Sakai

━━━━━━✧━━━━━━

Чимин метался по номеру отеля, словно загнанный зверь в клетке. Его шаги звучали гулко в тишине. То стремительные, будто он пытался убежать от собственных мыслей, то замедленные, как если бы ноги подкашивались под тяжестью невидимого груза. Пространство казалось тесным, стены сжимались как капкан. Он не мог присесть ни на секунду: стоило остановиться, как разум тотчас захлёстывало удушливой волной тревоги, страха, стыда. Его кожа будто горела, мышцы были напряжены до судорог. Он чувствовал себя не просто растерянным - обезоруженным, опустошённым. По дороге в отель он и Юнги не обмолвились ни словом. В машине стояла тягучая, напряжённая тишина, от которой звенело в ушах. Чимин замечал, как Юнги раз за разом бросал в его сторону быстрые, встревоженные взгляды, но омега не решался встретиться с ним глазами. Не мог. Не после того, как всё произошло. В холле они молча разошлись по своим номерам, будто два врага, проигравших войну, которую и не собирались начинать. В воздухе осталась тяжелая, вязкая тень недосказанности, с которой справиться не представлялось возможным. Он встретил своего истинного. Замужний омега за тридцать встретил своего истинного, которому едва перевалило за двадцать. Истинного, который свалился на него как снег на голову, не оставив ни единого шанса на спасение. Юнги. Сакаи. Кем бы он, чёрт подери, ни был. Слишком молодой, слишком резкий, слишком опасный. Проблемы, которые шли за ним, тянулись, как след от дыма. Слухи, недомолвки, полуправда - всё указывало на то, что он связан с чем-то тёмным. Потрясающе. Потрясающе, как может сойтись небо и ад в одном человеке. — Что мне делать, Господи... — Чимин наконец остановился. Словно что-то внутри него оборвалось. Он с шумом рухнул на кровать, зажав лицо в холодных ладонях. Пальцы дрожали, губы были искусаны до крови, грудь сжималась в болезненном спазме. Ему хотелось кричать, но горло сдавил ком. Всё рушилось. Рушился он сам. Его жизнь трещала по швам, и никакой опыт, никакая выдержка не могли удержать этот хаос. Всё, что было ему дорого, вдруг стало зыбким, ненадёжным. Он больше не знал, кто он и чего хочет. В этот момент в тишине раздался звонок. Экран телефона засветился мягким светом, и на нём появилось лицо Намджуна. Муж лежал на диване в домашней обстановке, в очках для чтения, с усталой, но искренней улыбкой. Его голос был тёплым, родным, знакомым до боли. Он был домом. Он и правда когда-то им был. — Привет, милый. Я так рад тебя видеть. Чимин судорожно вдохнул, напряг все мышцы лица и изобразил улыбку. Искусственную, болезненную. Он постарался оставаться в полумраке номера, чтобы не было видно следов слёз, следов паники. — Привет. Как вы там? — Твои дети сводят меня с ума, — усмехнулся Намджун, потянувшись. — Подожди... ты что, плакал? — Нет-нет. Просто устал. Я в порядке, правда. И… это не только мои дети, если уж на то пошло. — Когда они так себя ведут - определённо твои, — подмигнул Намджун, улыбаясь. — Ну что, как день прошёл? Чимин с трудом сглотнул. Щёки болели от напряжённой улыбки, будто кожа стянулась и вот-вот порвётся. — Отвратительно, если честно, — выдохнул он, надеясь, что утомление на лице объяснит всё остальное. — Проект не приняли. Намджун завёл классическую утешительную речь всех мужей о том, что он всё равно гордится своим омегой, верит в него и тому подобное. Чимин старался делать заинтересованный вид, внутренне даже усмехаясь тому, насколько плевать теперь стало на этот проект. И в этот момент экран телефона дрогнул. Сверху всплыло уведомление: «Я хочу поговорить.» Юнги. Чимин замер. Всё внутри сжалось. Сердце кольнуло, словно от удара током. Он быстро смахнул уведомление, будто оно могло сжечь его пальцы. Не сейчас. Не при муже. Не при себе самом, который всё ещё отказывался принимать правду. Он не хотел строить иллюзий. Не мог. Истинность. Это же старый миф, пережиток прошлого. Чимин всегда считал это сказками, романтичными, но несерьёзными. Как природа может решать за человека, кого любить, кого желать? Это звучало нелепо в эпоху разума, но теперь... теперь, когда он почувствовал, как тело отзывается на прикосновение Юнги, как душа срывается с цепи - он не знал, что думать. Говорят, природа не ошибается. В таком случае эта стерва решила сыграть с ним чертовски злую шутку. — Я пойду спать, Намджун, — Чимин перебил мужа, голос дрогнул, но он сделал вид, что просто устал. — Поцелуй от меня мальчиков. Он даже не услышал ответа. Экран погас, и с ним последние остатки спокойствия. Омега отбросил телефон в сторону, как мусор, как источник боли. И в следующую секунду его сорвало. Он закричал. Негромко, в подушку, зажав рот, как научился за годы, чтобы никто не услышал. Но внутри это был крик отчаяния, боли, вины, страха. Подушка впитывала в себя слёзы и приглушённые всхлипы, пока Чимин лежал, вжавшись в неё, как в последний остров спасения.

