Sakai

━━━━━━✧━━━━━━

Намджун не смог встретить Чимина в аэропорту. Кёниль приболел, муж остался с детьми, поэтому омега добирался до дома на такси. В Сеуле было дождливо. Омега прижался лбом к запотевшему стеклу, с обратной стороны которого стекали крупные капли бесконечного ливня. Они летели на одном самолёте. Чимин настоял, чтобы их посадили на разные ряды. Как ребёнок, пытавшийся сбежать от проблемы. Он не получил от Юнги ни единого сообщения и не единого взгляда в зоне ожидания вылета пассажиров бизнес-класса. Омега не спал всю ночь. Он осушил половину мини-бара в номере, плохо следя за градусом выпитого, а затем до самого рассвета сидел на полу в ванной в обнимку с унитазом. Он дёргался, проходя мимо зеркал. Под глазами залегли тени, лицо было мертвенно-бледным, губы высохли от бесконечных рыданий. Ему предстояло встретиться с мужем и посмотреть ему в глаза. И он не представлял, как это сделать. — Вы не могли бы… Сделать музыку потише? Голова раскалывается… — Чимин поморщился, услышав мотив любимой песни. Теперь она стала воспоминанием, которое они с Юнги разделили в самолёте. Теперь эту песню он больше никогда не хотел бы слышать. Небольшой коричневый чемодан неслышно опустился на пол, когда омега вошёл в дом. На часах был поздний вечер, и он не хотел будить детей. Он снял мокрый капюшон и прислушался. Тишина. Возможно, Намджун тоже спит? Так было бы лучше. Чимин бросил взгляд на полку у входа - гора детских кроссовок, носки, сваленные в кучу. Жизнь в этом доме не остановилась, пока он был в командировке. Всё шло своим чередом. Но не в его собственной жизни. Послышались шаги. Намджун вышел в коридор в домашних брюках и растянутой футболке. Улыбка на лице была привычной, чуть усталой, но искренней. Чимин вдруг подумал, что ничего не помнит о том, как скучал по нему. Ни одного ощущения из тех, что должен был испытывать. — Привет, милый. Как добрались? — альфа обнял его за плечи, как всегда тепло, надёжно. Тело Чимина машинально отреагировало, обняв в ответ. Намджун оставил на его губах невесомый поцелуй. Всё внутри омеги похолодело. — Нормально. Погода дерьмо, но рейс не задержали. Как Кёниль? — Уже лучше, не переживай. Ужин на столе. Разогреть? — Да, хорошо, — Чимин попытался улыбнуться. Он даже не заметил, насколько привык лгать. Пока Намджун шел на кухню, Чимин снял пальто. В зеркале в прихожей мелькнуло его отражение - лицо осунувшееся, взгляд тусклый. Он отвёл глаза и натянул самую счастливую улыбку из всех, на которую был способен в тот момент.

