Sakai

━━━━━━✧━━━━━━

Понедельник настал быстро. Чимин проснулся от лёгкого солнечного света, пробивавшегося сквозь шторы. Рядом тихо дышал Намджун. Он выглядел спокойно во сне. Лицо расслабленно, нет масок и теней усталости. Такой вид мужа вызывал трепет в омеге, он засмотрелся на пару мгновений, но медленно выскользнул из-под тёплого одеяла, стараясь не разбудить. Прохладный пол мгновенно прогнал остатки сна. Он пошёл в ванную, умылся, причесался — всё будто на автопилоте. Зеркало отразило усталое лицо с припухшими глазами. Он вздохнул и пошёл на кухню. Дети вернулись от дедушек ещё вчера вечером, и за два дня без них родители не сумели даже толком поговорить. Намджуна вызвали на работу субботним вечером, и Чимин остался наедине со своими мыслями, вновь пытаясь утопить самые непрошенные из них в бокалах дорогого красного вина. Дети уже начинали ворочаться в своих комнатах. Чимин открыл холодильник, достал яйца, молоко, хлеб. Яичница, тосты, свежие фрукты - завтрак был привычным, как и каждое утро. Всё это происходило почти машинально, тело действовало само, а мысли были где-то далеко. Где-то в пятничном вечере и долгой дороге домой. «— Спасибо, — сказал омега. — Не только за машину. За... то, как вы смотрите. — Как? — Будто я не обязан быть сильным. Даже сейчас. — Вы ведь и правда не обязаны.» Когда дети наконец спустились вниз - сонные, но шумные, он улыбнулся им, поцеловал в макушки. Они смеялись, спорили, кто что наденет, кто быстрее съест завтрак. Их энергия немного встряхнула Чимина, но ненадолго. Намджун проснулся последним, позавтракал на ходу, с самого утра разговаривая с коллегами по телефону и подгоняя детей собираться в школу быстрее. — Я сегодня с вами, — Чимин подошёл к мужу и оставил у него на носу лёгкий поцелуй, отчего тот довольно поморщился и благодарно кивнул, одними губами прошептав «Люблю тебя.» — Папа, у меня нет чистых носков! — Кёниль вопил так, что его было слышно из другого конца большого особняка. — Иду, сыночек! У вас их всего лишь целый шкаф! — Чимин мило улыбался, поднимаясь наверх в детскую. Наконец, спустя час сборов, вся семья уселась в машину Намджуна. Убедившись, что дети пристёгнуты, они выехали с парковки. Омега потянулся было к музыкальному проигрывателю, желая включить любимую песню, что могла бы поднять настроение этим утром, но встретил резкое сопротивление своим действиям в лице мужа, которому «надоело слушать его попсу.» — Но мне хочется её послушать, Намджун. — Надень наушники, любовь моя, меня уже тошнит от этой песни, — ответил муж, целуя тыльную сторону ладони омеги. Чимин нервно сглотнул, всем нутром ощущая неумолимо нараставшую обиду в груди. Дело ведь было не в песне. Совсем не в песне. Омега отвернулся к окну, пытаясь не думать. Ни о чём. Ни о ком. Чёрный мерседес припарковался на территории частной школы, и двое сорванцов с визгами выбежали из душного автомобиля навстречу приключениям этого дня. Следом вышел Намджун. Высокий, уверенный в себе, как всегда в идеально скроенном костюме, где даже складки говорили о дисциплине. Его взгляд был цепким, почти хищным - он скользил по окружающим, отсеивая ненужное, считывая с людей информацию, словно с открытых книг. Чимин шёл возле него. Его сдержанная мягкость будто балансировала резкость супруга – лёгкая улыбка, заботливый взгляд к детям. Он поймал сына за руку, поправляя ему капюшон, когда мимо прошел человек, которого омега сразу узнал, хоть и не поверил тому, что это действительно был Юнги. Движения перестали быть естественными, когда в нос ударил запах бергамота. Чимин неловко улыбнулся, кивнув подошедшему к ним альфе. — Господин Пак, доброе утро. Я не знал, что ваши близнецы учатся здесь, — он тут же перевёл взгляд на Намджуна, протягивая ему ладонь для рукопожатия. — Милый, это мой новый помощник - Мин Юнги. Я рассказывал тебе. Альфа улыбнулся натянуто, чересчур