Давай запишем лёгкой болью на теле наши имена...

Чонгук задумчиво разглядывал витрину ювилирного салона. На подкорке свербила мысль, о необходимости какого-то очень важного шага в их совместной жизни. Ведь каждый раз, вспоминая недавние события, он нервно вздрагивал. Ощущение потери и боли, так и не рассосалось до конца в душе. И приносило тянущий сердце дисбаланс. Он больше не хотел терять любимого человека. Никогда. Да, кстати, а где он сам? Копуша. Договорились встретиться с Тэхеном на шестнадцать. А было уже сорок минут пятого. На звонки тот не отвечал… Бесспорно, он готов его хоть целую вечность ждать. Но, и совесть бы, не мешало поиметь! Оглядываясь, Чонгук, словно стрелка компаса, направленная строго на сервер, нашёл свой драгоценный ориентир. А вот и он… Как всегда, прекрасен. Льняные свободные брюки. Лёгкая шёлковая рубашка, распахнутая на три пуговицы, что давало возможность взглядом облизать такие манкие, острые ключицы. Небрежно скрученные в хвост волосы, отдельными прядями спадали на лицо. Нежное, манящее поцеловать. Чонгук не мог противиться желанию. Да, и зачем? Он чуть ли не бегом преодолел разделяющие их метры. И был уже готов поймать в объятья своего любимого мальчика… Когда тот просто прошагал мимо, словно Чон был невидимкой. Или пустым местом. Что… это… блять… сейчас… такое было?!! Сказать, что Чонгук охуел, это просто промолчать. Он догнал Тэхена и резко развернул к себе, за руку. — Ты че творишь? — Вы кто? Ну, пиздец! Словно обухом по голове! Такого, охуенчика, Чонгук не ожидал. В последние три месяца Тэхену стало значительно лучше. Он давно уже не истерил по утрам. А, словно по чуть-чуть накапливал воспоминания из предыдущих дней. И всю эту неделю он его, наконец-то, узнавал! Прижимаясь по утрам, ласкаясь, словно ненаглядный котёнок. И, что теперь? Всё заново и снова??! Он не переживёт ещё раз рухнуть в эту безнадегу! Пожалуйста… Не надо! — Тэ… Это я, Чонгук! Он осторожно погладил тыльную сторону ладони, которую у него попытались вырвать из дрожащей руки. — Ну, ты что, малыш. Это же я. Ты меня снова не узнаёшь? Он не знал что делать. Мысли метались подобно стаду диких лошадей, придавливая своими копытами всё, что попадалось на пути. Мозг, сердце, лёгкие. Грудь сдавило. А кровь звоном отдавалась в ушах. — Я вас не знаю. Руку всё же вырвали. И теперь, его любимый человек стоял, насупившись, напряжённо разглядывая его из-под бровей. Чонгук не смог сдержать поверженного стона. Он прихватился пальцами за грудь, в районе сердца. А в глазах, по немного, начинала собираться пугающая темнота. — Вам плохо?! Тэхен растерянно доигрывал свою партию, уже понимая, что что-то пошло совсем не так, как он планировал. Резко дернувшись, на подлёте подхватил оседающее тело. И, оглянувшись, крикнул в толпу уже собравшихся зевак: — Блять… Врача! Хуйли смотрите? В скорую звоните, срочно! С тревожным волнением оглядывая побледневшее лицо, опалил его своим дыханием. — Ты мне тут не смей коньки откинуть, слышишь! Я с тобой ещё не всё допорешал! Пару часов назад… — Чонгук не говорил, когда вернётся? — Не-а… Но, уверен, что часика через три приедет. У нас на вечер планы. Тэхен, зажав между плечом и ухом трубку телефона, пританцовывал, стоя возле плиты. Сегодня хотелось сделать дорогому человеку что-нибудь приятное. И, на сковородке шкварчало ароматное мясо, в вине и специях. — Мда. Жаль. Мы вроде договаривались вместе поехать в салон. — Ты решил сменить имидж? Тэхен представил Чимина с каким-нибудь безумный цветом волос… Синим или красным. И рассмеялся. — В смысле имидж… — буркнул