━━━━━━✧━━━━━━

Наутро офис встретил его привычным ритмом. Свет, холодный кофе, щелчки клавиш, звонки. Обычное утро. Только в углу, где обычно сидел Юнги, пустовало. Была глупая надежда, что он появится. Сердце дрогнуло. Всё равно ждало. За своим столом сидел Сону, уже вернувшийся с больничного. — Доброе утро, Господин Пак! — бодро произнёс он, подавая Чимину планшет с расписанием. — Рад снова быть в строю. — Как самочувствие? — спросил Чимин, стараясь удерживать лицо в рабочем выражении. Он ощущал, как под кожей ползает тревога. — Прекрасно, спасибо! Ваш муж поставил на ноги за два дня. Он говорил вам, что лечит меня? — Сону бежал за боссом и щебетал без остановки. — Да. Что-то упоминал. — Чимин прислонил пальцы к виску, который вновь пронзила боль. — Юнги приходил? Сону прокашлялся, собираясь с мыслями. — Да, он… Забрал вещи и ушёл. Не захотел разговаривать. Что произошло? Чимин повернулся к нему с хмурым и разгневанным видом. — Это тебя не касается, Сону. Отправляйся работать. Помощник испуганно закивал и ретировался, не желая попадать под горячую руку Пак Чимина. Он знал, что Юнги больше не придёт. Знал, потому что сам сказал это. «Ты уволен». Холодно. Отстранённо. Так, будто ему и впрямь было плевать. Утро было серым. Воздух в офисе пах чужим кофе и печатью тонера. Люди проходили мимо, здоровались, мелькали папками, бумагами, переписками - и никто не упоминал его имя. Будто его никогда и не было. Чимин шёл в свой кабинет медленно, будто ноги налились свинцом. Не потому что устал - усталость давно стала фоном. А потому что тащил за собой груз огромного чувства вины. Спустя час бесцельного взгляда в одну точку в кабинете Чимин поднялся и направился к лифтам, игнорируя любые вопросы Сону. Этаж для охраны был почти пуст. Наверняка все они были на очередных учениях или тренировках. Чимин прошёл по прохладному помещению, стуча небольшими каблуками обуви об пол, и остановился в метре от пустого стола с табличкой, имя на которой болезненно отозвалось где-то в груди. Теперь здесь было пусто. Безумно чисто. Слишком. Будто даже пыль была стерта с особым остервенением. Ни бумажки. Ни ручки. Ни царапины на мониторе. Всё вывезли. Всё уничтожили. Чимин подошёл ближе. Неосознанно. Инстинктами. Как к воспоминанию, которое вот-вот исчезнет. Он положил ладонь на край стола. Тонкая вибрация от кондиционера - и больше ничего. Когда-то здесь были его пальцы. Его голос. Его запах. Теперь только пустая бездушная мебель. Он выдохнул. Не громко, почти бесшумно. Внутри что-то вздрогнуло. К глазам поступили непрошеные слёзы, и омега раздражённо задрал голову к потолку, не позволяя себе и мимолётного проявления слабости. Он развернулся и пошёл прочь, возвращаясь в свой кабинет, чтобы до конца дня вытаскивать нервы каждому, кто рискнёт приблизиться.