вежливо для искренности, отвечая на приветствие. — Приятно познакомиться, Господин Мин. — Это взаимно, Господин Пак. — Телохранитель с ребёнком. Интересное сочетание. — Намджун обратил взор на Чонгука, что всё это время стоял возле брата, настороженно озираясь и скромно улыбаясь в ответ Чимину, что явно хотел поддержать малыша. — Жизнь редко просит разрешения на подобные сочетания, — отозвался Юнги, скосив взгляд на своего брата. Намджун усмехнулся. Его улыбка не коснулась глаз. — Надеюсь, школа не будет слишком в тягость... в финансовом смысле. Здесь, знаете, даже школьная форма стоит как аренда квартиры в среднем районе. Ужасно тратимся, но ведь для детей не жалко ничего. Чимин тихо ахнул. Он знал этот тон - спокойный, обтекаемый, но за ним всегда шла тень яда. Юнги не отвел взгляда. Его голос был почти ленивым: — Забавно, как легко человек, родившийся с золотой ложкой во рту, вспоминает про чужие тарелки. Смотрите в свою, Намджун. У вас ведь дом – полная чаша. Альфа прищурился. На лице больше не было улыбки. — Осторожно, Юнги. Вы работаете на мою семью. И вы уже на грани. В ответ он усмехнулся. Тихо, но так, будто демонстрировал: я перешёл черту намеренно. — А вы уже за ней. Гордость - опасная штука. Особенно, когда её больше, чем поводов для неё. Они стояли друг напротив друга, не моргая. Ветер налетал на аллею, закручивая листья у их ног. Чимин всем телом чувствовал напряжение, которое в любой момент могло вылиться в конфликт. — Идём, Намджун. Юнги, увидимся на работе, — он повёл мужа в сторону, спасая положение. — Прекрасно выглядите, Чимин, — Юнги бросил вслед. — Надеюсь, вам сегодня уже об этом сказали. Омега залился краской, не оборачиваясь, ощущая, как всё тело мужа окаменело от злости. Он понимал, что в этой словесной перепалке унизил себя в попытке унизить другого. — Не нужно было так… — заговорил Чимин. Намджун бросил на него резкий взгляд, буквально силой продолжая тащить за собой: — Любовь моя, будь добр – помолчи.

━━━━━━✧━━━━━━

Чимин и Юнги вновь пересеклись на подземной парковке бизнес-центра. Сероватое освещение создавало длинные тени, уродливо вытягивая силуэты машин и людей. Воздух пах бензином, влажным бетоном и чем-то металлическим, как будто стоишь вблизи большого трансформатора. Тишину нарушал только гул вентиляции и отдалённый звук закрывающихся дверей лифта. Они обменялись вежливыми, но откровенно натянутыми улыбками. В этих улыбках не было тепла, только усталость от вынужденной дипломатии. Чимин неспешно подошёл ближе к альфе, который в этот момент как раз припарковал свой мотоцикл. Движения Юнги были точны и по-своему изящны - он поднял подножку, заглушил двигатель, снял перчатки, двигаясь с тем же спокойствием, с каким кто-то мог бы закрыть книгу перед сном. Омега задержал взгляд на технике - блестящий, чёрный с вкраплениями тёмно-серого, байк как нельзя лучше подходил характеру его помощника. Хромированные детали отливали сталью в свете тусклых ламп. — Не знал, что вы водите мотоцикл, — спокойно заметил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, но в нём всё равно проскользнула тень искреннего восхищения. — Он красивый. Юнги повернулся к нему, лишь мельком взглянув в его сторону, словно решая, стоит ли вообще тратить энергию на ответ. Он кивнул сдержанно: — Спасибо. Голос у него был низкий, спокойный, почти бесцветный, но в этой сдержанности чувствовалась небрежная уверенность. Чимин машинально провёл взглядом по фигуре альфы. Тот был в новом тёмно-синем костюме, который сидел на нём безупречно - подчёркивал плечи, талию, придавал грациозности движениям. Всё это вместе с брутальной энергетикой мотоцикла создавало странный контраст, от которого у Чимина внутри что-то едва ощутимо дрогнуло. — Вы и Чонгука в школу на нём привезли? — вдруг осенило его. Он произнёс это с лёгкой насмешкой, словно между делом, но сам уже