Игра на грани

      Драко ворвался в дом, подобно свежему порыву ветра, распахивая двери навстречу закатному солнцу.       С собой он принёс терпкий аромат кожи, бензина и свободы, ощутимый даже в уютной гостиной.       В руках красовались два шлема.       — Котенок, пойдём кататься, — сказал он, хищно улыбаясь одними уголками губ.       — Драко, — она выдохнула, глядя на него с сомнением, — Может, не стоит?       — Переодевайся, и я жду тебя на улице, — Драко легко поцеловал её в макушку, проводя ладонью невидимую линию по спине.       И с этими словами он развернулся и вышел, оставляя в воздухе терпкий аромат своего парфюма.       Вздохнув, Гермиона улыбнулась и побежала наверх переодеваться в удобную одежду. На ней были старые джинсы, мягко облегающие бёдра, и простая серая футболка.       Несмотря на весь страх и лёгкое волнение, она помнила, что в прошлый раз ей понравилось ощущать такую животную, мощную силу под собой, мчащуюся на бешеной скорости, хоть она и не призналась в этом вслух. Это было опьяняющее ощущение, смесь страха и восторга, которое заставляло кровь бурлить в венах, а сердце — выпрыгивать из груди.       Спустившись вниз, Гермиона увидела Драко, стоящего возле своего байка.       Солнце садилось, окрашивая небо в оттенки багряного и золотого, и в этом свете он выглядел ещё более завораживающим.       Вид Малфоя в облегающей чёрной футболке, с открытыми руками, усыпанными татуировками, с переплетением выступающих вен, заставил её сердце на мгновение остановиться.       В свете заходящего солнца его платиновые волосы блестели, подобно расплавленному серебру, а глаза были тёмными от предвкушения.       Малфой выглядел таким диким, таким неприручённым, и Гермиона поняла, что влюбилась в него без памяти.       Чувства к нему были как поездка на мотоцикле по серпантину: страшная, но захватывающая; опасная, но невероятно желанная. Они вырывали её из зоны комфорта и заставляли жить на полную катушку, ощущая вкус каждого мгновения, вдыхая полной грудью пьянящий воздух свободы.       Солнце, прощально коснувшись верхушек деревьев, окрашивало небо в багряные и золотые тона.       Гермиона сильнее вцепилась в кожаную куртку, которую Драко великодушно предложил ей.       Запах кожи и его собственного парфюма, переплетаясь с лёгкой ноткой бензина, дурманил, заставляя сердце биться быстрее. Гермиона чувствовала себя одновременно хрупкой и невероятно сильной.       Драко завел двигатель.       Рев мотора пронзил тишину, вибрация передалась по всему телу Гермионы. Она прижалась ближе к его широкой спине, чувствуя тепло его тела сквозь плотную ткань куртки.       Он был воплощением силы и свободы, диким зверем, приручённым лишь на мгновение. И она, вопреки всем своим принципам и убеждениям, жаждала этого мгновения.       Ветер хлестал в лицо, обдувая шлем, но даже сквозь прозрачный пластик Гермиона ощущала его яростный натиск. Волосы, собранные в тугой хвост, бились о шлем.       Скорость, невероятная скорость!       Грейнджер чувствовала ее каждой клеткой своего тела.       Адреналин бурлил в венах, заставляя кровь пульсировать в висках. Сквозь шлем доносился гул мотора, сливающийся с биением ее сердца в единый ритм.       Гермиона прижалась крепче к широкой спине Драко.       Малфой уверенно вел мотоцикл. Они мчались прочь от всего, что тяготило их в последнее время: от предрассудков, от ожиданий, от груза прошлого.       Гермиона закрыла глаза, наслаждаясь ощущением полета.       Смех вырвался наружу, тихий, но полный восторга, звучащий приглушенно под шлемом. Она смеялась от восторга, от ощущения полета, от понимания того, что жива, что свободна, что счастлива.       Каждый его вдох, каждое движение байка ощущалось через его спину, сливаясь с ее дыханием. Она чувствовала, как его спина напрягается в поворотах, как мышцы сокращаются, когда он выжимает газ.       И в этой близости, в этом ощущении его тела, в этой безумной скорости, было что-то невероятно притягательное, что-то, что заставляло ее забыть обо всем на свете, растворяясь в моменте. Растворяясь в Драко.       