собеседник, — Мы вообще-то тачку новую ему собрались выбирать. Старой то пизда пришла тогда. Металлолом. — Что, блять??! Лопатка, для помешивания, выпала из рук, окрашивая чистую столешницу неопрятными жирными разводами. — Повтори, что ты сейчас сказал! Какую, блять, машину? Спортивную? Серьёзно? Снова собрались на гонки? А вы, мальчики, часом не прихуели? — Эй, Тэхена. не кипишуй… Чимин, по ходу, не сразу и догнал, что прямо сейчас сдал лучшего друга со всеми потрохами. Лучше б он молчал. Но, поздно. Ураган по имени Тэхен только начал набирать свои ужасающие обороты. — Один раз… Сука… Один, последний раз говорю тебе, Чимина! Если я, ещё хоть раз, услышу, что ты склоняешь его к вашим ебучим покатухам… Я тебя самого ёбну и тихо закопаю труп! Вообще, нихуя, не шучу! И, не смей сейчас звонить и говорить обо всём Чонгуку! Ты понял? — Да, понял я, понял… — проворчав досадливо, тот посчитал за благо сбросить звонок. Пусть эти двое сами разбираются между собой. Зная характер Тэхена, реально лучше не лезть. Убьёт. Ах… Как он зол! Сковородка вместе с содержимым полетела в мусорное ведро. Туда же грохнулась бутылка дорогого французского вина и бархатная синяя коробочка. Обойдётся, гаденыш! Не заслужил! План мести очень быстро нарисовался в голове. Надо лишь посильнее надавить на болезненные тригерные точки. Напомнить… Сука. Как поступать не стоит. И, как вести себя не надо. И, почему… — Дорогой… Ты свободен после трех? Очень хорошо. Давай, тогда, встретимся возле торгового центра в четыре… Надавил. Да так, что чуть от страха сам не обосрался, глядя, как Чонгука забирает скорая. Нервно заламывая пальцы, он расхаживал по узкому больничному коридору, словно тигр в клетке. Тэхен, задумывая свою мстю, совсем не ожидал, что так получится. Хотелось ткнуть Чонгука в его неправоту, уколоть, но не такими жертвами, конечно. Сейчас вся злость опала. Осталась только какая-то болезненная недосказанность. — Доктор Пак… Увидев лечащего врача, метнулся к нему, как лодка в шторм к единственному маяку. — Что с ним, доктор? — Тэхен… — врач помолчал, осуждающе смотря ему в глаза. — Вы оба, как дети малые, ей богу! Плохо живётся? Решили по очереди поубивать друг друга? — Доктор… Я… — Всё с ним будет хорошо. Но, сердечко придётся контролировать, теперь. Мало ли, какая ещё дисфункция обнаружится. Сейчас докапаем его и можешь забирать домой. Они молчали всю дорогу. С тех пор, как Тэхен взял его за руку в больничной палате. И, вплоть до того момента, когда они вдвоём переступили через порог собственной квартиры. Но, поговорить сейчас, им было просто необходимо! И, каждый думал, что не знает, с чего начать. — У нас есть что-нибудь выпить? Желательно, алкогольного? Чонгук, не находя себе места, мыкался от кухни до гостиной. — А тебе можно? После лекарств? — После сегодняшнего, мне уже всё можно… — Чонгук… Прости. Техен болезненно поморщился. — Я был очень зол. Пойми… Ты даже не представляешь, что я испытал, услышав о том, что ты снова решил купить спортивную машину. Думал, что с ума сойду. Я больше не переживу такого. Честно. Это невыносимо больно для меня. — А, просто поговорить со мной, не пробовал? — Не подумал как-то. Очень разозлился. Ой, всё! Прекрати метаться. Там, в мусорном ведре бутылка вина должна валяться, если не разбилась. — О, неплохое! Было… Чонгук разглядывая этикетку, краем глаза зацепил лежащий с нею, рядом, синий бархат. — А, это что? — Ах, это, — грустно усмехнулся Тэхен, — Я хотел сделать тебе предложение сегодня. Как видишь, даже кольца купил. Готовил вкусный романтический ужин. А, потом, позвонил твой