━━━━━━✧━━━━━━

На следующий день Чимин чувствовал себя словно выжатый лимон. Глаза жгло от недосыпа, голова будто была затянута тугой повязкой - тяжёлая и глухо гудящая. Он пил чёрный кофе глотками, не чувствуя вкуса, и пытался сосредоточиться на предстоящих часах второго дня конференции, словно это было чем-то важным. Словно его жизнь всё ещё была прежней. Словно поцелуя не было. Словно его истинный не был в двух шагах от него и не перебирал бумаги с видом, будто ничего не произошло. Омега ни разу не посмотрел в его сторону. С самого утра, с того момента, как Юнги подошёл к нему у входа в зал и спросил: — Готовы, Господин Пак? — Да, — сухо ответил Чимин, не поднимая глаз. С тех пор он лишь бросал короткие команды, говорил только по делу, уходил вперёд, не ожидая, когда альфа догонит его. Он чувствовал, как Юнги смотрит на него. Не давяще, нет. Напротив - спокойно, терпеливо, с тем самым странным теплом, которое вчера сводило его с ума. Он не мог этого вынести. Хотелось накричать, схватить этого невыносимого альфу за лацканы выглаженного пиджака и трясти, пытаться выбить из него хоть какую-то эмоцию. Хоть какие-то слова. Хоть что-то. Конференц-зал был наполнен ровным гулом голосов, деловым движением. Чимин стоял у края сцены, пока кто-то из коллег рассказывал про новый инвестиционный пакет, и чувствовал, как рядом с ним стоит Юнги. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы его присутствие ощущалось физически. Жаром, запахом, пульсацией. Чимин удивлялся прежде, почему окружающие не чувствовали так сильно этот всепоглощающий запах бергамота, преследовавший его повсюду. Теперь стало ясно. Чимин держал себя в руках. Дышал через нос. Пережимал пальцами блокнот, который был ему не нужен. Он чётко знал: стоит им снова заговорить - и произойдёт что-то необратимое. Ему нельзя было подпускать этого парнишку к себе на пушечный выстрел. Он думал о Намджуне, о детях. Несколько часов конференции, вечерний фуршет, ночь в отеле – и он полетит домой. Скоро всё будет в порядке. Как прежде. Губы жгло от воспоминаний о прошлой ночи. Такого он не испытывал никогда прежде. Голову вело, а сознание будто разрывалось от обострённых инстинктов. Чимин никогда не признался бы себе в том, что с мужем он не испытывал ничего подобного ни разу в жизни. — Сегодня вечером будет фуршет. Вы можете не приходить, если не хотите, Господин Мин. Я справлюсь и сам. — Чимин подошёл к Юнги, стоявшему возле информационного стенда. Он по-прежнему ни разу на него не взглянул. — Не могу пропустить столь впечатляющее мероприятие, Господин Пак. Я обязательно приду, — он поклонился омеге с самой милой улыбкой, на которую был способен, и отошёл в сторону, оставив Чимина наедине с его едва сдерживаемым раздражением.

