Осенний тайфун

Чтобы пройти все пять стадий от отрицания до принятия Реме понадобилось часов шесть. Он влетел домой и, не ответив на приветствие Нанако, пронесся наверх в свою комнату. Рванул чехол ракетки, наугад выхватил невскрытую банку с мячами и также стремительно выскочил на улицу, добежав до корта за их семейным храмом за рекордные пару минут. В ушах звучал голос Атобе Кейго, и он никак не мог от него избавиться. «Побеждает тот, кто не сдается.» «Эчизен, лови.» «Завтра же ты делаешь официальное заявление, что оставил профессиональный спорт.» Да что ты понимаешь вообще, сукин ты сын?! Он с такой силой ударил по мячу, что тот оставил внушительную вмятину в стене забора. Каменная крошка с тихим звуком посыпалась на асфальт. — Рема?.. Он вздрогнул, услышав голос Нанако. Девушка встревоженно стояла у ворот и смотрела на него. — Рема, что случилось? — Ничего! — Рявкнул он и тут же осекся. Нанако вообще была не причем. Она даже не знала, что произошло. — … Прости. — По-моему тебе надо передохнуть, — мягко сказала она, похоже, даже не обидевшись на него. — Уже, конечно, сентябрь, но вечером все еще жарко, можно и тепловой удар схлопотать за своими тренировками. Пойдем, я приготовила лимонад. — Что?.. — Сипло переспросил он. — Лимонад приготовила, — повторила сестра. — Ну, меня твоя мама еще давно научила своему рецепту. Пойдем. — Нет, подожди, — он поднял на нее глаза. — До этого ты что сказала?.. — … — Сестра мягко улыбнулась ему, как глупому ребенку. — Я сказала, что вечером еще жарко, и ты можешь получить тепловой удар, если продолжишь так рьяно тренироваться. — Я не тренировался… — Только сейчас Рема почувствовал, как пот неприятно стекает по его лицу и шее. — А ракетку ты в руках держишь, чтобы спину почесать, — невозмутимо кивнула Нанако. И тут до Ремы дошло. Он опустил взгляд на свою левую руку и понял, что все это время он выбивал ярость самым привычным способом в жизни — через теннис. — … Я… — он испуганно поднял глаза на сестру, боясь произнести это вслух. Он даже не заметил произошедшего. Рема поднял растерянный взгляд на Нанако, еще до конца не осознав, как это все с ним произошло. — Лимонаду? — Ласково предложила она, и Рема отстраненно кивнул. Вернувшись в дом, он ушел в душ, надеясь разобраться в себе, но у него не вышло — в голове была пустота, даже мысли перестали летать обрывками, как это было на корте. Он не знал, сколько времени ему понадобилось на то, чтобы собрать себя воедино, но все же смог закрутить кран обратно, обтереться наскоро полотенцем и надеть домашнюю футболку с шортами. Спустившись на кухню, он увидел, что на столе уже дымились тарелки с гедза и рисом, Нанако расставляла остальные приборы. — А лимонад?.. — Спросил Рема и получил стакан. — Гедза с лимонадом, — поморщился он. Нанако пожала плечами и потянула стакан обратно. — Я не просил убирать. — Тогда не будь ребенком и просто скажи «спасибо за то, что заботишься обо мне, сестренка». — Спасибо за то, что заботишься обо мне, Нанако, — неуверенно повторил он и сел за стол. Только сейчас он понял, что страшно проголодался, а потому начал быстро поглощать ужин. Ели молча, Нанако даже не смотрела на него, залипнув в телефоне и позволяя Реме остаться наедине с собой. Левая рука все еще ощущала знакомую рукоятку ракетки и это было самое приятное чувство на свете. Немного покалывал шрам после операции на запястье, но Рема привык его игнорировать. Он все еще злился и не понимал природу происходящего, но все же… Он очнулся, услышав звон тарелок: Нанако убрала все со стола и загружала посуду в машинку. Затем налила Реме холодный чай и, снова сев напротив, улыбнулась: — Так что произошло? Твой друг обыграл тебя во все автоматы и ты разозлился? — Что? — Не понял