Sakai

━━━━━━✧━━━━━━

Сону сидел у кабинета босса с идеальной осанкой, словно его позвоночник состоял из стали. Его взгляд, исполненный интереса и лёгкого высокомерия, неотрывно следил за альфой, устроившимся за небольшим столиком у окна. Тот, казалось, вовсе не замечал настойчивого внимания - спокойно листал глянцевые каталоги, как будто выбирал обивку для новой яхты, и делал мелкие глотки из бумажного стаканчика с горячим американо. Пар поднимался тонкими струйками, растворяясь в холодном офисном воздухе, насыщенном запахами типографской краски, кофе и дешёвых ароматизаторов. Раздался приглушённый щелчок лифта, и на этаже появился Пак Чимин. Точно в девять ноль-ноль. Его шаги по лакированному полу звучали чётко и ритмично, словно метроном. Он двигался с уверенностью человека, который знает себе цену, но при этом не нуждается в лишней демонстрации власти. На лице у него играла мягкая, почти актёрская улыбка - та самая, которую он раздавал всем сотрудникам, проходя мимо и бросая приветливое: — Доброе утро. Каждое его движение было выверено до автоматизма: лёгкий кивок, короткий взгляд, еле заметный изгиб губ - как у политика, выработавшего идеальную модель взаимодействия с аудиторией. Он добрался до Сону, принял из его рук аккуратно сложенную пачку документов, мельком пробежался взглядом по первой странице и отдал сухое распоряжение о кофе в кабинет. Только после этого он повернулся к Юнги - хотя, без сомнений, заметил его сразу. — Господин Мин, доброе утро. Пройдёмте в кабинет, — голос у Чимина был ровный, немного приглушённый, как у преподавателя элитного колледжа, привыкшего к вежливой дисциплине. Юнги поднялся с кресла с ленивой грацией, но в его движениях чувствовалась скрытая напряжённость. Он словно кожей ощущал прожигающий взгляд Сону, дополненный его приторным, почти удушающим природным запахом мандарина. — Можно просто Юнги. Не люблю этот официоз, — заговорил он, шагнув внутрь кабинета. Чимин приостановился на полпути и чуть повернул голову: — А я люблю. Он дисциплинирует, — ответил он с лёгкой улыбкой и тут же добавил: — Но как скажете, Юнги. — Дисциплины у вас тут хоть отбавляй, Господин Пак, — с неприкрытым сарказмом протянул альфа. — Проигнорирую ваши издёвки и расценю это как комплимент, — парировал омега, аккуратно захлопывая за ними дверь. — Вы пришли на работу даже раньше положенного, успели выпить кофе и при этом не выболтали Сону ни слова лишнего, хотя он, судя по взгляду, очень на это надеялся. Это говорит многое о вас и вашей якобы нелюбви к дисциплине. — Расценю как комплимент, — Юнги чуть приподнял уголок губ и сел на предложенное кресло напротив стола. Он развалился на нём непринуждённо, но взгляд держал твёрдым. — С чего начнём? Чимин не ответил сразу. Он стоял, не двигаясь, как будто что-то обдумывал. Затем сделал шаг ближе, словно желая разглядеть Юнги получше. Тот выглядел куда приличнее, чем в день собеседования: широкие мешковатые джинсы сменились узкими чёрными, почти классическими. Рубашка - чёрная, строго облегающая, с расстёгнутыми верхними пуговицами - открывала часть груди, плотно покрытую татуировками. Сквозь ткань проглядывали контуры сложного рисунка, и Чимин, сам того не осознавая, пригляделся, как будто пытался расшифровать замысел автора. — Это дракон, Господин Пак, — вдруг сказал Юнги, не отрывая от омег глаз, улыбаясь. — Могли просто спросить, а не разглядывать, будто я музейный экспонат. Чимин, смутившись, отвёл взгляд и поспешно закашлялся, отворачиваясь к столу и начиная судорожно перебирать бумаги. — Не в этом дело, Гос... Юнги, — с трудом скорректировал он себя. — Ваш внешний вид не соответствует корпоративному протоколу. — Протоколу, который я ни разу не читал? Омега на мгновение застыл. Юнги был прав. И это злило. Его злила не дерзость альфы, не самоуверенность, а то, насколько верно он подмечал детали. Он выглядел полным идиотом: директором, который принял на работу человека, ни разу не ознакомив его с правилами. Ни собеседования, ни анкеты. Никакой биографии. Есть ли у него судимости, зависимости, проблемы с психикой — всё это оставалось для Чимина тайной из-за его собственного непрофессионализма. — Прошу прощения, это моя вина, — признал омега, сжав губы. — Я предоставлю вам протокол и все необходимые документы для ознакомления и подписи. Он с силой нажал кнопку на коммуникаторе, и голос Сону мгновенно отозвался: — Да, Господин Пак? — У нас есть сегодня встречи после полудня? — Нет, плановых встреч нет, — коротко ответил тот. — Отлично, — сухо сказал Чимин и тут же принялся печатать. Бумаги выбрасывались из принтера с раздражающим жужжанием, а он быстро складывал их в большую красную папку, по ходу вырывая отдельные листы и черкая на них пометки. Папка стала тяжёлой - физически и как будто символически. Он закрыл её резким движением, будто ставил точку в собственном отчёте об ошибке. Перекинув через плечо пальто, схватив сумку, он стремительно направился к выходу. — Вы идёте? — спросил он, уже обернувшись в дверях. Юнги молча встал. Он был слегка удивлён, но виду не подал. Просто последовал за Чимином, не задавая вопросов. Очень странный омега.