━━━━━━✧━━━━━━

Перед вечерним приёмом Чимин успел обойти пару дорогих бутиков. Что-то неуловимое таилось в нём с самого утра, словно внутренний голос твердил, что сегодня он должен выглядеть иначе. Не просто элегантно - особенно. С вызовом. Омега примерил по меньшей мере десять разных нарядов, но только одна вещь, висевшая на отдельной стойке в дальнем углу бутика, буквально притянула его взгляд. Блузка - мягкая, шёлковая, цвета тёмного бутылочного стекла. Опасный, бархатный оттенок. Материя ложилась по телу так, будто шили специально для него. Он купил её без колебаний, не взглянув на цену. К ней омега подобрал шёлковый чокер того же цвета, обнимающий тонкую шею подобно ласковым пальцам. Примерив всё это перед зеркалом в гостиничном номере, Чимин на мгновение задержал взгляд на своём отражении. Он выглядел вызывающе красиво, почти хрупко, но в глазах сверкала сталь. На этот раз они с Юнги, к счастью, нигде не пересеклись, и в назначенный час Чимин прибыл в нужное место, надеясь хоть немного расслабиться. Фуршет был организован с размахом, даже для стандартов элитных деловых мероприятий. Великолепный банкетный зал на верхнем этаже отеля, мягкое, чуть приглушённое освещение, панорамные окна, за которыми мерцал огнями вечерний мегаполис, официанты с бокалами отличного шампанского, неторопливый джаз в углу зала. Всё было идеально. Безукоризненно. Но внутри Чимина бушевал ураган, который он надеялся заглушить в приятной обстановке спокойного вечера. Небольшая компания уже знакомых ему гендиректоров собралась у одного из столов. Люди с идеально натренированными дежурными улыбками и высокомерными взглядами. Завидев Чимина, они тут же пригласили его присоединиться, осыпая комплиментами его безупречный внешний вид. Омега скромно благодарил и кивал, стараясь хоть отдалённо вникать в происходящее и не утопать в собственных мыслях. Он попросил принести ему бокал белого сухого вина, так как шампанское он просто не выносил. Учтивый официант тут же убежал исполнять просьбу, и уже через пару мгновений перед омегой стоял запотевший бокал мускатного терпкого вина. Он взял его в руки, как якорь, как защиту, и долго водил пальцем по тонкому стеклу. Всё было до боли эстетично. И до тошноты чуждо. Омега механически отвечал на вопросы, которые ему задавали люди, так жаждущие его внимания. Перед глазами один за другим мелькали кадры вчерашнего вечера, заставлявшие тонкую кожу покрываться мурашками, словно от холода. С каждой минутой в нём росло ощущение, что он оказался в ловушке. Люди вокруг смеялись, обсуждали конференцию, делились впечатлениями, но их голоса были для него, как белый шум. В нос ударил до боли знакомый запах, отчего омеге захотелось сбежать в ту же секунду. Но ноги будто приросли к полу. Глаза нашли его сами. Все его чувства и мысли теперь были сосредоточены на единственной точке в пространстве - у высокого круглого столика у окна. В другом конце зала. Юнги. Он стоял в окружении двух омег, один из которых буквально искрился смехом, откидывая назад голову и игриво касаясь его руки. Будто невзначай. Второй, постарше, смеялся чуть тише, но не менее кокетливо. А Юнги улыбался. Той самой своей спокойной и уверенной полуулыбкой с прищуром - такой, которую Чимин прежде видел лишь по отношению к себе. У омеги перехватило дыхание. Сердце заколотилось так громко, что не было слышно звуков джаза. Он силился отвернуться, но не мог. Чимин знал, что Юнги видел его. Он упорно избегал его взгляда, всем видом давая понять, что очень увлечён беседой с милыми гостями и ничем больше. И никем больше. Почему это вообще волновало его? Последнее, о чём Чимину стоило думать – личная жизнь этого альфы. Невзирая на то, что по какой-то нелепой шутке судьбы они оказались истинными, омега не собирался воспринимать это всерьёз. У него была семья и любимый муж, а тот поцелуй стал лишь нелепой случайностью, за которую он чувствовал огромную вину перед Намджуном. Он не имел права чувствовать то, что чувствовал. Чимин сам провёл весь день, избегая его, не позволяя ему подойти ближе, не говоря ни слова о вчерашнем. Он сам отгородился стеной, давая понять, что ложных воздушных замков он строить не позволит. И теперь он… ревнует? Это ведь просто нелепо. Что-то внутри защемило. Больно, остро. Он даже не понял, когда пальцы разжались, и хрустальный бокал выпал из тонкой дрожащей руки, разлетевшись по полу на сотни мелких осколков. Чимин смотрел на это затуманенным взглядом, лишь откуда-то издалека слыша, как бросившиеся к нему официанты настойчиво просили его отойти, чтобы не порезаться. Омега вернул взгляд на круглый стол у окна и увидел наконец обращённый на себя взгляд чёрных глаз. Эмоция на лице альфы была нечитаемой, недоступной. Лишь Чимин стоял перед ним, как открытая книга. — Прошу меня простить… — голос звучал будто чужим, откуда-то из глубины. — Я сейчас вернусь. Он развернулся и сбежал, не оглядываясь. Под лакированной обувью звенели мраморные плиты, отражая дрожь в каждом шаге. Воздух за пределами зала был холодным, почти реальным. Но внутри всё ещё пульсировало имя, запах, взгляд.