пожалел о сказанном, едва слова сорвались с губ. Юнги даже не удостоил его взглядом. Он просто развернулся и направился к входу в здание, оставив омегу позади. Идущий следом Чимин торопливо семенил за ним, чувствуя себя глупо и, как ни странно, не к месту. — Всё верно, — сухо бросил альфа. — Можете пожаловаться в органы опеки, если хотите. Каждое слово будто укалывало. Чимин болезненно сморщился, прикусывая губу. Глупо. Совсем глупо. Особенно после утренней сцены, которая всё ещё саднила в памяти как свежая ссадина. Они дошли до лифтов. Пока вызывали кабину, тишина повисла между ними. Густая, вязкая. Наконец, Чимин отважился заговорить, сдержанно, аккуратно подбирая слова: — Юнги… Я бы хотел попросить прощения за своего супруга. То, что он позволил себе сегодня утром… Это было крайне неуместно. Простите его, пожалуйста. Альфа медленно повернул голову. Его взгляд был долгим, изучающим, тяжёлым. В нём скользнуло что-то новое - не раздражение, не холод. Что-то чуть более личное. Может, насмешка. Может, даже сочувствие. — Ошибки вашего мужа - не ваша вина, Господин Пак, — ответил он после паузы. — Никогда не извиняйтесь за него. Вы ничего не сделали. А вот он - просто сноб. Скорее всего с маленьким… — он осёкся, прервав себя, и чуть иронично склонил голову. — Простите. Мне не стоит так говорить. Чимин поймал себя на том, что уголки его губ дёрнулись. Почти улыбка. Почти. И это вызвало у него ещё большее смущение. — Верно, тебе не стоит, — тихо согласился он, стараясь вернуть голосу строгость, вновь не заметив, что перешёл на «ты». Лифт приехал. Створки распахнулись с характерным щелчком. Чимин вышел на своём этаже и, обернувшись на прощание, коротко кивнул. Юнги, направлявшийся в тренировочный центр, уже почти исчез за закрывающимися дверьми. Омега втянул носом воздух и с раздражением поморщился - шёлковый шарф снова насквозь пропах бергамотом. Этот запах казался вездесущим, как тень, как след, от которого невозможно избавиться. Он преследовал его в коридорах, в одежде, в мыслях. Войдя в офис, Чимин машинально начал диктовать указания: — Сону, проверь, пожалуйста, подтверждение от японцев, и… — он резко замолчал. Место секретаря пустовало. Стул выдвинут, экран выключен. Необычно. Сону всегда был первым на месте. Даже в ураганный ветер и проливной дождь. Чимин нахмурился, обойдя этаж. Пусто. Ни в переговорной, ни в кладовке, ни в общем зале никого. Он тут же набрал номер. Голос в трубке был настолько охрипшим, что Чимин едва узнал его: — Господин Пак… — Сону, только не говори мне, что ты заболел, — выдохнул Чимин, уже предчувствуя ответ. — Я… прислал сообщение утром, но, видимо, вы не заметили… Простите. Температура, кашель, горло… совсем… — он закашлялся. Чимин устало провёл рукой по лицу и с досадой пнул стойку у стола секретаря: — Впервые за всё время и именно перед конференцией в Японии? Это шутка? Пожалуйста, скажи, что это первоапрельская шутка с задержкой на полгода. Сону слабо засмеялся, скорее жалобно, чем весело. Потом снова закашлялся. — Ладно, не переживай, — Чимин смягчился. — Заботься о себе. И не слушай своего босса, который ведёт себя, как капризный ребёнок. Если что понадобится - пиши или звони. Отключив вызов, он устало опустился в кресло. Стекло окна отражало его уставшее лицо, слегка растрёпанные волосы и еле заметную морщинку между бровей. Всё рушилось в самый неподходящий момент. До поездки в Японию оставалось два дня. Он должен был закончить план презентации, утвердить бюджет, сверить переводы и организовать логистику. Рука по инерции тянулась к кнопке на пульте вызова Сону. И каждый раз он одёргивал себя, как только осознавал тщетность действия. В конце концов он сдался, поджал губы и набрал на телефоне номер человека, который явно нервно закатит глаза, лишь увидев, кто ему звонит. Но выхода не было. — Юнги, зайдите ко мне в кабинет, пожалуйста.

