Sakai

━━━━━━✧━━━━━━

Юнги вышел из машины Чимина поблизости, увидев его напряжённый взгляд, выискивающий повсюду автомобиль мужа. Омега буквально дрожал от нервов. Переживал за детей, боялся быть раскрытым в измене. По пути в школу альфа не мучал его лишними разговорами, сам волнуясь за брата не меньше. — Поезжай, я дойду отсюда пешком, — сказал он перед тем, как закрыть за собой дверь. — Я рядом, Чимми, всё хорошо. Омега благодарно кивнул, вцепившись в руль автомобиля до побеления костяшек, и направился на парковку возле школы. Машина Намджуна уже стояла там, альфа ждал мужа, чтобы пойти к директору вместе. Чимин вышел из машины и подошёл, неловко погружаясь в распахнутые объятия. Боковым зрением он увидел, как по тротуару шёл Юнги. Его взгляд ощущался буквально кожей, и Чимин, смутившись, поспешил отстраниться от мужа. — Я говорил, что учёба с этими отбросами до добра не доведёт, — Намджун заговорил с едва скрываемой яростью, направившись в школу. Чимин остановил его, придержав за руку, и заглянул ему в глаза: — Мы ведь ещё даже не знаем, кто виноват в этой драке, милый. Намджун усмехнулся, губы изогнулись в гневной гримасе. — Да, не могу даже предположить. Уверен, братец твоего маргинального охранника ни в чём не виноват. Чимин молча последовал за мужем, ощущая, как сильно колотилось сердце. Он велел себе успокоиться и мыслить здраво, но понимал, что разговор предстоит не из простых. Войдя в кабинет директора, они увидели Юнги, встревоженно осматривающего лицо брата, на котором были совсем не детские кровоподтёки и ссадины. Чонгук не плакал, лишь смиренно стоял и позволял себя рассмотреть. В дальнем конце кабинета сидели сыновья Чимина и Намджуна. Родители подбежали к детям, о чём-то весело болтавшим. Намджун бросился изучать лица близнецов на предмет увечий, но быстро прокашлялся и выпрямился, не обнаружив ровным счётом ничего. — Мальчики, все мы хотели бы услышать ваши версии произошедшего. Подробный и правдивый рассказ значительно облегчит наш разговор, — директор говорил мягко и спокойно, стараясь расположить детей к себе и успокоить присутствующих. Чимин бросил мимолётный взгляд на Юнги и судорожно вдохнул, увидев, что тот смотрит на него в ответ, прижимая к себе брата. — Этот бешеный на нас кинулся, — заговорил Кёниль. — Мы только защищались. — Да, он нас достал. Постоянно огрызается и обзывается, — Хёну активно закивал в поддержку брата. — Мальчики, кто первый начал драку сегодня? — спросил директор. Оба близнеца разом указали на Чонгука. — Тогда почему он весь избит, а на вас ни царапины? — Чимин заговорил строго, буквально затылком ощущая прожигающий взгляд мужа и удивлённый взгляд Юнги. — Выглядит всё так, будто вы избили его вдвоём. Мальчики переглянулись и понуро опустили взгляд в пол. — Мой супруг немного не в духе, полагаю, — заговорил Намджун, больно и незаметно сжав предплечье Чимина, отчего тот слегка сморщился. — Мы, разумеется, верим нашим детям. — Чонгук, расскажи нам, что произошло, — директор обратился к мальчику. Чонгук молчал. Он прижался лицом к плечу брата и никак не реагировал на происходящее вокруг. Юнги заговорил хрипло и тихо: — Предлагаю пообщаться без детей. — Отличная идея, Господин Мин. Мальчики, прошу вас подождать за дверью. Чонгук никак не хотел отходить от брата. Потребовалось время, чтобы он согласился подождать в коридоре. Юнги дал обещание, что со всем разберётся и не собирается его ругать или наказывать. — Само собой, вы не будете его наказывать, — заговорил Намджун высокомерным тоном, присаживаясь на выдвинутый стул. — Думаю, в вашей семье такое даже поощряется. Юнги проигнорировал сказанное, усаживаясь напротив. — Господин Со, я знаю, что в школе стоят камеры. Можем ли посмотреть