Игра на грани

      Гермиона стояла перед зеркалом, разглядывая своё отражение.       В её глазах читалась смесь решимости и лёгкой тревоги.       Она старалась не показывать, как сильно измена Уизли ударила по её сердцу. Вместо этого она хотела выглядеть так, словно потеряла лишь ненужную старую вещь, а взамен обрела свободу и новые горизонты.       Её взгляд задержался на джинсах, которые она выбрала для этого дня. Они были её любимыми — идеально сидящие на бёдрах, подчёркивающие изящный изгиб талии и длину ног. Хотя джинсы были простыми, они выглядели невероятно стильно и современно, словно созданы для неё.       На ногах Гермионы красовались удобные белые кеды Converse. Эта обувь позволяла ей свободно двигаться, чувствовать себя уверенно и быть готовой к любым неожиданностям.       На плечи она небрежно накинула футболку с цифрой «7» под фамилией Малфой.       Футболка была немного великовата, но это придавало ей особый шарм. Она пахла им — дерзким сочетанием дорогого одеколона и свежести, которая, казалось, окутывала её с головы до ног.       Этот запах вызывал у Гермионы лёгкую улыбку, несмотря на все сложности, которые ей пришлось пережить.       Она решила не перегружать лицо макияжем. Лёгкий тон выровнял цвет кожи, придав ей свежий и здоровый вид.       Едва заметный румянец добавил щекам немного цвета, а тщательно прокрашенные ресницы сделали взгляд более выразительным.       Завершающим штрихом стал полупрозрачный блеск на губах, который придал ей загадочности и утончённости.       Волосы Гермиона оставила распущенными, позволив им свободно струиться по плечам.       Лишь несколько лёгких завитков на концах придавали её образу небрежную элегантность. Она слегка поправила причёску, проверяя, всё ли идеально.       В целом, образ получился дерзким, сексуальным и в то же время немного небрежным.       Это был образ девушки, которая знает, чего хочет, и не боится идти к своей цели. Гермиона едва заметно улыбнулась своему отражению в зеркале, чувствуя, как внутри неё просыпается уверенность.       Она была готова к встрече с Уизли и Браун. И то, что Джинни и Гарри тоже будут там, только придавало сил.       Рон-мудак-Уизли еще пожалеет, что так поступил с ней.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Когда Гермиона, пробираясь сквозь бурлящую толпу болельщиков, украшенных в цвета своих любимых команд, наконец достигла своего места, она обнаружила, что Поттеры уже заняли лучшие места на трибуне.       Джинни, увидев её наряд, округлила глаза от изумления и предвкушения.       — Вау, откуда у тебя эта джерси? — спросила она, с трудом сдерживая улыбку.       — Ну, здесь многие носят атрибуты своей команды, — ответила Гермиона, стараясь сохранять спокойствие.       Она понимала, что её объяснения звучат нелепо, но пыталась выиграть время, прежде чем признаться в своей маленькой авантюре.       Джинни рассмеялась, запрокинув голову.       — Ты серьёзно думаешь, что я не отличу оригинал от этой мишуры, что продаётся в киосках возле стадиона? — произнесла она с иронией и восхищением в голосе.       — Я… — начала Гермиона, чувствуя, как краска заливает её щёки, но подруга её перебила, не дав возможности оправдаться.       — Это и есть твой план? — глаза Джинни вспыхнули от предвкушения, она была свидетельницей грандиозного спектакля. — Ты подпалила фитиль, сестрёнка. Держу пари, Рон взорвётся до окончания матча. Это будет мощно!       Гарри никак не прокомментировал то, что Гермиона была в цветах противника.       Он лишь тепло обнял её, мысленно говоря: «Я тебя поддерживаю, что бы ты ни задумала».       В его глазах читалась смесь сочувствия и понимания, и Гермиона почувствовала, как волна благодарности захлестнула её.       Рядом с этими людьми она могла быть собой, могла позволить себе быть слабой, смешной и даже немного сумасшедшей.       