Sakai

━━━━━━✧━━━━━━

За несколько часов до этого

Чёрный внедорожник остановился на подземной парковке жилого комплекса. Альфа сидел неподвижно, сжав руки на руле, будто предчувствуя неладное. Он не понимал, почему так быстро согласился взять и приехать к Сону лишь потому, что у него якобы есть важная и срочная информация о его муже. Намджун отказался заходить к нему домой, хоть омега и настаивал. Разумеется, он замечал неоднозначные знаки внимания со стороны подчинённого своего мужа, но усиленно старался их игнорировать, списывая всё на довольно юный возраст и наивность Сону. Намджун понимал, что и сегодняшнее приглашение могло стать очередной уловкой омеги, поэтому был напряжён и готовился к серьёзному разговору. Через пару минут омега вышел на парковку. Он шёл неуверенно, озираясь по сторонам, напряжённо сжимая уголки вязаного кардигана. Фары автомобиля мигнули, как знак о том, что альфа ждал его. Омега сел на переднее кресло, застенчиво поздоровавшись с водителем, который мрачно смотрел на него в напряжённом ожидании. — Мы можем… Куда-нибудь отъехать? Здесь везде камеры, — заговорил омега, наконец подняв глаза. — А к чему эта секретность? — альфа говорил спокойно, но в голосе была слышна сталь. — Я просто не хотел бы, чтобы продолжительность встречи фиксировалась видеонаблюдением. Пожалуйста. Рот альфы дёрнулся от раздражения, но он согласно кивнул, выезжая с парковки жилого комплекса. Он принял решение остановиться у одной закусочной неподалёку. — Внутрь не пойдём. Не хочу, чтобы кто-то увидел нас вместе и неверно всё понял. Омега согласно закивал, заламывая пальцы от волнения. — Говори, — отрезал альфа. — Мои дети одни дома. — Господин Ким, — омега начал говорить тихо, вжавшись в кресло. — Я бы никогда не стал этого делать, если бы на вашем месте был кто-то другой. Мне очень неприятно сообщать вам, но я чувствую, что должен, ведь вы были так добры ко мне… — Сону, — перебил Намджун. — Говори. Вместо слов омега потянулся дрожащей рукой за телефоном, что лежал в кармане широкого кардигана. Альфа ждал нетерпеливо, постукивая пальцами по рулю, предчувствуя что-то плохое. Брови сведены, взгляд устремлён на омегу, который ходил по тонкому льду. Наконец, Сону повернул загоревшийся экран к Намджуну, и тот замер на несколько мгновений, разглядывая фото. Его мужа целовал другой альфа. В какой-то толпе людей. На каких-то гонках. Альфа прижимал Чимина к себе так нежно и трепетно. Так, будто он принадлежал ему. Внутри альфы всё сжалось. От боли, от беспомощности. От ярости. Сону молчал и смиренно выжидал, но вскоре не выдержал: — Господин Ким, вы… Я решил, что вы должны были узнать. Намджун зажмурил глаза на секунду, будто пытаясь прийти в себя. Проснуться от кошмара. — Кто прислал тебе фото? — голос хриплый, отяжелевший. — Мой приятель, — ответил омега немного испуганно. — Открывай чат и диктуй мне его номер телефона. Затем пересылай мне фото и удаляй отовсюду. Я жду. — Зачем вам… — Я сказал – я жду. Омега нервно кивнул и принялся выполнять указания. Намджун откинул голову на подголовник, борясь с эмоциями, нахлынувшими невыносимо сильно, как волна цунами, утягивающая на самое дно. — А теперь скажи мне вот что, Сону, — вновь заговорил альфа. — Что сподвигло тебя предать своего