Игра на грани

      Пока они ехали в ресторан, Гермиона не могла оторвать взгляд от его рук на руле.       Фарфоровые руки, выделяющиеся своей аристократической бледностью, уверенно держали руль спортивного авто. Его футболка с коротким рукавом приподнялась, обнажая часть предплечья, и Гермиона невольно залюбовалась сложной вязью татуировок, расползавшихся по его коже.       Ей казалось, что она сходила с ума. Как иначе можно было объяснить эту странную, почти болезненную фиксацию на его руках?       Она залипла на тонких, синих венах, проступающих под бледной кожей, на изящных, длинных пальцах, которые так легко и уверенно лежали на руле, будто он и машина были одним целым.       Она не знала, что означают его тату и откуда они взялись, но они притягивали ее, как магнит. В каждом изгибе, в каждой линии чувствовалась какая-то история. Сидя на пассажирском сиденье, она чувствовала себя опьяненной его присутствием.       Гермиона вдруг ощутила странное возбуждение, разливающееся теплом по низу живота. Ей захотелось прикоснуться к нему, проследить кончиками пальцев каждую линию, каждую венку, почувствовать под подушечками пальцев рельеф мышц. Ей захотелось узнать, какой он на ощупь: холодный или теплый, гладкий или колючий, нежный или сильный. Ей хотелось затеряться в этом прикосновении, забыв обо всем на свете.       Драко, почувствовав ее взгляд, слегка усмехнулся, не отрывая глаз от дороги. Он знал, что она смотрит на него, и ему это нравилось. Он будто намеренно поддразнивал ее.       Она почувствовала, как ее щеки начинают гореть, как жар поднимается от груди к лицу. Гермиона отвела взгляд, прикусив губу, стараясь скрыть свое смущение. Но мысли все еще были сосредоточены на его руках, на его татуировках, на нем самом.       Драко Малфой был для нее как запретный плод, и она не могла устоять перед искушением.       — Нравится? — ухмыльнулся он, не отрывая взгляда от дороги. В его голосе звучало довольство и вместе с тем — что-то очень личное, как будто он знал о ней то, чего она еще сама не понимала.       — Н-нет, — солгала она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно.       Но предательский вздох выдал ее, когда его теплая ладонь накрыла ее колено, медленно согревая сквозь ткань джинсов.       — Малфой, что ты делаешь? — выдохнула она, с трудом сдерживая стон.       Девушка хотела убрать его руку, одернуть ногу, но он, даже не напрягаясь, был намного сильнее ее, едва ли она сдвинула его ладонь хоть на сантиметр. Его пальцы пускали разряды тока по её коже, вызывая дрожь во всем теле.       — Тсс, — цокнул он, бросив на нее мимолетный взгляд, полный лукавства, — не отвлекай водителя.       Игнорируя ее попытки сопротивления, его пальцы легко касались ее коленки, медленно очерчивая контур ноги, поднимаясь выше и выше по внутренней стороне бедра, изучая территорию перед захватом. Легкие прикосновения вызывали волну мурашек по всему телу, заставляя забыть обо всем на свете, кроме него, его запаха, его голоса, его прикосновений.       Гермиона прикусила губу до боли, стараясь взять себя в руки, сдержать стон, вырвавшийся из груди. Она должна сопротивляться, она не должна позволить ему манипулировать ею. Но его прикосновения были такими соблазнительными, такими желанными… Она чувствовала, как вся ее решимость испаряется под этим нежным, но властным касанием.       Она знала, что это безумие, что она не должна поддаваться странным чувствам, охватившим ее, но ей было сложно сопротивляться. Гермиона давно не чувствовала себя такой живой, такой взволнованной, такой возбужденной. И она боялась, что если она заставит его остановиться, то это ощущение исчезнет навсегда, оставив ее прежней — скучной и предсказуемой.       Гермиона понимала, что играет с драконом, и что рискует не просто обжечься, а сгореть дотла.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Пока они ехали в ресторан, Драко чувствовал на себе её взгляд.       Он чувствовал его кожей, как будто она касалась его, изучала каждый сантиметр. Блондин видел, куда она смотрит, знал, на чём задерживается её внимание дольше всего. На его руках.       Ухмылка тронула его губы.       Если бы он в школе знал, что ему нужно было просто надеть футболку перед ней, а не пытаться задеть её язвительными комментариями, возможно, всё сложилось бы совсем иначе.       Сколько лет он потратил на то, чтобы раздражать её, унижать её, доказывать ей своё превосходство? И всё это время, чтобы добиться её внимания, ему нужно было всего лишь показать ей свои татуировки.       