Гермиона наблюдала, как команды, вылетели на поле, сотрясая воздух ревом ликующей толпы. Яркие мантии, мелькающие мётлы, напряжённые лица игроков — всё это создавало атмосферу невероятного напряжения и предвкушения.       Её взгляд, притянутый магнитом, остановился на Малфое.       Он был великолепен.       Его бёдра, крепко обхватывающие метлу, позволяли ему совершать головокружительные манёвры, будто он и метла были единым целым. Он ловко уворачивался от бладжеров, демонстрируя невероятную реакцию и ловкость. Гермиона не могла отвести взгляд, заворожённая его грацией и уверенностью.       Её внимание всё ещё было приковано к летящему в небе блондину, когда она услышала приближающиеся голоса.       — Бон-бон, вон там наши места, — пропищал противный, приторно-сладкий голос Лаванды.       — Да, Лав-лав, — проговорил недовольно Рон, будто его заставили участвовать в этом цирке.       Гермиону чуть не стошнило от этих слащавых словечек, от этой натянутой, фальшивой идиллии.       Когда они наконец уселись, заняв свои места прямо рядом с Поттерами, взгляд Рона остановился на Гермионе.       Время будто замерло.       Вначале в его глазах отразилось недоумение, затем непонимание и, наконец, ярость.       Его глаза расширились, а лицо покраснело от нахлынувших эмоций, сливаясь с волосами.       Гермиона не отводила взгляд, принимая этот шторм эмоций со спокойным достоинством.       Она ждала этого момента, и теперь, когда он настал, чувствовала странное удовлетворение.       — Да ты… Как ты вырядилась?! — прорычал Рон, его голос дрожал от гнева и возмущения. — Мы пришли болеть за «Пушки»! Какого чёрта, Миона?       Гермиона слегка приподняла бровь, сохраняя спокойствие.       — Я миллион раз говорила. Моё имя — Гермиона. Это ты болеешь годами за этих аутсайдеров, обречённых на вечные поражения, а я пришла болеть за победителей, — она с вызовом посмотрела ему в глаза.       — За Малфоя, что ли?! Что ты несёшь, Гермиона?! — его голос сорвался на крик, привлекая внимание окружающих.       — Заткнись, Рон, — не сдержалась Гермиона, понимая, что их перепалка становится слишком публичной. Она не хотела устраивать сцену, но и не собиралась терпеть его оскорбления.       — Не смей мне указывать, что делать! — огрызнулся Рон, его лицо побагровело. — Ты предательница! Как ты можешь поддерживать этого слизеринского выскочку после всего, что он нам сделал?!       Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь сохранить хладнокровие. Она знала, что разговаривать с Роном в таком состоянии бесполезно.       Не успела Гермиона ответить, как в разговор вмешалась Лаванда, приторным голосом процедив:       — Ронни, не обращай на неё внимания. Она просто пытается привлечь твоё внимание. Она же всегда была помешана на тебе.       Гермиона с отвращением посмотрела на Лаванду. Она не собиралась опускаться до уровня этой глупой девицы, но слова Рона задели её за живое.       — Бон-бон, тебя больше не касается, за кого я болею, — с ледяным сарказмом процедила Гермиона, глядя прямо в глаза Рону. Его лицо покраснело ещё больше, выдавая всю бурю эмоций, кипящую внутри. — А теперь заткнись и не мешай смотреть матч, — отчеканила Гермиона, отворачиваясь от него и возвращая своё внимание к полю, где уже вовсю кипела игра.       Гермиона отчаянно пыталась сосредоточиться на игре, на мелькающих в воздухе квоффлах и бладжерах, на перехватах и рискованных маневрах игроков.       Но ее зачарованный взгляд постоянно возвращался к одному конкретному ловцу.       Малфой.       Он был великолепен.       С каждой минутой, с каждым виражом и ловким уклонением он притягивал ее взгляд. Его движения были отточены до совершенства, его концентрация — абсолютной.       