босса и сделать это? Почему показал мне фото? — Господин Ким, я же… — Хотел впечатлить меня, верно? — рука альфы потянулась к его подбородку. Он слегка сжал пальцами лицо омеги и притянул к себе на опасно близкое расстояние. — Что бы ты хотел получить в благодарность за это, Сону? Дыхание омеги участилось, ресницы подрагивали от жара долгожданной близости. — Я рад, что смог оказать вам услугу, Господин Ким, — тонкие пальцы Сону смело потянулись к брюкам альфы, сначала очертив накачанные бёдра, а затем остановившись в паре сантиметров от члена. — Для меня это самое ценное. Альфа опалял горячим дыханием чужое лицо, ни на секунду не разрывая зрительный контакт. — Такой послушный мальчик, — губы слегка коснулись щеки омеги. — Хочешь получить награду, верно? Хочешь его? Он смело переложил руку омеги на член, твердевший под тканью брюк. Сону рвано выдохнул, и Намджун даже в темноте видел, как его щёки покрылись возбуждённым румянцем. — Ты хочешь взять его в рот, верно? Хочешь отсосать мне своим грязным горячим ротиком? Омега тянулся за поцелуем, жалобно поскуливая каждый раз, когда альфа отстранялся, не давая получить желаемое. При очередной попытке альфа вдруг резко схватил его за горло и сдавил. Омега испуганно вытаращил глаза и схватил руку, сжимавшую горло всё сильнее с каждой секундой. Взгляд Намджуна был не человеческим. Звериным. — Решил, что мне захочется заменить одну шлюху в своей постели на другую? — губы растянулись в дьявольской улыбке, пока Сону хрипел в чужой крепкой хватке. — Пошёл нахуй отсюда. Или, клянусь, я придушу тебя прямо здесь. Он небрежно отбросил его в сторону и с отвращением наблюдал, как омега открывает дверь, жадно хватая ртом воздух, и выбегает из автомобиля. На экране вновь возникло фото. В отчаянии альфа отшвырнул телефон в сторону, сотрясая салон автомобиля своим отчаянным криком.

━━━━━━✧━━━━━━

На часах было восемь утра. Чимин свернул с главной дороги и остановился у двухэтажного дома с белыми ставнями. Дом его детства. Здесь всё было знакомо до боли - старый клен возле ступеней, слегка постаревшие массивные ворота, к которым он ещё в школе прикручивал свой первый велосипедный замок. Тот самый скрип песка под ногами, когда он поднимался по дорожке к двери. Он не был здесь давно. Родители звонили лишь чтобы услышать внуков, но почти не спрашивали, как дела. Общались с ним изредка, сухо, почти формально, сдерживая эмоции даже на семейных праздниках. Казалось, выдав Чимина замуж и хорошо устроив сына в жизни, они потеряли всякую потребность в оказании родительской заботы, пусть омега порой в ней очень нуждался. Как и сегодня, когда он не знал, куда идти. И пусть где-то глубоко внутри он понимал, что это может быть ошибкой, надежда всё равно толкала его вперёд. Он нажал на звонок. Дверь открылась почти сразу. Папа выглянул в тёплом халате, с кружкой чая в руке. Лицо его сначала осветилось удивлением, потом - настороженностью. — Чимин? Он кивнул и попытался выдавить улыбку. — Привет, пап. Можно... можно войти? Он посторонился молча, провожая сына нечитаемым взглядом. Омега прошёл внутрь и почти сразу почувствовал, как ноги предательски дрожат. Воздух в доме пах так же, как всегда - смесью травяного чая, лавандового ополаскивателя и чего-то печёного. Только