━━━━━━✧━━━━━━

Юнги любил пятницы. Но если бы кто-то спросил его, какой из всех возможных пятниц он готов был бы пожертвовать ради того, чтобы не оказаться здесь - в этом проклятом ателье, среди шелков, зеркал в человеческий рост и мужчин в перчатках - он бы отдал все. Даже те, что ещё не наступили. Даже те, когда он будет счастливее всего. — Вы, наверное, шутите надо мной? — спросил он, когда Чимин, аккуратно придерживая стеклянную дверь, жестом пригласил его внутрь. — Это не охрана, это низкобюджетное модное шоу по телеку. — Вы работаете на меня, Юнги, — спокойно отозвался Чимин, не обращая внимания на тон. — И будете часто бывать на мероприятиях высокого ранга. Подобная одежда необходима. Альфа вздохнул и шагнул внутрь, как на эшафот. Воздух пах лавандой, пол сверкал, а на стенах висели костюмы, способные стоить, по его прикидкам, как подержанный байк. Или два. Мужчина в безупречном костюме и с сантиметром на шее уже направлялся к ним, будто знал - вот он, тот самый новый охранник, с которого надо снять мерки и всякое чувство собственного достоинства. — Добро пожаловать, господин Мин, — проговорил он, и Юнги вяло приподнял бровь. — Мы подготовили несколько образцов в соответствии с указаниями господина Пака. — Когда вы успели дать указания? — поднял брови Юнги. — Надеюсь, вы не забыли добавить "сделайте его менее убогим, чем он есть". — Пока мы ехали сюда. Я просил классику, — невозмутимо уточнил Чимин, проходя мимо него и устраиваясь в кресле с видом на примерочную. — Тёмные оттенки, идеальная посадка. Вам пойдёт. Юнги хотел бы ответить, но к этому моменту с него уже снимали куртку, и он был слишком занят тем, чтобы сдерживать гнев, когда пальцы портного касались его широких плеч. Он стоял перед зеркалом, как преступник перед следственным экспертом: руки по швам, лицо хмурое. Чимин, сидящий напротив, откровенно наслаждался моментом. —Получаете удовольствие от пыток? — с непроницаемым лицом и глубокой драмой спросил Юнги. — Только когда они такие забавные, — ответил Чимин, разглядывая альфу, и уголки его губ дрогнули. Юнги фыркнул. — Я думал, вам нужен охранник, а не манекен. — Мне нужен человек, который будет рядом со мной на встречах и переговорах и при необходимости закроет меня собой. Желательно, чтобы при этом он не выглядел как лицо магазина уценённых товаров. Портной отступил на шаг, прищурился и начал осматривать Юнги, словно оценивая холст. — Хорошая осанка, красивая фигура, — отметил он. — Немного сутулости, но это поправимо. — Ваша помпезность портит всю философию охранного дела. Я должен быть тенью. А не выставкой мужских костюмов, — отрезал Юнги. — Юнги, ради всего святого, перестаньте капризничать, — попросил Чимин с таким выражением лица, будто наслаждался каждой секундой происходящего. Альфа снова посмотрел в зеркало и на мгновение прикусил губу. Костюм, который на него накинули, сидел… чертовски хорошо. Слишком хорошо. Он ненавидел это ощущение — как будто весь мир понял, что он может быть элегантным, если захочет. А он не хотел. — Вам безумно идёт чёрный цвет. Подчёркивает глаза. Никогда прежде не видел таких глубоких тёмных глаз. — Чимин сказал это не подумав, тут же слегка смутившись подобной откровенности. Юнги напрягся. Это была всего лишь реплика — лёгкая, без подтекста. Но в ней было что-то… неуловимое. Словно между ними на секунду повисла невидимая струна. Натянутая. Угрожающая зазвучать. Он отвернулся, делая вид, что рассматривает пуговицы на манжете. — Вы всех своих телохранителей приводите в ателье? — спросил Юнги чуть тише обычного. Чимин встретился с ним взглядом и чуть склонил голову. — Только если они кажутся мне достойными хорошего костюма. Юнги снова фыркнул, но внутри что-то странно щёлкнуло. Чёрт побери, не надо этого. — Какой костюм вам по душе, Господин Мин? — мужчина с сантиметром ни на секунду не