Ирония судьбы, не иначе.       Драко краем глаза наблюдал, как она сглатывает, изучая переплетение вен на его предплечье.        Он упивался каждым её взглядом, который она бросала на его руки. Ему казалось, он перерос того невыносимого засранца, что жаждал хоть крупицу её внимания, готовый на любые мерзости, лишь бы она посмотрела в его сторону.       Но, как оказалось, старые привычки умирают последними. И этот мальчишка, что отчаянно хотел, чтобы Грейнджер его заметила, все еще жил в нем, хотя и в более извращенной форме.       Теперь он мог добиться её внимания, не унижая её, а соблазняя. Он мог заставить её хотеть его, не прибегая к оскорблениям, а просто демонстрируя того, кем он стал. И это пьянило его.       Драко ощущал её присутствие каждой клеточкой своего тела, и это было ново для него. Малфой не знал, как реагировать на её взгляд, но не мог оторвать глаз. Это было странное чувство, смесь возбуждения и восторга, которого он не испытывал никогда раньше.       Ему так хотелось коснуться Грейнджер — с желанием, нежностью, жаждой.       Хотелось почувствовать тепло её кожи под своими пальцами, ощутить трепет её тела, услышать тихие, сдавленные стоны, вырывающиеся из её груди.       Мысль об этом жгла изнутри, заставляя сжимать руль до побелевших костяшек.       — Нравится? — ухмыльнулся он, не отрывая взгляда от дороги, когда поймал ещё один облизывающий взгляд, направленный на его татуировки.       Он видел, как она пытается скрыть смущение, как её щеки покрываются сексуальным румянцем. Ему нравилось смущать её, нравилось чувствовать, что он способен вызывать в ней такие сильные эмоции.       — Н-нет, — прозвучал её дрожащий ответ.       Ему нравилось слушать её голос, видеть, как она пытается соврать, как её выдают учащённое дыхание и расширенные зрачки.       Его выдержки едва ли хватило на половину дороги.       Желание коснуться ее, почувствовать тепло её тела, было настолько сильным, что он не мог больше сдерживаться.       Драко должен был сделать что-то, хоть что-то, чтобы утолить этот голод, который пожирал его изнутри, выжигая все остатки здравого смысла.       Не давая себе времени передумать, он нарочито небрежно переключил передачу, и его пальцы намеренно легли на ее колено. Сквозь плотную ткань джинсов он почувствовал тепло кожи, легкую дрожь, пробежавшую по девичьему телу. Он почувствовал, как она вздрогнула, как ее дыхание стало более прерывистым.       Какая красивая борьба с желаниями была в ее глазах! Он видел, как она пытается отвести взгляд, как кусает губу, сдерживая стон.       — Малфой, что ты делаешь? — выдохнула она.       Малфой почувствовал, как она пытается убрать его руку, но едва ли прилагает усилия. Гермиона делала это так небрежно, как будто для галочки, не прикладывая никакой силы.       — Тсс, — цокнул он, бросив на нее мимолетный взгляд, полный лукавства, — не отвлекай водителя, — голос прозвучал хрипло, выдавая его собственное волнение.       Он едва контролировал себя, стараясь казаться невозмутимым.       Он медленно провел большим пальцем по её колену, надавливая чуть сильнее, ставя метку.       Драко наблюдал за её реакцией, как завороженный.       Грейнджер замерла, перестала дышать, словно боялась разрушить этот момент, спугнуть то хрупкое волшебство, что возникло между ними.       Он чувствовал её напряжение, её возбуждение, её страх — всё смешалось в тугой клубок эмоций, пульсирующий под его пальцами. И это всё больше разжигало его желание, разжигало его до безумия.       Как хотелось остановить машину прямо здесь, на обочине, вжать своим телом её в кожаное сиденье, почувствовать её отдачу, слушать, как она выкрикивает его имя.       Ему хотелось целовать её до тех пор, пока она не потеряет сознание, пока не забудет своё имя, забываясь в его руках. Он хотел доказать ей, что она принадлежит только ему, что она была создана для него.       Картинки того, как он закидывает её ногу себе на плечо, открывая взгляду влажную ткань, преследовали его, вспыхивая в сознании.       Эти образы были настолько яркими и реальными, что он едва сдерживал стон.       Член уже болезненно упирался в ткань спортивных штанов, и он надеялся, что она этого не заметила. По крайней мере, пока.       Каждый раз, когда он бросал на неё взгляд и видел её, утопающую в его джерси, которое наверняка пахло им, это сводило его с ума.       Оно было ей явно велико, свободно свисая на хрупком теле, но именно это и было таким соблазнительным.       