теперь этот запах не успокаивал. Он давил. Из кухни вышел отец. В одной руке была газета, очки в другой. — Доброе утро, сын. Какими судьбами? — голос был не грубый, но достаточно холодный. Чимин опустил глаза. — Мне нужно немного остаться у вас. Только на несколько дней. Я... Можно? Он запнулся, заметив на себе крайне недовольные взгляды. — У тебя что, проблемы с Намджуном? — заговорил папа, сложив руки на груди. — Пап, я бы не хотел расспросов. Только не сейчас. — Ты слышал, милый? — омега повернулся к мужу. — Он бы не хотел расспросов. А что ты прикажешь нам думать, когда заявляешься в восемь утра с опухшим от слёз лицом и просишь остаться на несколько дней? — Я лишь прошу понять меня. — Чимин стоял перед ними, как провинившийся школьник. — Всё…Плохо. — Вы поссорились? — заговорил отец, опускаясь в любимое коричневое кресло. — Кажется, мы разводимся. Оба родителя замерли, испуганно встретившись взглядами. — Что ты говоришь? Как это – разводитесь? Почему? — Потому что я изменил ему, ясно? — вскрикнул Чимин от бессилия и подкатывающей истерики. — Я встретил истинного и изменил Намджуну. Он обо всём узнал. Он ударил меня. Отец застыл, будто вкопанный. К папиным глазам подступили слёзы. Он прикрыл рот дрожащей рукой и отвернулся от сына с эмоцией омерзения. Наступила долгая, звенящая пауза. Первым заговорил отец: — И ты не придумал ничего лучше? Кроме как заявиться сюда и давить на жалость? Чимин резко поднял голову. — Мне не нужна ваша жалость. Я давно уже понял, что до моих чувств и жизни вам нет дела. — Разве мы так тебя воспитывали, Чимин? У тебя было всё. Любовь, стабильность, семья. И ты просто так всё разрушил? Ради чего? — Я не разрушал, — прошептал он. — Всё давно было разрушено. — Ты опозорил нашу фамилию, — продолжил омега. — Я даже боюсь подумать, что скажут люди. Ты замужний омега! У тебя дети! — Я думал, что могу рассчитывать на вас, — сказал Чимин, и в голосе больше не было гнева. Только усталость. — Хоть раз. Отец откинулся в кресле. — Решай свои проблемы сам. Мы не можем понять тебя, если ты сам рушишь то, что для других - заветная мечта. Уходи. Чимин посмотрел на них обоих. Долго. Медленно. И кивнул. — Всё ясно. Омега вышел, не оборачиваясь. Дверь захлопнулась с сухим стуком, как последняя точка. Он снова сидел в машине. Руки лежали на руле, но он не включал зажигание. Глаза были сухие. Как будто все слёзы, что у него были, давно закончились, оставив после себя лишь глухую пустоту. Дрожащими пальцами Чимин набрал номер и нажал кнопку вызова. Ответ последовал через секунду. — Малыш? Ты в порядке? Я писал тебе. Наконец, не выдержав, омега всхлипнул. Не от печали – от осознания. Юнги был единственным, кому было не плевать. — Забери меня, пожалуйста. Я не… Не могу вести машину. Альфа примчался на такси по указанному адресу буквально через десять минут. К тому времени Чимин задремал, прижавшись к холодному запотевшему стеклу автомобиля. Юнги подошёл к водительской двери и осторожно открыл её, удерживая омегу в своих объятиях. Чимин даже не проснулся, когда его взяли на руки и бережно перенесли на пассажирское сидение, оставив на лбу лёгкий невесомый поцелуй. Юнги накрыл его своей курткой и сел за руль без лишних вопросов, боясь потревожить сон любимого.