━━━━━━✧━━━━━━

Асфальт был влажным от вечернего тумана. Грязноватые капли собирались в ямах, под колёсами поблёскивали дорожные пятна масла, будто кровь в луже. Над трассой висел слабый запах жжённой резины, и он почему-то был почти уютным. Знакомым. Безопасным. По сравнению с тем, что творилось внутри него. Юнги стоял, облокотившись на капот, и смотрел вперёд, в темноту, откуда должен был вынырнуть свет. Свет гонки. Свет скорости. Свет забвения. Люди вокруг - размытые силуэты, голоса, жесты, смех. Он не слышал. Не видел. Почти не чувствовал. Всё тело гудело в одном тональном режиме, как мотор, заведённый на холостом. Монотонно и тревожно. В ухе тикал секундомер. Но время больше ничего не значило. Сегодня все поставили на него. Так было заведено: если Сакаи приходит - он первый. Остальные - просто шум. Он сел на байк, надел шлем, шумно выдохнул. В паре метров от него стоял Хосок, что с самого возвращения из Японии не узнавал друга, но и не намеревался лезть к нему в душу. Сам поделится, если захочет. Холод пробежал по позвоночнику. Подсветка сияла бледно-голубым. Руль под пальцами казался чужим, будто он сидел на байке впервые. Он завёл двигатель - рык вырвался наружу, раскатившись по ночи, и люди зааплодировали, как всегда. А он всё равно ничего не чувствовал. В груди - пустота. В голове - Чимин. "Ты уволен." Вспышки. Кадры. Стоны. Запах. Каждое воспоминание, как свежий кровоточащий порез от осколка того разлетевшегося зеркала. Он не вытаскивал их. Он оставлял. Чтобы не забыть, как больно. Рядом остановилась машина соперника. Явно новичок. Дерзкий взгляд, кричащий дизайн байка, шлем причудливой формы. Юнги усмехнулся про себя. Организатор похлопал его по спине: — Сакаи, готов? Альфа медленно повернул голову. Кивнул. Всё, что он мог. Омега с флагом поднял руку. Все затаили дыхание. Моторы зарычали, как звери, рвущиеся из цепей. И флаг опустился. Старт. Мотоцикл сорвался с места с визгом. Сцепление схватилось мгновенно, и Юнги ушёл вперёд. Первый поворот резкий, справа. Он знал его наизусть. Сброс газа, ручник, доворот, и байк почти лёг на бок в заносе, но вышел из него идеально. Автоматизм. Но даже в этом идеале был сбой. Секунда - и он увидел перед собой не трассу. А Чимина. В отражении зеркала были его глаза. Красные. Пустые. Испуганные. Потерянные. Руки дрогнули. Он сжал руль до боли, стараясь избавиться от затуманившего разум наваждения. Из горла вырвался яростный вскрик. Соперник уже был рядом. Он приближался стремительно, будто лишённый всякого страха и чувства самосохранения. Но Сакаи ведь никогда не проигрывает. Но сейчас… он не слышал ничего. Не чувствовал дорогу, растерянно хлопая глазами и пытаясь привести себя в чувство. «Я тебя ненавижу, Мин Юнги». «Враньё.» Враньё. Второй поворот. Он поздно сбросил скорость, и мотоцикл начало заносить ещё сильнее, чем в первый раз. Он попытался выровнять направление, но сделал это слишком резко. Байк продолжил движение лишь спустя несколько бесконечных секунд, которых хватило сопернику, чтобы вырваться далеко вперёд. Альфа вдавил газ. Сердце бешено стучало. Пропал всякий страх вылететь с трассы и позорно сдохнуть на любительских гонках. Он задыхался. Когда гонка закончилась, его мотоцикл въехал на финиш с задержкой в три секунды. Три жалких, ничтожных секунды. Толпа взорвалась. Не потому что выиграл кто-то, а потому что проиграл Сакаи. Впервые. Юнги снял шлем и слез с мотоцикла. Свежий воздух резал кожу. Он оглянулся - все ликовали. Новый герой, новые камеры. Новый кумир. Всем хотелось взглянуть на человека, который одолел бессменного победителя. Делавшие ставки выкрикивали оскорбления, но альфа пропускал всё мимо ушей. Хотелось домой, к  Чонгуку. Он присел на мотоцикл, руки опустились. Пальцы дрожали. В голове гул. Тело вибрировало, как после удара. Как будто кто-то выбил из него воздух. Он провёл рукой по лицу, по поту, по воспоминаниям. Чимин. Его голос. Его тело. Его холод, когда всё закончилось. К нему подбежал Хосок с расширенными от беспокойства глазами. Приподняв голову друга, он внимательно осмотрел его. — Что такое, Юнги? — шёпотом, чтобы никто не услышал настоящего имени. — Да что с тобой? Мимо прошёл соперник. Бросил взгляд, сказал что-то вроде: — Ты был хорош. Просто сегодня не твой день. Не обижайся. Хосок кинул ему что-то про то, чтобы он шёл нахуй и долго не радовался случайному триумфу, а Юнги промолчал. Он смотрел в сторону трассы. На дорогу, которая всегда вела его прочь от реальности. Сегодня она его не спасла. Он проиграл. Не потому что ошибся на повороте. А потому что его сердце больше не принадлежало гонке. Оно всё ещё оставалось в том проклятом туалете. В отражении того грёбаного зеркала. На губах, дрожащих от слёз и поцелуев. Он сел обратно на мотоцикл, полностью игнорируя происходящее, опустил голову на руль, закрыл глаза. И впервые за всю жизнь не знал, что делать дальше.  