запись конфликта? — заговорил Чимин, собравшись. Он старался не думать о том, что по левую руку от него сидит разъярённый муж, готовый рвать и метать, карать всех без разбора, а напротив сидит альфа, с которым полчаса назад Чимин жарко целовался, собираясь заняться сексом. Любовник. — К сожалению, драка произошла в слепой зоне видеокамер, мы смогли увидеть лишь последствия произошедшего. — А почему у ваших камер вообще есть слепые зоны? — мрачно спросил Юнги. — Господин Мин… — Потому что эта школа не рассчитана на то, чтобы в ней обучались подобные маргиналы, как твой брат, — отрезал Намджун. Чимин резко повернулся к нему, уставившись неверящим взглядом на мужа. Он надеялся, что ему послышалось. — И правда, — ответил Юнги, чуть улыбаясь. — Это место годится лишь для детей, воспитанных такими чуткими родителями, как вы, Господин Ким. Намджун резко встал со стула, собираясь вступать в открытую перепалку, но Чимин схватил его за руку и усадил на место, смерив самым гневным взглядом из всех, что муж когда-либо видел. — Как мы поступим в этой ситуации, Господин Со? — спросил омега ровным тоном, не глядя ни на одного из мужчин. — Что ж…У нас есть показания мальчиков, Чонгук же решил воздержаться от объяснений… — Я требую исключить его из школы, — холодно произнёс Намджун, не отрывая взгляда от Юнги. — Безапелляционно. Воцарилось молчание, нарушаемое лишь частым дыханием альфы и нервным постукиванием пальцев по столу. — Если вы сегодня же не исключите его из школы, — продолжил Намджун. — Моя семья прекратит всякое финансирование. Чимин сжал зубы до боли. Никогда прежде он не ощущал подобного омерзения по отношению к своему собственному мужу. Было очевидно, что в драке виновны его сыновья. Было очевидно, что Юнги нечем парировать. Было очевидно, что директор не намерен терять огромные деньги из-за одного ученика, что поступил к ним по гранту. — Нет, — твёрдо произнёс омега. — Что, прости? — чуть склонился к нему Намджун. — Я сказал – нет. Мы не прекратим финансирование. И я против того, чтобы Чонгука исключали из школы. Юнги смотрел на него с нечитаемым лицом, но Чимин чувствовал ту благодарность, которую он пытался передать этим взглядом. — Я требую закупить дополнительные камеры и не допустить ни одной слепой зоны в школе. Со всеми мальчиками должна быть проведена беседа у психолога. Контрольные результаты работы вышлете мне на почту, она у вас есть. Если я узнаю, что Чонгук подвергся каким-то штрафным санкциям, я буду общаться иначе. Надеюсь на плодотворное сотрудничество. На этом всё, Господин Со. Чимин встал со стула и вышел из кабинета, не попрощавшись. На парковке его догнал Намджун, буквально силой усаживая в свою машину. — Как это понимать, блять?! — альфа перешёл на крик, не в силах больше сдерживаться. — Какого чёрта ты опозорил меня перед директором школы? Чимин смотрел на него немигающим взглядом. Ему не было страшно. Ему было мерзко. — Не сильнее, чем ты сам опозорил себя, Намджун. — Хотеть безопасности для собственных детей теперь позор?! — Хочешь безопасности для детей – отведи их к психологу. Или себя для начала. Не думал, что ты такой. Намджун схватил омегу за лицо и притянул к себе, застыв в паре сантиметров. — Какой, Чимми? Какой же я? Хороший родитель, в отличие от тебя? Заботливый отец? Омега расплылся в дьявольской улыбке. — Ну конечно. С раздражением Намджун расслабил руку, Чимин даже увидел отблеск вины в его глазах, но теперь не верил ни единому. — Школу финансирует моя компания, Намджун. Когда в следующий раз захочешь решать вопрос о прекращении финансирования – попробуй для начала заработать на него сам. Дверь автомобиля хлопнула с оглушительным лязгом, когда омега вышел прочь, не дожидаясь ответа.