━━━━━━✧━━━━━━

Чимин проснулся от ароматного запаха, доносившегося с кухни. Потянувшись, он оглянулся и на секунду завис – он был у Юнги дома. На часах перевалило за шесть вечера, он проспал весь день. На телефоне не было ни единого уведомления – ни с работы, ни от мужа, ни от родителей. Омега смотрел в одну точку, перебирая мягкое одеяло в руках, и не решался встать с постели. События прошедших суток мелькали в голове яркими вспышками, заставляя всё внутри болезненно сжиматься. Наконец, он опустил босые ноги на пол и вышел за дверь. Аромат специй и шум чего-то жарящегося усиливался по мере приближения к кухне, и омега заметил, как требовательно у него заурчал живот. Он не ел уже больше суток. За столом на кухне сидел Чонгук, что-то рисуя мелками в альбоме, пока его брат старательно колдовал над плитой, что-то нарезая и обжаривая. Омега помялся у двери, не зная, что сказать. Затем прокашлялся еле слышно, чтобы на него обратили внимание. Оба альфы подняли взгляд и приветственно улыбнулись. — Как ты долго спишь! Иди сюда, будем вместе рисовать. — Чонгук активно подзывал омегу, как будто его нахождение в их доме было чем-то обыденным и совершенно нормальным. Юнги подошёл к Чимину и оставил на его губах поцелуй, стараясь не касаться омеги испачканными в соусе руками. — Хорошо поспал? Как ты? Чимин смущённо улыбнулся, всё ещё находясь в растерянности от столь необычной для себя обстановки. — Я не помню, как здесь оказался, — заговорил он хриплым после сна голосом. — Конечно, ты же спал всю дорогу, как убитый. — Он принёс тебя на руках! Как в сказке про любовь! — вскрикнул вдруг Чонгук, мечтательно сложив маленькие ручки на груди. — Так. Рисуй молча. — Юнги вдруг покрылся смущённым румянцем, отчего брат заулыбался ещё шире. — Чимми, ты, наверное, умираешь с голоду. Любишь пад-тай? Омега кивнул, мягко улыбаясь, не отрывая взгляда от альфы, вернувшегося к готовке. Через несколько минут Чонгук отпросился поиграть в мяч во дворе, оставив Чимина и Юнги наедине. Омега еле слышно подошёл к альфе и обнял сзади, заставив того замереть на секунду. Он прижался к нему лицом и втянул носом запах бергамота. Запах, сводящий с ума. — Спасибо, что приехал за мной. Вместо ответа Юнги опустил ладонь на обвивающую его талию руку и погладил бархатную кожу. — Почему этот псих тебе не названивает и не ищет? — спросил он тихо, словно боясь спугнуть омегу. — Потому что он обо всём узнал и выкинул меня из дома, — ответил Чимин предательски дрогнувшим голосом. — Я не знаю, что мне делать. Юнги развернулся всем корпусом к омеге и обхватил ладонями его лицо, заглядывая в блестящие от подступивших слёз глаза. — А что ты хочешь делать, Чимин? — Что ты имеешь в виду? — не понял он. — Сейчас тот самый момент, когда тебе нужно принимать решение. Я не могу требовать от тебя развода и жизни со мной, я не идиот. Чувства чувствами, но я совсем ничего не могу тебе дать. Из-за злой шутки судьбы я стал твоим истинным, и мне жаль. Чимин почему-то рассмеялся, заставив Юнги недоумённо смотреть на себя. — У меня не возникнет мысли вернуться к Намджуну, Юнги. Когда я первый раз позволил тебе коснуться меня, я уже принял решение, пусть и не осознавал его. Я не знаю, что мне сделать, чтобы вернуть детей, которых он наверняка захочет забрать. Но с тобой я определился уже давно. Сам не понимаю, что ты нашёл в таком старике, как я. — Он прижался своими губами к губам альфы. — Позарился на твою пенсию, — прошептал альфа, немного отстранившись, и тут же получил пинок от омеги. — Мы справимся, малыш. Я