Рема, а затем сообразил о чем идет речь. Первая половина дня произошла так давно, что он уже и забыл, что там было. — Нет. Мы нормально поиграли. — Тогда что случилось? Он не знал как ответить. — Мы… Пошли на его подработку. Теннисная школа. А там все знакомые мне люди. «Эчизен, лови.» И эта улыбка, полная превосходства. — Даже те, с которыми можно было бы и не встречаться, — буркнул он. Чертов Атобе. Никогда не позволит остаться равнодушным. — Я проиграл в матче, — продолжил он спустя время. — Ну, ничего страшного, — тут же начала защищать его Нанако. — Ты два года не мог взять ракетку в руки. Рема поджал губы, промолчав. Это было просто унизительно. Атобе разыграл его как ребенка — подачами и возвратами для начинающих, которые он все равно не мог правильно отбить. — Я пойду спать, извини, — бросил он сестре и, оставив кружку с нетронутым чаем, ушел наверх. *** «С завтрашнего дня будь добр выйти на практику.» Эти слова прозвучали в его голове сразу же после пробуждения. Рема открыл глаза и уставился на потолок своей комнаты. Он мог отказаться. Мог отказаться и от «запасного желания победителя». В конце концов они уже не в школе, чтобы идти на принцип в вопросах глупости. Он проверил телефон, и увидел ноль сообщений и время 11:37. Если бы он хотел «выйти на практику», то уже опоздал. Но как бы он ни злился, надо было признать — Атобе Кейго сумел заставить его начать играть. Ни он сам, ни отец и брат не смогли этого сделать, а Атобе смог влет. Нужно было хотя бы поговорить с ним. Рема смутно помнил дорогу до школы, знал только, что она расположена не так уж и далеко от его дома — что-то около трех кварталов. Завтрак на кухне был накрыт пищевой пленкой, а Нанако уже давно убежала на работу. Рема, все еще размышляя над происходящим, лениво поел и собрался. Подхватил чехол с ракеткой и кепку и вышел из дома. Он мог сколько угодно злиться на Атобе, но не признать то, что его подначки помогли, было бы глупостью. Рема мог быть вспыльчивым мальчишкой, но приоритеты он умел выставлять. Чертов Атобе протянул ему руку помощи и было глупо за нее не схватиться. Пусть даже он сделал это в своей обычной позерской манере. Единственным плюсом было то, что его можно было вызвать на прямой разговор. А потому «практика» или нет, Рема собирался получить ответы на свои вопросы. Забавным было то, что он смог вспомнить расположение школы без поиска в интернете. "Теннисная школа Re:play на базе реаблитационного центра Фуринкадзан" - значилось на табличке у входа. "И что, никакого "школа великого и неповторимого Атобе Кейго?"", - ядовито подумал Рема, но тут же заставил себя перестать цепляться к Атобе. "Он, конечно, придурок, но он дал тебе толчок в правильном направлении. Будь иногда благодарным", – сказал он сам себе, стараясь перестроиться на правильный лад. Он снова оглядел здание и, зайдя в стеклянные двери, нажал на кнопку лифта. Оказавшись на нужном этаже, он сразу услышал голоса и звук ударов по мячу — как раз шло занятие. Он вытянул шею, чтобы увидеть, кто там преподает, и смог разглядеть Кирихару на ближнем и Отори на дальнем корте. Он немного помялся у стены, не зная, что делать, а затем подошел к дверям в кабинеты. Постучал в кабинет Атобе и попробовал его открыть, но не вышло. На соседнем кабинете висела табличка «бухгалтерия», но и эта дверь оказалась закрыта. Нахмурившись, он постучал в третью дверь «вход только для персонала» и открыл ее. За ней оказалась просторная комната отдыха с диванчиками, креслами и огромным телевизором. В одном из кресел обнаружился Оиши, который спал, откинув голову на спинку. Видимо, тихий стук Ремы его не разбудил. Он кашлянул достаточно громко, и тогда Оиши, вздрогнув, открыл глаза. — Ох ты ж… Я заснул?.. — Зевая, спросил