Игра на грани

      — Мама позовёт нас на ужин в ближайшие дни, — начал он, нарушая затянувшееся молчание, которое давило на него сильнее, чем обычно. — Астория непременно доложит ей о сегодняшнем дне, о том, что мы… сблизились. Всё идёт по плану.       Он наблюдал за её реакцией, стараясь не выдать своих истинных чувств. Это была игра на грани, сложная и опасная, и он знал, что не может позволить себе проиграть. Но рядом с ней все его тщательно выстроенные планы рушились, как карточный домик.       Драко чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее, а дыхание становится прерывистым.       Грейнджер сидела напротив него, такая тихая и загадочная, что казалось, будто она может прочитать его мысли.       — Конечно, помню, — ответила она ровным голосом. В её тоне слышалась усталость, и это задевало его за живое. — Просто… напомни мне, какова конечная цель всего этого? Почему ты не мог просто дальше встречаться с Гринграсс?       Потому что я люблю тебя. Такой ответ тебя устроит? — иронично подумал Малфой, глядя на её профиль, освещенный солнечным светом. Но не произнёс этого вслух.       — Потому что единственное, чего хочет Гринграсс — это выйти за меня замуж, — ответил он вместо этого, стараясь придать своему голосу безразличный тон. Это было правдой, конечно, но это была лишь часть правды. Главная причина была в ней.       — А разве твоя мать не хочет того же? — парировала она, и в её голосе прозвучала лёгкая насмешка.       Эта девчонка, Мерлин её дери, всегда умела находить его слабые места. Он почувствовал, как кровь приливает к лицу, и постарался скрыть своё раздражение.       Он знал, что его мать жаждет его женитьбы. Ей нужен был наследник, нужен был достойный продолжатель рода Малфоев. И она считала Асторию Гринграсс идеальной партией.       Она никогда не одобрила бы его выбор, если бы он был с… Гермионой Грейнджер.       Эта мысль промелькнула в его голове, как искра, и он тут же постарался её подавить. Драко не мог позволить себе даже думать об этом. Это было безумие.       Но, несмотря на все свои усилия, он не мог выкинуть её из головы. Он видел её повсюду — в отражениях витрин, в лицах прохожих, в своих снах. Она преследовала его, и он не знал, как от этого избавиться, да и не хотел.       И если она когда-нибудь ответит ему взаимностью, если когда-нибудь увидит в нём не только Малфоя, а что-то большее… он сожжёт весь мир дотла, плевать на наследие, плевать на мать, плевать на все правила и условности. Он просто будет с ней.       Эта мысль была опасной, безумной, разрушительной, но он не мог её прогнать. Она прочно засела в его голове, отравляя его разум и сердце.       Драко знал, что это, скорее всего, никогда не произойдёт, что Гермиона Грейнджер никогда не полюбит его. Но он всё равно мечтал об этом. Мечтал о её улыбке, о её прикосновениях, о её словах. Мечтал о ней.       Он вздохнул, стараясь выкинуть эти мысли из головы. Ему нужно было сосредоточиться на настоящем.       Драко откинулся на спинку стула, и в его серых глазах мелькнул азарт. Он слегка приподнял уголок рта, усмехнувшись.       — Туше, — проговорил он, не сводя с неё взгляда. В его голосе звучала дразнящая нотка. — Но, видишь ли, я женюсь только на той девушке, которую действительно… люблю.       Он специально выделил последнее слово, проверяя её реакцию. Он видел, как её глаза на мгновение расширились, как она невольно прикусила губу.       Может, у него есть шанс?       Драко тут же попытался подавить эту надежду, заглушить её цинизмом и рациональностью.       Но, несмотря на все свои усилия, он не мог выкинуть эту мысль из головы. Она засела в нём, как заноза, причиняя боль и одновременно даря какую-то странную, болезненную радость.       — Получается, я нужна тебе, пока ты не найдёшь ту самую? — Её голос дрогнул, несмотря на все её попытки сохранить невозмутимость. В её глазах он увидел… страх? Разочарование? Ему хотелось верить, что он не ошибается.       Драко медленно наклонился вперёд, его взгляд стал хищным и изучающим. Он облизнул губы, пробуя её на вкус, дразня её и себя. Он наслаждался её напряжением, её замешательством. Он хотел видеть её реакцию, хотел знать, что она чувствует.       — Можно и так сказать, — промурлыкал он, наклоняясь к ней ближе, так, чтобы она почувствовала тепло его дыхания на своей коже. Он упивался запахом ее волос, ее кожи, ее присутствием. — Но кто знает, Грейнджер, — его голос стал почти шёпотом, интимным и соблазнительным, — может, я уже нашёл её.       Он смотрел ей прямо в глаза, стараясь проникнуть в ее мысли, стараясь увидеть в них хоть какой-то намек на взаимность.       Ну же, посмотри на меня.       — Расскажи мне о ней, — выдавила она, и в ее голосе Драко услышал что-то похожее на ревность.       — Она очень… красивая, — начал он, подбирая слова, намеренно растягивая удовольствие. Он медленно провёл пальцем по краю бокала. Он нервничал, как и она, и это придавало ему смелости. — Умная, — добавил он, немного помолчав, взвешивая каждое слово. — Она не боится говорить то, что думает, даже если это идёт вразрез с общепринятым мнением.       Драко смотрел на нее, пока говорил, и в его словах было больше правды, чем она могла себе представить.       Он описывал ее, каждую черту, каждую особенность, которую так сильно любил.       — Она… потрясающая… — Драко снова замолчал, боясь себя выдать. — Она заставляет меня чувствовать… что-то, чего я никогда раньше не чувствовал. — Он поднял на неё взгляд, и в его глазах, он надеялся, Гермиона увидит всю глубину его чувств к ней, увидит ту искренность, от которой ему самому становилось не по себе. — Она заставляет меня хотеть быть лучше, Грейнджер. — Ты заставляешь меня быть лучшей версией себя. — Представляешь, Малфой, стремящийся к совершенству? Это же абсурд.       Драко ждал ее реакции, затаив дыхание. Он молил про себя, чтобы она поняла, чтобы она почувствовала, что он говорит о ней. Ну же, посмотри на меня, — мысленно умолял он, ощущая, как его надежда тает с каждой секундой.       Но она не поняла.       Гермиона смотрела сквозь него, будто он был пустым местом.       Разочарование волнами захлестнуло его. Как можно быть такой умной и глупой одновременно, Салазар?       Она была гениальна, но не видела самого очевидного, того, что было у нее прямо перед носом. Неужели она не видит, как он пожирает её взглядом, как тонет в омуте её карих глаз, как сходит с ума от её запаха? Неужели она не чувствует, как его тянет к ней, как магнит, как будто они были созданы друг для друга?       Он глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки, пытаясь унять бурю эмоций, которая разрывала его изнутри. Ему нужно было придумать что-то, что-то, что заставило бы ее понять, что он чувствует.       Драко будет добиваться её, пока она не станет его.       Потому что он давно принадлежит только ей.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      — Хочешь покататься со мной? — спросил Малфой, вырвав её из раздумий.       Он встал рядом, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на неё с каким-то нечитаемым выражением в глазах.       — Хм, — она задумалась, прикусив губу, — смотря на чём. Я сегодня слишком рассредоточенна для мотоцикла. Мне нужно что-то более… стабильное.       Он просто пожал плечами, отчего ткань его футболки натянулась на широких плечах, и усмехнулся.       — Значит, будет машина, — ответил он, как ни в чём не бывало, но в его голосе звучали дразнящие нотки. — Но не думай, что это сделает меня менее сексуальным.       — Придурок, — улыбнулась она, не в силах сдержать улыбку.       Взрослый Малфой умел её смешить, даже когда она меньше всего этого хотела.       Он протянул ей руку, и Гермиона на мгновение заколебалась. Ей следовало просто уйти домой, зарыться в книгах и забыть об этом сумасшедшем дне, а лучше месяце.       Гермиона не могла сопротивляться его притяжению, сдаваясь каждый раз, как в первый.       Словно заворожённая, она медленно вложила свою ладонь в его. В этот момент по её телу пробежала волна электричества, заставив её вздрогнуть. Его рука была тёплой и сильной, и, держась за неё, она чувствовала себя странно защищённой, будто в его объятиях ей нечего было бояться. И это пугало её до чертиков.       — Куда мы поедем? — спросила она, стараясь скрыть волнение за нарочито небрежным тоном.       — Увидишь, — ответил он, загадочно улыбаясь, и его серые глаза сверкнули. — Просто доверься мне.       И она доверилась. Она знала, что это глупо, что она, скорее всего, пожалеет. Её рациональная часть кричала о бегстве, но она, похоже, потеряла разум при виде этого мужчины.       Гермиона доверилась ему, зная, что ведёт себя как полная идиотка, но ничего не могла с собой поделать.       Ей хотелось просто побыть с ним подольше, где угодно, лишь бы чувствовать его тепло и видеть его улыбку.       Драко повёл её к выходу, и вскоре они оказались перед спортивным чёрным автомобилем.       Блондин открыл перед ней дверцу, и она, благодарно кивнув, села внутрь. Салон был отделан кожей и деревом, а в воздухе витал лёгкий аромат дорогого парфюма.       Драко сел за руль и медленно нагнулся к ней. Гермиона почувствовала, как её сердце замерло в ожидании. Она подумала, что он хочет её поцеловать или хотя бы обнять, ощутить её близость.       Но он плавно очертил её плечо, забирая ремень безопасности. Он протянул его через её хрупкое тело, и она затаила дыхание, чувствуя близость его тела.       Его пальцы едва коснулись её кожи, когда он пристёгивал ремень.       Она почувствовала, как по спине пробежал холодок, а в животе приятно защекотало.       Его внимание было таким… интимным, таким личным, что ей стало трудно дышать. Она не могла понять, что он чувствует на самом деле, что он хочет от неё.       — Безопасность, — подмигнул он, и в его глазах мелькнула та самая дразнящая дымка, которая сводила её с ума.       Гермиона улыбнулась в ответ, стараясь скрыть своё смущение.       Он завёл двигатель, и машина плавно тронулась с места, выезжая на широкую улицу.       Она чувствовала себя странно расслабленной наедине с Малфоем.       — Ты не расскажешь, куда мы едем?       — Сказал же, увидишь, — повторил он, загадочно улыбаясь. Его губы при этом растянулись в соблазнительной усмешке, которая заставляла её забыть обо всём на свете. — Терпение, Грейнджер. Всему своё время.       Её взгляд в третий раз за день зацепился за эти… блядски… сексуальные руки, крепко сжимающие руль.       Она невольно залюбовалась тем, как напрягаются мышцы его предплечий, как играют тени на его коже, как тонкие аристократичные пальцы уверенно управляют машиной.       Девушка не могла понять, почему её так тянет к нему, почему так волнует всё, что с ним связано.       Это было глупо, нелогично, противоречило всему, во что она верила.       Она тут же одёрнула себя, отворачиваясь к окну.       Гермиона напомнила себе, что это фальшивые отношения. Игра.       К тому же, Малфой влюблён в другую девушку, и ей нужно помнить об этом каждую секунду. Он, скорее всего, представляет её на её месте, когда смотрит на неё, прикасается к ней, улыбается.       Драко привез Гермиону к зданию, настолько неприметному, что она прошла бы мимо, не заметив.       Оно тонуло в тени узкого переулка, и единственным признаком, что здесь вообще что-то есть, была тусклая лампа над дверью, отбрасывающая дрожащий свет на обшарпанный бетон. Никаких вывесок, никаких указателей. Только глухая тишина.       — Пойдем, тебе понравится, — сказал блондин, подавая ей руку.       Его лицо освещала едва заметная улыбка, а в серых глазах плясали бесы, предвкушающие её реакцию.       — Где мы? — спросила Гермиона, оглядываясь с подозрением.       Запах сырости и металла проникал сквозь открытое окно, и это место совершенно не вязалось с его привычными роскошными ресторанами и дорогими бутиками. Это было… чем-то другим.       — Тир, — коротко ответил Драко, и его голос прозвучал с каким-то странным оттенком — то ли вызова, то ли предвкушения. — Думаю, такой девушке, как ты, понравится оружие. Почувствуешь власть.       Внутри царила неожиданная чистота, почти стерильность.       Воздух был пропитан запахом машинного масла и пороха. Стены, обитые толстой звукоизоляцией, поглощали все звуки, создавая ощущение замкнутости, отрезанности от внешнего мира. Вдоль одной из стен стояли мишени: силуэты людей с нарисованными красными кругами в области сердца.       Холод пробежал по спине Гермионы.       За широкой стойкой из полированного дерева стоял крепкий мужчина с короткой стрижкой, чьи пронзительные голубые глаза казались способными видеть насквозь.       — Мистер Малфой, как обычно? — спросил он, не проявляя ни малейшего удивления при виде Гермионы.       В его голосе не было ни тени любопытства, только деловитость. Значит, Драко здесь частый гость. И это заставило Гермиону почувствовать себя… неуютно.       — Сегодня у нас дама, — ухмыльнулся Драко, и его взгляд скользнул по Гермионе, словно оценивая её. — Я хочу увидеть, как она обращается с оружием.       Мужчина кивнул, и, как по волшебству, из-под стойки появились несколько пистолетов. Чёрные, блестящие, холодные на вид. Гермиона ахнула, неосознанно отступая на шаг, боясь прикоснуться к чему-то опасному, запретному.       — Ты серьёзно? Я… я никогда в жизни…       — Именно поэтому это будет интересно, — перебил её Драко, его голос стал шелковистым и опасным.       Он взял в руки один из пистолетов, вес металла приятно оттягивал его ладонь, словно продолжение его самого.       — Вот, держи. Но сначала послушай инструктаж. Не хотелось бы, чтобы ты случайно поранила себя или кого-нибудь ещё.       Он подробно объяснил, как правильно держать оружие, как целиться, как регулировать дыхание, как плавно нажимать на курок.       Его пальцы коснулись её пальцев, когда он поправлял её хватку, и Гермиона почувствовала лёгкий разряд, пробежавший по всему телу.       Гермиона слушала внимательно, стараясь запомнить каждую деталь, хотя разум сопротивлялся, не желая принимать эту реальность. Ей было не по себе, страшно, но в то же время она чувствовала какое-то странное, жгучее возбуждение, она стояла на краю пропасти.       Это было совершенно новое для неё ощущение: власть, контроль, возможность одним движением лишить жизни.       — Готова? — спросил Драко, наблюдая за ней с прищуренными глазами, в которых отражался огонь.       Гермиона глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках.       — Да, — проговорила она, стараясь придать голосу уверенность, хотя внутри бушевал шторм. — Но если я что-нибудь сломаю, ты будешь платить.       Драко расхохотался, запрокинув голову. Звук его смеха, такой неожиданный и искренний, эхом разнёсся по тиру, ломая напряжение.       — Не переживай, Грейнджер. Я в состоянии заплатить за все твои выходки. Просто постарайся не прострелить мне ногу. Хотя, — он наклонился ближе, и его дыхание опалило её щёку, — это было бы… интересно.       Гермиона сконцентрировалась, отбросив в сторону все сомнения и страхи. Она зажала в руке холодный металл, чувствуя его вес, его мощь. В ушах звучали слова Драко, как мантры: «дыши ровно», «смотри на цель», «плавный спуск». Она вглядывалась в мишень, в этот безликий силуэт, стараясь подавить волнение, которое билось в груди.       На секунду мир сузился, растворился в мушке прицела, в этой черной точке, которую она должна была поразить.       Прицелилась.       Мимо.       Пуля просвистела где-то в стороне, оставляя за собой лишь привкус разочарования.       — Черт, — вырвалось у нее, и она почувствовала, как ее щеки заливает краска стыда.       — Неплохо для первого раза, Грейнджер, — голос Драко прозвучал у нее за спиной.       Малфой обошел ее, как хищник, оценивающий добычу, и она почувствовала тепло его груди, прижимающейся к ней. От этого неожиданного прикосновения у нее перехватило дыхание.       Его длинные пальцы обхватили ее руку, поправляя положение.       Кожа к коже, и в этой близости опасно искрилось что-то.       — Вот так, котенок, — прошептал он, и жар его дыхания опалил ей ухо, вызывая дрожь, пробежавшую по всему телу.       Она почувствовала, как он легонько сжимает ее руку, направляя, показывая. Его присутствие, его запах, его близость — все это пьянило, сбивало с толку, заставляло забыть обо всем на свете, кроме него.       — Почувствуй его в руках, — прошептал Драко, и его голос, хриплый и низкий, заставил все внутри Гермионы сжаться.       Вторая рука Драко спустилась ей на талию, прочерчивая огненную линию по джерси, проникая сквозь тонкую ткань, заставляя кожу гореть под его прикосновением.       — Что ты делаешь? — выдохнула она, стараясь отстраниться, сдержать порыв, который толкал ее к нему.       — Не отвлекайся, Грейнджер, — прошептал он, но его слова звучали скорее как оправдание, чем как приказ.       Легкое прикосновение его губ к ее шее, едва ощутимое касание, выбивало из нее всю концентрацию, лишая последних остатков самообладания. Она вздрогнула, чувствуя, как жар разливается по всему телу.       — Я не могу сконцентрироваться, прекрати, — едва слышно прошептала Гермиона, ее голос дрожал. От его прикосновений, от его близости, от этого опасного возбуждения, которое охватило ее.       — Мм, — Драко повел кончиком носа по ее шее, и она почувствовала, как мурашки побежали по коже. — Вот так, — он вернул обе руки на ее ладони, его пальцы переплелись с ее, и она почувствовала, как ее сердце пропускает удар. — Смотри, нужно прицелиться так, тогда ты попадешь, — он поправил положение ее рук, направляя ее. — Давай, котенок. Покажи, что ты умеешь.       Гермиона, будто загипнотизированная, почти не осознавая своих действий, повиновалась.       Сосредоточившись, она попыталась воспроизвести движения, которые он показывал. Его близость, его запах, его прикосновения смешались в безумную смесь, от которой захватывало дух.       В состоянии транса она медленно начала нажимать на курок.       Бах!       Прямо в голову.       Мишень сложилась пополам, разрываясь от попадания. Гермиона выдохнула, пораженная, и обернулась к Драко, не веря своим глазам.       — Моя девочка, — прошептал он, его глаза горели, и в них плескалось восхищение, но глубже… глубже таилось что-то еще, что заставило ее сердце забиться чаще, пропуская удары, что-то опасное, притягательное, сводящее с ума, что-то, что она отчаянно пыталась не замечать.       В голове что-то щелкнуло, переклинило.       Она вывернулась из его хватки, очнувшись от дурмана, отступая на пару шагов, пытаясь восстановить контроль над собой.       Это было слишком. Слишком опасно. Слишком… правильно? И от этой мысли ей стало страшно.       — Малфой, не заигрывайся, — ее голос звучал хрипло, дрожа, как старая пластинка, заедающая на одной и той же ноте. — Здесь нас никто не видит, не нужно играть примерного парня.       В глазах Драко на мгновение промелькнула тень… разочарования?       Разочарования или чего-то большего? Она не успела разглядеть. Он быстро взял себя в руки, и на его лице снова появилось привычное выражение надменности и цинизма.       — Я и не играю, Грейнджер, — спокойно ответил он, отступая на шаг и облокачиваясь на стойку.       Он скрестил руки на груди, создавая между ними барьер.       — Просто констатирую факт. Ты действительно неплохо справилась.       — И все? — Гермиона нахмурилась, чувствуя, как к горлу подступает ком разочарования.       Неужели все это было просто игрой? Способом убить время? Способом развлечься, поиграть с ней, а потом выбросить, как сломанную игрушку?       Разочарование кольнуло ее сердце, как заноза, и она почувствовала, как в глазах собираются слезы, которые она отчаянно старалась сдержать.       — А чего ты ожидала? — Драко усмехнулся, но в его глазах, несмотря на насмешку, все еще горел тот самый огонек, выдававший его истинные, тщательно скрываемые чувства.       Гермиона молчала, опустив голову.       Она не знала, что ответить. Она сама не знала, чего ожидала. Возможно, чего-то большего, чем просто мимолетный флирт. Чего-то настоящего. Чего-то… искреннего?       Но это было глупо, наивно, и она чувствовала себя полной идиоткой.       — Ладно, — вздохнула она, отворачиваясь и стараясь скрыть внезапно нахлынувшую слабость. — Отвези меня домой. Мне это надоело.       — Как скажешь, — Драко пожал плечами, и это движение выглядело до боли непринужденно.       Но она чувствовала, как он прожигает ее взглядом, изучает, пытаясь прочитать мысли, решая, стоит ли пытаться переубедить.       Гермиона упорно смотрела в сторону, не желая отвечать на этот невысказанный вопрос.       Сейчас любое слово, любая эмоция могли сломать эту хрупкую защиту, которую она с таким трудом возвела вокруг своего сердца.       — Подожди здесь, — бросил Драко, направляясь к стойке.       Его шаги звучали гулко и отрывисто в тишине тира. Он что-то быстро проговорил с мужчиной, расплатился, оставив на стойке несколько сложенных купюр, и вернулся, держа в руках небольшой прямоугольный бархатный футляр.       — Что это? — недоверчиво спросила Гермиона, когда он протянул ей футляр.       Драко промолчал, лишь слегка подтолкнул ее к выходу, жестом показывая, чтобы она взяла его.       На улице было уже темно, воздух пропитался влажной прохладой. Городские огни, размытые и тусклые, отражались в его серых глазах, делая их еще более глубокими и загадочными.       Гермиона чувствовала его взгляд на себе, ощущала его пристальное внимание, но старалась не смотреть в ответ, упрямо отворачиваясь.       Она боялась. Боялась, что он увидит ее истинные чувства, ее растерянность и уязвимость, ее надежду, которая, подобно хрупкому цветку, пыталась пробиться сквозь броню разочарования.       Малфой открыл дверцу машины и жестом, полным неприкрытой галантности, пригласил ее сесть.       Она колебалась, несколько мгновений стояла неподвижно, застыв во времени. Но усталость, физическая и эмоциональная, пересилила сопротивление.       Девушка села в машину, отвернувшись к окну, отгородившись от Драко непроницаемой стеной молчания, стараясь не смотреть на него, не видеть его, не чувствовать его близость.       Всю дорогу они ехали в тишине.       Тишина была плотной, давящей, почти осязаемой. Только тихий шелест шин по мокрому асфальту да редкие вздохи Гермионы, которые она тщетно пыталась скрыть, нарушали это гнетущее молчание.       В машине ощущалось напряжение, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Гермиона чувствовала, как оно сгущается с каждой минутой, как давит на виски, как сковывает движения.       Ей хотелось провалиться сквозь сиденье, сквозь пол, сквозь землю, просто исчезнуть, раствориться в ночной темноте.       Когда машина наконец плавно остановилась у ее дома, она поспешно, почти нетерпеливо, открыла дверцу.       — Спасибо, что подвез, — буркнула она, не поднимая глаз, чувствуя себя жалкой и уязвимой.       Ей хотелось поскорее убежать, скрыться в безопасности своих стен, спрятаться от этого сложного, противоречивого человека, который так легко выводил ее из равновесия.       — Гермиона, — Драко перехватил ее руку, его пальцы коснулись ее запястья, вызывая короткий, болезненный разряд.       Она замерла, словно парализованная, не в силах вырваться из его хватки.       — Возьми.       Блондин снова протянул ей бархатный футляр, который она надеялась случайно забыть в машине. В полумраке салона его лицо казалось твердым и решительным.       — Зачем? — Она нахмурилась, не понимая, что происходит. — Я не понимаю.       — Открой и увидишь, — тихо сказал Драко, и в его голосе, вопреки его привычной надменности, звучала такая искренность, такая неприкрытая уязвимость, что она не смогла ему отказать.       Его взгляд, темный и пронзительный, проникал ей в самую душу, заставляя ее подчиниться.       Гермиона неохотно взяла футляр, ощущая его тяжесть в ладони. В этот момент он отпустил ее руку, и она почувствовала острую, внезапную потерю.       С дрожащими руками она открыла футляр.       Внутри, на бархатной подкладке, словно драгоценность, лежал патрон.       Не простой патрон, а серебряный, искусно изготовленный, с выгравированными на нем ее инициалами, написанными изящным, замысловатым шрифтом: «Г.Д.Г.»       К горлу подступил ком, перехватывая дыхание.       Сердце бешено колотилось в груди.       Она не знала, как расценивать этот подарок, но ощущала, что это был какой-то знак.       Какое-то обещание, данное в тишине, между строк.       Гермиона осторожно закрыла футляр, опасаясь повредить что-то хрупкое и драгоценное, и прижала его к груди. Подняла голову и увидела, что Драко все еще смотрит на нее из машины.       Его силуэт казался темным и нереальным в полумраке. В его глазах, мерцающих в свете уличных фонарей, читалось столько всего, что она не могла разобрать.       Девушка слабо кивнула, благодаря его за что-то, чего не понимала, за что-то, что он не мог или не хотел сказать вслух.       Затем повернулась и пошла к дому, чувствуя, как его взгляд прожигает ей спину, обжигая каждый позвонок, заставляя кровь быстрее бежать по венам.       В руке она крепко сжимала маленький бархатный футляр, хранящий в себе частичку сегодняшнего вечера.