━━━━━━✧━━━━━━

Чимин медленно открыл дверь кабинета и, не включая свет, опустился на стул с усталостью человека, выжатого до последней капли. Щёки его были бледны, глаза затуманены, а плечи поникли, будто на них давил весь вес прожитых дней. Ему казалось, что тишина этого места - единственное, что ещё держит его от того, чтобы просто исчезнуть. Телефон на столе яростно вибрировал, вызывая раздражение. Одиннадцатый звонок от Намджуна за последние полчаса. Он не ответил. Холод кабинета пробрал до костей. Даже воздух казался здесь чужим и колким. Он поёжился и подумал, что давно пора установить дополнительный обогреватель. Или вообще не заходить сюда. Это место пахло работой, усталостью. На столе стояла фотография в деревянной рамке. Счастливая семья. Намджун, обнявший его и близнецов. Те смеялись во весь рот, весело тормошили друг друга, делая дурацкие рожицы. Тогда они специально старались веселиться ради такого милого снимка. Ради воспоминания, которое теперь резало сердце, как стекло. Чимин провёл пальцем по лицу на фото и, сдерживая подступившие слёзы, шумно втянул нос. Он уже собирался проглотить их, когда дверь тихо скрипнула. Юнги вошёл внутрь с непринуждённым видом и закрыл за собой дверь, оставляя где-то позади возмущённого Сону, который, очевидно, не хотел его пропускать к боссу. Чимин удивлённо поднял взгляд и не сдержал смущённой улыбки: — Что ты здесь делаешь? Юнги, как всегда невозмутимый, держал в обеих руках картонные стаканчики, от которых поднимался лёгкий пар. Он прошёл к столу, словно к себе домой, и поставил один из стаканов перед Чимином. — В одном мой капучино, в другом - твоё мерзкое извращение. Американо с лимоном. — Это не мерзко, — хмыкнул Чимин, почувствовав, как тепло от стакана начинает возвращать его к жизни. — А вкусно. И… Спасибо. Я правда замёрз до костей. Юнги обошёл стол, опёрся на край, оставляя между ними полметра. Он смотрел на Чимина пристально, внимательно, так, как на него давно никто не смотрел - без претензий, без жалости, просто… На него. — Это тебе спасибо, — тихо сказал он. — За что? — попытался улыбнуться Чимин, но улыбка вышла какой-то уставшей, неуверенной. — Ты знаешь, за что. Омега отвёл взгляд, сделав осторожный глоток кофе из стакана. Горячий, кисловатый, крепкий. И почему-то утешительный. Он на секунду прикрыл глаза, позволяя себе почувствовать не боль, не вину, а вкус. Всего лишь вкус. — Я лишь…Хотел справедливости. Мне жаль, что мои дети такие говнюки. Юнги рассмеялся. Хрипловато, низко. «Какой же красивый смех.» — подумал Чимин в ту секунду. — Зато я точно знаю, что этим они пошли в отца. Мгновенно омега сник. Шутка попала в болевую точку. Юнги тут же понял это, подался вперёд и, опустившись на корточки, оказался на уровне его глаз. Он взял Чимина за руки. Его ладони были тёплыми, уверенными. В них было спокойствие. — Не переживай. Я вижу, как ты мучаешься. Он поочерёдно коснулся губами его рук - лёгкими, чуть шершавыми поцелуями. Чимин вздрогнул, попытался отстраниться, но Юнги был настойчив - не грубый, просто твёрдый, как якорь в шторм. — Пойдём со мной на свидание, Пак Чимин? Чимин замер. — Чего? В этот момент, будто по злой иронии, телефон на столе завибрировал снова. Он даже не посмотрел на экран, он уже знал, кто там. И знал, что не хочет этого слушать. Не сейчас. Юнги не отпускал его рук. — Хочу взять тебя с собой на гонки. Зелёные глаза расширились от страха. — Нет-нет, я же…Не могу. Я же боюсь. Юнги приподнялся и поцеловал омегу в губы. Нежно. Долго. Трепетно. Он сразу рассмеялся, увидев, как Чимин нервно поглядывает на дверь, боясь, что кто-то войдёт. Он не заметил, как альфа закрыл её на замок, когда входил. — Не бойся, — прошептал Юнги, усмехаясь уголком губ. — Со мной никогда не нужно бояться. Омега нервно ёрзал на стуле. — Может, не надо? — В девять, Чимми. Оденься потеплее.

