице одного, легкое веселье на лице другого — все это крупным планом на весь экран. — Странное совпадение, — произнес он наконец. — Ты не из тех, кто любит просто поболтать. Джисон почувствовал, как его чуть сильнее прижали к боку. Алкоголь понемногу начинал действовать, расслабив каждую мышцу и заодно мозг. Что сейчас происходит? Да и какая разница, пока не запахло жареным. — Ах… ну да, конечно, — длинные ногти Бинны царапнули маленький кожаный клатч. — Все про меня знаешь. Что-то еще? — Да. Помнится мне, ты метила в список самых востребованных актеров Азии, — с ленивой усмешкой бросил Ли, чуть склонив голову набок. — Как успехи? — Надеюсь, это серьезный вопрос, — притворные любезности продолжались. Но странно, Джисону показалось, что она совсем не настроена на конфликт. — Знаешь, когда я взглянула на все это… так сказать, изнутри, то немного изменила цели. Приходится слишком многим жертвовать, а я к такому не готова. — Даже так? — Я хочу свое шоу. Как у вас в США. Планирую проводить интервью с актерами, делиться своим опытом, слушать сплетни. Помимо съемок, конечно. — Это по твоей части, — хмыкнул Минхо, чуть прищурившись. На периферии он заметил девушку с бейджем на тонком шнурке с логотипом редакции или блога. Та стояла в стороне, исподтишка снимая их на телефон. Минхо мгновенно отметил ее про себя. Позже нужно будет аккуратно подобраться поближе, узнать имя и контакты. Если через пару дней на Dispatch или в другом издании всплывет грязная статья, он уже будет знать, чьи данные передать Тиму. — Не спорю, — фыркнула Бинна и, словно вспомнив о третьем присутствующем, перевела взгляд на Джисона. Он допил остатки пострадавшего вина, покрутил бокал в руке и, не меняя выражения лица, сделал вид, что внимательно слушает. На деле же ему было все равно, о чем идет речь. Он прекрасно понимал, что Минхо не даст Бинне перейти черту, а значит, можно позволить себе расслабиться. Но скука все равно давила. Настолько, что он едва не представил, как было бы заманчиво повеситься на кабеле от микрофона. — Видела новости про вас, — продолжила девушка, указав пальцем поочередно на обоих. — Однополые союзы даже на Западе не всегда принимают, а вы… Удивительно, Минхо, — в ее голосе не было привычного яда, только любопытство. — Я знала, что ты еще всех шокируешь. Правда, раньше думала, что это будет какой-нибудь громкий скандал с полным обвалом репутации. А ты… пока держишься. Смело. — И ты планируешь этот скандал устроить? — с вызовом бросил Минхо. — Попробуй, дорогая, и посмотрим, кто пострадает сильнее, — на губах проступила хищная улыбка. — Я тоже знаю о тебе многое, чего бы ты точно не хотела выносить на публику. Бурная жизнь в студенческие годы может стоить карьеры. Даже парочка обвинений в буллинге способна разжечь костер культуры отмены. А твоя орда бывших охотно плеснет керосин. Замешательство, мелькнувшее на лице Бинны, было слишком явным, чтобы его не заметить. Сперва она растерянно вытаращилась на него, а потом надула губы. — Ты серьезно? — сорвался смешок. — Все еще видишь во мне врага? Никогда бы не подумала, что ты способен хранить обиды так долго. Ты ведь всегда казался слишком толстокожим, чтобы вообще что-то помнить. А выходит, все это время готовил план мести? — О чем ты? — нахмурился Ли, брови сошлись на переносице. Даже Хан, до этого лениво разглядывавший пол, теперь поднял взгляд. Обстановка явно начинала менять температуру — то ли нагреваться до опасной точки, то ли, наоборот, медленно остывать. — Мы давно не студенты, Минхо-я, не нужно видеть во мне врага. Если бы я хотела тебе навредить, я давно могла бы сделать это. Помнишь наш первый общий кастинг? Было бы достаточно одного заявления, пары намеков… Но иногда молчание приносит больше дивидендов. Мы больше не соперники, нет нужды. Минхо уже открыл рот, чтобы ответить, но их перебил резкий писк. Кто-то из стаффа задел микрофон на сцене, и зал вздрогнул от ультразвуковой пытки. Чертыхнувшись себе под нос, он прикрыл глаза, зачесал ладонью волосы назад и вернулся к разговору, словно ничего не произошло. — Я верю, что люди способны меняться, Бинна. Но не верю, что это касается тебя. Не пытайся лить мне мед в уши. Он все равно вяжет. — А кто сказал, что я изменилась? — она чуть усмехнулась уголком губ. — Просто мы с тобой больше не соперники и не конкуренты. У нас разные страны, разные дороги. Но если я больше не твоя проблема… это не значит, что я не останусь проблемой для кого-то другого. — Все еще стерва, — буркнул Хан, думая, что сказал это достаточно тихо. Но слова прозвучали чуть громче, чем он планировал. Бинна услышала. Ее глаза сузились, но вместо злобы она лишь фыркнула. — Мне нравилось, что ты умел мне отвечать, — заметила она, словно вспомнив прошлое. — Может, ты и прав. Ну что ж… повеселитесь здесь. А то не переживете скуку. Она резко развернулась и скользнула прочь, растворяясь в толпе гостей, которые уже начали стягиваться к сцене. Кто-то уже занимал места, а кто-то, не теряя времени, теснился к стенам, болтая о делах и налаживая связи. Джисон шумно выдохнул, сбросив напряжение, и толкнул локтем Минхо в бок. — Она, конечно, та еще сучка, но признай: все равно хороша. В обществе змей, как королевская кобра. Незаменимое качество для этих индюков. — У меня странное предчувствие, — усмехнулся тот и повел парня вглубь зала. По расписанию фильм, в котором он снимался, должны были упомянуть одним из первых, и лучше быть ближе к сцене. — На всякий случай держись поближе. — Не паникуй. — Забочусь. — Душнишь. — Выделываешься. Свет на сцене зажегся ярче, привлекая внимание публики. Камеры щелкали без остановки. С экрана транслировали нарезку кадров из фильмов и дорам, за которые в этот вечер вручались награды. Довольно скучное начало. Минхо сдержанно аплодировал, как и остальные, сохраняя безупречное выражение лица. Джисон старательно повторял за ним, хотя глаза то и дело блуждали по залу, выискивая знакомые фигуры. Фигуру. О да, он должен быть где-то здесь. Первую награду вручили быстро, за ней последовали еще несколько, и так дальше по программе. Джисон сосредоточил взгляд на сцене лишь в тот момент, когда настала очередь фильма с участием Минхо. Его упомянули только зачитав список ключевых актеров и продолжили восхвалять сам проект, ставший лучшим среди фильмов всего года. Зал аплодировал, когда