друган… И, всё настроение покатилось по пизде. — Родной мой… Он быстро подошёл и сжал его настолько сильно, что выбил воздух, кажется, из лёгких у обоих. — Прости меня. Я, дурак. — Я тоже. Не лучше буду. Чуть будущего мужа не угробил. Губы нашли другие. Нежно. Невесомо касаясь, прошлись от края и до края. Чуть втянули нежность кожи. — Как я могу искупить свою вину? — Вылижи меня… Всего… Сейчас… Руки оглаживали, сжимая до отметин красных, бёдра. Язык, юркой молнией скользил по телу, влагой отмечая каждый миллиметр кожи, точечным разрядом отдаваясь в ближайшую эрогенную зону. А, в спальне, казалось, стало на полсотню градусов горячее. Их тела просто сгорали от жара. Плавились в объятиях друг друга, принимая одну на двоих форму. Чонгук прошёлся языком по мошонке. Нежно вобрал яички в рот и облизав их изнутри, языком, втянул щёки, посасывая. Как же это… Сладко. В паху сдавило от напряжения. Пройдясь по внутренней стороне бедра, чуть прикусил самый нежный кусочек кожи. И сразу зацеловал, ответно вызвав тихую дрожь. Облизал основание ствола, замерев у гладкого лобка. Вдыхая жадно запах. Необыкновенный. Притягательный. Разгоряченный. Прошёлся языком, очерчивая каждую напряженную венку. Лизнул покрасневшую головку. И, резко подавшись вперёд, погрузился на всю свою длину, вгоняя неплохой такой размер прямо в узость горла. До основания, выбивая из Тэхена глубокий, томный стон. — Аааа… Да, милый. Да… Ты хорошо извиняешься… Глубже бери, так, как я люблю. Он задыхался… Не от распирающего горло члена. А от всепоглощающего чувства принадлежности другому человеку. Телом, жизнью, душой. Он доводил его до максимальной точки наслаждения и сам сгорал. Он кончить уже готов был только от этих самых звуков, что выскальзывали из приоткрытого рта Тэхена. Музыка их секса. Стоны, от которых всё внутри поджималось, распределяя кровь, гоняя её между сердцем и напряжённым членом. Симфония их страсти и любви. Слюной захлебываясь, он ловил и впитывал все звуки, пошло, мокро толкаясь. Сжимая губы, втягивая воздух, создавая вакуум. Пуская вибрацию по напряжённому стволу… Видимо, настолько, жизнь их сильно потрепала сегодня, что к финишу Тэхен пришёл гораздо раньше, чем всегда. Выгнувшись дугой, он стонал не переставая, хватаясь за влажные плечи. Вдавливая пальцы, до кровавых полукругов, выплескивая в самое горло Чонгука горячую сперму. А с нею, сбрасывая напряжение, оголившее всю нервную систему. — Я прощён? — Ну, не знаю… Тихий смех. Тэхен перекатился ему под бок, носом уткнувшись в подмышеную впадину. — Ты же будешь покупать машину, да? Чонгук посмотрел, улыбнувшись. И щелкнул слегонца по кончику любимого носа. — А, как я, по-другому, смогу возить свою принцессу на работу? — Такси? Смешно наморщив нос, предположил Тэхен. — Ладно… Обещаю, что куплю минивэн и мы будем выглядеть в глазах друзей как семейная парочка старпёров. — Ахахаха… Ну, не до такой же степени… Согласен на седан. — А подвеску заменить на нём хоть можно будет? — Засранец! Больно ткнув под ребра кулаком, Тэхен прижался к телу крепко крепко. И тихо, но весомо, произнёс: — Больше никаких гонок, усёк? И даже это слово под запретом! Он посмотрел в глаза Чонгука своим медовым янтарем. И, видя в тех безоговорочное принятие условий, счастливо улыбнулся. — А, теперь, пришла моя очередь извиняться… Ну, держись… Входя в горячее, податливое тело… Желанное, всегда и на повторе… Вбиваясь страстно… Вытрахивая из него всю дурь и стоны… Чонгук решил, что больше не позволит никому, и ничему, отнять у него любимого, до дрожи, человека. Не снова. И не в этой жизни!