━━━━━━✧━━━━━━

 

 

Jimin – “Like crazy”

  Ровно в девять Чимин стоял у ворот, кутаясь в тёплую куртку, которую с трудом нашёл в офисном шкафу. Ветер тянулся к лицу липкими пальцами, а асфальт под ногами был всё ещё влажным после дневного дождя. Небо над городом мутнело от огней, и даже звёзды прятались где-то далеко, оставляя Чимина один на один с тревогой, сомнениями и сердцем, бьющимся в груди с такой силой, будто он собирался совершить преступление. Кажется, именно его он и совершал. Юнги выехал из ворот почти бесшумно. Мотоцикл, чёрный, гладкий, как ночная тень, зарычал мягко и уверенно. Альфа был в кожаной куртке, с шлемом в руке и той самой полуулыбкой, от которой у Чимина подкашивались колени. — Ты пришёл, — сказал Юнги, останавливаясь перед ним. — Уже думал, опять сбежишь. — Очень смешно, — съязвил Чимин. — Не мог же я упустить возможность увидеть великого Сакаи в деле. Юнги протянул ему запасной шлем и склонился чуть ближе: — Садись. Всё будет хорошо. Сердце Чимина решило выскочить из груди в этот момент. Но он всё же взял шлем и, с замиранием в груди, сел позади Юнги. Мотоцикл под ним оказался куда выше, чем он ожидал, и куда мощнее. Юнги, почувствовав, как он неловко устроился, протянул руку назад и поймал его ладонь. — Обними крепче, Чимми. Не стесняйся. Таких красивых омег я вожу почти по правилам дорожного движения. — Хочешь, чтобы я сейчас же сошёл? — пробурчал Чимин, но всё же обнял его за талию, прижавшись к его спине. — Именно этого я и добивался, — усмехнулся Юнги и завёл двигатель. Они выехали за город - к старому, давно заброшенному аэродрому, на котором теперь собирались уличные гонщики. Официально это было незаконно, но администрация города молчаливо закрывала на это глаза, пока никто не устраивал драк или аварий. Когда они подъехали, Чимин почти забыл, как дышать. Всё вокруг гудело, ревело, пахло бензином, дорогими духами и адреналином. Десятки мотоциклов выстроились вдоль импровизированной стартовой линии. Яркие фары, неон, колонки, из которых лилась тяжёлая музыка - всё казалось сценой из фильма, а не реальностью. — Добро пожаловать, — тихо сказал Юнги, снимая шлем. — Только не уходи никуда. Я буду рядом. Он крепко сжал его руку, и Чимин почувствовал, как дрожь понемногу покидает тело. — Эй, Юнги! — послышался весёлый голос откуда-то сбоку. К ним подошёл высокий парень с яркой улыбкой и широкой походкой. — Это он? Тот самый? Юнги вздохнул. Чимин спросил с непониманием: — Тот самый кто? — Тот, кто свёл с ума эту неприступную крепость, — парень подмигнул Чимину.  Хосок тут же получил лёгкий удар по рёбрам от неожиданно смутившегося Юнги. — Эм… Чимин, — пробормотал омега, неловко протягивая руку для знакомства.  — Я помню вас! Вы приезжали к нему не так давно, искали, верно? Сакаи, что ты наплёл этому ангелу про себя, что он согласился на тебя хотя бы взглянуть? Юнги закатил глаза: — Уходи, пока я не ударил тебя шлемом. — Ладно-ладно, не ревнуй, — весело бросил Хосок. — Удачи. И, Чимин... Вы с ним в паре, да? Не бойтесь. Он лучший. С этими словами он исчез в толпе, оставив после себя лёгкий запах мяты и уверенность, что, может, Чимин зря так волновался. Стартовая линия. Мотоцикл глухо урчит под ними, готовый сорваться с места. Юнги наклонился ближе: — Слушай внимательно. Я буду вести, но если станет страшно - сожми моё плечо. Если захочешь остановиться - дважды постучи кулаком. Всё просто. Но я обещаю, тебе не придётся. — А если мы разобьёмся? — голос у Чимина предательски дрогнул. Юнги повернулся через плечо, поймал его взгляд: — Умрём в один день. Романтично, правда? — он говорил это с наигранной серьёзностью, но тут же улыбнулся, увидев ужас на лице омеги. — Не бойся, малыш. Я буду помнить, что везу самый ценный на свете груз. И старт. Свет, звук, резкий рывок вперёд. Ветер хлестал по лицу, мимо проносились огни, силуэты других гонщиков, звёзды и неон смешивались в единый поток, как в калейдоскопе. Чимин сначала сжался, вцепившись в Юнги так, что, казалось, сломает ему рёбра. Но через несколько секунд он вдруг начал дышать и чувствовать. Улыбаться. Он радовался как ребёнок, сквозь ветер, сквозь рев мотора, сквозь страх. Ужаса не было - было освобождение. Только тогда он понял, почему это так затягивает. Юнги лавировал, врезался в повороты, будто знал дорогу не глазами, а кожей. И Чимин чувствовал, как уверенность альфы становится его собственной. Он прижался к нему всем телом, обвивая кольцом рук, даже в оглушающем шуме будто слыша его глубокое дыхание. Всем телом ощущая, как внутри разливается желание быть рядом. Всегда. Финиш. Они пришли первыми. Чимин даже не сразу понял это, всё было как во сне. Он слез с мотоцикла на дрожащих ногах и, едва сняв шлем, рассмеялся - взахлёб, с облегчением и восторгом. — Ты псих! — крикнул он, оборачиваясь к Юнги. — Полный псих! Господи! — Спасибо, я старался, — Юнги улыбался, тяжело дыша, и выглядел, как герой из фильма. Его волосы растрепались, глаза блестели от адреналина, а щеки горели. — Это было… — Чимин качнул головой, не найдя слов. Юнги шагнул к нему и, не дожидаясь, нежно поцеловал, заключив в объятия. — Люди ведь вокруг, — отстранился смущённо Чимин. — Плевать. Толпа позади гудела, кто-то кричал поздравления, хлопали в ладоши. Но для них обоих мир в тот момент замер. — А теперь… — сказал Юнги, когда спустя время они снова оказались на мотоцикле, — я покажу тебе Сеул, которого ты не знал.    