━━━━━━✧━━━━━━

— Я правильно понимаю, — голос Юнги звучал низко и спокойно, но с каким-то почти незаметным интересом. Он стоял в центре кабинета, скрестив руки на груди, словно намеренно не давая себе ни шанса смягчиться. — Из всех сотрудников вашего огромного офиса, из десятков, если не сотен, людей, вы решили, что именно я должен поехать с вами в командировку в Японию. Послезавтра. Не через неделю, не в следующем месяце, а уже через день. Я ничего не упустил? Его глаза, тёмные и внимательные, неотрывно следили за каждым движением Чимина. Было ощущение, что он не просто ждал ответа — он наблюдал, как омега будет изворачиваться. Чимин слабо усмехнулся, хотя внутри всё сжалось. Да, звучало это действительно… глупо. Он бы и сам не поверил, если бы услышал такое от кого-то другого. Но ему действительно был нужен именно Юнги. Потому что с ним он чувствовал себя комфортно. — Я ведь объясняю вам, — осторожно начал он, чуть смягчив голос. — Сону заболел, и у меня буквально нет другого выбора. Мне нужен помощник, человек, на которого я могу положиться. Оплата командировки будет удвоена. Пожалуйста, выручите меня. Юнги даже не моргнул. — Нет. Омега резко выпрямился. — Простите? — Нет, — повторил тот спокойно, словно говорил о погоде. — Мне не с кем оставить Чонгука. Я не уезжаю без него на такой срок. Ни за какие деньги. Слишком уверенно. Слишком быстро. И, в каком-то смысле, слишком… правильно. Но Чимин не собирался сдаваться. Он знал, как уговаривать. Когда хотел - он умел быть убедительным. Только сейчас в этом голосе была не только деловая необходимость. Была ещё одна нота - настойчивая, почти просящая. Он и сам это почувствовал, и это его раздражало. — У моих детей есть няня. Мы с ним работаем уже семь лет. Он мог бы присмотреть за Чонгуком. Всё будет под контролем. Я всё оплачу, включая охрану, если нужно. Юнги вскинул брови, медленно, очень медленно, словно собирался разорвать тишину на части. — Вы серьёзно? Думаете, я оставлю младшего брата с незнакомым омегой только потому, что вы утверждаете, будто он у вас работает семь лет? Просто потому, что вам захотелось, чтобы я поехал с вами? В Японию? Юнги сделал шаг вперёд. Не угрожающе, но достаточно близко, чтобы Чимин почувствовал исходящий от него запах, почему-то в тот момент очень раздражающий. — Смените тон, Господин Мин. Вы разговариваете с вашим работодателем. — Его голос звучал безупречно ровно. Почти отстранённо. Только вот Юнги уловил, как дёрнулась жилка у него на шее. — Я услышал вас. Вы можете быть свободны. Он демонстративно опустил взгляд в бумаги на столе, делая вид, что полностью поглощён цифрами, хотя в груди у него уже всё колотилось. И даже не от злости. От чего-то другого. Молчание растянулось. Воздух в кабинете стал тяжёлым, как перед грозой. Юнги всё ещё стоял на месте. Его взгляд буквально прожигал омегу насквозь. «— Чёрт с ним, пусть уходит, — думал Чимин. — Пусть уходит, и я забуду этот момент через минуту. Плевать.» Но вместо того, чтобы уйти, Юнги тяжело вздохнул. Медленно. Неохотно. И, возможно, даже с каким-то скрытым сожалением. — Ладно, — сказал он. — Я попрошу Хосока, чтобы он присмотрел за ним. Чимин едва заметно улыбнулся, мгновенно сменив выражение лица на мягкое и светлое. Словно только что не сражался за решение с этим упорным, раздражающим, упрямым, невозможным альфой. — Спасибо, Юнги, — сказал он с тихой теплотой, и в этот раз не было в голосе ни нотки приказа. Только искренность. — Я знал, что не ошибся в вас. Юнги с шумом развернулся на пятках и вышел, не глядя назад, но перед тем, как хлопнула дверь, Чимин успел уловить, как он пробормотал что-то себе под нос. Что-то про его должностные обязанности, тройную премию и вредного босса. Чимин остался один в кабинете и позволил себе на секунду прикрыть глаза. Уголки губ сами собой поползли вверх. В один миг ему стало спокойно. Мин Юнги сведёт его с ума за два дня конференции своим отвратительным характером, но это волновало его в тот момент меньше всего.