вручали награду, а на общем фото Минхо даже позволил себе дежурно улыбнуться и сказать несколько слов, приняв микрофон от исполнительницы главной роли. Постепенно торжественная часть сменилась обычным светским вечером. Показ короткометражных фильмов назначили немного позже, чтобы гости успели расслабиться, обсудить победы и новые привилегии. Большинство разбрелось по залу и сбилось в небольшие группы возле столиков с напитками, переводя разговоры в деловое русло. Минхо успел перекинуться с Ханом всего парой слов, как его тут же отвели в сторону под предлогом озвучить пару предложений. Джисон же вернулся к тому, с чего начал — к вину. Опустел третий бокал, хотя по плану все должно было ограничиться одним. Они собирались вернуться в отель, но Минхо задержался: режиссер Ян Хэ еще во время церемонии просил обсудить кое-что лично, и теперь Ли стоял с ним в дальнем углу зала. Они переговаривались вполголоса, стараясь не привлекать лишнего внимания любопытной прессы. Джисон провел пальцем по ободку бокала, чувствуя, как алкоголь расползается по телу теплой тяжестью. Резко вспомнилось, почему он вообще решил сегодня пить. Все это сборище сильно напоминало ему детство и мероприятия, на которые зачем-то таскали родители. Там от него требовалось только одно — сидеть смирно и молчать. Никаких улыбок, никаких слов без разрешения, никаких лишних движений. Единственным спасением тогда были Феликс и Хенджин, умудрявшиеся украсть его прямо из-под носа у матери и увести на пару часов. Правда, эти шалости почти всегда заканчивались одинаково: вечером отец долго отчитывал, а иногда и вовсе напоминал, что наказывать можно не только словами. И зачем он сейчас об этом вспомнил? Как назло, взгляд зацепился за знакомую фигуру в другом конце зала. Режиссер Хан сухо о чем-то говорил с менеджером компании. За этот вечер он не первый раз появился в поле зрения. Джисон заметил отца и раньше, когда тот поднимался на сцену получать награду за очередной успешный фильм. Но ничего не почувствовал. Ни обиды, ни злости, ни страха. Пусто. Абсолютное безразличие. Они давно чужие люди. Кажется, и никогда иными не были. Алкоголь вместе с духотой зала ударил в голову. Щеки предательски раскраснелись, люди вокруг словно слегка покачивались, и даже пол шевелился под ногами. Джисон снова посмотрел на Минхо, но так и не смог поймать ответный взгляд. Тот слушал режиссера Яна, рассеянно почесывая переносицу, пока мужчина показывал ему что-то на экране телефона. Закончив разговор, отец отошел в сторону и впился в Минхо тяжелым взглядом. Губы скривились в знакомой, презрительной гримасе, а желваки заходили по скулам, будто он сдерживал ярость или готовил язвительное замечание. Градус в крови и застарелое желание ткнуть отца носом в его же собственные слова толкнули Джисона вперед. Он поставил бокал на ближайший стол и двинулся к нему, прилагая немалые усилия, чтобы идти ровно и не врезаться в гостей. Не стоило пить на голодный желудок. Нет, пить-то стоило, но вот не есть весь день из-за нервов было глупо. Особенно если все прошло вроде бы даже гладко. — Не нравится то, что видишь? — ухмыльнулся Джисон, нарочно чуть дернув подбородком в сторону Минхо. — Расстрою тебя, но он не умрет, даже если ты будешь так пялиться. Мужчина перевел острый взгляд на сына, в котором не было ни толики удивления. — Позорище. От тебя разит алкоголем за километр, — он скривился, пряча руки за спину. Какая игра, достойная «Оскара»! Знает, что не может показать истинное лицо при стольких свидетелях. — Исчезни, я не хочу тебя видеть. — Забавно, — по губам расползлась полупьяная ухмылка. — Когда я был ребенком, ты мог мне приказывать. Но если ты не заметил, я давно не он. Мне плевать. — Ты думаешь, это твой успех? — Хан сжал губы и метнул в сторону Ли полный раздражения взгляд. — Стоять в тени другого мужчины, прятаться за его спиной? Это называется жалким существованием. Джисон фыркнул и неожиданно громко рассмеялся, откинув голову назад и хлопнув ладонью по колену. Несколько гостей поблизости обернулись и с интересом уставились на них. — Ты вообще знаешь, кто сейчас Ли Минхо? — Мне плевать, — бросил отец ледяным тоном. — Пусть наслаждается своей жалкой славой. Все это скоро закончится. — Ха! — снова фыркнул младший. Какая-то необузданная сила толкала его на продолжение, хотя сам он не понимал, чего добивается. — По твоим словам вообще ничего не должно было начинаться. — И я не отменяю этого. В Корее ему не видать даже вшивой рекламы дешевого кимчи, — почти прорычал мужчина, растеряв все терпение от такой дерзости и откровенной издевки. Прежде чем Джисон успел ляпнуть что-то еще, отец резко шагнул вперед, вцепился пальцами в его локоть и дернул к себе. — Ты только позоришь меня, щенок, — прошипел в упор сквозь зубы. — Ничтожный. Связался с мужчиной и еще осмелился выставить это напоказ. Из-за тебя мне пришлось отмываться от этого дерьма и объявить, что у меня больше нет сына. Улыбка мигом сползла с лица Джисона, глаза потемнели от ярости. — Я и так не твой сын, — процедил он. — А дерьмо здесь только ты. Он рывком вырвал руку и отступил назад, но ноги подвели. Ботинок соскользнул по полу, равновесие ушло, и Джисон уже приготовился встретиться лицом с паркетом, когда сильная ладонь легла ему на спину, удерживая от падения, а другая крепко перехватила запястье. Он дернулся, поднял глаза и наткнулся на взгляд Минхо. Ли подтянул его ближе и едва заметным движением отодвинул за себя. — Господин Хан, — обязательного поклона за приветствием не последовало. — Что вам нужно? Ноздри мужчины раздулись до размеров тоннелей метро, а вздувшаяся вена запульсировала на шее. — Мне ничего. А вот этому щенку явно было нужно, раз он сам приполз. — О боже, — вздохнул Джисон, закатывая глаза, но словил предупреждающий взгляд Минхо и прикрыл рот. Ли снова перевел внимание на старшего. — Никогда больше не смей оскорблять моего молодого человека, — отчеканил он, добавив в тон угрозы. — Убого, — лицо Хана исказилось от отвращения. — Мужчина заступается за мужчину. — Очнитесь. Мир давно другой, — усмехнулся Минхо, махнув рукой в сторону зала. — Он меняется каждый день, пока такие, как вы, гниете в своих трухлявых устоях. Представитель этих самых устоев побагровел, плечо дернулось, и он шагнул ближе, на ходу оглянувшись, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает. Подобная