Игра на грани

      Гермиона достала телефон, открыла карту и начала искать первую красную точку, на которую нужно будет аппарировать после старта. Её пальцы скользили по гладкому экрану, пока она не остановилась на самой первой отметке, обозначенной жирным красным кругом.       Её взгляд скользнул к Драко.       Он стоял в окружении других гонщиков, переговариваясь.       А потом её взгляд остановился на одном из них — на этом противном парне из его команды.       При виде него в животе Гермионы затянулся неприятный узел.       Сайлас.       От одного его имени внутри всё сжималось. В его глазах она видела что-то темное, что заставляло её чувствовать себя неуютно. И сейчас, когда он находился так близко к Драко, эта тревога усиливалась многократно.       Гонка начнется через пару мгновений. Гермиона затаила дыхание в ожидании, сердце колотилось о ребра.       Взмах.       Но Драко нарочито небрежно газует, выпуская облако дыма из-под колёс.       Выпендрёжник.       Гермиона смотрела на Драко, и внутри неё бушевала буря. Он всегда останется Малфоем — дерзким, уверенным в себе, играющим по своим правилам, с надменной усмешкой, способной сбить с ног. Это было неизменно, как гравитация, как дыхание.       Но сейчас… сейчас она до боли любила этого наглого и дерзкого мужчину.       Эта любовь была не той тихой, нежной привязанностью, которую она, возможно, представляла себе когда-то. Это было что-то иное, дикое, всепоглощающее.       При виде его, этой искры в глазах, этого вызова, брошенного миру, кровь всегда закипала в жилах.       В этой любви смешивалось многое: восхищение его смелостью, когда он без колебаний шел на риск, страх, который заставлял её сердце сжиматься при каждом опасном увлечении, от стрельбы до гонок, гордость за его способности, даже за его безрассудство.       Было в этом и притяжение к его уязвимости, которую он так тщательно скрывал, к тем редким моментам, когда его маска трескалась, обнажая что-то настоящее, что-то, что принадлежало только ей.       В эти моменты он переставал быть Малфоем, а становился просто Драко — человеком, который, как и она, умел чувствовать, умел любить, не боялся быть сломленным.       Он перевернул её жизнь с ног на голову.       Мир, который раньше казался ей упорядоченным, предсказуемым, стал бурлящим жизнью, полной неожиданных открытий и постоянных вызовов.       Малфой заставил её посмотреть на вещи под другим углом, увидеть красоту в хаосе, силу в уязвимости, правду в том, что раньше казалось ложью.       И оказалось, что теперь она смотрит на мир широко открытыми глазами, не боясь заблудиться в его многогранности, ведь рядом с ним она чувствовала себя не потерянной, а любимой.       Наконец Драко сорвался с места.       Рев мотора, оглушительный, дикий, разорвал тишину предстартового напряжения. Байк рванул вперед, оставляя позади облако дыма и пыли.       Гермиона почувствовала, как волна адреналина, исходящая от Драко, отразилась в ней самой, вибрируя под кожей.       Они достаточно быстро скрылись из поля ее зрения, растворяясь в городском пейзаже. Гермиона отошла в неосвещенное место возле стадиона и наложила Дезиллюминационное, чувствуя, как фантомное яйцо растекается по ее телу от волос к ногам.       Затем, собравшись с мыслями, она аппарировала на первую крышу, указанную на карте.       Воздух был прохладным, а вид на разворачивающуюся внизу картину — завораживающим. Но внутри всё сжималось от неопределенности: она уже опоздала или они еще не доехали до этой точки?       Городская суета казалась далекой, а реальность — лишь серым силуэтом, проносящимся где-то внизу.       Она кусала губы, впиваясь ногтями в ладони в ожидании.       Напряжение было почти невыносимым. Каждая секунда тянулась, как вечность. Она пыталась уловить хоть малейший звук, хоть малейшее движение, которое могло бы выдать их приближение.       Мир вокруг замер, оставив лишь её, огни города под ногами и мерцающие звезды в небе.       Спустя пару минут вдалеке, сквозь тишину ночи, послышался нарастающий гул байков. Он становился всё ближе, приобретая всё более чёткие очертания.       Сайлас ехал вторым, его байк выделялся неопрятной окраской. Драко же, к её нарастающей тревоге, отставал на несколько позиций.       Ей показалось, что он гнал лениво. Или, возможно, это была не лень, а расчёт.       Малфой не рвался вперёд сломя голову, не пытался вырваться в лидеры сразу. Вместо этого он смаковал каждый обгон, каждый манёвр, вплетаясь в поток соперников с какой-то завораживающей небрежностью.       Проводив его взглядом, наблюдая за тем, как он медленно, но верно сокращает дистанцию, Гермиона почувствовала, как напряжение немного отступает, сменяясь ожиданием. Драко знал, что делал. Он всегда знал.       Выдохнув, она аппарировала на следующую крышу.       Гермиона успела понаблюдать за ним с трех точек, каждая из которых открывала новый ракурс на развивающуюся гонку.       