Ткань обнимала её формы, намекая на то, что скрывалось под ней, и каждый раз, когда она двигалась, он едва сдерживал желание потянуться и прикоснуться к ней. Он надеялся, что она заберёт у него ещё кучу рубашек и футболок, оставив его гардероб полупустым.       Ему нравилась мысль, что его парфюм окутывает её. Это был его способ заявить свои права на эту соблазнительную ведьму.       С одной стороны, ему хотелось сорвать с неё эту чёртову тряпку, поцеловать каждый миллиметр её кожи, зарыться лицом в её шею, ощущая её запах, тепло, близость.       С другой стороны, ему нравилось видеть её такой — домашней, расслабленной, в его вещах, словно она уже принадлежала ему, словно она давно была частью его жизни.       Это давало ему надежду на то, что всё может быть по-другому, что они могут быть счастливы вместе, несмотря на всё, что произошло в прошлом.       Драко тяжело вздохнул, сжимая челюсти, отгоняя навязчивые мысли.       Контроль, Малфой, контроль.       Это всего лишь игра. Просто игра. Хотя в глубине души он знал, что это неправда. Что это было нечто гораздо большее, чем просто представление.       Это была война.       Война за её сердце, за её душу, за её любовь. И он был готов на всё, чтобы выиграть эту битву.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Гермиона была благодарна богу, или Мерлину, или кому угодно еще, что в этот раз Малфой не арендовал весь ресторан.       Все эти взгляды, вся эта наигранная атмосфера… Она предпочла бы остаться дома, с книгой и чашкой кофе, укутавшись в плед и забыв обо всем на свете.       Они заехали в уютное магловское заведение, спрятанное в тихом переулке, подальше от любопытных глаз и назойливых репортеров. Небольшой зал был освещен мягким светом, создавая интимную и расслабляющую атмосферу даже при свете дня.       На стенах висели картины с пейзажами, написанные, видимо, местным художником, а в воздухе витал приятный аромат жасмина, который она почему-то ассоциировала с покоем и умиротворением.       Гермиона чувствовала себя здесь намного комфортнее, чем в любом из тех шикарных ресторанов, к которым привык Малфой.       Здесь было спокойно и уютно, можно было расслабиться и отвлечься от всей этой лжи и притворства.       Или почти отвлечься.       Потому что рядом с ней сидел этот невыносимый блондин, и каждое его движение, каждый его взгляд заставляли ее сердце взмывать в небо.       Гермиона пыталась не смотреть на него, сосредоточиться на меню, выбрать что-нибудь легкое. Но у нее ничего не получалось.       Малфой притягивал ее к себе, как магнит, заставляя забыть обо всем на свете, кроме него: его серых глаз, его ухмылки, его тела.       Она точно сходила с ума.       — Ты что-то выбрала? — его низкий, бархатистый голос заставил ее вздрогнуть.       — А? — она вынырнула из своих мыслей, чувствуя себя немного растерянной и дезориентированной. — Нет, я не голодна, спасибо, — Она натянула на лицо улыбку, надеясь, что он не заметит ее смущения.       Проигнорировав ее реплику, он все же заказал ей салат с авокадо и креветками, как чувствуя, что она не сможет устоять перед этим сочетанием.       Блондин чувствовал её слишком хорошо, и это пугало ее больше всего.       Малфой угадал, какой дом ей понравился, выбирал блюда, которые она точно оценит.       Она чувствовала, как он вторгается в ее личное пространство, в ее мир, который она так тщательно оберегала от посторонних глаз.       И это вызывало в ней противоречивые чувства.       С одной стороны, ей льстило его внимание, нравилось, что он ее понимает, запоминает ее предпочтения, что заботится о ней, пусть даже и в такой несколько навязчивой форме. Она была польщена, ей давно не оказывали такого внимания.       С другой, она чувствовала себя уязвимой, беззащитной, будто он знал о ней все, а она о нем — ничего.       Это был неравный обмен, и она это чувствовала каждой клеткой своего тела. Ей хотелось оттолкнуть его, убежать подальше, но она не могла. Она была связана с ним этой чертовой сделкой. Черт её дернул согласиться на это…       — Мама позовет нас на ужин в ближайшие дни, — начал он, читая ее мысли, — Астория непременно доложит ей о сегодняшнем дне, о том, что мы… сблизились. Все идет по плану.       Его слова прозвучали как напоминание, как предупреждение.       Малфой не давал ей забыть о том, зачем они здесь, о том, что все это — лишь игра. И это разочаровывало ее.       