он. — Доброе утро, — угрюмо ответил Рема. Оиши тут же вскинулся с кресла и заулыбался, поняв, кто стоит перед ним. В два шага преодолев разделявшее их расстояние, он сгреб Рему в объятия, заставив хрустнуть костями. — Ау… — Рема неловко похлопал Оиши по плечам, стараясь не показаться грубым. Он уже отвык от подобных прикосновений и скорее ожидал их от Момо, чем от Оиши. — Извини, я просто так рад тебя видеть, — тепло улыбнулся он. — Вчера ты слишком быстро сбежал, а сегодня не появился с утра. Рема смутился: — Я… Не знал во сколько нужно прийти. — Ничего страшного, — махнул рукой тот. — Не думаю, что они серьезно ждали, что ты придешь к началу рабочего дня. Ошитари будет ближе к вечеру, а Атобе не знаю. Он на встречах сегодня, — Оиши задумчиво почесал подбородок. — У меня сейчас пойдут пациенты, так что думаю тобой Отори займется после занятия. Он старший тренер. Рема неуверенно кивнул, еще плохо осознавая, что он будет здесь работать. Его бывший старший товарищ по команде Сейгаку выглядел довольным, хоть и немного уставшим. Рема предположил, что тот недавно закончил свое занятие. Похоже, что прямо сейчас им никто конкретный не мог заняться, но Оиши не настолько торопился, чтобы Рема не смог задать ему пару вопросов. — Как так получилось, что… Ну… тут все наши знакомые? – Решил начать он с чего-то совсем отвлеченного. — Атобе предложил работу, а мы согласились, — легко ответил Оиши. — Сейчас тут осталась команда, которая была с открытия школы. — И кто-то ушел, и вам перестало хватать тренеров? — Спросил Рема. Оиши кивнул: — Да, по-хорошему нам бы еще пару человек, но пока справляемся, жонглируя сменами. — Да тут все могут вести занятия, разве нет? — Пожал плечами Рема. — Ошитари и Санада не ведут занятия, — пожал плечами Оиши. — Я только для своих пациентов провожу. Работы много, если честно. У нас три основных тренера: Отори, Кирихара, Момоширо. Но Момоширо еще учится, поэтому у него в основном вечерние смены, — он достал телефон и, нажав на экран, проверил время. — Прости, мне пора бежать в соседнее здание. Если хочешь, можешь заглянуть, как освободишься. У Отори сейчас занятие закончится, он подойдет сюда. Рема только кивнул, чувствуя полную дезориентацию и желание сбежать обратно домой. Атобе в школе не было, Момо тоже, Оиши сейчас уходил… Конечно, он был знаком и с остальными работниками, но теперь вообще не был уверен ни в чем. — А Момо сегодня работает? — Немного робко спросил он, когда Оиши уже положил руку на дверную ручку. — Да, придет часам к пяти, — кивнул тот. — Он очень переживал из-за того, что ты вчера убежал. «Так переживал, что ни позвонил, ни написал», — с глухим раздражением подумал Рема, но вслух не сказал этого. — Я побежал, — улыбнулся Оиши. — Подожди здесь Отори. Рема кивнул и, оглядевшись, сел в одно из кресел. Дверь с тихим щелчком закрылась, оставив его в одиночестве. Сейчас в тишине комнаты он слышал глухие удары мяча об ракетку и корт и приглушенные голоса тренеров, эхом отдававшиеся от крыши здания. Рема не очень понимал логику Атобе. На каждом чертовом метре в этом городе красовалась его фамилия: вторая в стране по величине сеть банков (даже у Ремы японский счет был в нем!) и финансовых организаций, риелторские и строительные компании, торговая корпорация… Даже на парковках значилось «Атобе». Так или иначе все их знакомые знали, что в какой-то момент он возглавит всего этого многоглавого монстра… Но нет, почему-то он занимался делами маленькой теннисной школы с тремя постоянными тренерами. Слишком… мелко для него. И вместо того, чтобы просто показать пальцем на какого-нибудь топового тренера и заманить его в свое предприятие, он через пари «предлагает» Реме работу. Причуды богатых?.. И это вчерашнее «мы не