━━━━━━✧━━━━━━

 

 

Небольшая уютная квартирка в хорошем районе города была наполнена приятным ароматом благовоний. Сону сидел перед экраном телевизора и втирал в стройные ноги крем с запахом какао, что-то напевая себе под нос.  За прошлую неделю омега несколько раз писал Ким Намджуну, придумывая абсолютно глупые поводы для разговора, желая продолжить общение в более неформальном стиле. Разумеется, он не планировал уводить мужа у собственного босса, но его невыносимо тянуло к этому серьёзному альфе, который бесконечно строил из себя неприступную крепость.  Сделав глоток айс-американо, он услышал звук уведомления телефона, не сразу найдя гаджет среди горы розовых подушек. На экране висело сообщение от очередного поклонника из прошлого, которого Сону предпочитал игнорировать. Он поступил бы так и в этот раз, если бы не увидел заголовок входящего сообщения: «А это случаем не твой босс?» Омега застыл, открыв фото.  Он сидел неподвижно по меньшей мере несколько минут, пока его губы не тронула довольная улыбка. Сону незамедлительно набрал нужный номер. К счастью, ответ не заставил себя ждать. — Ким Намджун, слушаю. — Господин Ким, это Сону. Вы меня узнали? — омега не говорил, а почти мурлыкал. — Сону? Что вы хотели? — голос звучал, мягко говоря, недовольно. — Господин Ким, нам срочно нужно увидеться. Я понимаю, как это звучит. Но это касается вашего мужа. Альфа напрягся, его голос стал звучать ещё строже: — Что вы имеете в виду? Что с Чимином? Омега уже не скрывал довольной лисьей улыбки. — Это не телефонный разговор. Прошу, приезжайте как можно скорее. Я скину адрес. Сону повесил трубку, не дожидаясь ответа.       