переставал улыбаться, и Юнги в какой-то момент решил, что его заклинило. Юнги хотел было отшутиться. Сказать, что ему по душе только худи и кожаные косухи. Но он вдруг почувствовал, что ему не хочется играть. Хочется просто ответить и уйти. — Этот, — буркнул он и кивнул на зеркальное отражение. — Он вроде как… нормальный. — "Нормальный"! Господин Мин, если бы только у этих тканей были уши! — портной театрально вскидывал руками, вызывая усмешку на лицах альфы и омеги. — Хорошо, — сказал Чимин, вставая. — Оставим этот. Остальные заберём на заказ. Спасибо, Сонсаним. Портной кивнул и удалился. Остались только они вдвоём в тишине мягкого света и запаха дорогих тканей. — Выглядите потрясающе, Юнги, — Чимин ещё раз взглянул на него и направился к выходу. Они вышли на улицу. Солнце било в глаза, машины проносились мимо, а мир снова стал обычным. Но что-то в воздухе изменилось. Едва заметно. Почти неощутимо. И Юнги, сам того не заметив, поправил лацкан нового костюма. Без раздражения, а с некой гордостью.

━━━━━━✧━━━━━━

— Это ваш брат? Тот мальчик, что наблюдал за нами? — с лёгкой полуулыбкой спросил Чимин, присаживаясь на изящный стул с высокой спинкой. Его плавные движения контрастировали с блеском хромированных деталей в интерьере светлого, чуть вычурного ресторана. Юнги галантно отодвинул для него стул, не из притворной вежливости, а скорее по инерции, как если бы был запрограммирован на заботу. — Да, это Чонгук. Ему шесть, — ответил Юнги спокойно, опуская взгляд на бокал с водой, словно стыдясь простоты своего ответа. Чимин тепло улыбнулся, взгляд его смягчился, в нём промелькнула теплая искорка, от которой даже холодный мрамор стола, казалось, стал чуть теплее. — Он чуть младше моих близнецов. Им недавно исполнилось семь. На лице Юнги отразилось искреннее удивление, и он поднял брови в немом вопросе. — Что вас так удивляет? — с лёгкой усмешкой спросил Чимин, откидываясь на спинку стула. — Мне тридцать три. Я замужем. Конечно, у меня есть дети. Брови альфы поползли вверх ещё выше. Его реакция была довольно комичной в своей наивности. — Это прозвучит, возможно, грубо… но я был уверен, что вам не больше двадцати пяти, — честно признался он. Чимин слегка покраснел, отвёл взгляд, будто солнечный свет в окне вдруг стал слишком ярким. Он постарался скрыть смущение, но в этой попытке выдал себя ещё больше. Чтобы прервать нарастающее чувство неловкости, он быстро сменил тему: — А ваши родители?.. — Их нет, — коротко ответил Юнги, но пауза после этих слов была куда длиннее. — Я единственный официальный опекун Чонгука. До моего совершеннолетия опекуном был отец. Но после… после того, как он… — Юнги запнулся, и в голосе его вдруг проступила суровость, похожая на ледяной дождь. — Я лишил его родительских прав через суд. Усыновил Чонгука сам. Чимин замер, слова будто повисли в воздухе, тяжелые и необратимые. В этом ресторане с его сияющими люстрами и тонкими скатертями внезапно стало душно. Альфе было всего двадцать два, а он уже пережил такое, чего большинству людей и представить трудно. Один, с ребёнком на руках, без опоры, с горьким прошлым за плечами. Чимину стало тяжело дышать — в груди зашевелилось что-то тонкое, уязвимое. Он уткнулся взглядом в меню, но не видел ни слов, ни блюд — только мутные пятна, дрожащие от подступивших слёз. Официант принёс кофе, когда обед завершился и все документы о приёме на работу были успешно подписаны. Тонкая чашечка приятно согревала руки. Чимин бросил внутрь дольку лимона, наблюдая, как тёмная жидкость вспенивается на поверхности. Юнги сморщился, не скрывая отвращения. — Как вы вообще это пьёте? — с удивлением спросил он, словно перед ним сидел человек, растворяющий в кофе уксус и мёд одновременно. — Привычка. — Чимин усмехнулся. — Никто не понимает, но мне так нравится. Юнги молча кивнул, по-прежнему с подозрением косясь