работаем на деньги корпорации» и «совершенно прекрасно» в ответ на вопрос о проектах семьи Атобе. Впрочем, он решил глубоко об этом не думать — со своими бы проблемами разобраться. Оставшись в одиночестве, он снова чувствовал непонятную тревогу, вибрирующую где-то в глубине сердца. Он снова боялся и был неуверен. Он закрыл глаза, чтобы попробовать разобраться в себе и понял, что его тревожило. Вокруг него были сплошь знакомые люди. Те, кто видел его рост и восхождение на вершину. Те, кто знали, кто он и как упал. И что не смог восстановиться. Он передернул плечами, пытаясь отогнать еще один глубинный страх, мешавший ему идти дальше. Окружающие. Люди, знающие его. Ему было плевать на тех, кого он не знал лично, но его родители, друзья, знакомые… Ни Оиши, ни Отори не видели его вчерашнего позорного проигрыша. Но совершенно точно знали о нем. Атобе, конечно, вряд ли стал приукрашивать и хвастаться, но их вчерашний матч был стыдным для Ремы. Вся его беспомощность и разбитость были просто брошены ему в лицо. В глубине души снова начал подниматься гнев, но Рема погасил его, сделав глубокий выдох. И тут же снова вздрогнул от того, что дверная ручка щелкнула, впуская в помещение Отори. Парень был немного взмокшим, но довольным. Одной рукой он теребил край футболки, проветривая себя, во второй держал планшет. Заметив Рему, он тепло улыбнулся и кивнул ему. – Привет, Эчизен! Рад тебя видеть! Рема встал и тоже кивнул ему. С Отори они практически никогда толком и не общались, но он помнил, что тот был очень открытым и милым парнем. Кажется, это не изменилось даже несмотря на статус "старшего тренера". – Здравствуйте, – немного угрюмо кивнул Рема, с замиранием сердца ожидая вердикта или неудобного вопроса. – Атобе предупреждал, что ты скорее всего придешь сегодня, – улыбнулся он. – Ты теперь будешь работать с нами? Рема удивленно моргнул. Он что, не слышал про пари и его проигрыш? – Эм… Ну вроде как… Таково условие нашего пари, – неуверенно ответил он, решив, что скрывать было бы глупо. Отори с улыбкой кивнул: – Ты знаешь, я рад. Всегда приятно работать вместе с профессионалом. Думаю, что мы сами у тебя сможем многому научиться. Дверь снова скрипнула, и в комнату вошел Кирихара. – Эчизен! – Радостно воскликнул он и тут же сократил расстояние между ними и протянул руку. Рема осторожно пожал ее. – Нет, я, конечно, в курсе, что Атобе-сан ради хорошего тренера горы свернет, но чтобы аж тебя завербовать, – он рассмеялся. – Преклоняюсь перед Хётэем, – он шутливо поклонился Отори, на что тот только фыркнул. – Атобе не станет брать кого попало, – хмыкнул он. – Особенно сейчас. – Не знаю, с чего вы решили, что я тренировать умею, – вставил слово Рема. – У меня не сертификатов, ни лицензий, только обнулившийся рейтинг. – Спорим, ты с легкостью поднимешься обратно в топ-20 за год? – Усмехнулся Кирихара. – Я бы не был так оптимистичен, – спокойно ответил Рема, чувствуя укол неуверенности от того, насколько для окружающих силен был его образ игрока. Ни Кирихара, ни Отори, казалось, не собирались обсуждать причины его появления здесь и отсутствия в профессиональном спорте, что позволяло Реме чуть-чуть расслабиться. Он слабо улыбнулся обоим. – Ничего страшного, что не умеешь, – отозвался Отори. – Есть должность "помощник тренера", так что ты можешь тренировать под присмотром коммерческие группы. Давай расскажу все, раз Ошитари нет. – Я за обедом тогда, – Кирихара прошел сквозь комнату и открыл неприметную дверь в глубине, за которой оказалась небольшая раздевалка с личными шкафчиками. – Тебе как обычно? – Да, если можно, – отозвался Отори. – Я тебе на счет переведу. Кирихара только отмахнулся в ответ и, забрав кошелек, вышел из комнаты, оставив их с Ремой вдвоем. Отори