Казалось, ничто не могло отвлечь его от главной цели — поймать неуловимый снитч. И, несмотря на все ее попытки отвлечься, Гермиона чувствовала, что ее внимание полностью поглощено им, этим надменным, талантливым и невероятно притягательным ловцом.       Ее взгляд скользил по его фигуре, обтянутой облегающей формой, отмечая грациозность каждого движения, силу, скрытую в каждом повороте.       Девушка видела, как напряжены его плечи, как сфокусирован его взгляд, как легко и уверенно он управляет своей метлой. В его манере полета была какая-то дикая, необузданная красота, будто он сливался с небом, становясь его неотъемлемой частью.       Гермиона замечала, как ветер треплет его платиновые волосы, как солнце играет на лице, высвечивая острые скулы и тонкий, аристократический нос.       Она видела ту мимолетную улыбку, которая иногда проскальзывала на его губах, когда он успешно уклонялся от бладжера. Эта улыбка делала его каким-то невероятно живым и человечным, заставляя ее забыть о всех тех колкостях и оскорблениях, которыми они обменивались в прошлом.       Гермиона чувствовала, как в груди разгорается странное, непривычное тепло, и ей становилось немного не по себе от того, что она так пристально наблюдает за Малфоем. Но она ничего не могла с собой поделать.       И она совсем не удивилась, когда он поймал снитч.       Это было предсказуемо, неизбежно, как восход солнца. Он был слишком хорош, слишком талантлив и сосредоточен, чтобы упустить свой шанс.       В тот момент, когда он взмыл ввысь, победно сжимая в руке золотой шарик, Гермиона непроизвольно радостно подпрыгнула, не обращая внимания на удивленные взгляды окружающих.       Победа Малфоя почему-то отозвалась в ней волной ликования. Она искренне радовалась его успеху, не понимая толком, почему.       — Неееет, — проныл Рон в своей неизменной манере, словно у него отняли любимую игрушку. В его голосе звучала горечь поражения и злость, направленная на Гермиону.       В следующее мгновение разъяренный Уизли зацепился за радостную девушку, грубо хватая ее за плечо.       — Какого черта ты радуешься? Ты действительно думаешь, что такой, как он, когда-нибудь посмотрит на тебя? — прошипел он, глядя на нее с ненавистью. — Ты для него грязь под ногами, ты понимаешь?! Он никогда не полюбит такую суку, как ты!       — Рон, — сурово сказал Гарри, оттаскивая разъяренного друга от Гермионы. — Прекрати сейчас же!       В этот момент Драко закончил свой победный облет стадиона со снитчем в руке, наслаждаясь заслуженными овациями, и грациозно опустился прямо на трибуну к Гермионе. Его взгляд, казалось, искал ее в толпе, и, когда их глаза встретились, в его взгляде мелькнуло что-то, что заставило сердце Гермионы биться быстрее.       Ярость в ней вспыхнула с новой силой, пока она смотрела, как Рон продолжает препираться с Гарри, не желая признавать свою неправоту.       — Не посмотрит, говоришь? — сказала она, глядя на бывшего.       И, не раздумывая ни секунды, Гермиона рванула к Малфою, который все это время смотрел на нее, не отрываясь.       Девушка в несколько больших шагов настигла его, игнорируя удивленные возгласы и перешептывания вокруг. Ее сердце бешено колотилось в груди, а в голове не было ни одной разумной мысли.       Не останавливаясь, она положила ладони ему на щеки, чувствуя легкую щетину на его коже, и, глядя прямо в его серебристые глаза, впилась жадным, требовательным поцелуем в его губы.       Малфой, казалось, опешил от такой наглости. Он на мгновение замер, позволяя ей целовать его, не отвечая, не веря в происходящее. Гермиона почувствовала, как в груди зарождается разочарование.       И в тот момент, когда она хотела отпрянуть, отступить, осознав всю глупость и опрометчивость своего поступка, его руки впились в ее талию, впечатывая ее в себя.       Он ответил на поцелуй со всей страстью и жаром, на которые был способен. Его губы были мягкими и требовательными, его язык настойчиво проникал в ее рот, заставляя ее забыть обо всем на свете.       