━━━━━━✧━━━━━━

Чимин ворвался в туалет, с силой захлопнув за собой дверь. Грохот прокатился по пустому помещению, отозвавшись в ушах эхом. К счастью, внутри никого не оказалось. Перед глазами поплыло, мир резко потерял чёткость. Омега испугался, что приближается паническая атака. Он жадно хватал ртом воздух, пытаясь привести себя в чувства. Наплевав на макияж, он подлетел к раковине и стал умываться ледяной водой, наблюдая как длинные чёрные струйки туши растекались по всему лицу. Опершись руками на столешницу, он опустил голову и постарался сконцентрироваться на своём дыхании. Вдох-выдох. Ещё раз. Внезапно дверь открылась, и звук оказался громче, чем должен был. Его тело дёрнулось, будто от удара. Бросив быстрый, испуганный взгляд через плечо, он простонал: — Нет, пожалуйста, уйди… Юнги стоял в дверном проёме и смотрел на него, в его тяжёлом взгляде читалась смесь эмоций, которые он усиленно старался сдерживать. Он сделал шаг навстречу омеге, но тот лишь вскинул руку в предупредительном жесте. — Не подходи ко мне, — голос дрожал от слёз, Чимин не мог до конца понять, почему плакал. Юнги и не подумал остановиться. Окинув быстрым взглядом помещение и убедившись, что кроме них там никого не было, он подпёр дверь тяжёлой напольной лампой и двинулся в сторону омеги уже смелее. — Успокойся, Чимин. Давай поговорим. Омега отступил и вжался в стену, стараясь дышать через раз, чтобы его вновь не повело от невыносимого запаха бергамота. — Нам не о чем говорить. Я прошу тебя. Альфа вновь проигнорировал его и буквально сгрёб в свои объятия, прижимая заплаканное лицо к широкой груди. Первые секунды омега яростно вырывался, колотил по его спине и плечам кулаками и сыпал проклятиями, а затем его плечи дрогнули, руки опустились, а тело стало заметно расслабляться. — Тише, я здесь. Дыши. — Юнги гладил его по голове, по шелковистым мягким волосам, и тело его покрывалось мурашками от цветочного запаха, вновь окутавшего разум. Чимин прижался ближе, охватывая руками его шею. Их взгляды пересеклись. Омега всматривался в черты лица Юнги так, будто видел их впервые - морщинка у уголка глаза, изломанная линия бровей, блестящие от сдерживаемых чувств глаза. — Я тебя ненавижу, — прошептал он. — Я так сильно тебя ненавижу, Мин Юнги. Их разделяли считанные сантиметры. Сердце Чимина билось с безумной скоростью. Юнги взглянул ему в глаза и прошептал: — Врёшь. Чимин не выдержал первым. Его губы прижались к губам Юнги с жадностью, с неизмеримым отчаянием. Поцелуй не был нежным - он был жгучим, как искра, поджигающая всё внутри. Губы Юнги требовали, ощущали, признавали. Он втянул нижнюю губу Чимина, прикусил чуть сильнее, чем нужно, и тут же смягчил поцелуй, словно извиняясь. Омега застонал в ответ, не сопротивляясь, давая негласное разрешение на это. Его руки зарылись в волосы Юнги, притягивая его ближе. Всё между ними сгорело в этом поцелуе. Осталась только страсть, пронзительная и безусловная. Уничтожающая. Альфа оторвался лишь на секунду, обхватив лицо Чимина ладонями: — Ты будешь моим. Я всё для этого сделаю. Вместо ответа омега снова потянулся к Юнги, но на этот раз не за утешением - за ним всем. С тем, что горело внутри, не находя выхода, накапливалось из боли, ссоры, тоски. Его губы впились в губы Юнги грубо, резким рывком, без той мягкости, которая бывает у влюблённых. Это было требование: почувствуй меня, возьми, сломай, если нужно - только не оставляй. Юнги понял. Он развернул Чимина лицом к зеркалу и вжал его в прохладную стеклянную поверхность. Всё происходящее отражалось перед ними - грех, безумие, желание, которое невозможно