помогу тебе всем, чем смогу. Этот ублюдок не отберёт у тебя детей. Чимин выдохнул и опустил голову на крепкое плечо, впервые в жизни действительно чувствуя сильную опору. Пара слезинок скатились на худи Юнги, но омега поспешил вытереть их. — Корми меня уже, сейчас в обморок упаду от голода! — Слушаюсь, Господин Пак. Присаживайтесь. Я позову второго, не менее требовательного гостя этого заведения вместе с его грязным мячиком. Ужин прошёл в тёплой семейной атмосфере. Они общались, шутили и много смеялись, а затем вместе убрались и уселись смотреть телевизор и большой миской попкорна. Чонгук принял Чимина и не задавал лишних вопросов, а Чимин, в свою очередь, проникся теплом к этому мальчику, восхищаясь тем, как хорошо в столь молодом возрасте Юнги его воспитывал. Затем Чонгук уснул, и Юнги перенёс его в кровать, накрыв небольшим одеяльцем. — Пойдём спать, — альфа подошёл к омеге, который решил помыть посуду, и оставил на его шее поцелуй. — Не верится, что сегодня смогу обнимать тебя всю ночь. Чимин повернулся к нему с тенью тревоги и волнения на лице. — И мне не верится. Так странно. Я счастлив быть здесь, с тобой и Гуком. Но я чувствую себя самым мерзким человеком на планете. Альфа обнял его, поглаживая стройную спину сильной рукой. Успокаивая. — Это не так. Хватит винить себя, Чимин. Мы вернём детей, начнём разбираться со всем завтра. А пока просто позволь себе быть по-настоящему счастливым. Иди сюда. Он притянул его к себе и поцеловал. Омега скользнул всё ещё влажной ладонью по шее альфы, вызывая резкий поток мурашек. Руки Юнги опустились на округлые ягодицы. Теперь их от него отделяла лишь тонкая ткань домашних штанов, которые Чимину дал Юнги. Альфа шумно выдохнул и подхватил омегу на руки, усадив на кухонную тумбу и продолжив покрывать его кожу горячими поцелуями. Он потянул вверх края широкой домашней футболки, оголяя торс Чимина и разглядывая тело с несдержанным желанием. — Чонгук может услышать, стой... — голос Чимина звучал сдавленно, с хрипотцой, как будто каждое слово давалось ему с трудом. Его дыхание сбилось, грудная клетка стремительно вздымалась, а тонкие пальцы судорожно цеплялись за рубашку Юнги, словно в ней был спасательный круг. Тело омеги будто таяло в крепких руках любимого, растворяясь в жаре его прикосновений. — Он крепко спит, — Юнги оторвался от его губ всего на миг, чтобы бросить эту уверенную фразу. Его голос был низким, немного хриплым от возбуждения, в нём сквозила уверенность и нетерпение. — Пойдём в спальню. Альфа снова прижался к губам Чимина, на этот раз глубже, чувственнее. Омега застонал, когда чувствительных мочек его ушей коснулись зубы альфы. Он обвил Юнги ногами за талию, позволив себе полностью отдаться моменту, запустил пальцы в густые, пахнущие древесным шампунем волосы. Юнги, не выпуская омегу из объятий, легко, почти привычно понёс его через квартиру в сторону спальни. Их губы не отрывались друг от друга, дыхания переплетались, а в голове Чимина стоял гул, как будто всё внутри сгорело дотла от одной только близости. И всё это продолжилось бы, если бы не тихий, но очень выразительный детский голос, прозвучавший, как гром среди ясного неба: — Чего ты его таскаешь, как маленького? — перед ними, в дверном проёме спальни, стоял Чонгук, прижимая к груди огромного плюшевого зайца. Его тёмные волосы были взъерошены, как будто он только что выбрался из подушки, один носок съехал почти до пятки, а лицо выражало нечто среднее между обидой и возмущением. — Он же умеет сам ходить. Чимин взвизгнул