демонстрация Минхо не впечатлила, он даже не сдвинулся с места, только чуть сильнее прижал ладонь к талии Джисона, не позволяя ему вмешаться. — Вам не следовало сюда возвращаться, — выплюнул мужчина. — Вашей грязи здесь никто не хочет. Усмехнувшись, Ли коротко скользнул взглядом по залу и вытянул руку, указывая на режиссера Яна, окруженного журналистами. — Видите его? Режиссер Ян Хэ. Сегодня он получил третью награду. Всего за шесть лет и пять проектов, среди которых нет ни одного провального. На моем приглашении настоял именно он, потому что хотел показать, что меня хотят видеть в Корее. Более того, он пригласил в свой новый фильм. Я пока не дал ответа, не хочу связываться с вашей киноиндустрией. Но ради вас, господин Хан, — он чуть приподнял бровь. — Подумаю над этим предложением. Лицо режиссера Хана исказилось еще большей злобой. Его губы побелели, зубы стиснулись, а глаза сузились до щелок. — Нам пора, — спокойно произнес Минхо. Он коротко склонил голову в знак вежливости, после чего уверенно увел Джисона к выходу, обняв за плечи. Они молча вышли из здания, так же молча спустились в лифте и прошли сквозь толпу фанатов, тянувших телефоны и выкрикивавших просьбы о фото. Минхо только покачал головой, не давая комментариев, и уверенно прошел мимо, мысленно поблагодарив организаторов хотя бы за ограждения перед входом в здание. В машине Ли сел за руль, пристегнулся и наконец смог расслабить плечи. Рядом щелкнул ремень безопасности. — Скучаешь без неприятностей? — усмехнулся он, заведя мотор и поворачивая голову. Хан откинулся на спинку кожаного сиденья, глубоко вдохнул и начал ритмично постукивать пальцами по бедру. — Просто хотел поставить его на место, — глухо ответил он, приоткрыв окно. — Этот мудак так пялился на тебя, будто ты дерьмо, в которое он случайно наступил и испачкал туфли. — Поэтично, — фыркнул Минхо и надавил на педаль газа, лишь бы поскорее убраться отсюда. — Мой защитник. Он оторвал руку от руля и потрепал парня по волосам. Прическа и так оставляла желать лучшего, а теперь пряди окончательно упали на лоб и глаза, щекоча нос. Джисон поморщился и отмахнулся, кивком указав на дорогу. Руки так и чесались самому сесть за руль, но градус в крови, усиливавшийся в тепле салона, не позволял. — Меня раздражает его самодовольная морда. — Умножаю. — И вообще, все это сборище похоже на цирк уродов. — Согласен. — Почему ты соглашаешься? — брови съехались к переносице. — Потому что согласен, милый, — спокойно сказал Минхо, останавливаясь на красный свет. Уловив момент, он подцепил его подбородок пальцем и повернул к себе. — Не думай об этом. Мне все равно, что думают другие, тем более здесь. Даже если бы у меня ничего не получилось в Штатах, я бы все равно остался с тобой. Был бы твоим ассистентом, подавал салфетки. Представив эту картину, Джисон звонко рассмеялся и положил подбородок на подставленную ладонь. — Ты бы работал только за поцелуи, — наклонившись, он чмокнул руку парня и, сияя, откинулся обратно. — Я все еще согласен, — Минхо пожал плечами и рассмеялся, слушая бурчание Джисона: — Вот же заладил… Дальше они ехали молча, каждый в своих мыслях, слушая тихо играющее радио. Вечер давил усталостью, выматывал даже сильнее самых бешеных графиков. Хотелось лечь и неделю не вставать. — Мама звонила, — тихо сказал Хан, нарушая уютную тишину. — Просила передать, чтобы мы не завтракали. Она наготовит гору всего. — Омма как всегда, — усмехнулся Ли. — А мне и не позвонила. Видимо, забыла про своего первого сына. Как жаль, больше не нужен. — Не драматизируй, просто я милее тебя, — в доказательство своих слов, Джисон вытянул губы и ткнул указательными пальцами в щеки. — Милых любят больше. — Ты и «милый»? — скептически приподнял бровь. — Это антонимы. — Это тебе не мешает меня любить. — Не ясно, хорошо это или плохо. — Определенно хорошо.

***

      Громкое жужжание газонокосилки в восемь утра оставалось неизменным даже спустя несколько лет. Этот звук был почти таким же обязательным атрибутом дома Ли, как запах свежей выпечки или забавные яркие фартуки на кухне. Припарковав машину, Минхо и Джисон двинулись сразу к дому, даже не заглядывая в сад, чтобы не мешать работе господина Ли. Он, конечно, будет безумно рад их видеть, но максимум поднимет руку в приветствии или коротко кивнет, не снимая защитную маску и перчатки. И вообще, попробуй-ка сначала до него докричись сквозь гул мотора, а потом проберись через настоящий торнадо из травы, летящей во все стороны и мгновенно забивающей рот и нос. Входная дверь распахнулась еще до того, как они успели к ней подойти. Нари, в очередном цветастом фартуке и с мукой на лбу, выскочила на крыльцо и тут же сжала обоих в своих объятиях, по очереди поцеловав в щеки. А потом, словно вихрь, умчалась обратно на кухню, предварительно затолкав парней в дом, чтобы они не маячили на пороге, как бедные родственники. И откуда у этой женщины столько энергии? Она с годами будто молодеет. Все еще красит волосы, скрывая редкую седину, и прячет морщины под аккуратным неброским макияжем. — Сынок, иди взгляни на ягоды! — крикнула она, помешивая соус на плите. — В это лето такой отличный урожай, я не могу решить, с чем готовить пирог. Выбери, какие тебе больше нравятся, они в холодильнике! — Сейчас только сумки подниму наверх, — отозвался Минхо, уже подходя к лестнице. Джисон за ним не пошел, сразу же свернув в ванную, чтобы помыть руки. — Я не тебя зову, Хо-я! В принципе, он это знал. Усмехнувшись, Минхо прямо с сумками притопал на кухню и встал в проходе, состроив по-детски обиженное лицо. Краем глаза Нари заметила движение. Отложив ложку, она развернулась и скрестила руки на груди. — Ты совсем не любишь родного сына? — как можно драматичнее проговорил Минхо, захлопав глазами. — Это разбивает мне сердце, омма. Могла завести вместо меня котенка! — Ну негодник, — женщина покачала головой и шутливо замахнулась ладонью. — Зря я тебя в детстве не била, стал бы послушнее. Это вы разбиваете мне сердце! Не видела обоих с рождественских праздников! Хорошо, что хоть Хенджин-и в гости приезжает. — Не горячись, мам, — фыркнул Джисон, проходя мимо Минхо напрямую к женщине. Он встал ей за спину и, склонившись, опустил подбородок на плечо, заглядывая в емкость с кипящим и безумно аппетитным сырным соусом. От одного запаха