скрыть. Он стянул с него брюки и кружевное бельё, опускаясь на колени. Горячее дыхание опалило ягодицы Чимина, когда альфа прошептал: — Раздвиньте ноги, Господин Пак. Словно загипнотизированный, Чимин подчинился. Вскрик вырвался из его груди, когда тёплый язык коснулся его чувствительного входа. Он не мог сдерживать стонов, всё тело трясло от удовольствия. — Чёрт, ты такой мокрый. Такой вкусный. Юнги жадно вылизывал омегу под его громкие вскрики. У Чимина дрожали ноги, и альфа придерживал его рукой, буквально насаживая на своё лицо. Обильная смазка стекала по стройным бёдрам, заставляя голову кружиться от едва сдерживаемого возбуждения. Омега выгибался и стонал, на стройной спине выступила испарина. Через несколько мгновений Юнги поднялся, рукавом пиджака вытер рот, заставляя Чимина вздрогнуть от этой пошлой картины, которую он наблюдал в зеркале. — Хочу тебя. — Юнги начал покрывать шею поцелуями, вызывая мурашки по коже. — Так сильно. Безумно. Чимин откинул голову ему на плечо, рвано выдыхая. — Возьми. Давай, — его голос охрип от стонов. Их взгляды встретились в отражении всего на мгновение, но омега успел увидеть в ещё больше потемневших глазах альфы дикое желание. — Я сейчас с ума сойду. — А я уже сошёл. Юнги высвободил из брюк налитый кровью член и тут же приставил его ко влажному входу. Дразнящим движением он провёл им между двух половинок, еле сдерживаясь, но желая растянуть момент. — Пожалуйста, — захныкал Чимин, прикрыв глаза, упираясь взмокшими ладонями в стекло. — Конечно, Господин Пак. Чимин закатил глаза, когда член вошёл в него сразу на всю длину, вызвав по телу разряд электрического тока. Альфа обвил талию омеги рукой и начал вбиваться в податливое тело быстро и жадно. Так, будто ждал этого слишком долго. Омега выгибался навстречу, ловил каждое движение с жадностью. Его трясло от нетерпения. От желания быть поглощённым, покорённым, раствориться в этом безумии. Ему было мало. Они двигались резко, почти яростно - как бой, как битва, где вместо оружия - руки, зубы, стоны и запах возбуждённого инстинкта, сливающееся в один дикий, первобытный ритм. Больше никаких прошептанных слов, только хриплое дыхание, срывающееся с губ, только стиснутые зубы на плече, только запотевшее стекло со стекающими по нему каплями. Только два размытых силуэта людей, лишившихся рассудка. — Только…Не в меня… — Чимин попытался сказать целую фразу сбитым до предела дыханием. Оргазм подбирался к омеге стремительно. Он вскрикнул, и Юнги закрыл ему рот ладонью, глядя в зеркало на отражение этой развратной, божественной сцены. Его собственная кульминация не заставила себя ждать. Он резко вышел и излился на спину Чимина, тяжело дыша, прильнув к нему грудью. С двух сторон альфа опёрся на зеркало, оставляя на вздымающемся плече омеги влажный поцелуй. Они стояли так долгих несколько минут, не в силах пошевелиться и произнести хоть слово. Наконец омега выпрямился и отошёл от зеркала, начав собирать по полу свои вещи. Юнги наблюдал за ним молча, явно не зная, что сказать. Он помог омеге стереть следы со спины и зеркала, всё ещё продолжая сохранять эту гробовую тишину. Чимин вперил глаза в пол, подняв взгляд лишь для того, чтобы привести себя в порядок перед зеркалом. — Выходи на несколько минут позже, чем я, — бросил он холодно, небрежно. Юнги молчал и смотрел на него. — И ты уволен. Омега вышел за дверь, сдвинув в сторону баррикаду в виде напольной лампы. Через мгновение он услышал оглушающий звон разлетевшегося по всему помещению стекла. Юнги разбил зеркало. Чимин поджал губы и ушёл, ни разу не обернувшись в сторону двери.