Гермиона хотела запомнить это ощущение навсегда, сохранить в памяти это слияние двух тел с металлом и дорогой. Это было похоже на секс.       Драко переплел их левые ладони, большим пальцем поглаживая костяшки.       Сердце Гермионы замерло от этого простого жеста, от этой нежности, проявившейся на фоне бешеной скорости и адреналина.       Гермиона покрутила головой, любуясь загородным пейзажем, проплывающим мимо с головокружительной скоростью. В этом бешеном ритме жизни она чувствовала себя по-настоящему живой, настоящей.       Внезапно Драко резко затормозил, съезжая на обочину. Мотоцикл заглох, и повисла тишина, нарушаемая лишь пением птиц. Гермиона удивленно посмотрела на него.       Он снял шлем, взъерошивая свои светлые волосы. Стальные глаза горели и плавились.       — Хочешь попробовать? — Драко облизал губы в ожидании ответа.       — Я могу его поцарапать, — ответила она, слегка застенчиво.       Она боялась, но в то же время испытывала непреодолимое желание почувствовать себя за рулем этого мощного зверя.       Драко искренне засмеялся, рассекая тишину.       — Глупее ничего не слышал, Грейнджер. Мне глубоко плевать, даже если ты выкинешь его с обрыва.       — Выпендрежник, — пробормотала Гермиона.       Драко нежно поцеловал её в кончик носа, и на её щеках расцвел робкий румянец.       Возвращая шлем, он смотрел в шоколадные глаза, полные трепетного ожидания. В его взгляде плескалось восхищение, обожание, преклонение перед ней. Как она не замечала этого раньше?       Легким движением он приподнял её, перемещая ближе к рулю, помогая занять место водителя. Сильные руки скользнули по её телу, обхватывая талию, очерчивая контуры, направляя и поддерживая.       Мурашки пробежали по всему её телу, от макушки до кончиков пальцев. Его прикосновение обжигало кожу сквозь ткань.       Драко сел сзади, обнимая ее, и она внезапно ощутила, как его напряженный член упирается в ее ягодицы. Щеки вспыхнули, а губы пересохли.       Инстинктивно Гермиона подалась чуть назад, неосознанно прижимаясь к его паху, ощущая сквозь ткань твердость его желания, близость, такую осязаемую, такую невыносимую, о которой она раньше и мечтать не смела. Это было пугающе и невероятно возбуждающе, словно игра с огнем, обжигающим, но не отпускающим.       — Я буду рядом, котенок, не бойся, — прошептал он тихо, но уверенно.       Драко взял ее ладони, накрывая их своими, кладя на руль. Его пальцы переплелись с ее, передавая тепло и силу, делясь своей уверенностью.       Легкими касаниями он огладил костяшки, успокаивая и подбадривая, а затем помог завести байк.       Страх сковал ее, ледяными пальцами сжимая горло, но его ладони, уверенно направляя, подсказывали, как держать руль, как плавно выжимать сцепление.       С каждой секундой страх отступал, уступая место волнению, азарту, предвкушению чего-то невероятного, запретного.       Они вырвались на дорогу, и Гермионе захотелось закричать от восторга: от ощущения свободы, от мощи, от этого пьянящего чувства полета, от ощущения себя здесь и сейчас.       Эмоции захлестнули ее, смешиваясь в бурный поток, унося с собой остатки сомнений. Экстаз, страх, восторг, уверенность — все смешалось в едином вихре, взрываясь в груди, заставляя сердце отчаянно биться о ребра. Безумный коктейль чувств, сводящий с ума, захватывающий и пьянящий.       Драко оторвал руку от руля. Его пальцы, теплые и сильные, скользнули по ее животу, вызывая дрожь, а затем нежно огладили бедра, заставляя задыхаться от удовольствия. Интимно, дерзко, до безумия возбуждающе.       Всю дорогу она балансировала на грани, то сгорая от стыда, то захлебываясь от восторга — от захватывающего вида дороги, стремительно убегающей вперед, от осознания собственной смелости, от ощущения невероятной силы, что окружала ее со спины, поддерживая и направляя, от каждого касания Драко, от его близости и, конечно, от ощущения его возбужденного члена, упирающегося ей в задницу.       Грейнджер могла поклясться, что у Драко точно были сексуальные фантазии, которые он хотел бы воплотить с ней на байке, и, возможно, уже начал их воплощать. Его уверенные движения, его возбуждение — всё говорило об этом.       А даже если и нет, то у нее такая точно появилась.