живот сводило. — Звала меня? — Малина или вишня? — спросила она, кивнув на холодильник. — А можно сразу все? Теплая улыбка расцвела на губах Минхо, как цветы в родительском саду каждую весну. Глядя на то, как свободно Джисон говорит с его мамой, искренне улыбается и смеется, хозяйничая на кухне, хочется сиять и смеяться от переполняющего грудь счастья. Семья. Вот кто они все. Не обязательно в прямом смысле этого слова. А в том самом, где говориться о людях, которые становятся домом, куда хочется возвращаться снова и снова. А лучше никогда не расставаться. Закинув одну из спортивных сумок на плечо, он все с той же глуповатой улыбкой поднялся в свою комнату. На кровати лежали заботливо сложенные два полотенца и свежевыстиранная домашняя одежда, оставленная ими в прошлый приезд. Пахло чистотой и свежестью, вызывая волны тепла в грудной клетке и районе сердца. Как приятно осознавать, что их ждали. Вещи раскладывать не стал, они могут заняться этим позже, все равно много одежды с собой не брали. Вернувшись обратно на кухню, Минхо обнаружил и своего отца, сидящего за столом в очках для зрения. Он с интересом разглядывал новые тату на руке Джисона, попутно рассказывая какую-то историю про цветение сакуры из своей жизни, а тот шутил в ответ, похлопывая отца по плечу. — Пап! — Минхо склонился над столом, приобнял мужчину за плечи и, улыбнувшись, протиснулся к Хану, усаживаясь рядом. — Как там твой сад? — Это ты хочешь у меня спросить первым делом? — фыркнул Юджун, откладывая очки. — Мог бы поинтересоваться здоровьем. Или хотя бы моей последней научной работой… — На здоровье старики жалуются в первую очередь, я еще успею наслушаться, — со смешком перебил Минхо. Рука нашла свое законное место на талии Хана, который с улыбкой откинул голову ему на плечо. — И сад — это твоя самая любимая тема! Что ты мне лапшу на уши вешаешь? — Кого ты стариком назвал? — Тебя! — цокнула Нари, расставляя столовые приборы и готовую еду. Аромат витал по всей кухне, вызывая урчащие звуки в желудке. — Ты здесь других стариков видишь? — Да. Ты, дорогая. — Даже не думай! — Нари шлепнула его по руке полотенцем и села на свое место. — Смотри, Сон-и. Минхо копия своего отца. Лучше подумай несколько раз, хочешь ли ты в старости наблюдать то же самое каждый день. — Я буду счастлив, омма, — рассмеялся Хан, наклоняясь вперед. Он ловко положил ей в тарелку несколько кусочков мяса и мягко добавил: — Но, если честно, в душе надеюсь, что он будет больше похож на тебя. Вечно молодой, я имею в виду, — и подмигнул, возвращаясь на место. — А мне? — попросил Минхо, откусив кусочек тоста, и ткнул пальцем на свою все еще пустую тарелку. — Хоть весь мир, — фыркнул тот, потянувшись за приборами. — Такие милые, — протянула Нари и приложила ладони к груди. Ее нежный взгляд неожиданно смутил обоих парней. — Мы такими же были в молодости, да, Юджун-а? — она повернулась к мужу, но тут же нахмурила брови, заметив, что он не разделяет ее умиления. Ему интереснее было со звериным аппетитом поглощать тушеное мясо, заедая картофелем. — Чаги! Дети приехали наконец-то, а тебе только бы желудок набить! — Что я опять успел натворить? — поднял голову Юджун с самым невинным видом. — Парни тоже голодные, а ты всех вопросами завалила. Ни им молча поесть, ни мне спокойно пожевать. — Мы все соскучились друг по другу, — не растерялась Нари. — Еда никуда не убежит. А если убежит — новую приготовлю. — Омма права, — вмешался Джисон, пряча улыбку за кружкой с ароматным мятным чаем. Нари довольно кивнула, и все снова принялись за еду. Аромат тушеного мяса с пряностями наполнял кухню, вплетаясь в запах свежей зелени и чеснока. Теплые лучи утреннего солнца пробивались сквозь листву вишневого дерева прямо в открытое окно, ложась полосами на поверхность стола. А легкий ветерок слабо колыхал занавески, принося с собой цветочные ароматы из проснувшегося сада. Разговоры, однако, не прекращались: Нари то и дело поворачивалась либо к Минхо, либо к Джисону, расспрашивая о работе, о коллегах и не собираются ли они взять наконец длинные отпуска, «чтобы вспомнить, что у них есть родной дом». Юджун к этому моменту умял половину всего, что стояло на столе, и, довольно откинувшись на спинку стула, потер живот ладонью. Все же втянулся в беседу, заговорив о новых методах ухода за садом, а затем, словно невзначай, пожаловался, что спина стала все чаще давать о себе знать. — Потому что упрямец, — тут же отозвалась Нари. — Работать перестань хоть на денек, и все пройдет. — Если перестану, сад зачахнет, — упрямо буркнул он. — А если продолжишь, ты зачахнешь. — Сон-и, не бери с них пример, — шепнул Минхо на ухо парню. Но в попытках сдержать рвущийся смех, сказал чуть громче, чем планировал. — Это абьюзивные отношения. — Сын! — Юджун несильно хлопнул ладонью по столу. — Я посмотрю на тебя после тридцати с лишним лет в браке, — он наклонился чуть ближе, понизив голос до шепота. — Позже могу поделиться хитростями по выживанию, — выдержав паузу в пару секунд, он усмехнулся и повернулся к Хану. — А нет. Джисон, — мужчина улыбнулся. — С тобой буду делиться, он весь в мать. — Хорошо, я весь внимание, — закивал Хан и сделал вид, что пытается отодвинуться от Минхо, чтобы он не подслушал их секреты. — Мам, они спелись, — пробурчал Минхо, пихнув Джисона локтем. Тот прыснул, шлепнув его ладонью по руке. — Ничего, сынок, против нас шансов нет, — женщина встала из-за стола, погладила сына по голове и начала убирать пустую посуду. Джисон вызвался помочь с уборкой кухни, а заодно решил сам заняться начинкой для будущего пирога, смешав оба вида ягод. Минхо тоже собирался помочь, но отец утащил его в сад подрезать кусты, отказываясь слушать любые возражения. Сопротивлялся он изо всех сил, даже просил у матери защиты от «принудительного труда», но Нари лишь посмеялась, пригрозила половником и отправила его помогать. Бурча себе под нос какие-то несерьезные проклятия, Минхо поднялся в комнату и нехотя переоделся, а вернувшись, бросил на Джисона страдальческий взгляд полный немой мольбы. Тот, едва сдерживая смех, потянулся к нему и чмокнул в щеку. Это подействовало: настроение у Минхо чуть поднялось, и уже в менее угрюмом виде он все же поплелся в сад. Кухня сразу притихла. Тишина была такой, что сквозь открытое окно отчетливо доносилось щебетание птиц, словно они сидели прямо