В этом поцелуе было что-то первобытное, животное, что-то, что заставило ее сердце бешено колотиться, а все тело — дрожать от возбуждения.       Стоны восхищения и удивленные возгласы толпы растворились в оглушительном гуле, который заполнил сознание Гермионы. Остался только он — Драко Малфой, его вкус, его запах, его руки, крепко держащие ее, боясь отпустить.       Она обвила руками его шею, притягивая ближе, желая почувствовать каждую клеточку сильного тела. Его губы двигались по ее губам с такой нежностью и жадностью, что у нее кружилась голова.       Гермиона чувствовала, как его сердце бьется в унисон с ее.       Когда воздуха стало катастрофически не хватать, они неохотно оторвались друг от друга, тяжело дыша, смотря друг другу в глаза.       В ртутных глаза Драко горел огонь, плескалось желание и удивление, будто он сам не ожидал такой реакции.       Девичьи губы были распухшими и покрасневшими от поцелуев, а щеки пылали румянцем.       Она чувствовала себя так, будто только что пробежала марафон, но это было приятное изнеможение, ощущение победы и освобождения.       Репортеры, как стая голодных грифов, набросились на них, щелкая камерами как сумасшедшие.       Вспышки света ослепляли, заставляя Гермиону жмуриться. Она слышала восторженные крики толпы, удивленные возгласы и возмущенные реплики, но все это казалось далеким и нереальным.       — Приготовься, — прошептал Драко ей на ухо, и она почувствовала легкое покалывание магии.       Перед тем, как её затянуло в неожиданную аппарацию, Гермиона успела увидеть разъяренного Рона, который стоял, разинув рот.       Веснушчатое лицо было красным от ярости, а глаза метали молнии. Лаванда стояла рядом, с ненавистью глядя на Гермиону.       В следующую секунду они с Драко стояли в пустой раздевалке.       Реальность происходящего обрушилась на нее.       — Мерлин, Малфой, прости, пожалуйста, — пробормотала она, чувствуя, как краска стыда заливает ее щеки. — Я не знаю, что на меня нашло. Это было…       — Заткнись, — прорычал Драко, и в его голосе слышалось что-то такое, от чего у Гермионы по спине пробежали мурашки.       Она не успела ответить, как Малфой набросился на нее с новым, еще более страстным поцелуем, впечатывая ее спиной в холодные металлические дверцы шкафчиков. Удар был настолько сильным, что у нее перехватило дыхание, а в голове все поплыло.       Этот поцелуй был совсем другим. В нем не было ни дерзости, ни вызова, только обжигающая, всепоглощающая страсть и какое-то дикое, необузданное желание.       Его губы терзали ее, язык властно проникал в ее рот, и Гермиона, окончательно потеряв контроль, отвечала на его поцелуй со всей отдачей, на которую была способна.       Сильные руки, еще секунду назад державшие ее за талию, теперь блуждали по ее спине, забираясь под джерси и лаская ее кожу. Гермиона застонала, почувствовав, как по телу разливается волна жара. Она прижалась к нему ближе, чувствуя, как его возбуждение передается и ей.       В голове царил полный хаос. Она знала, что это безумие, что это неправильно, что они должны остановиться, но ее тело жило своей жизнью, подчиняясь лишь одному — неутолимому желанию быть с ним.       Блондин оторвался от ее губ, тяжело дыша, и осыпал поцелуями ее шею, плечи, ключицы. Гермиона запрокинула голову, позволяя ему делать с ней все, что он пожелает.       — Грейнджер, — прорычал он, голос дрожал от возбуждения.       Она подняла голову, глядя в бездонные серые глаза, горящие животной страстью.       — Сейчас здесь будет вся команда, нужно уходить, — проговорил он, отстраняясь от нее, хотя и неохотно.       — Я отсюда могу аппарировать только к себе в квартиру, или ты хочешь поболтать с репортерами? — спросил Драко с насмешкой, но в его голосе чувствовалась и доля беспокойства.       