━━━━━━✧━━━━━━

    Юнги проснулся от стука в дверь. Негромкого, но вполне уверенного – такого, что невозможно проигнорировать. Сон покинул его почти мгновенно. Альфа спал чутко, привыкший вставать по ночам к кроватке маленького Чонгука и до сих пор просыпающийся от каждого шороха. Он встал рано, чтобы отвезти брата в школу, а затем лёг досыпать дома, ожидая часа, когда за ним будет нужно ехать. Но стук в дверь нарушил все планы. Пробормотав что-то нечленораздельное, Юнги медленно поднялся с постели. Он был в одних пижамных штанах, про футболку напрочь забыл. Полусонный, с растрёпанными волосами, он поплёлся к двери. Солнечный свет резко ударил в глаза, вынуждая щуриться, и первое мгновение он видел лишь смазанную фигуру в просвете. Но аромат... он узнал его раньше, чем разглядел лицо. — Господин Пак. Чем обязан? — Юнги старался держаться спокойно, не смущаясь своей наготы, но увидел, как на секунду завис Чимин, явно не ожидая увидеть на нём такого количества татуировок. А Юнги не ожидал увидеть Чимина. Ничья. — Можно войти? — Чимин смотрел куда угодно, лишь бы не в его глаза. Юнги промолчал пару секунд, делая вид, что размышляет, хотя ответ знал с первой секунды. Он отступил назад, распахивая дверь. — Конечно. Чимин робко шагнул внутрь. Его взгляд вновь скользнул по уже знакомой комнате. Он улыбнулся тому, как мило в квартирке смотрелись детские игрушки и книжки, стоявшие рядом с мотоциклетными шлемами. Как стояла у раковины большая чашка недопитого кофе, а рядом маленький стаканчик в виде кролика с остатками бананового молока. — Присаживайтесь. — Юнги нарочито театрально указал на один из двух стульев у обеденного стола. — Можешь обращаться ко мне на «ты», Юнги. — Правда? Чем я заслужил вашу милость? — прищурился Юнги, усаживаясь напротив. Чимин смущённо опустил взгляд, пальцы нервно теребили край плаща. Он больше не пытался изображать уверенность. А Юнги смотрел на него внимательно, изучающе. Эти губы. Чёткие скулы. Морщинки в уголках глаз - следы от частых, тёплых улыбок. От самых красивых на свете улыбок. — Я хочу поговорить. Юнги поджал губы, услышав этот тон. Омега явно собирался с мыслями, не мог подобрать слов. Не мог выдержать натиск чёрных глаз. — Говори. Чимин развернулся к нему всем корпусом, положил руки на стол, словно намеренно сокращая дистанцию между ними. Внутри Юнги всё сжалось от этого печального взгляда. Омега заговорил тихо: — Я очень виноват перед тобой. С самого первого дня я поступал неправильно, когда позволял себе задерживать взгляд, думать о тебе, флиртовать, чёрт… — он накрыл лицо ладонями. Юнги не шевелился. — Я старше тебя больше, чем на десять лет. Твоя жизнь…Только начинается. Тот факт, что мы истинные, ничего не меняет. Как ты помнишь, я в браке, и я очень счастлив. Юнги прыснул со смеху, вставая со стула и опираясь на него двумя руками: — Господи, Чимин, брось. Если ты счастлив в браке, — медленно произнёс он, приближаясь. — Тогда я Лауреат Нобелевской премии. — Мой брак тебя не касается, — выдохнул он, но голос дрогнул. — О, правда? А мне казалось, мы оба в этом замешаны, — холодно бросил Юнги. Он отвернулся и подошёл к раковине, облокотившись о неё. Спиной к Чимину. Комната наполнилась тишиной, густой, как вязкое холодное болото. Было тяжело дышать. — Кто были те люди в Токио? — Чимин заговорил спустя время ещё тише прежнего, бросив взгляд на сгорбившийся силуэт. — Кто ты вообще такой, Юнги? Альфа вернулся за стол, достал из пачки сигарету и покрутил в пальцах. В последний момент он не стал её зажигать, видимо вспомнив, что с ним живёт ребёнок, и его здоровье превыше всего. Он смерил Чимина задумчивым взглядом, будто решаясь. — Мне было пятнадцать лет, когда я попал в японскую преступную группировку вместе с другом. Его звали Тэхён.      