━━━━━━✧━━━━━━

Самолёт рейса Сеул - Токио оторвался от земли точно в то время, которое было указано на посадочных талонах. Механическое движение, сопровождаемое едва ощутимым толчком, стало своего рода рубежом - чертой, отделяющей прошлое от настоящего, как будто с этим взлётом всё, что происходило за последние два дня, осталось внизу, вместе с бесконечно серым городом, тревогой и горькими мыслями. Эти двое суток перед отъездом выдались тревожными и надрывными, наполненными разногласиями, как внутри Чимина, так и между ним и окружающими. Конфликты вспыхивали внезапно и оставляли после себя ощущение эмоционального выгорания, будто каждый разговор, даже самый короткий, выжигал что-то изнутри. В первую очередь - разговор с мужем. Тот буквально в последний момент перед отлётом вдруг передумал отпускать Чимина, мотивируя это тем, что «период у них сейчас и так тяжёлый», и командировка - это лишняя нагрузка на отношения. От его резкого тона, холодного взгляда и упрёков в голосе у Чимина возникло ощущение, будто он собирается не на рабочую поездку, а бросает их насовсем. Откровенный страх утраты контроля со стороны супруга вскрыл нечто большее - глубокую трещину, которая давно пролегла в их, казалось бы, безупречной семейной жизни. Параллельно с этим Юнги спорил с Хосоком. Альфа упорно отказывался брать деньги за помощь, за то, что согласился присмотреть за Чонгуком в течение трёх дней. Для него это была не услуга, а жест заботы. Однако упрямство Юнги не знало границ: он ощущал себя обязанным, ведь просьба была личной, и Хосок вполне мог отказаться, но не стал. В конечном итоге сошлись на небольшой сумме, что покроет все бытовые потребности, но не больше. Принципиальность оказалась выше благодарности. Но самые изнурительные битвы Чимин вёл с самим собой. Последнее время внутри него будто поселилась непрекращающаяся зима. Холодная, безжизненная и тихая. Он часто чувствовал, как внутри поднимаются волны тревоги и одиночества, с которыми он не знал, как справиться. Иногда казалось, что он тонет в этих чувствах, а рядом нет ни одной руки, готовой его вытащить. Рассказывать об этом мужу он не решался, ведь между ними будто выстроилась невидимая, но непреодолимая стена. Друзей у Чимина, по сути, не было, с годами круг общения сузился до семьи и редких рабочих связей. Иногда ему хотелось просто выговориться, просто быть понятым. Но не было рядом никого, кто мог бы выслушать без оценки или личной выгоды. В нём что-то сломалось в ту ночь, когда его попытались ограбить. Казалось бы, эпизод короткий, почти обыденный в масштабах большого города. Но именно тогда Чимин впервые взглянул на свою жизнь со стороны. Он увидел, насколько она пуста, несмотря на внешнее благополучие, стабильность, семью, детей. Его будни были, как дорогая витрина: красивы, безупречны, но внутри - пыль, пустота и гулкая тишина. Он всё ещё горячо любил своих детей, работу, мужа, но с каждым днём в сердце росла пустота, которую нельзя было заполнить ни теплом постели, ни успехами на работе, ни утренними объятиями. Когда они с Юнги заняли места в бизнес-классе, Чимин с облегчением позволил себе сделать глубокий вдох. Салон был тихим и просторным, наполненным мягким светом, ароматом кофе и дорогого текстиля. Альфа сидел рядом, слегка сжав подлокотники. Было заметно, что он здесь впервые. Юнги с интересом оглядывался по сторонам, удивляясь простору, удобству кресел, подаче напитков. Его глаза светились искренним, почти детским восхищением, и это зрелище на мгновение отвлекло Чимина от тягостных мыслей. Услужливый стюард, облачённый в безупречно выглаженную форму, подал им напитки в стеклянных бокалах, разложил пледы, подробно объяснил, как пользоваться всеми новейшими гаджетами, встроенными в кресла. Затем он с лёгкой улыбкой удалился, аккуратно прикрыв за собой раздвижную перегородку - ту самую, что отделяла бизнес-класс от остальной части самолёта, от остального мира. В