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Гермиона не видела Драко три дня из-за его изнурительных тренировок по квиддичу.       Подготовка к игре отнимала все его время и силы. Она уже жалела о своём упрямстве, о том, что в порыве страха потерять себя, отказалась от предложения жить вместе.       Три дня казались вечностью.       Она скучала по его парфюму, терпкому сочетанию сандалового дерева и цитруса, который, казалось, въелся ей под кожу, преследовал её в каждом уголке дома.       Скучала по его теплу, которое согревало даже в самые холодные дни, по ощущению его близости, когда мир вокруг сужался до размеров одной комнаты, наполненной лишь их дыханием.       Пустой дом казался холодным и неуютным, а одиночество давило своей тяжестью.       За эти три дня Гермиона успела решить несколько затянувшихся рабочих вопросов, наконец-то прочитала ту самую книгу по рунологии, на которую давно не могла найти время, виделась с родителями и Джинни, но даже встречи с подругой не могли заполнить пустоту, образовавшуюся без Драко.       Грейнджер всегда считала, что девушка не должна зависеть от мужчины эмоционально и физически, что нужно быть сильной и самодостаточной, чтобы никто не мог воспользоваться её слабостями. Она гордилась своей независимостью и умением справляться со всем в одиночку.       Но за последние дни Гермиона с удивлением поняла, что без Драко ей не хватает важной частички себя, чего-то, что делало её цельной и счастливой.       Это было не про зависимость, а про взаимодополнение, про то, как два человека, совершенно разные, могли создать что-то большее, чем просто сумму своих частей.       И вот, наконец, Драко обещал сегодня приехать сразу после тренировки.       Сердце Гермионы забилось быстрее в предвкушении. Три дня разлуки разбудили в ней новую волну желания и нежности.       У Грейнджер было игривое настроение, полное предвкушения и желания удивить. Она думала о его прикосновениях, о его поцелуях, о его объятиях.       Гермиона хотела показать ему, как сильно скучала и как сильно его ждала.       Глядя в шкаф, она тщательно перебирала наряды.       Остановила свой выбор на чёрной теннистой юбке, изящно подчёркивающей изгиб её стройных ног, чулках в мелкую сеточку, добавляющих образу нотку дерзости, и облегающем чёрном лонгсливе с вырезом, открывающим плоский живот, усыпанный россыпью едва заметных веснушек и родинок.       — Котенок, я дома, — раздался такой родной голос Драко с первого этажа, наполняя дом теплом и уютом.       Дома… Как же правильно это звучит.       Гермиона взглянула в зеркало в последний раз, оценивая свой образ.       Черная юбка кокетливо облегала бедра, чулки соблазнительно поблескивали в полумраке, а губы, накрашенные вишневым блеском, казалось, так и манили их попробовать на вкус.       Каждый удар сердца отдавался эхом в груди, торопя её, пока она сбегала вниз по лестнице, желая как можно скорее оказаться в его объятиях.       — Драко, — выдохнула она, и, прежде чем успела что-то еще сказать, её тело, охваченное волной нетерпения, врезалось в его крепкую, уже родную грудь с такой силой, что у неё вырвался судорожный вздох.       Драко, только что переступивший порог, едва не потерял равновесие, но его руки мгновенно обхватили её, сильные и надежные, возвращая ей опору.       Он удивленно моргнул, затем его взгляд упал на её лицо, освещенное ярким румянцем, на губы, аппетитные от блеска. В серых глазах мелькнула смесь удивления, наслаждения и глубокого, почти животного желания.       — Грейнджер, — хрипло выдохнул он. — Ждала меня, значит?       Блондин прижал её ближе, зарываясь лицом в кудрявые волосы, вдыхая их аромат, смешанный с запахом вишни и чем-то неуловимо своим, что сводило его с ума.       Сильные руки скользнули по её спине, поглаживая изгиб юбки, затем опустились ниже, оглаживая через ткань её бедра. Напряжение, скопившееся за эти дни, мгновенно превратилось в жар, разливающийся по его телу.       Гермиона нетерпеливо потянула его за шею, изящные пальчики зарылись в шелковистые платиновые волосы. Не дожидаясь ни секунды, она наклонила его для долгожданного поцелуя.       