━━━━━━✧━━━━━━

    — Тэхён, — он едва слышно окликнул друга, как только они остановились. Тот повернулся к нему, снимая шлем. — Обещай, что не умрёшь сегодня. Альфа фыркнул, криво усмехнулся, уголок губ дрогнул, словно он хотел что-то сказать, но передумал. Слов у них в таких случаях не водилось. Только глаза говорили за него - темные, усталые. Растерянные. — Я не из тех, кто даёт пустые обещания, Сакаи, — бросил он и выдернул из-за пояса нож, проверяя лезвие. — Но если кому и умирать сегодня, то не нам с тобой. Юнги хотел было что-то ответить, но не успел - Джонхо махнул рукой, давая сигнал. Они двинулись к складу. Всё сразу пошло не по плану. Взвыли сирены. Они неслись с двух сторон, будто кто-то продал их координаты заранее. Юнги и Тэхён укрылись за металлическими ящиками. В воздухе пахло порохом и страхом. Где-то кричали. Где-то стреляли. Один из их ребят уже лежал лицом вниз в луже. В луже собственной крови. — Нас сдали, — сказал Тэхён, стараясь отдышаться, но сердце никак не хотело замедлять ритм. Юнги кивнул. — Беги, — сказал он. — Я задержу. Потом заберёшь меня, если получится. — Да хуй тебе, — отрезал Тэхён. — Или вместе, или никак. Он резко встал и открыл огонь. Несколько коротких очередей в сторону приближающихся силуэтов. Потом резкий поворот, прыжок - и всё. Взрыв. Юнги помнил, как это звучало - как будто весь мир на секунду стал пустым. Он видел лишь боковым зрением, как полыхал склад. Как горели миллионы. Тэхён закрыл его собой, воспользовавшись секундный промедлением друга. Иначе он бы не позволил жертвовать собой. В суете и перестрелке никто не обращал внимания на два неподвижных тела, их там были десятки. По щекам Юнги покатились слёзы, когда он перестал чувствовать дыхание друга сбоку от себя. Тэхёна больше не было. Синдикат убил его. Потом были допросы. Юнги не говорил. Он знал, что молчание - единственное, что у него осталось. Но это не спасло его. Нашли "доказательства" - порошок в моторе байка, пачку с отметками в гараже. Его обвинили в сбыте, в хранении, в том, чего он не делал. Отряд распался. Кто ушёл в тень, кто погиб, а кто решил, что Юнги - предатель. Только спустя полтора года, когда всплыли записи с камер, имена настоящих поставщиков и показания наемника из другой банды, его отпустили. Домашний арест, под которым он был всё это время, отменили. Оправдали. Но они не забыли. Он жил незаметно, продолжал вести себя как обычный подросток из обычной семьи. Но они нашли его. — Я не должен вам ничего, — тихо сказал Юнги, когда трое подкараулили его у небольшого маркета посреди ночи. — Ошибаешься, Сакаи, — улыбка, больше похожая на оскал. — Ты остался жить, мразь. Это уже долг.        