━━━━━━✧━━━━━━

      Юнги повёз Чимина по ночным улицам. Вдоль реки Хан, по мостам, сквозь узкие переулки и широкие проспекты. Остановился у смотровой площадки, откуда весь город лежал внизу, как рассыпавшиеся драгоценности. Чимин сидел, прижавшись к нему, и не хотел, чтобы это заканчивалось. — Знаешь, — прошептал он, когда они остановились на смотровой площадке, — я думал, что разучился жить. Что осталась только привычка. А с тобой я снова что-то почувствовал. Юнги коснулся его щеки пальцами. — И что же? — Что я ещё могу дышать. Не думал, что могу быть нужным просто так. И в целом, что кому-то есть до меня дело. Юнги поцеловал его, не торопясь, мягко. Под звуки ночного города, под далёкий шум машин, под неоновые огни и звёзды, которые, наконец, выглянули сквозь тучи. — Есть, малыш, — прошептал он. — Есть. — Что нам делать? — зелёные глаза блеснули в темноте ночи. — Бросать мужа, забирать детей и рожать мне ещё. Пока план такой. Чимин улыбнулся: — Чёрт, звучит заманчиво.  Через полчаса они вновь стояли у дома Юнги. На часах было за полночь, телефон Чимина давно разрядился, и он даже представить не мог, сколько в нём было пропущенных. В тот момент не волновало ничего. Волновали лишь сильные руки, обвившие стройную талию, не желавшие отпускать. Волновали губы, покрывающие шею горячими поцелуями. Облокотив омегу на капот автомобиля, Юнги прижимал его к себе, не в силах надышаться сводящим с ума запахом. — Что будешь делать, если я скажу, что влюбился в тебя, Пак Чимин? — внезапно прошептал он на ухо омеге, опалив дыханием его шею. Омега задержал взгляд на серьёзном лице напротив. В глазах альфы читалась смесь возбуждения и страха. — Скажу, что я тебя опередил. Губы соприкоснулись вновь. Опустив руку в карман куртки, Чимин вытащил из неё ключи от машины и одним нажатием разблокировал двери. Альфа усмехнулся, сразу поняв – омега сделал это не потому, что собрался уезжать. Оторвавшись от желанных губ лишь на пару секунд, Юнги открыл заднюю дверь автомобиля, позволяя Чимину сесть внутрь. Он закрыл дверь за собой, начав с новой силой покрывать омегу поцелуями, смело оглаживая каждый сантиметр его тела. — На передних окнах нет тонировки, — Чимин откинул голову назад, прижимаясь всем телом к альфе. — Нас же увидят. — Все давно спят. А самые любопытные пусть завидуют. В тот момент это и правда не волновало. Юнги бережно освободил омегу от лишней одежды, не оставив на нём даже нижнего белья. Откинув его в сторону. Пальцы Чимина схватились за ремень на брюках альфы, с лёгкостью и диким вожделением расстёгивая его и тут же спуская штаны вниз, вместе с бельём. — Тише-тише, маленький. Не торопись.  На этот раз Юнги хотелось насладиться желанным телом. Насладиться этой близостью и чувствами. Каждое касание альфы вызывало в Чимине разряды электрического тока, мучительно отзывающиеся в паху. Это было почти болезненно. Омега изнывал от желания почувствовать Юнги в себе. Вновь стать единым целым. Ближе, чем когда-либо. Длинные пальцы альфы скользнули ко влажному входу, вызвав рваный вздох омеги. — Такой мокрый… Ты невозможный, Чимми. — Юнги нашёптывал эти слова, склонившись к омеге, вводя в него сразу два пальца. — Тебе хоть немного стыдно за то, до какого безумия ты довёл меня, Пак Чимин? — Пожалуйста…Пожалуйста, войди, — Чимин закатывал глаза от наслаждения, желая большего. Юнги ещё пару раз толкнулся пальцами внутрь, вызывая громкие надрывные стоны. Он и сам не мог больше сдерживаться. Приставив головку ко входу, он жадно поцеловал омегу. Их языки сплетались между собой, разум затуманивался. — А-ах! — Чимин вскрикнул, когда альфа вошёл сразу на всю длину. — Всё хорошо? — Да-да… Продолжай. И он продолжил. Каждый толчок отзывался жаром, разливающимся по телу. Невыносимым пылающим огнём. Ресницы омеги дрожали, он выгибался навстречу альфе, будто желая заполучить ещё больше, чем уже имел. Закрытое пространство было наполнено головокружительным смешением природных ароматов. Запахом секса. Запахом истинной страсти. По окнам стекали капли влаги. Такими же струйками, какие поблёскивали на рельефной спине альфы. Юнги закинул ногу Чимина на своё плечо, создав новый, более глубокий угол входа, из-за чего оба застонали в унисон. — Быстрее, прошу… — голос омеги вновь охрип от надрывных стонов. Его мольбы звучали почти жалобно.  Юнги сжал рукой бедро Чимина, оставляя на нём следы от пальцев, что на следующий день наверняка станут видными отметинами-напоминаниями о прошлой ночи. — Скажи, что ты мой, — не шёпот, почти рык. Требование. — Скажи, что уйдёшь от этого ублюдка. Чимин отчаянно и часто дышал, вдохи получались короткими и неглубокими. Внизу живота ощущалась тяжесть неумолимо подбирающегося оргазма. — Я твой. Я твой, Сакаи. Этих слов было достаточно, чтобы произошёл взрыв. Тела содрогнулись в оргазмах, изливаясь прямо на живот омеги. Альфа склонился над Чимином, расставив руки по бокам от его взмокшего пунцового лица. — Я всю жизнь проживу лишь для тебя, слышишь? По щеке омеги потекла непрошеная слезинка, которую тут же поймали чужие тёплые губы.        