Драко сразу же ответил, его язык, горячий и властный, ворвался в её рот, исследуя, требуя, выбивая из неё тихий стон.       Её руки сжимались на его затылке, притягивая еще ближе, желая раствориться в нем, почувствовать каждое его прикосновение.       Драко отстранился лишь на мгновение, оставив после себя приятную дрожь и терпкий привкус его поцелуя.       Его взгляд был затуманен желанием, губы влажно блестели, а дыхание стало прерывистым. Он медленно облизал губы, смакуя вкус их поцелуя, а затем нежно провел ладонью по её щеке, оглаживая нежную кожу.       — Котенок, у меня есть сюрприз, — прошептал он.       Гермиона испуганно распахнула глаза.       — Может, отложим сюрпризы? — прошептала она, обвивая руками его шею, зарываясь пальцами в его волосы. — Я соскучилась.       Его ладонь, все еще касающаяся её лица, опустилась ниже, медленно и чувственно очерчивая контуры её голого живота, заставляя вздрогнуть от удовольствия.       — Я тоже соскучился, — ответил он, его взгляд не отрывался от неё, — но тебе понравится, обещаю, — он посмотрел на часы на запястье и нахмурился. — Уже пора.       В его голосе звучала легкая нотка сожаления, будто ему самому не хотелось отрываться от неё. Но что-то в его взгляде, в его уверенности, заставило её затаить дыхание в предвкушении.              Драко, увидев в ее глазах легкую тревогу, нежно улыбнулся и поднес руки к ее лицу, закрывая шоколадные глаза ладонями. Его прикосновение было мягким и успокаивающим.       — Доверься мне, котенок, — прошептал он ей на ухо, дыхание щекотало нежную кожу. — Это будет незабываемо.       И аккуратно повел вперед.       Ее сердце гулко стучало в ушах, отбивая безумный ритм, а волнение нарастало с каждым шагом.       Фантазии, смелые и пугающие, проносились в ее голове, рисуя картины одна безумнее другой. Боясь того, что может там быть, она пыталась угадать, что он для нее приготовил, но мысли путались, а любопытство брало верх над страхом.       Довериться ему, довериться своим чувствам – вот что ей оставалось.       Они вышли на крыльцо дома. Драко все еще бережно закрывал ей глаза.       Теплый, почти обжигающий воздух вечера коснулся ее кожи. Легкие наполнились запахом нагретой солнцем травы и отдаленным ароматом диких роз. Гермиона почувствовала легкий ветерок, ласково треплющий ее волосы.       Закатное солнце, окрашивающее небо в невероятные оттенки оранжевого, розового и лилового, чувствовалось сквозь ладони Драко, согревая ее веки теплым, мягким светом.       Каждый звук, каждый запах, каждое ощущение обостряли ее чувства, готовя ее к чему-то особенному, волшебному.       Предвкушение достигло своего пика, и Гермиона едва сдерживала трепет, искрившийся на кончиках пальцев.       — Можно, — прошептал Драко и отнял ладони от ее глаз.       Ее сердце, которое и так билось бешено, в этот момент, казалось, упало куда-то в пятки, лишая ее дара речи. Гермиона замерла, не в силах поверить своим глазам.       — Это…? — прошептала она едва слышно, не в силах подобрать слова, чтобы выразить свое изумление.       Драко улыбнулся и обнял ее со спины, прижавшись щекой к ее волосам.       — Он твой.       Перед ней, в лучах заходящего солнца, стоял идеально белый байк.       Он блестел, словно покрытый слоем инея, отражая в себе все краски заката, и казался нереальным. Каждая деталь была продумана до мелочей, от изящных линий корпуса до хромированных деталей, сверкающих в вечернем свете. Байк был воплощением скорости, свободы и красоты и предназначался… ей.       Тишина, повисшая между ними, была наполнена изумлением и восторгом. Драко прижался к ней плотнее, его голос, тихий и бархатный, коснулся ее уха, заставляя мурашки пробежать по коже.       — Я видел, как тебе понравилось за рулём, — прошептал он. — И должен признаться, ничего сексуальнее в своей жизни не видел.       — Это… Вау, Драко, — выдохнула она и, не в силах сдержать переполнявшие ее чувства, развернулась в кольце его рук, чтобы увидеть его лицо.       Блондин улыбнулся, окинув взглядом байк.       — Поехали, котенок, — прошептал он, наклоняясь к ее уху. — Я знаю одно место, откуда открывается просто невероятный вид на закат.