на чашку. — Осталась ещё одна просьба. Выслушаете? — Чимин отставил посуду, аккуратно поставив её на блюдце. — Я никуда не спешу, — ответил Юнги, откидываясь на спинку стула. Костюм сидел на нём идеально, но сам он выглядел так, будто хотел сбежать из него прямо сейчас. Слишком новый, слишком формальный, слишком не в его стиле. — Вам нужно будет сделать другую стрижку. Более строгую, — мягко, но решительно сказал омега. — Хорошо, — коротко кивнул Юнги, по-прежнему расслабленный. — И... пирсинги надо снять. — Нет, — резко отозвался альфа, и его голос зазвучал твёрже. — Юнги, прошу, поймите... — Господин Пак, — перебил он, прищурившись. — Это уже чересчур. Я готов быть вашей Барби, наряжаться в костюмы, стричься и делать, что скажете. Но пирсинги - нет. Они - это я. Чимин закатил глаза, скрестил руки на груди. Его выражение стало почти детским, обиженным. Из чашки исходил приятный запах кофе, но это становилось фоном к куда более тонкому, почти гипнотическому запаху альфы, который омега улавливал невольно, слишком чувственно. Он стиснул зубы. Так не должно быть. — Ладно, — наконец уступил он. — Оставляйте. И… ещё одно. На время гона, пожалуйста… если не затруднит — используйте подавители. Тон стал тише, почти стыдливым. Он не смотрел в глаза. Юнги хмыкнул, наклонившись чуть ближе. Его губы изогнулись в лёгкой, но какой-то волчьей ухмылке. — Господин Пак, но у меня сейчас не гон.

━━━━━━✧━━━━━━

Коридоры опустели. Мягкий свет ночных ламп касался пола, преломляясь на гладкой поверхности кафеля, а тишина офиса напоминала затаившееся дыхание перед чем-то важным — или необратимым. — Слушаю, Хо, — Юнги ответил на звонок, широкими шагами направляясь к кабинету директора в конце дня. — Что-то с Чонгуком? — Нет, с ним всё хорошо, не волнуйся. Этот проглот съел двойную порцию рамена и теперь унижает меня в гонках, мы отлично проводим время. Юнги остановился, мягко улыбнувшись. За всего один рабочий день он успел страшно соскучиться по брату. — Мы сегодня участвуем? Заезд в полночь. — Чёрт, Хо, просил же не говорить об этом при Чонгуке, — Юнги напрягся всем телом. Он не хотел, чтобы брат знал о его увлечении и волновался за него. — Не переживай, он ушёл в туалет. Так что? Альфа бросил взгляд на наручные часы, прикидывая, сколько времени ему потребовалось бы, чтобы добраться до дома, сменить этот жутко пафосный костюм на что-то человеческое и доехать до трассы. — Хорошо, отчитаюсь боссу и выезжаю. — Ужас, как стрёмно это звучит, Юнги. Я тебя осуждаю. — Да похуй мне, Хо, осуждай, — он говорил беззлобно и знал, что Хосок на самом деле поддержит любое его начинание и всегда поможет присмотреть за Чонгуком, когда потребуется. Такой уж он. Юнги постучал. Раз, два - четко и спокойно. — Входите, — отозвался голос изнутри. Он открыл дверь и остановился на пороге. Кабинет был окутан мягким полумраком. Тяжелые шторы уже задёрнуты, город за окном отражался в стекле, как на пленке. За большим письменным столом сидел Чимин. В его руке поблескивал бокал с красным вином, на лице отражалась тень усталости, которую было трудно не заметить. — Докладываю: все этажи проверены, сотрудники ушли, тревожных сигналов не зафиксировано, охрана на постах, — произнес Юнги сдержанно, но без отстраненности. Чимин кивнул, но не сразу. Пальцы его едва заметно сжались на ножке бокала. — Спасибо. Можешь идти, — омега впервые обратился к нему на «ты», а Юнги не стал поправлять. Он сказал это небрежно голос будто споткнулся на середине фразы. Юнги отметил, как взгляд директора задержался на одной точке на столе, словно в раздумьях, которых не должно быть видно. — Всё в порядке? — спросил Юнги спустя пару секунд. Чимин чуть повернул голову, будто удивился вопросу. — Со мной? — он усмехнулся коротко, скривив губы. — Бывает хуже. Юнги не знал, как реагировать. Он не был ни психологом, ни близким