и тут же спрыгнул с рук альфы, поспешно поправляя одежду. Юнги согнулся пополам от смеха, закрывая лицо рукой. Картина была слишком нелепой, чтобы оставаться серьёзным. — Он спит крепко, но не настолько, — продолжил Чонгук, поджимая губы. — Вы бы потише, пожалуйста. Омега стоял как вкопанный, растерянно переводя взгляд с Юнги на мальчика и обратно. Его щеки пылали от стыда, он ощущал себя школьником, которого застукали за чем-то совсем неприличным. А Чонгук, стоя перед ними в своей розовой пижаме с зайчиками, выглядел так серьёзно, будто собирался выдать им замечание в письменном виде. — Простите нас, господин маленький начальник, — Юнги пытался говорить серьёзно, но едва сдерживал ухмылку. — Обещаем в следующий раз вести себя тише. Чимин фыркнул, толкнув его локтем в бок: — Не смешно, Юнги! Он присел на корточки перед Чонгуком и заговорил уже мягко, почти шёпотом: — Прости нас, малыш. Можно я отведу тебя в кроватку и уложу спать? Мальчик посмотрел на него задумчиво, но затем молча кивнул и протянул Чимину маленькую ладошку. Его пальчики были тёплыми и немного липкими - наверное, перед сном он ел леденцы. Юнги молча наблюдал, как его брат уходит с Чимином вглубь квартиры. Он слышал приглушённый детский голос - Чонгук уже что-то рассказывал омеге с явной увлечённостью. Это удивило его до глубины души. Чонгук почти никому не доверял. С самого детства он знал: людей нужно бояться, нельзя верить словам, особенно незнакомцев. В списке тех, кому можно было открыть душу, были только сам Юнги и, пожалуй, Хосок, который был уже почти членом семьи. Но сейчас он с искренним доверием рассказывал Чимину о своих игрушках. Прошло минут пятнадцать. Чимин вернулся в спальню, бесшумно прикрыв за собой дверь. Юнги уже полулежал на кровати, глаза его были полуприкрыты, но стоило омеге приблизиться, как он тут же приподнялся, опираясь на локти. — Он показал мне всех своих плюшевых друзей, — с улыбкой начал Чимин. — И предложил выбрать себе одного в подарок. А потом спросил, выйду ли я за тебя замуж. — Он рассмеялся, качая головой. — Такой забавный малыш. Юнги молчал несколько секунд, глядя на него с мягкой, почти трепетной улыбкой. — А ты выйдешь? Слова прозвучали так просто и в то же время серьёзно, что Чимин буквально застыл. Он моргнул, переваривая услышанное. — Что?.. Юнги подошёл ближе, взял его ладонь в свою. Его глаза были тёмными, глубокими, полными чувств. — Выйдешь за меня, Пак Чимин?

━━━━━━✧━━━━━━

Утро выдалось странным. На душе у Чимина было одновременно пусто и счастливо. Это пугало. Это буквально разрывало изнутри. В порыве он вчера ответил Юнги «да» на его внезапное предложение. И он ответил бы так снова. Потому что он действительно хотел всю жизнь быть в крепких и тёплых объятиях. Таких, в которых проснулся тем утром. Но он понимал: всё рушится. Всё, что он строил годами, трещит по швам. Брак с Намджуном умер, дети никогда не простят его за произошедшее, родителям он больше не нужен. Дом хоть и общий, но его придётся делить в суде, как и всё нажитое в браке имущество. Но страшнее всего – им придётся воевать за детей. Его жизнь привычного, удобного, социально одобренного омеги скатилась в пропасть. Теперь придётся сражаться за своё счастье, наплевав на общество. Абсурдно, нелепо, но Чимин впервые за долгое время почувствовал себя живым. Он шёл по коридору офиса с этим горько-сладким комом в груди, ловя на себе взгляды сотрудников, полные сплетен и любопытства. Он знал, о чём они шепчутся. Но впервые ему было почти плевать. Почти. В холле