здесь вместо радио. С легким, щекочущим чувством в груди, Хан не спеша и без лишней суеты помог с уборкой, после чего достал из холодильника мытые ягоды и принялся отрывать у вишни веточки и доставать косточки. Правда, половина ягод по дороге оказывалась у него во рту, а не в миске. Нари устроилась рядом, поставив перед собой большую кастрюлю с тестом. Она мерно мешала его деревянной лопаткой, а затем перешла на замес руками, и то и дело поглядывала на Джисона с улыбкой. Пару раз уже приоткрывала рот, словно собиралась что-то сказать, но тут же останавливала себя, покачивая головой. — Мам, — отвлек ее Джисон, дожевав самую большую ягоду малины. — Мы вдвоем, можешь говорить. — Да знала бы я еще, что сказать, — фыркнула женщина и потерла взмокший лоб запястьем, тяжело выдохнув. — Позволь мне спокойно понервничать. Глаза парня сузились в задорном прищуре. — Не знал, что нервничать можно «спокойно». — А почему нет? Это приятные переживания, — Нари пожала плечами и добавила в тесто немного ванили, а следом и чуточку корицы для аромата. — Ты точно уверен? — Хочешь отговорить? — Как ты мог о таком подумать? — ахнула она, вытирая ладони о фартук. — Нет, ни в коем случае! Просто… вспомнилось, когда ты впервые к нам приехал. Тебе было трудно, больно и страшно, а мне так хотелось помочь. — Сразу после нашего с тобой разговора в тот вечер, твой сын поцеловал меня в саду. — Ох, я знаю, — Нари мягко улыбнулась и подошла ближе, потрепав его по плечу. На темной ткани футболки остался небольшой белый след от муки. — Хенджин был настолько за вас рад, что поделился этой новостью за вязанием. Джисон усмехнулся и чуть склонил голову навстречу прикосновениям, невольно бросив взгляд в окно. Кусты стали еще гуще, чем прежде, а клумбы пестрили новыми яркими красками, от которых рябило в глазах. Здесь жизнь никогда не прекращается. Она цветет и пахнет, насыщает легкие кислородом и мягко касается кожи, словно делясь своей энергией. — Переживаешь? — Трясет со вчерашней ночи, — прошептал в ответ Хан, закинув в рот спелую вишню. С улицы внезапно раздался оглушительный вопль Минхо: — Омма, он заставляет меня разговаривать с кустами! Юджун, довольный, что-то прокричал в ответ, а Нари и Джисон синхронно рассмеялись, демонстративно задвинув занавески. Пюре из ягод получилось такого насыщенного и сочного цвета, что Хан невольно засмотрелся, начав прикидывать в голове возможности получения такого оттенка краски для тату. Профессиональная деформация, не иначе. Довольный тем, что помог, он предложил взяться еще за что-то, но Нари решительно отправила его отдыхать и загремела формами для выпечки, выбирая самую красивую. Тоже сама не своя, но притворяется самой собранной. Кто-то же должен. Вернувшись наверх, Джисон упал на кровать и закинул руки за голову, уставившись в потолок. Мысли атаковали сознание, как по сигналу, словно только и ждали его наиболее уязвимого положения. Их было много, они менялись в голове с космической скоростью, наслаиваясь друг на друга и мешая вести адекватный диалог с самим собой. Казалось бы, ничего плохого произойти было не должно, и Хенджин заверил, что он гордится решением Джисона, но беспокойство продолжало съедать изнутри. Почему в фильмах все так просто? Наверное, потому, что там показывают действия и слова героев, но не проецируют их мысли. А если и делают что-то подобное, то ограничиваются маленькими фрагментами ради сюжета. Время сбежать еще есть, но вот только не хочется. Хан перевернулся набок и зарылся носом в подушку, пахнущую цветочным кондиционером для белья и порошком. Так по-домашнему успокаивающе. Тишина в доме тоже расслабляла и действовала лучше любой колыбельной. Глаза медленно закрылись, грудь выпустила глубокий выдох, и парень провалился в сон, свернув одеяло в клубок и зажав между ног. Матрас прогнулся под весом, а сразу после чье-то настырное и пахнущее далеко не первой свежестью тело нависло сверху. Губы сложились трубочкой и стали дуть на лицо мирно спящему парню, вызывая морщинки на переносице и бессильные попытки увернуться. Но две руки по бокам от головы не оставляли на это возможности. Джисон с трудом распахнул глаза, тут же встретившись со знакомым игривым выражением лица и чуть прищуренными кошачьими глазами. Минхо вернулся за полотенцем после тяжелой работы в саду, но, заметив спящего Хана на кровати, замер в дверях. Тот лежал на спине, дышал с открытым ртом и забавно хмурил брови, будто выслушивал во сне чьи-то научные речи. Таким спокойным и беззащитным Минхо не часто удается его застать. Обычно Джисон любит засыпать головой на его животе, и все, что остается — гладить мягкие волосы и чувствовать ровное дыхание, касающееся обнаженной кожи. Жаль, что в такой позе лицо рассмотреть не получается. Улыбнувшись и решив не упускать такого шанса, Минхо не удержался и забрался на кровать. Джисон потер глаза, сфокусировал взгляд и, втянув носом воздух, почти закашлялся от ударившего в ноздри кислого запаха пота. Он резко отвернул голову и хрипло пробормотал: — Ты воняешь. Минхо цокнул языком и усмехнулся, не сдвинувшись с места. — Так пахнет настоящий мужской труд, Сон-и. И чувствую я себя сейчас точно так же, как и пахну. — Ну тогда избавь меня от этого труда и дай нормально вдохнуть, пока я не умер. Вместо ответа Ли тихо фыркнул, опустился ниже, упираясь локтями в матрас, и соединил их губы. От неожиданности Хан что-то приглушенно промычал прямо в приоткрытый рот, но, ощутив улыбку на чужих губах, все же ответил. Медленно, почти осторожно, он скользнул языком, слизывая соленый вкус, и положил ладонь на влажную шею Минхо, чувствуя липкость кожи под пальцами. Горячие капли пота скатывались вниз, оставляя за собой тонкие дорожки, и тут же впитывались в футболку, испачканную свежескошенной травой. Поцелуи постепенно спустились к шее, лаская кожу за ухом жарким дыханием. Минхо задрал футболку Джисона почти до груди и прижался губами к животу, выцеловывая каждый свободный сантиметр, словно планировал облизать его полностью. Какие-то очередные кошачьи повадки, которые Джисон подмечает в самые неожиданные моменты. Шумно втянув воздух, он прогнулся в спине, сжал одеяло в кулаке и зажмурил глаза до ярких точек под веками. Волна жара стремительно разлилась по телу, сосредоточившись внизу живота, в тот самый момент, когда Минхо размашисто провел языком