━━━━━━✧━━━━━━

    Чимин ехал медленно. В машине пахло Юнги - смесью кожи, мотоциклетного масла и его терпкого природного аромата. На теле всё ещё оставались следы ночи - лёгкие покраснения, поцелуи, вмятины на коже. Но сильнее всего отпечатался не физический контакт, а чувства, сводившие с ума. Он долго не хотел ехать домой. Сидел в машине на смотровой площадке, смотрел на небо, которое бледнело над Сеулом. Надежда, впервые появившаяся за много месяцев, всё ещё жила внутри. Робкая, но упрямая. Но в конце концов он включил зажигание. Ему казалось, что он сможет просто войти, принять душ, будто ничего не было. Как будто ночь не разделила его жизнь на «до» и «после». Будто он действительно мог подумать об этом завтра. Он ошибался. Как только Чимин свернул к дому, сердце сжалось. Перед входной дверью лежали его чемоданы. Один был наполовину раскрыт, из него торчала футболка, которую он так любил носить дома. Кажется, за дверью оказалось всё, что в этом доме принадлежало ему. Омега резко заглушил двигатель. Пальцы дрожали на руле. На крыльце стоял Намджун. Ровно. Прямо. Лицо было неразличимо в утреннем полумраке, но что-то в его фигуре - слишком застывшей, слишком напряжённой, сразу выдавало: это начало конца. — Намджун? — Чимин вылез из машины, но не сделал и трёх шагов, как услышал: — Не подходи. Его голос был ровным, но внутри него слышался скрежет металла. Боль. Намджун поднял телефон, который всё время держал в руке, и развернул экраном к Чимину. На нём - фотография, сделанная с большого расстояния, но качество было достаточным, чтобы узнать себя. Он. Юнги. Гонка. Поцелуй. Тот самый момент, когда Юнги нежно держал его за лицо и прижимал губы к его губам. Праздновал победу в объятиях любимого. И свет фар, и их силуэты, и то, как он смотрел на Юнги, всё было на фото. Мир пошатнулся. — Где ты был всю ночь? — ровно спросил Намджун. — Намджун… — прошептал Чимин, подступая ближе.  — Я ведь звонил тебе, Чимми. Думал, тебе плохо. Хотел помириться. Чувствовал вину. Но тебя, видно, и так утешили, — голос резал, как лезвие по коже. — Намджун, пожалуйста, — голос Чимин задрожал. — Давай хотя бы не здесь. — А где? — голос поднялся. — Где ты хочешь это обсудить? Там, где ты трахался со своим любовником? Или на мотоцикле, который вас отвёз на свидание, пока наши дети спали дома, спрашивая, где папа? Чимин закрыл лицо руками, как будто хотел стереть и ночь, и фотографию, и себя самого. — Это не то, что ты думаешь... — Разумеется. Просто корпоративная этика? А тебя все телохранители трахают, Чимми? Или особо привилегированные, в качестве премии? В конце месяца пускают по кругу шлюшку-босса. Чимин вдруг поменялся в лице. Куда-то пропали подкатившие слёзы и дрожь в голосе. Куда-то испарилось пожирающее чувство вины. — Нет, — он произнёс это ледяным тоном. — Меня трахает только этот телохранитель. Он мой истинный. Тишина после этих слов была почти осязаемой. А затем рука Намджуна резко взметнулась, и всё, что было до этого, - гнев, страх - исчезло, уступив место жгучей боли. Он ударил его по лицу, резко, открытой ладонью, с хлёстким звуком, от которого Чимин пошатнулся и схватился за перила. Голова резко дёрнулась вбок, в ушах ухо зазвенело. Глаза наполнились слезами от шока. Боль была пронзительной, но в груди болело сильнее. Он прижал руку к горящей щеке, поднимая взгляд на мужа. Альфа дышал часто, смотрел на него бешеным взглядом, но из глаз без остановки текли слёзы, которые он и не думал вытирать. Наверняка он их даже не замечал. В окне мелькнуло движение, и Чимин посмотрел в ту сторону. Увидев два испуганных лица, он всхлипнул, наконец дав волю слезам. От стыда перед детьми. Перед детьми, которые стали свидетелями того, как рушилась их семья. Хёну побежал к двери и пытался вырваться к папе, но Намджун не пускал. Он держал сына руками, несмотря на истошные рыдания ребёнка, не понимающего, что произошло. — Проваливай, тварь. Ты здесь больше не живёшь. Перед лицом омеги захлопнулась дверь. Тишину предрассветного часа разрезали громкие рыдания человека, жизнь которого разрушилась за считанные минуты.