Он понимал, что они оба сейчас в очень уязвимом положении.       Гермиона обессиленно застонала. Учитывая её «теплые» отношения с прессой, визит к Малфою был наименьшим из зол.       — Хорошо, — проговорила Гермиона, стараясь не смотреть ему в глаза. Все еще смущенная и растерянная, она протянула ему руку, желая как можно скорее убраться из этой злополучной раздевалки.       Малфой криво ухмыльнулся. Он призвал свою спортивную сумку, схватил её за руку, и в следующее мгновение они аппарировали, оставив раздевалку Сенненских соколов позади. Гермиона почувствовала привычное покалывание в животе, и через секунду ее зрение прояснилось.       Квартира Драко, вопреки ожиданиям Гермионы, выглядела очень стильно и современно. Дорогая, но не вычурная мебель, гармоничные цвета, минималистичный дизайн. И, конечно, огромные панорамные окна, открывающие захватывающий вид на город. В квартире царила атмосфера спокойствия и умиротворения, совсем не похожая на ту суматоху, в которой они только что находились. Она ожидала увидеть змеиный декор и зелено-серебряные цвета, но вместо этого её встретили нейтральные оттенки и минималистичный стиль.       Она огляделась с любопытством, пытаясь понять, что же этот интерьер говорит о его хозяине.       — Спасибо, Малфой, отсюда можно аппарировать? — спросила Гермиона, все еще чувствуя себя неловко.       Драко, казалось, ее не слушал. Он молча сбрасывал с себя квиддичную форму, отстегивая щитки и защиту, и кидал их небрежно на пол.       — Что ты делаешь? — испуганно спросила Гермиона.       — Ну, из-за тебя я остался без душа после игры, так что собираюсь исправить эту ситуацию, — ответил Драко с хитрой ухмылкой, глядя на нее оценивающим взглядом. В его глазах снова загорелся тот самый огонь, который она видела в раздевалке.       — Мне нужно домой, — заявила Гермиона, чувствуя, как волна паники накрывает ее с головой.       — Хорошо, тем более у нас ресторан через два часа, — ответил Драко, как ни в чем не бывало, продолжая раздеваться.       — Какой к черту ресторан, Малфой? Что ты несешь?       — Я же говорил, мы отпразднуем победу, и… я расскажу тебе, что ты мне должна в обмен на мое джерси, — ответил Драко с усмешкой, брови его при этом многозначительно приподнялись. Он явно наслаждался замешательством девушки.       Когда верхняя часть формы была сброшена, Гермиона не могла оторвать от него взгляда. Несмотря на все попытки отвернуться и сосредоточиться на чем-то другом, ее глаза магнитом притягивало к нему.       Накачанное тело, покрытое слоем испарины после напряженной игры, с татуировками, украшающими кожу, выглядело настолько сексуально и мужественно, что у нее сносило крышу.       — Нравится? — самодовольно спросил Драко, заметив ее пристальный взгляд.       Черт! Он действительно подмигнул ей?       — Нет, — соврала она, стараясь не покраснеть. Получилось не очень.       Малфой, проигнорировав ее отрицание, невербально призвал блокнот и ручку, кидая их ей.       — Напиши мне свой адрес, я за тобой заеду в семь.       Гермиона фыркнула, стараясь вернуть себе самообладание.       — Я живу в маггловском Лондоне.       — Я тоже, если ты не заметила, — ответил Драко, иронично вскинув бровь.       Гермиона готова была поклясться, что Малфой намеренно хочет довести ее до нервного срыва. Она быстро чиркнула адрес, специально не указывая номер квартиры, и бросила блокнот на ближайший столик.       — Камин в соседней комнате, — сказал Драко, словно издеваясь, и принялся расстегивать штаны.       — Малфой, прекрати! — вскрикнула Гермиона, чувствуя, как кровь приливает к лицу.       Она фыркнула, пока парень заливисто смеялся, наслаждаясь ее смущением.       Быстро умчалась в прилегающую гостиную, подхватила горсть летучего пороха и скрылась в зеленой вспышке камина.