━━━━━━✧━━━━━━

      — Мы переехали в Корею, и я связался с местной группировкой. Ничего такого, просто организаторы мотогонок. Да, не совсем легальных, но после прошлого это казалось просто служением Господу. Те твари пытались найти меня и наказать, но местные решили встать за меня. Я приносил им огромные деньги победами в гонках, поэтому они меня, можно сказать, выкупили. Теперь, спустя шесть лет, я всё ещё там. Хотел завязать, так как сполна расплатился с ними, да и дело это опасное, не хочется оставлять брата сиротой. Попытался найти нормальную работу, но встретил там своего истинного, и он меня уволил. — Юнги слегка улыбнулся, увидев, как по щекам омеги без остановки текут слёзы. — Чего ты плачешь? Альфа отбросил сомнения. Плевать на разногласия, плевать на всё. Он опустился перед Чимином на колени, пока тот захлёбывался рыданиями, не в силах вымолвить ни слова. Юнги поднял глаза, убирая за ухо выбившуюся светлую прядь. — Странная традиция у тебя. Плакать почти каждый раз, как видишь меня. Он положил голову ему на колени, обнимая их двумя руками. Чимин молча запустил пальцы в смоляные волосы, поглаживая и наблюдая за тем, как они рассыпаются между пальцами. — Расскажу всем, что передо мной на коленях стоял сам Сакаи, — всё, что омега мог сказать в ту секунду. — Никто тебе не поверит. — Юнги продолжал прижиматься к его ногам, прикрыв глаза от долгожданной близости. — Так почему ты Сакаи? — При заполнении информации о себе при приёме в ту чёртову группировку указал город вместо имени. Так и запомнили. Чимин искренне рассмеялся, и Юнги растянул губы в улыбке. — Мне так жаль, Юнги. Про тебя и… Твоего друга, - голос омеги вновь приобрёл тот печальный тон. — Не надо. Я сам виноват во всём. И он тоже. — Ты…П-пойдёшь ко мне работать снова? Юнги усмехнулся. — Нет, конечно. Больше я на это не поведусь, Господин Пак. Вы уволите меня буквально после следующего же нашего секса. — У нас не будет никакого больше секса! — Чимин едва ли мог говорить от возмущения. — Да-да, конечно. — Юнги повернул голову и оставил лёгкий невесомый поцелуй на колене омеги, заставив того на секунду задержать дыхание. — Конечно, не будет. Альфа приподнялся и обхватил двумя ладонями заплаканное лицо Чимина, нежно касаясь его бархатной кожи. Он смахнул слезинки большими пальцами, не отрывая взгляда от лица, что даже с размазанной тушью выглядело безупречно. — Мне всё равно, сколько тебе лет. Всё равно, что ты важная персона, а я - никто. Всё равно, что ты замужем. — Голос Юнги стал ниже, хриплым от напряжения. — Всё, что для меня имеет значение - это ты. Я не выдержу ни дня без тебя. Но… если ты скажешь мне исчезнуть, не прикасаться больше - я приму это. Как бы больно это ни было. Твоё слово - закон. Взгляд омеги затуманился от нахлынувшего возбуждения. Он втянул носом усилившийся запах бергамота, тут же поймав себя на мысли о том, что не помнит, как существовал всё это время без него. Рука Юнги оглаживала внутреннюю поверхность бедра, не доходя до более чувствительных мест, будто ожидая вердикта. — Я буду гореть в аду, — шепнул Чимин в приоткрытые губы альфы, застывшие в миллиметре от его лица. — Прибереги мне местечко в котле, грех мой. Потому что я буду гореть с тобой. Их губы слились в поцелуе, жадном, страстном, срывающем остатки самоконтроля. Чимин впивался в него, покусывая губы, заставляя Юнги сдержанно рычать. Альфа поднял его на руки, по пути избавляя от одежды. Омега, устроившись сверху, медленно стягивал с себя джемпер, ловя обезумевший взгляд. Ему нравилось, как сильно его хотели. — Я и не рассмотрел тогда твою татуировку, — Юнги провёл пальцем по рисунку, изгибающемуся вдоль рёбер. — Не вы ли, господин Пак, так осуждали меня за мои? — Заткнись уже. — Чимин вновь впился в его губы. Юнги изучал его тело, будто видел впервые. Каждое касание, каждый поцелуй были осознанными. Он не торопился. На этот раз он хотел насладиться по-настоящему. — Ты знаешь, что ты - совершенство? — прошептал он, касаясь изящной шеи. Чимин лишь покраснел, сбросив с себя последние остатки показной дерзости. Он был открытым. Ранимым. Настоящим. Только его. И плевать на его грёбаного мужа. — Хочу тебя… Так сильно… — голос омеги срывался от возбуждения. Альфе никогда не нужно было повторять дважды. Он уложил Чимина на спину, нависая над ним с таким голодом в глазах, что тот затаил дыхание. Их губы вновь сблизились, когда раздался резкий звонок телефона. — Чёрт… — выдохнул Юнги. — Не бери. Прошу… будь со мной, — Чимин умолял, распахнув влажные глаза. — Это может быть Чонгук. Секунду, малыш. — Юнги подошёл к телефону. Его лицо изменилось, когда он увидел, кто звонит. — Мин Юнги, слушаю. Разговор был коротким. Но когда он повернулся, в его взгляде читалась растерянность. — Это был директор школы. Чонгук подрался с твоими сыновьями, меня вызывают. Чимин подскочил с кровати: — Что? Как это – подрался? Не успел Юнги ответить, как Чимин услышал вибрацию теперь уже своего телефона. На негнущихся ногах он подошёл к мобильному и увидел имя мужа на экране. — Чимми, дети подрались в школе, звонил директор. Нас срочно вызывают. Я сейчас за тобой заеду, где ты?