по соску и втянул его в рот, легко покусывая. — Там… — запнулся Хан, захлебываясь воздухом. Голос получился тихим, почти шепот. — Мама внизу… Главное, чтобы он не звучал разочарованно или слишком нуждающеся. Возбуждение и без того уже щекотало изнутри, распаляя кожу и вызывая покалывание в ногах и кончиках пальцев. В обычные дни он не заводится с пол-оборота, но сегодня другой случай — он на пределе возможного, и тело берет управление, пытаясь уберечь организм от перенапряжения. Продолжая свое занятие, Минхо мотнул головой и пробубнил прямо в его ключицу, царапнув ее передними зубами: — Когда я пришел, она как раз собиралась к отцу. Слова послушно впитались в тело, заставив Джисона коротко хмыкнуть, а затем сдаться и позволить себе расслабиться. Его грудь поднялась и замерла на вдохе, когда ладонь Минхо скользнула под резинку спортивных штанов и уверенно потянула их вниз вместе с боксерами, обнажая полувставший член. Джисон вздрогнул, чувствуя горячее дыхание возле самой нежной кожи, и глухо простонал, когда губы Минхо сомкнулись на головке. Пальцы обхватили член у основания, язык нахально толкнулся прямо в уретру, вызвав резкий импульс, будто от удара током. Хан готов поклясться, что окончательно затвердел всего за считанные секунды. Победно ухмыльнувшись, Ли скользнул влажным поцелуем по внутренней стороне бедра, втянул кожу губами и легонько прикусил, оставляя яркую алую отметину. Только после этого он медленно соскользнул с кровати, потянулся, выгибаясь спиной, и издал протяжное, довольное, почти кошачье мурчание. — И что это было?.. — хрипло спросил Джисон, не сразу сфокусировав взгляд. Член дернулся, мягко ударившись о низ живота, словно сам просил о большем, чего так безжалостно лишили. С наслаждением облизав губы, Минхо наклонился к самому лицу и коротко чмокнул парня в кончик носа. — Сам сказал, что я воняю, — невинно протянул таким тоном, будто объяснял что-то очевидное ребенку. — И вообще, я сюда за полотенцем пришел. Развернувшись, он потянулся к стопке свежих полотенец, оставленных матерью в углу кровати, и заодно выудил из сумки чистое белье. — Если хочешь — присоединяйся, — фыркнул он с коронной ухмылкой, оборачиваясь в дверном проеме. Джисон закатил глаза и устало откинулся на подушку, подавив разочарованный стон. — Мечтай, — вышло немного обиженно и даже… расстроенно, что не ускользнуло от чужого внимания. Минхо ухватился за ручку и рассмеялся, довольный своей выходкой. Его смех слышался в коридоре даже после того, как он плотно прикрыл за собой дверь. В комнате стало снова тихо. Не слышно ничего, кроме бешеного стука сердца и частого дыхания. Хан дал себе ровно полминуты на то, чтобы передумать и, сдавшись самому себе, медленно скользнул рукой вниз. Ладонь коснулась напряженной плоти, заставив его рвано выдохнуть, едва удерживая стон на губах. Он пару раз провел ладонью, попытался надавить пальцем на чувствительную головку, сжать кулак, но нужного эффекта так и не почувствовал. Как и облегчения. Все, блять, не то. Выругавшись сквозь зубы, он сел и уставился на член, который вообще не собирался успокаиваться. — Вот же дьявол… — прошипел он. Смотрел на себя, а обращался явно к Ли Минхо. — Он собирается брать ответственность за это? Снова ругнувшись, Джисон резко вскочил на ноги, натянул обратно штаны и схватил оставшееся полотенце. — К черту все, — пробормотал себе под нос и хлопнул дверью, угрожающе топая в сторону ванной. Ужин прошел в непривычной тишине. Слышался лишь звон приборов о тарелки, глухие удары стаканов о стол и редкие шмыгания носом. Атмосфера была не то чтобы натянутая, а скорее слегка нервная, и это сильно удивляло Минхо. Он пытался понять причину, но ничего не приходило в голову. День прошел спокойно, даже отлично: никто не ругался, не спорил, и тем не менее каждый сидел так, будто одним только словом можно случайно призвать бурю. Попытки завести непринужденный разговор заканчивались односложными ответами и все той же глухой тишиной. Минхо толкнул Хана ногой под столом, пытаясь хоть его встряхнуть, но тот выглядел таким же нервным и потерянным. Пальцы барабанили по бедру в быстром ритме, взгляд постоянно ускользал в сторону, а на попытку Минхо поймать внимание он лишь едва заметно мотнул головой. Оставив это неблагодарное занятие, Минхо молча доел ужин, поставил посуду в мойку и уже собирался подняться обратно в комнату. Но стоило ступить на лестницу, как его догнал Джисон. Поймав его ладонь, он переплел их пальцы и поднялся на ступеньку выше, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Глаза в глаза. Одно дыхание на двоих. Зрачки Джисона были шире обычного, но при этом взгляд беспорядочно метался по лицу напротив, будто он пытался просканировать каждую черту, как компьютер. Шумно сглотнув, он придвинулся почти вплотную и едва слышно прошептал: — Посидим в саду? Есть разговор. — Ладно, — кивнул Ли и решительно развернулся, потянув парня за собой к выходу. Вопросы вопросами, но это липкое напряжение начинало напрягать, как бы глупо это ни звучало. Уже у самого нервы стали пошаливать. — Что-то случилось? Ты сам не свой. — Можно сказать и так, — нервно усмехнулся Хан, просунув ноги в кеды, даже не пытаясь завязать шнурки. Руки почему-то дрожали, выдавая тревогу. — Расскажешь? — с нотками беспокойства спросил Минхо, открыв для него дверь. В голову полезли самые абсурдные и неприятные мысли, которые он не посмеет никогда озвучить, но разобьется, если услышит собственными ушами. Вот это его «есть разговор» слишком напоминало дерьмовые начала диалогов из фильмов, где пары расстаются. Но это же бред. В Джисоне он был уверен так же твердо, как и в себе самом. В его чувствах не было и тени сомнения, но то, как он кусал губу и упрямо отводил взгляд, заставляло сердце биться чаще. И вовсе не от приятных ощущений. Джисон шагнул на крыльцо, вдохнув полные легкие вечернего прохладного воздуха, и вскинул голову к небу, усыпанному звездами. В голове промелькнула мысль: будь там луна, вышло бы символично. Но и без этого смысла достаточно. Обернувшись к Минхо, он покрепче сжал его ладонь и повел за собой в самую глубь вишневых деревьев, где все еще стояла лавочка и столик, для посиделок в саду. — Как раз собирался, — уклончиво ответил он и незаметно для себя ускорил шаг. В темноте было легко споткнуться о собственные ноги, но Хан