На секунду ей показалось, что между ними что-то искрит, что-то настоящее… Но он напомнил ей, что это не так. Что это всего лишь ложь, притворство, манипуляция.       Гермиона кивнула, стараясь не показывать своего разочарования.       — Конечно, помню, — ответила она ровным голосом. — Просто… напомни мне, какова конечная цель всего этого? Почему ты не мог просто дальше встречаться с Гринграсс?       Она ждала его ответа с замиранием сердца.       Девушка надеялась, что он скажет правду, надеялась, что он хоть немного ей доверяет.       Но она знала, что это маловероятно.       Драко Малфой никому не доверял. Особенно ей.       — Потому что единственное, чего хочет Гринграсс — это выйти за меня замуж, — ответил он, пожав плечами, словно речь шла о погоде, а не о судьбе.       Серый взгляд был рассеянным, но Гермиона чувствовала, что он намеренно избегает её взгляда.       — А разве твоя мать не хочет того же? — парировала она, не удержавшись от колкости.       Это вырвалось само собой, прежде чем она успела подумать. Внутри всё горело от смеси раздражения и чего-то, похожего на разочарование.       Драко откинулся на спинку стула, и в его серых глазах мелькнул азарт. Он слегка приподнял уголок рта, усмехнувшись.       — Туше, — проговорил он, не сводя с неё взгляда. — Но, видишь ли, я женюсь только на той девушке, которую действительно… люблю.       Его слова прозвучали почти как вызов.       Гермиона почувствовала, как внутри что-то сжалось. Неужели он и правда способен на такие чувства?       — Получается, я нужна тебе, пока ты не найдёшь ту самую? — спросила она, стараясь сохранить невозмутимый вид, хотя внутри всё сжалось от боли, которая растекалась по венам холодным ядом. Она крепко сжала руки под столом, чтобы скрыть дрожь.       Драко медленно наклонился вперёд, его взгляд стал хищным и изучающим. Он облизнул пересохшие губы, глядя на нее.       — Можно и так сказать, — промурлыкал он, наклоняясь к ней ближе, так что она почувствовала тепло его дыхания на своей коже. — Но кто знает, Грейнджер, — его голос стал почти шёпотом, — может, я уже нашёл её.       Его слова заставили её сердце пропустить удар, а затем бешено заколотиться в груди.       Малфой смотрел на неё так пристально, так пронзительно, что ей стало трудно дышать. Она почувствовала, как по телу пробежала волна мурашек.       Он играл с ней, дразнил, заставляя гадать, что у него на уме и что он хочет на самом деле.       Гермиона не знала, верить ему или нет.       Он был таким непредсказуемым, таким противоречивым, таким… Малфоем.       И именно это сводило её с ума. Она не могла понять, что он на самом деле чувствует, и была ли в его словах хоть капля правды.       Девушка отвела взгляд, боясь, что он увидит в её глазах то, чего она не хотела признавать.       Заинтересованность.       Ей нужно было сохранить хоть какую-то видимость контроля, хотя бы для самой себя.       — Расскажи мне о ней, — выдавила она из себя, стараясь, чтобы голос звучал безразлично, хотя её сердце бешено колотилось в груди, ожидая ответа.       Он усмехнулся, заметив её напряжение, но, к её удивлению, не стал дразнить. В штормовых глазах промелькнуло что-то, похожее на задумчивость.       — Она очень… красивая, — начал он, словно подбирая слова. Он медленно провёл пальцем по краю бокала, и Гермиона заметила, как слегка дрожали его руки. — Умная, — добавил он, немного помолчав. — Она не боится говорить то, что думает, даже если это идёт вразрез с общепринятым мнением.       Он замолчал, погрузившись в свои мысли, и Гермиона ждала, затаив дыхание. Она хотела знать всё, каждую мелочь, каждую деталь. Кто она? Как они познакомились? Что он в ней нашёл? Все эти вопросы роились в её голове, как пчёлы в улье.       — Она… потрясающая… — Драко снова замолчал, не решаясь продолжить. — Она заставляет меня чувствовать… что-то, чего я никогда раньше не чувствовал. — Он поднял на неё взгляд, и в его глазах Гермиона увидела такую искренность, что ей стало не по себе. — Она заставляет меня хотеть быть лучше, Грейнджер. — Малфой усмехнулся, будто сам не верил своим словам. — Представляешь, Малфой, стремящийся к совершенству? Это же абсурд.       Гермиона не знала, что ответить.       Его слова застали её врасплох. Она никогда не думала, что Драко Малфой способен на искренние чувства. Она всегда считала его циничным и бесчувственным, но, похоже, она ошибалась.       И это пугало её ещё больше. Потому что, если Драко Малфой способен любить, то кто знает, на что он ещё способен?