человеком для этого омеги. И всё же запах в воздухе - едва ощутимый, тонкий, с нотами горечи - говорил о том, что что-то произошло. — Как вы будете добираться до дома, Господин Пак? — осторожно спросил альфа. Чимин опустил взгляд на бокал, затем вновь на Юнги. Короткое молчание. — На машине, разумеется. Пешком идти далековато, — несмешные шутки выдавали крайнюю степень печали. — Вы хотите сесть за руль в таком состоянии? Уж простите меня за переход границ и всё такое. Чимин не сразу ответил. Сначала поставил бокал на стол. Вино плеснулось в стекле, оставив след на стенке. — Не стоит волноваться, я выпил всего два бокала. Или три. Юнги выпрямился. Это был не приказ и не просьба, но в нем говорил человек, который привык отвечать за последствия. — Я могу отвезти вас. Чимин поднял глаза. Его взгляд был изучающим - не осуждающим, скорее настороженным. — Брось, Юнги, у тебя наверняка свои планы. — Не переживайте, планов не было. А Чонгук под присмотром. Альфа дал боссу время собраться, ожидая его в коридоре на излюбленном кресле, набирая Хосоку сообщение за сообщением, в которых он пытался разъяснить сложившуюся ситуацию и не выглядеть при этом мальчиком на побегушках. Он пообещал возместить финансово другу все часы, что брат донимал его, но в ответ услышал лишь, что даже этот шестилетний игровой мошенник является личностью гораздо более приятной, чем его старший брат. Чимин вышел и закрыл кабинет через пару минут. Когда они шли к лифту, он чувствовал на себе взгляд. Не открытый, не оценивающий - просто внимательный. Теплый? Возможно. Или ему так показалось. Они спустились без слов. В лифте царила тишина, только негромкое гудение механизма. Чимин слегка опирался на стену кабины, взгляд устремлён в никуда. А взгляд Юнги был устремлён на него. Когда они оказались в машине, альфа открыл перед ним дверь и сел за руль. Завёл двигатель, не включая музыку. Пусть будет тишина. Пусть пространство между ними останется свободным. Получив указания о том, куда ехать, Юнги выехал с парковки. Он никогда прежде не сидел за рулём столь дорогого автомобиля. Машина ехала плавно, фонари отражались на лобовом стекле. — Сегодняшний день выдался непростым, — произнёс Чимин спустя какое-то время, будто в полголоса, вжавшись в пассажирское сиденье. Юнги не ответил сразу. Он не хотел вторгаться в личное, но и молчать полностью не мог. — Хотите поговорить? Поговаривают, я хороший слушатель. Чимин покачал головой, чуть улыбаясь. — Нет. Это не рабочее. Это семейное. Юнги кивнул, глядя вперёд. — Понимаю. Они помолчали примерно минуту, каждый размышляя о своём. — Спасибо, — сказал омега. — Не только за машину. За... то, как вы смотрите. — Как? — Будто я не обязан быть сильным. Даже сейчас. — Вы ведь и правда не обязаны. — Юнги пожал плечами, чуть дёрнув плечом от явного напряжения. — Думал, вы меня презираете. — Чимин отвернулся и стал рисовать сердечко на запотевшем стекле возле себя. Альфа бросил на него быстрый взгляд. — Мне не за что вас презирать. Они свернули в сторону элитного жилого района. Дождь ещё не начинался, но в воздухе витела влага. Юнги заметил, как Чимин сжал пальцы, а затем резко их расслабил - будто напоминал себе о чём-то. Когда подъехали, Юнги заглушил двигатель. Чимин открыл дверь, но не спешил выходить. — Спасибо, что предложили, — произнёс он наконец. — Водитель из вас надёжный. — Стараюсь быть полезным, — спокойно отозвался Мин. — Как вы доберётесь? Я совсем не подумал, — вдруг опомнился Чимин. — Всё в порядке, не переживайте об этом. Вызову такси. Омега замолчал, будто обдумывал, стоит ли говорить дальше. Потом добавил: — Я ценю вашу помощь. Снова. Юнги кивнул. Альфа хотел бы сказать больше, но не нашёл слов, которые не нарушили бы границ. — До завтра, — только и сказал он. Омега ответил лёгкой улыбкой, короткой, почти невидимой. — До завтра, Юнги.