уверенно шел впереди — или, по крайней мере, пытался делать вид. Он ловко обходил густые кустарники и клумбы, огороженные каменными рядами, пока они не опустились на лавочку, не размыкая сцепленных пальцев. Казалось, сад спал, погруженный в глухую тишину. Джисон молчал, будто собирался с силами для первых слов, а Минхо и не пытался торопить его вопросами. Вместо этого его начало медленно затягивать чувство тревоги. Но не такое, чтобы начать трястись от нервов или не находить себе места, а настораживающее и неизведанное. Как когда стоишь на берегу моря: оно еще тихое, спокойное, но на горизонте появляется длинная темная полоса. Ты ее видишь и думаешь: «она обогнет меня стороной или прольется ливнем с грозой, подняв волны?» Сердце стучало размеренно, даже не так громко, но каждый удар отзывался в груди сильнее, чем обычно. Он вдохнул слишком глубоко, почти до головокружения, и позволил себе опустить голову на плечо Джисона. В доме погас свет — родители ушли спать. Хан даже этого не заметил. — Знаешь… — спустя пару минут неуютной тишины начал Джисон, прижавшись щекой к волосам Минхо. — Иногда я начинаю думать, что было бы, если бы мы не встретились. Как бы я жил? В плане карьеры, наверное, все осталось бы почти так же. Ну, или почти так. Но вот я сам… — он толкнулся языком за щеку и сделал вдох. — Такое ощущение, что ты пришел, перевернул весь мой мир с ног на голову и починил то, что было сломано. Как, например, шрамы… Они уродливые, портят кожу и при взгляде заставляют вспоминать пережитую боль. Кто-то принимает это и носит, как наказание за ошибки, а кто-то перекрывает свое уродство татуировками. Иногда с особым значением. Увечья на коже все еще остаются, но теперь они не имеют значения. Потому что на их месте возникает нечто новое, красивое. И оно словно исправляет то, что было разрушено. — Хан Джисон, твой последний сеанс был с философом? — неуверенно усмехнулся Ли, пытаясь унять щемящее чувство в груди. Юмор сработал как автоматическая реакция на подобные признания, которыми Джисон делился крайне редко. Не потому что не чувствовал или не хотел, а потому что привык показывать делом, а не словами. — Звучит так, будто я спас тебе жизнь. Опасное заявление, могу ведь зазнаться. — Может, так и есть, — нервно улыбнулся Джисон. — Имеешь полное право. В его словах не было намека на что-то плохое — так Минхо почувствовал. Наоборот: он раскрылся, позволил заглянуть внутрь и увидеть, как из уязвимости может рождаться сила. Может, на него так повлияла встреча с отцом, и теперь Хан выносит наружу то, что слишком долго не напоминало о себе. — А я вот первое время думал, что хочу тебя придушить. Ты был настоящим засранцем, упрямым до безумия, и не желал слушать никого, кроме дури в собственной голове. Сплошная проблема, одно мучение, — Минхо усмехнулся и прижался теснее. — Но, как ни странно, я видел в тебе себя. Будто у меня раньше все было, но чего-то важного все равно не хватало, и эта пустота только ширилась, пока ты не заполнил ее собой. Черт возьми, я влюбился в придурка с заскоками и счастлив. Мы в кино или все-таки окончательно свихнулись? Джисон дернулся, будто хотел что-то возразить, но передумал. Вместо этого опустил ладонь на талию парня. — Ты ненормальный, — выдохнул он, качнув головой. — А ты второй, — фыркнул Минхо и, чуть привстав, коснулся его виска губами. — Мы идеальная пара, не находишь? — Вне всяких сомнений… И вновь стало тихо. Разговор все никак не строился и вяз в неловкости, как бывает на первом свидании. Для начала отношений подобное считается естественным. А вот спустя годы? Вызывает инородные ощущения и зыбучую недосказанность, в которую легко угодить и почти невозможно выбраться. — Ты хочешь это обсудить? — сделал попытку Минхо и заметил, как Хан снова прикусывает губу. — Почему мы здесь? Джисон пожал плечами, забыв, что там находилась голова Минхо. Тот дернулся и отстранился, в недоумении изогнув бровь. — Захотелось, — уголки губ Хана дрогнули в подобии улыбки, а морщинка между бровями наконец разгладилась, придав лицу спокойное выражение. Он молча потянулся в карман джинсов, достал телефон и, щурясь от яркого света экрана, начал что-то искать. Пальцы бегали по дисплею, загружая приложение, пока не открылся чуть ли не бесконечный музыкальный плейлист. Смахнув ненужные уведомления, Джисон щелкнул по последней добавленной песне и быстро включил фонарик, отложив устройство на стол экраном вниз. Глубокий вдох. Свет раскинулся в стороны, вытянув в полумраке мрачные силуэты веток, будто те пытались до них дотянуться. Минхо начал раздражаться: он вообще не против просидеть с Джисоном здесь хоть всю ночь, но не молча слушая музыку, когда парень явно напряжен. Он уже открыл рот, чтобы высказать это вслух, как из динамика зазвучала смутно знакомая благодаря коллегам на работе I Love You 3000 Stephanie Poetri. Но чего Ли никак не мог ожидать, так это того, что Хан вдруг выпрямится, прочистит горло и начнет петь. Голос лишь слегка дрожал, но тембр был низким и глубоким. Таким, какой Минхо любил до дрожи и готов был лить себе в уши ежедневно. По рукам побежали мурашки. Baby, take my hand, I want you to be my husband Cause you’re my Iron Man, and I love you three thousand Внутри все перевернулось, сделало двойное сальто и застряло в ребрах вместе с дыханием. Будто по команде обострились все чувства, а слух стал настолько чутким, что каждый звук проникал прямо в сердце. Слова? Да кому они нужны, если он никогда не ощущал ничего более интимного, чем это. Минхо прищурился, всматриваясь в лицо Джисона, которое тот упрямо не поворачивал, боясь встретиться взглядом. А зря. Минхо бы многое ему сказал, не произнося ни звука. Профиль освещался лишь наполовину: на одной щеке скользила тень, на другой — слабое белое свечение от фонарика, словно две стороны Луны. Несколько прядей волос соскользнули Хану на лоб, слегка задевая длинные ресницы. Завороженный, Ли засмотрелся, как красиво Джисон двигает губами, поочередно смачивая их кончиком языка между строчками. Baby, take a chance, cause I want this to be something Straight out of a Hollywood movie Легкая улыбка скользнула по лицу Минхо, не задевая глаз. Ох уж этот парень… Только он умел заставить его потерять дар речи, не делая при этом ничего сверхъестественного. Просто песня, просто голос, но все вместе это