его, как всегда, встретил Сону. Сегодня он был особенно усерден в своей натянутой учтивости: ровная осанка, дорогой костюм, ухоженный внешний вид, идеально причесанные волосы, водолазка с горлом, скрывающая тёмные синяки. Только глаза выдавали: он нервничал. — Доброе утро, Господин Пак, — вежливо склонил голову Сону. Улыбка была вымученной. Это было так очевидно. Чимин остановился напротив него и какое-то время просто смотрел. Наблюдал. Как Сону чуть напряг пальцы на планшете. Как нервно сглотнул. Как пытался держать лицо. — Доброе утро, Сону, — наконец ответил Чимин. Спокойно, почти доброжелательно. — Как спалось? Секретарь моргнул, немного опешив от вопроса. — Спасибо, прекрасно. А вам, Господин Пак? — И мне. На новом месте всегда непривычно. — Чимин прищурился. — Но меня грела мысль о том, насколько заботливые сотрудники работают в моей компании. Сону медленно выпрямился. — Простите? — Конечно, прощаю. — Чимин сделал шаг ближе, его голос оставался тихим, почти ленивым. — Знаешь, как ты записан в контактах у моего мужа? «Секретарь Чимми». Чёрт, Сону, даже не по имени. Представляешь, как ему плевать? Пауза. Длинная. Тягучая, как перед грозой. Рот омеги дёрнулся, будто он собирался заплакать. Он опустил глаза в пол и не поднимал их, а Чимин продолжал: — Не знаю, кто отправил тебе фото, но обязательно перешли и мне. Мы там прекрасно получились. Сону медленно улыбнулся. Но улыбка его стала кривой. Губы дрожали. — Господин Пак, я не… — Это Намджун сделал? — Чимин отогнул ворот водолазки омеги, увидев там огромные посиневшие следы. — Держу пари, ты не так представлял себе исход вашего общения. Мой муж оказался не таким, как мы с тобой, верно? — Я не такой, как вы. — Сону уже не сдерживался. — Я бы никогда не изменил собственному мужу так бесстыдно… Чимин схватил его за лацкан приталенного пиджака, резко рванул вниз, с силой впечатав лицо в стеклянную поверхность стойки. Хруст. Кровь моментально хлынула из носа омеги, окрашивая идеально выглаженную одежду в красное. Сону повалился на пол, хватаясь за нос, крича от боли. Пак схватил его за волосы и притянул к себе: — Ещё слово – и я тебе ручку в горло всажу, понял меня? Уволен ты со вчерашнего дня, поэтому даю тебе ровно три минуты убраться отсюда. Омега быстро закивал вместо ответа, И Чимин с омерзением выпустил его голову из рук, вытирая ладонь о платок, и прошёл мимо секретаря, не удостоив его больше ни словом, ни взглядом. В кабинете он рухнул в кресло. Дрожал. Не от страха. От злости. От того, как легко оказалось раздавить эту гниль. От того, насколько легче вдруг стало на душе. Телефон пиликал уже не первый раз, но лишь сейчас он взглянул на экран. Намджун. Он не хотел брать трубку. Но знал: если не возьмёт, будет хуже. — Привет, Намджун. — Надо поговорить. Ты в офисе? — стальной голос, без единого намёка на прежнее тепло. — Да. — Сейчас поднимусь. Он вошёл в кабинет буквально через пару минут, как будто всё это время стоял прямо на этаже. Вид у него был, мягко говоря, уставший. Под глазами залегли чёрные тени, за несколько дней он сильно похудел. Так, будто он совсем не ел. — Окровавленный секретарь – твоих рук дело? Не перестаёшь меня удивлять. Не поздоровавшись и даже не удостоив мужа взглядом, он кинул ему на стол какие-то документы и уселся в кресло напротив. — Что это? — Чимин указал на бумаги, остерегаясь их касаться. — Документы на развод. Юрист всё заверил. Ознакомься и подпиши. — Мне казалось, мы должны делать это вместе. — Чимин робко взял папку в руки. — Тебе казалось. — Как