снова обернулся на Рему и поманил его к стене, на которой висели различные листовки и белая доска с маркерами. Подойдя ближе, он увидел общее расписание школы на два месяца, а на доске написанные имена работников и их расписание на день. Напротив Атобе и Ошитари стояло "на выезде, не звонить, писать в чат". У Момо были занятия с 17 часов. Напротив Санады стоял крест, видимо, означавший, что у него был выходной. – Школа работает с 10 до 21 часа, – начал Отори, указав на расписание школы. – Для работников с 9 до 22, работаем по сменам. Среда общий выходной, второй выходной можно выбрать. Группы коммерческие взрослые, детские, от мэрии, пенсионеры… – он показал пальцем по названиям групп, которых оказалось неожиданно много. – Тут понадобится время, чтобы разобраться, но мы не торопимся. Рема кивнул, чувствуя, что уже на этом этапе внимание готово отключиться насовсем. Но глаз зацепился за фамилию Атобе напротив "Серебрянной группы". – Атобе реально ведет занятия у бабушек, – хмыкнул он. Отори легко улыбнулся: – Бабушки – наши ангелы-хранители, и они очень любят нашего директора. Так что он все свое остальное расписание перестраивает под их занятия. Рема приподнял бровь, показывая, насколько забавно это звучит, но Отори, похоже, не проняло. Заметив, что пауза затягивается, он почесал затылок и снова повернулся к расписанию: — Если посмотришь внимательно, то увидишь, что у нас много групп с пометкой «соц» — это социальные группы от мэрии. Большая часть наших доходов — гранты от администрации. Не так давно у нас пытались часть грантов отнять, и бабушки закидали мэрию жалобами. Так что… — Я понял, это ваш личный пунктик, — кивнул Рема, вспомнив вчерашние комментарии Ошитари. Что ж, бабушки и Атобе. Это было реально забавно, хоть Отори и не разделял его веселья, продолжая серьезно хмуриться. — Да, — кивнул Отори. — Ладно, — он снова посмотрел на расписание, пытаясь собраться с мыслями. — Никто не ждет, что ты сможешь сразу начать, так что сегодня будешь смотреть за проведением занятий. Если хочешь, то можно тренироваться после окончания занятий, но надо предупредить меня, Ошитари или Атобе. Можно через общий чат, мы тебя добавим. И… Тебе надо будет ознакомиться с кучей разных документов, — задумчиво продолжил он. — Это с Ошитари. Я могу принести тебе папку с методикой занятий. Отори был так хорошо настроен на рабочий лад, что Рема сам не понял, как внутреннее напряжение и страх, что его будут воспринимать как-то не так, постепенно ушел. Никто не тыкал в его вчерашний проигрыш или травму, не ждал от него чего-то невозможного. Он… Наверное, он бы смог работать с этим. После обеденного перерыва, в течение которого Кирихара рассказывал всякие дурацкие истории из жизни школы, а Отори молча залипал в телефон, Рема вышел на корты в качестве зрителя. После трех часов дня подтянулись детские группы, и Кирихара с Отори занялись отработкой простейших упражнений, которые даже не всегда были напрямую связаны с теннисом, а больше напоминали игры. Ученики с удовольствием втянулись в развлечение, и этаж заполнил смех и гам. Мамочки в основном сидели за сеткой и занимались своими делами, изредка поднимая голову на очередное «мама!» и махая своим детям рукой. К пяти вечера в дверях лифта появился Момоширо. Увидев Рему, смотревшего прямо на него, он на секунду остановился, а затем подбежал к нему с глазами побитой собаки: — Эчизен! Между ними повисло долгое молчание, и Момоширо сложил ладони в умоляющем жесте: — Прости?.. — Будешь должен, — раздраженно цыкнул Рема, и на этом конфликт между ними был исчерпан. Момоширо тут же сгреб его в медвежьи объятия и начал вместе с ним покачиваться: — Я так рад, что ты решил прийти! Тебя уже ввели в курс дела? — Частично, — прохрипел