━━━━━━✧━━━━━━

Термометр показал 38,7. Сону застонал и отбросил его на прикроватную тумбочку, при этом задев стакан с водой. Стакан глухо стукнулся об пол, и вода растеклась по линолеуму, но ему было всё равно. Миндалины пульсировали, как будто в горле кто-то оставил две раскалённые иголки. Он чувствовал себя отвратительно, но даже хуже было осознавать, что сегодня опять придётся пропустить работу. Сону получил от Чимина разрешение быть на больничном, сколько потребуется, но всё равно испытывал острое чувство вины. Он любил порядок, любил расписания, любил свою рутину. Боль и лихорадка выбивали его из колеи. Промычав нечто нечленораздельное, он всё же натянул худи, закутался в шарф, как пенсионер, и побрёл в ближайшую клинику. Надежда была простой - осмотр, рецепт, возможно, антибиотики, и домой под одеяло. — Господин Ким, — вежливый медбрат подошёл к нему с направлением спустя время. — По результатам исследований мы выяснили, что у вас воспалены миндалины. Такое бывает на фоне сильной ангины. Вас осмотрит наш хирург, пойдёмте за мной. Сону пожал плечами. Ему было не до сопротивлений. — Следующий, — позвал голос из-за двери. Он вошёл. Кабинет был просторный, прохладный. Белые стены, безликие дипломы в рамках и запах антисептика. У стола находился альфа. Высокий, с лёгким беспорядком в красивых волосах. Белый халат сидел идеально, подчёркивая широкие плечи и длинные пальцы, которыми он листал карту пациента. Когда он поднял глаза, Сону даже на секунду забыл, зачем пришёл. Во враче он узнал Намджуна, мужа Господина Пака. — Ким Сону? — спросил он спокойным голосом, не узнав омегу. — Присаживайтесь. "Красивый голос", — отметил Сону про себя. Он плюхнулся на стул, шарф всё ещё плотно обмотан вокруг шеи. — Миндалины воспалились, — пробормотал он хрипло. — Горло адски болит. Намджун кивнул, подошёл ближе, надел перчатки. — Снимите шарф, я посмотрю. Сону подчинился. Он откинулся назад, стараясь не закашляться, и открыл рот. — Шире. — Аа-а... — прохрипел он. Намджун осторожно осмотрел горло с фонариком, потом слегка надавил на шею. Его прикосновения были лёгкими, но Сону почувствовал, как сердце пропустило удар. Этот альфа пах чем-то успокаивающим - можжевельник, вроде. Чистый, взрослый аромат. — У вас сильное воспаление, — сказал Намджун, отходя к столу. — Я выпишу направление на анализы, но с большой долей вероятности миндалины придётся оперировать. Пропишу антибиотики, если не помогут – будем делать операцию. Сону молча кивнул, разглядывая его профиль. Гладкая линия скулы, сосредоточенное выражение лица. Кольцо на пальце. Интерес вспыхнул в глазах. — Вы ведь муж Пак Чимина? — спросил он, стараясь не звучать глупо. Намджун поднял взгляд и кивнул. — Да. А вы?... — Я его секретарь. Сону. — Точно. Вспомнил. — Намджун кивнул, погружённый в снимки пациента. — Он много о вас рассказывал. Только хорошее, разумеется. Уверен, вы отличный специалист. Альфа никак не отреагировал. Только продолжал писать что-то в карте. Сону прищурился. — Поэтому я полностью доверюсь вам, Господин Ким. Тишина повисла на мгновение. Намджун закрыл карту. — Вот рецепт, — сказал он, протягивая бумагу. — Таблетки три раза в день и полоскание. Если не станет легче через три дня - приходите снова. Сону взял листок. Встал. Потом, немного поколебавшись, сделал шаг к столу и склонился чуть ближе, чем нужно было. — Господин Ким... могу я получить ваш номер? Намджун приподнял бровь. — Зачем? — Ну... — Сону сделал вид, что кашляет. — На случай, если мне станет хуже. Обещаю не беспокоить по пустякам. Мне так было бы спокойнее. Альфа задумался. Это длилось всего пару секунд, но Сону показалось, что вечность. Наконец, Намджун вздохнул, взял ручку и на обратной стороне рецепта аккуратно записал номер. — Только по медицинским вопросам, — подчеркнул он. — И в разумное время. — Конечно, — кивнул Сону с улыбкой. — Было бы преступлением не проконсультироваться с вами повторно. Он вышел из кабинета, чувствуя на себе пристальный взгляд, чуть усмехаясь. Сону не изменял себе даже с высокой температурой – он просто обожал внимание и надеялся, что сможет заполучить расположение этого альфы. Разумеется, лишь для наличия выгодных связей с хорошим специалистом. Разумеется, только для этого.