дети? — Прекрасно. Думаю, почти забыли, как ты выглядишь. Слова резали, но Чимин терпел. Другого он и не ожидал. Намджуну было необходимо выплеснуть свою злость. — Кстати, при разводе они остаются со мной. Услышав это, Чимин замер над страницей, не моргая. — Что ты сказал? Намджун подался вперёд, упираясь локтями в колени. — Я сказал: дети остаются со мной. При разводе в нашей стране дети остаются с отцом. Чимин завертел головой в разные стороны, стараясь не поддаваться истерике. — Нет, нет, Намджун, ты не можешь их у меня забрать. Пожалуйста. — Они близнецы, разделять их нельзя. Я и не стал бы. Не переживай, Чимми, у тебя теперь есть новый ребёнок, на члене которого ты скачешь. Из глаз омеги вытекла первая предательская слеза. Но альфу этим было не разжалобить. — Что я должен сделать, чтобы мы хотя бы обсудили это? Ты не можешь так со мной поступить. Ты злишься, я понимаю, но ты не можешь взять и отнять у меня детей, я их папа. Намджун поморщился от каких-то своих мыслей. — Я и не хочу. Мы можем решить всё мирно, Чимин. Только если ты согласишься на одно условие. Омега нервно сглотнул, уже зная, какое условие собирается озвучить муж. — Дети могут остаться с тобой и жить со мной только на выходных, если они не будут жить в одном доме с этим ублюдком. Я требую, чтобы вы расстались, Чимин. Я готов отслеживать каждый твой шаг, чтобы убедиться в том, что его нет рядом. И если ты обманешь меня – я сделаю всё, чтобы ты больше не увидел наших детей. — Он приподнялся с кресла, подходя ближе к омеге. — Я, блять, подкуплю кого угодно. Я потрачу все свои деньги. Но я лишу тебя грёбаных родительских прав, мерзкая ты шлюха. Чимин уже не сдерживал слёз и подступающего страха. Намджун выглядел обезумевшим. Сосуды в глазах полопались, рука дрожала и тянулась к омеге. Чимин начал пятиться назад, судорожно пытаясь найти что-то для самообороны в своём собственном кабинете. — Милый, ты не говорил, что будешь занят в это время. — Оба обернулись на голос откуда-то сзади. Юнги стоял с двумя уже привычными стаканчиками кофе, ища место, куда бы их поставить. — Я не помешал? — Помешал, — прошипел Намджун и быстрыми шагами направился в сторону альфы. Одним резким движением Юнги ударил Намджуна в челюсть. Чимин вскрикнул, а Мин продолжил наносить удары неистово, повалив альфу на пол. Намджун отвечал, без разбора ударяя Юнги, но тот будто вовсе не замечал струек крови, стекающих изо рта и носа. — Как ты назвал его? Повтори, — Юнги сидел на рёбрах альфы, превращая его лицо в кровавое месиво, пока Намджун задыхался от собственной крови, стекающей мощным потоком прямо в дыхательные пути. — Мерзкая шлюха, Намджун-и? Повторишь это для меня? Повторишь ещё раз, что он тебе должен? Чимин подлетел к Юнги и попытался оттащить его, но тщетно. Альфа обезумел. Казалось, он и правда хотел убить его. — Юнги, хватит, умоляю! — Чимин сполз по стене, прижимая ладони к лицу, захлёбываясь в рыданиях. Боясь, что всё это закончится трагедией. — Я прошу тебя! Наконец, альфа отпрянул. Намджун продолжал дышать тяжело и хрипеть, жадно хватая ртом воздух, когда по лицу перестали прилетать удары. Юнги подошёл к омеге, стараясь как можно мягче достучаться до него, успокоить. У Чимина была паническая атака. Он не мог вдохнуть, глаза смотрели в ужасе в одну точку. Альфа пытался обнять его, но тот отстранялся, размахивая руками. — Не трогай меня, не трогай, — слова звучали, как в бреду. — Убери от меня руки! Омега подскочил с места и вышел прочь из кабинета, оставив двоих мужчин в полной тишине.