будоражило самые нежные чувства, которыми Ли был полон до краев и даже больше. Хан медленно повернул голову и, наконец, встретился с ним взглядом. Теперь он пел, глядя прямо в глаза, а сердце Минхо пропустило удар. Потом второй. Потом понеслось так быстро, что дыхание сбилось. Baby, take my hand, I want you to be my husband Cause you’re my Iron Man, and I love you three thousand Сумасшествие какое-то. Хочется его поцеловать. Нет, пусть поет дальше. Боже, Сон-и… Когда начался второй куплет, Джисон вдруг замолчал. Не сразу — сначала постепенно снижая громкость своего голоса, а потом и вовсе закрыл рот. Взгляд тут же опустил, словно не хотел видеть ответной реакции, и нервно прикусил губу, привычно зажевывая ее зубами. Выдохнув, Минхо протянул руку и коснулся кончиком большого пальца его мягкой щеки, слегка надавливая. Не получив никакого отклика, он наклонил голову, пытаясь разглядеть в темноте хоть какие-то эмоции на лице Джисона. — Ты прекрасно поешь, — тихо проговорил он. В голосе слышалась теплая улыбка. — Мне очень нравится, — Ли сделал короткую паузу, после чего вдруг усмехнулся. — Может, станешь певцом? Будешь такой весь из себя рок-стар. Я много раз слышал, как ты читаешь рэп в душе. Тебе идет. Хан хмыкнул, отрицательно качнув головой. — Знаю только одно: мне идет быть с тобой. И тату… но это второе. — Это слишком слащаво и банально, — поморщился Минхо. — Но правда же, — пожал плечами Джисон, и неожиданно снова вернулся к песне, подхватывая незаконченный куплет, льющийся из динамика. Не прекращая петь, он потянулся в карман и достал черный маркер. Не тот самый, которым когда-то нарисовал эскиз дракона, ставшего началом их истории. Но похожий. В этом виноваты Хенджин и Феликс, со своей любовью к символизму, которой щедро накормили Хана на свадьбе. Под их влиянием он сам кое-что переосмыслил и решил позволить себе этот жест дани прошлому. Открыв маркер зубами, Джисон сплюнул крышку куда-то на газон и, будто специально, добавил хрипотцы в свой голос, глядя Минхо прямо в глаза: Baby, take my hand, I want you to be my husband Cause you’re my Iron Man, and I love you three thousand Минхо почувствовал прикосновение холодных, слегка дрожащих пальцев к своей ладони, но не смог пошевелиться. Взяв его руку в свою, Джисон аккуратно вывел круг вокруг безымянного пальца. Темная линия вышла немного неровной, но все же замкнулась. Хан все еще пел, но слова теперь слетали на автопилоте, пробиваясь сквозь ком в горле. Однажды нарисованный дракон стал настоящей татуировкой на всю жизнь. А этот знак станет таким же реальным? Между бровей Минхо появилась тоненькая морщинка. Он внимательно следил за тем, что происходит, но абсолютно ничего не понимал. И спросить не мог. Язык будто приклеился, а тело застыло каменным изваянием. Работали только легкие, да и те с перебоями. Закончив, Джисон откинул маркер на стол, буквально отправив его высыхать, и сжал его руку слишком крепко, не справляясь с нахлынувшими нервами. Его глаза блеснули в темноте, отразив свет фонарика, когда он пропел, едва не путаясь в словах: — Baby, take my hand, I want you to be my husband, - и дойдя до строки: — Cause you’re my Iron Man, — снова потянулся в карман. «Да у тебя там кладовая…» — фыркнул в мыслях Минхо, но сказать не успел. Между пальцев Джисона показалось кольцо. Простое, без ненужных камней и неудобных рельефов, но не менее ценное. Обручальное из розового золота. Совершенно идеальное и утонченное, настолько, что глаза загорались при одном только взгляде. — And I love you three thousand. Эту строчку Джисон уже не спел, а тихо произнес, но с таким трепетом, что сердце замерло и остановило свой ритм. — Baby, take a chance, — он выдохнул шепотом. Минхо закончил свое существование прямо на этой секунде. У него будто выбили весь воздух из груди, в ушах звенел только один-единственный голос, повторяющий одни и те же слова. Мир исчез, схлопнулся — остался только Джисон, держащий его руку и глядящий прямо в глаза. — Ты… серьезно? — прохрипел Ли, едва сглотнув. Чудо, что у него получилось произнести хотя бы это. Хан с шумом выпустил воздух из легких, словно все это время находился под водой и почти умер от нехватки кислорода, и улыбнулся. — Более чем. I want you to be my husband… Ты станешь им? — Да, — моментально вырвалось у Минхо. Он даже не успел подумать. — Да. Блять, да… Ох, ебать… Бросив эти жалкие попытки сказать хоть что-то адекватное, он схватил Джисона за плечи, дернул на себя и прижал их лбы друг к другу, едва не ударившись до трещины в черепе. Слезы обожгли глаза и покатились вниз по щекам, хотя он их даже не почувствовал. Джисон поймал их губами, сцеловав с кожи, и спрятал его в своих объятиях. — Ты плачешь? — шепнул он, не в силах подавить глупую улыбку, не слезающую с губ. — Замолчи, — прошипел тот, сжав руку в кулак и стукнув им парня по спине. — Я вообще-то хотел сделать это первым, — пробурчал он ему в плечо. — Опоздал, — хмыкнул Хан, поймав его ладонь и осторожно надев на палец кольцо. Из груди вырвалась усмешка: — Пока я дождусь, успею состариться. Мама сказала то же самое. Замерев на полувсхлипе, Минхо распахнул глаза и дернулся, почти впечатав нос в подбородок Джисона. — Мама в курсе?! — И папа, — довольно кивнул Хан. Теперь из него прямо-таки лилось удовлетворение и напускная гордость. — Они благословили нас, кстати. Все как полагается. Не ты ли говорил что-то подобное? Даже мысленно Минхо не мог выразить то, что сейчас чувствовал. В нем взрывались фейерверки, летали искры, и все это пахло, как сирень после дождя. Он просто целовал. Целовал без остановки, как ненормальный. Щеки, губы, виски — все, до чего мог дотянуться губами. — Ты невыносимый, — бормотал, шмыгая носом. — Чертов художник, блин… Рассмеявшись, Джисон поймал его губы и утянул в долгий, горячий поцелуй. Язык жадно проник внутрь, поглощая тихий стон. У них всегда так: либо нежный штиль, либо сразу шторм. Зубы ударялись друг о друга, неистово терзая губы, но это ощущалось, как любовь. Та, что в определении звучит лишь их именами. Отстранившись на жалкий миллиметр, Джисон прошептал, и голос сорвался: — Просто рад, что мой дракон встретил тебя. — А я рад, что ты подарил мне такого же, — ответил Минхо и снова поцеловал.

«Когда и где бы ни начиналась их история,

драконы всегда находят друг друга и касаются хвостами».