━━━━━━✧━━━━━━

Чимин вошёл в дом почти на цыпочках. Голова гудела, плечи ломило. Он бросил взгляд на часы - 22:47. Поздно. Слишком поздно. Дом был тихим. Давяще тихим. Детей не было – Чимин вспомнил, что они уехали к родителям Намджуна на выходные. Он думал, это будет шансом - сблизиться, поговорить по-настоящему, вспомнить, что значит быть просто двумя влюблёнными, а не вечно занятыми людьми. Но его не ждали. После ссоры по телефону Чимин не мог представить, как начать разговор с мужем. С кухни доносился слабый запах дыма и виски. Тяжёлый, горький, как напряжение в воздухе. Он шагнул туда и увидел Намджуна. Тот сидел, сутулясь над столом, держа бокал в руке. Лёд почти растаял. — Я дома, — мягко сказал Чимин, стараясь не напугать, не нарушить тонкий баланс молчания. Намджун не ответил сразу. Только спустя несколько секунд поднял на него глаза - усталые, холодные. — Дома? — переспросил он. — А я уже начал думать, что у тебя новый адрес. Редко здесь бываешь. Сердце Чимина болезненно сжалось. — Мне пришлось задержаться... Новый проект, телохранитель, сметы - ты же знаешь, как это... — Да, знаю, — перебил Намджун. — Телохранитель? Тот юнец, что привёз тебя на нашей машине и разглядывал, как кусок мяса? Чимин прикусил губу. Он чувствовал, как всё тело напряглось, будто пытаясь удержать что-то хрупкое - остатки терпения? Самообладания? — На меня вчера напали. Это мой новый помощник, Намджун. Ничего больше. — Конечно, — с ядовитой усмешкой проговорил муж. — Ты несправедлив. Тебя совсем не волнуют мои слова о нападении? — Судя по всему, тебя есть кому защитить. Слова Намджуна резали, как стекло. Чимин опустил голову. Он больше не знал, что сказать. Омега развернулся и вышел из комнаты на негнущихся ногах. Вода в душе была горячей, почти обжигающей. Он стоял под ней, не в силах пошевелиться, как будто надеялся смыть не только усталость, но и всё то, что рвало его изнутри. Слёзы хлынули неожиданно. Тихие, как капли дождя. Он не знал, чего больше - боли или вины. Он любил Намджуна. Всей душой. Но чувствовал, как между ними всё рушится, как трещины расползаются, и никакая работа не может это компенсировать. Он винил себя, хотел раскаяться, но не мог достучаться. Ему не давали шанса. Когда дверь в ванную открылась, он даже не вздрогнул. — Значит, только вода может выжать из тебя хоть какие-то чувства, — прозвучал знакомый голос, и сердце Чимина сжалось. Так он теперь реагировал на его слёзы. Намджун вошёл внутрь, не давая времени на реакцию. Он схватил его за руку, притянул к себе, горячо, резко, с примесью злости. Его губы скользнули по коже, грубые, требовательные, почти яростные. Чимин не сопротивлялся. Не потому что не хотел, а потому что не мог. Тело слушалось, подчинялось, как в автоматическом режиме. Но сердце... сердце кричало. Это было не похоже на близость. Это был протест. Упрёк. Кара за молчание и усталость. Он чувствовал, как по щекам продолжают течь слёзы. Не от боли физической — от того, что в этот момент он был рядом с любимым человеком... и чувствовал себя ужасно одиноким. Он не хотел этого. Он хотел объятий, теплоты, понимания. Хотел, чтобы его выслушали. Чтобы обняли, не требуя, не нападая. Хотел, чтобы его любили, а не использовали, чтобы заглушить обиды. — Прекрати. Мы не будем решать эту проблему быстрым сексом, как всегда. Поговори со мной. — Чимин взял лицо мужа в ладони, заглядывая в глаза, стараясь уловить в них хоть градус тепла. Намджун молчал. По их обнажённым телам стекали ручейки горячей воды. Альфа смотрел на него с выражением, которое Чимин не мог расшифровать. Сожаление? Разочарование? — Ты прав, прости меня.