Рема, пытаясь выбраться из удушья. — Ошитари нет, поэтому могу только со стороны смотреть. — Ну да, тут строго. Надо соглашение о неразглашении данных подписывать перед тем, как получишь данные учеников. Ну и инструктаж по безопасности надо пройти. Будь уверен, Ошитари тебя везде носом ткнет. — Ткну, — послышался голос за его спиной. Момоширо вздрогнул и обернулся, за ним стоял Ошитари собственной персоной. Он выглядел раздраженным и взъерошенным: пиджак висел на руке, галстук ослаблен и отдернут немного вбок, верхние пара пуговиц на рубашке расстегнуты. Он недовольно поправил очки. — Я заставлю тебя выучить каждую чертову бумажку, которую ты подпишешь, — прозвучало совершенно необнадеживающе. Момоширо тихо присвистнул: — Может чаю налить? — Мышьяка, — невесело усмехнулся Ошитари. — Или я повешусь на собственном галстуке. Рема заметил, что к ним подошел встревоженный Кирихара. Он немного помялся, но все же спросил: — Все прошло плохо?.. — Четыре. Гребанных. Часа, — шипя, отозвался Ошитари. А затем словно очнулся и огляделся, не было ли лишних ушей рядом. — Не здесь. Момоширо кивнул и быстро ушел в комнату отдыха, видимо, чтобы подготовить чай, как и обещал. Кирихара немного замялся: — Атобе пришел?.. А то там та проблемная группа Отори… — последнюю фразу он произнес неожиданно тихо и мягко, оглянувшись за плечо, чтобы проверить, что Отори далеко. — Внизу стоит бесится. Сейчас продышится и придет. Так, Эчизен, все документы и прочее — завтра. Приходи к девяти утра, — и Ошитари широким шагом прошел по коридору в сторону комнаты отдыха. Рема удивленно присвистнул: — У вас какие-то проблемы?.. Может мне и не нужно сюда устраиваться? Кирихара открыл было рот, чтобы отшутиться, но затем только рукой махнул: — Выгребем. Он уже успел переодеться из спортивной формы в обычную одежду – его смена закончилась с приходом Момоширо. Но он продолжал стоять у лифта, поглядывая на экран, где был написан этаж, и ждал чего-то. Рема почувствовал себя не в своей тарелке, не понимая, куда ему деться сейчас: Ошитари вроде как сказал приходить завтра? Значило ли это, что его отпустили домой? В комнату отдыха, похоже, было лучше не соваться – то, о чем там сейчас говорили, скорее всего было не для его ушей, а он был не настолько любопытен, чтобы лезть в чужие проблемы. В повисшей тишине он услышал, что лифт поехал вниз, и тоже начал смотреть на экранчик. Циферка один сменилась второй и остановилась на третьем этаже, одновременно с этим открылись и двери лифта, являя миру Атобе Кейго. Выглядел он точно лучше Ошитари: костюм сидел идеально, прическа волос к волоску, нейтральное выражение лица, никак не выказывающее раздражение, что деловая встреча прошла неудачно. – С возвращением, – первым поприветствовал его Кирихара. – Привет, – неожиданно мягко улыбнулся Атобе и, заметив Рему, кивнул ему. – Ты почему еще здесь? Твой рабочий день закончен. – Я напомнить, – надулся Кирихара. – Через десять минут у Отори та самая группа, ты обещал посмотреть. Атобе на секунду нахмурился, вспоминая, о чем могла идти речь, а затем кивнул: – Хорошо, я присмотрю. Кирихара тут же расцвел: – Там Момо чай сделал, как раз есть время дух перевести. – Спасибо, Акая. Иди домой, ты мне нужен завтра свежим и бодрым. – Есть, сэр, будет исполнено, сэр! – Шутливо отсалютовал он и, проигнорировав лифт, убежал спускаться по лестнице. Атобе перевел задумчивый взгляд на Рему, молча разглядывая его. Рема тоже не произнес ни слова. Он просто не знал, что мог бы сказать. – Тебя никто не торопит, Эчизен, – наконец прервал тишину Атобе. – Восстанавливайся в своем темпе. Прежде, чем Рема успел что-либо ответить, он уже скрылся в комнате отдыха персонала, оставив его одного в коридоре перед лифтом.