этой кабине, в окружении тихих звуков двигателя и равномерного гула воздуха, Чимин на мгновение позволил себе почувствовать, будто время замедлилось. Здесь не было ни конфликтов, ни боли, ни тревожных мыслей - только полёт, небо за окном и редкая возможность на несколько часов оказаться вне жизни. Чимин сидел молча, с полузакрытыми глазами, пытаясь отключиться от мыслей, но не мог полностью расслабиться. Тело слегка покачивало в такт движению самолёта, и в голове снова и снова прокручивались обрывки разговоров, воспоминаний, тревожных ощущений. Он машинально сунул руку в карман сумки в поисках наушников, но через пару секунд понял, что их там нет. — Чёрт, — выдохнул он тихо, и повернулся к Юнги. — Я забыл наушники. Представляешь? Альфа обернулся, слегка приподняв одну бровь: — Не удивлён. — Чимин закатил глаза от едкого комментария. — Хотите, послушаем мою музыку вместе? — предложил он, не дожидаясь ответа, уже вытаскивая беспроводные наушники из кейса. — Один из немногих раз, когда я подготовился к жизни, — усмехнулся он, ловко подключаясь к планшету. Чимин смотрел на него чуть растерянно - не столько из-за предложения, сколько от того, насколько легко и просто у Юнги получалось быть… Рядом. Быть внимательным. Он взял один наушник, устроился удобнее и повернулся чуть боком, чтобы видеть экран. Юнги включил плейлист, и в наушниках зазвучали первые ноты - неспешная, атмосферная музыка, какая-то удивительно спокойная, почти лиричная. Без слов, без напряжения. Они сидели молча, деля между собой это невидимое звуковое пространство, и Чимину внезапно стало так тихо внутри, как не было уже очень давно. Следующая песня началась неожиданно. Он узнал её с первой же секунды. Та самая, его любимая песня. Которая уже приелась всей семье, которую Намджун не позволял включать в машине, которую Чимин знал наизусть. Юнги тоже её любил. Альфа заметил, как начальник опустил взгляд и невольно сжал кулак на коленях. — Эй, всё в порядке? — спросил он с тревогой, убавляя громкость. — Да, — выдохнул Чимин. — Просто я очень люблю эту песню. В ответ Юнги лишь едва заметно улыбнулся и не стал сообщать омеге, что в обычные дни был готов слушать эту композицию на повторе из-за того, как сильно она нравилась и ему. Посадка прошла гладко. Когда они вышли из самолёта, утренний токийский воздух встретил их прохладой и лёгкой дымкой. Аэропорт, большой и светлый, был заполнен суетой, но в этой суете чувствовалось спокойствие - люди знали, куда идут, и спешили без лишней нервозности. Чимин натянул кепку, накинул пальто и машинально проверил телефон. Несколько непрочитанных сообщений от мужа, фото детей, стикер «мы уже скучаем». Он почувствовал лёгкое покалывание в груди. То ли от вины, то ли от желания быть дома, но сразу же отложил телефон в карман. — Нам нужен терминал C2, там встречает представитель, — сказал Юнги, сверившись с сообщением от Сону. Он уверенно повёл Чимина через стеклянные коридоры, идущие вдоль длинных панорамных окон. На улицах уже начиналось утро: мимо проезжали поезда, город постепенно просыпался, и в этой новой тишине было что-то очищающее. Когда они вышли к встречающему, невысокий омега в пиджаке и с бейджем на шее уже держал табличку с их именами. — Добро пожаловать в Японию. Вас ждёт трансфер до отеля и встреча с командой в полдень. До этого момента вы свободны, — проговорил он на безупречном английском и вежливо поклонился. В машине Чимин сел ближе к окну. Город медленно проплывал мимо - знакомый по фильмам, но всё равно чужой. Рядом Юнги уже что-то печатал в телефоне, деловито просматривая рабочие документы. Но в какой-то момент он положил руку на подлокотник между ними, не касаясь, просто рядом - как в самолёте, когда предложил наушник. И этого снова было достаточно. Впереди были встречи, график, обязательства. Но сейчас, в этой машине, в чужом городе, посреди чужой страны, Чимин впервые за долгое время чувствовал, что был не один.