━━━━━━✧━━━━━━

Юнги вернулся домой глубокой ночью. Улицы были почти пусты — только редкие прохожие и глухой шум проезжающих машин нарушали тишину. Ключ повернулся в замке с привычным щелчком, и он тихо вошёл в маленькую квартирку, стараясь не шуметь. Его тело было уставшим, дорогая одежда насквозь пропахла метро, ведь такси обошлось бы слишком дорого. Новая работа обещала быть настолько интересной, насколько утомительной. Но он не думал об этом. Он знал, ради кого старается. В тусклом свете лампы, оставленной включённой в коридоре, Юнги прошёл в кухню, где на столе лежал большой белый конверт. Он сразу его заметил - чистый, аккуратно подписанный, он выделялся на фоне разбросанных учебников и чашки с недопитым какао. На конверте был стикер с написанным от руки: «Для Юнги». Он медленно открыл его, внутренне готовясь к любым новостям. Развернув письмо, он увидел аккуратный, официальный текст, напечатанный на бланке с гербом: «Рады сообщить, что Мин Чонгук зачислен в первый класс Гимназии имени Сон Хёна за выдающиеся успехи в учебе и высокий результат вступительных испытаний. Примите наши поздравления.» Подпись директора и печать - всё по-настоящему. Юнги перечитал письмо ещё раз, чтобы убедиться, что не ошибся. Он не сдержал улыбку. Глаза защипало. Столько времени, столько бессонных ночей - и всё это не зря. Он вспомнил, как они с Чонгуком занимались до поздней ночи, как он старался научиться всему на свете, как расстраивался, когда не получалось, как светились его глаза, когда он понимал или узнавал что-то новое. Юнги часто был рядом, но всё чаще - только мысленно. Он часто пропадал на гонках или временных подработках, чтобы платить за подготовительные курсы, книги и еду. А сегодня… Сегодня был первый ощутимый плод их усилий. Юнги прошёл в комнату, тихо приоткрыв дверь. Лунный свет мягко освещал помещение. На кровати спал Чонгук, укрывшись до подбородка, с лёгкой улыбкой на лице, будто предвкушая, как сильно брат будет им гордиться. Рядом на полу, прямо на расстелённом пледе, спал Хосок. Судя по пустой упаковке пиццы и открытой книге, вечер у них прошёл отлично. Альфа тихо подошёл и присел рядом. Он смотрел на двух самых дорогих ему людей с теплотой, которую редко показывал. Сердце наполнялось чем-то тёплым, нежным, почти забытым - чувством, что всё будет хорошо. Он погладил Чонгука по волосам, стараясь не разбудить. «Молодец, малыш. Я горжусь тобой», — прошептал он. Затем посмотрел на Хосока, который мирно спал, уткнувшись носом в подушку, обняв одного из плюшевых мишек Чонгука. Альфа едва заметно усмехнулся - даже в такие моменты Хосок был немного ребёнком. Юнги встал и потянул на друга лёгкое одеяло, чтобы тот не замёрз. На душе было спокойно. Он знал, что путь только начинается. Хорошая школа - это ещё не всё, но это уже шаг. И главное - они делают его вместе. Кажется, Юнги справлялся не так уж и паршиво. В ту ночь альфа долго не мог заснуть. Он лежал в тишине, прислушиваясь к ровному дыханию брата и друга, чувствуя, как в груди растёт гордость и нежность. Это была их маленькая победа. И в мире, полном труда и тревог, такие моменты становились самыми ценными.