Она видела, как Драко методично сокращал дистанцию, используя каждую возможность, каждый просчет соперника. И вот, на четвертом отрезке, напряжение достигло своего пика.       Драко нагнал Сайласа.       Внутри неё сжалась пружина.       — Давай, — шептала она себе под нос, хотя рядом никого, кто мог бы её услышать, не было.       Её голос дрожал от волнения, от надежды, которая переплеталась с верой в него.       — Сделай его, любимый.       Вечерний ветер пронизывал её сквозь толстовку, но она не обращала внимания. Всё её внимание было приковано к происходящему внизу.       Рывок.       — Да! — она подпрыгнула на месте от переполняющих её эмоций.       Радость, облегчение, гордость — всё смешалось в один звонкий крик, который, конечно, никто, кроме неё, не услышал. На губах расцвела улыбка, а глаза сияли, отражая огни ночного города.       Он сделал это. Её Драко сделал это.       С бурлящими внутри нее чувствами, не давая себе времени насладиться победой, она переместилась на следующую точку, едва успев.       Драко играючи обогнал последнего гонщика. Он сделал это с такой легкостью, с такой изящной уверенностью, что казалось, будто он даже не старался.       У неё словно закружилась голова от восторга. Мир замедлился, а потом снова ускорился, переполняя её ощущением нереальности происходящего.       Он был первым.       Эйфория разливалась по её венам, смывая последние остатки тревоги. Это было чистое, незамутненное счастье.       Мир вокруг поплыл, растворяясь в яркой вспышке радости. Она почувствовала, как слабеют ее ноги, и оперлась на каменный парапет крыши, пытаясь удержать равновесие.       Кажется, сегодня Драко украдет не только победу, но и её способность здраво мыслить.       Не успела она насладиться эйфорией от скорой победы Драко, как его начал нагонять Сайлас.       Его байк ехал агрессивно, петляя между машинами с опасной, яростной решимостью.       Тревога, которая на мгновение улеглась, снова волной окатила Гермиону. Гонка ещё не закончилась. Азарт, который ещё секунду назад пульсировал в ней, сменился ледяным предчувствием беды.       Гермиона аппарировала на следующую крышу, надеясь, что к следующей точке Драко всё ещё будет лидировать.       Порыв ветра, холодный и пронзительный, ударил ей в лицо, но она, не обращая внимания, тут же вжалась в парапет крыши в ожидании.       Её взгляд был прикован к тому месту, где, по её расчетам, должны были появиться гонщики. В другой ситуации городские огни могли бы показаться завораживающими, но не сегодня.       Спустя долгую, мучительную минуту, когда каждый удар сердца отдавался в висках, она увидела их.       Сайлас почти вплотную жался к Драко, его байк был так близко, что казалось, они вот-вот столкнутся. Со стороны ублюдка полетели красные вспышки, разбиваясь опасно близко рядом с Драко.       Сердце девушки заколотилось с бешеной скоростью, ударяясь о ребра.       Она видела, как Драко маневрировал, уходя от разрушительных заклинаний.       — Сученыш, — прошипела Гермиона, чувствуя, как адреналин захлестывает её.       Ярость клокотала внутри, требуя выхода. Она инстинктивно подняла палочку, готовясь к защите, хотя понимала, что с этой высоты и без видимости — это почти бессмысленно.       Они двигались слишком быстро. Ни одно заклинание, даже самое мощное, не смогло бы долететь с такой высоты.       Грейнджер открыла карту, лихорадочно ища последнюю точку, но взгляд скользнул ниже, охватывая весь маршрут, высматривая лучший обзор, максимально близко к трассе.       Понимая, что другого выхода нет, Гермиона обновила на себе Дезиллюминационное, усилив его, и аппарировала почти на дорогу, на самый край.       Звук мотора приближался, становясь все громче и отчётливее, сливаясь с нарастающим воем сирен полиции, которые тоже приближались, но, казалось, слишком медленно.       Это была последняя точка перед финишем, буквально минута на байке до конца гоночной трассы. Гермиона затаила дыхание, сердце билось где-то в горле, заглушая собой все остальные звуки.       Она верила в Драко, но она наконец-то поняла, почему у нее было такое плохое предчувствие с самого начала.       Война научила её всегда быть начеку, всегда просчитывать риски и не ждать помощи. Она научила её, что иногда нужно действовать самой, если хочешь выжить и защитить тех, кто тебе дорог.       Машины проносились мимо на расстоянии вытянутой руки, ослепляя фарами.       Она увидела, как Драко стремительно приближается, его байк был уже совсем близко. Она выставила палочку, готовая поставить щит, но опоздала. Слишком поздно. Ослепительная вспышка, та самая, что она видела раньше, ударила ему прямо в плечо.       — Чёрт, — выругалась она, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса.       Слишком быстро они гнались, слишком быстро все происходило, она не успела ничего сделать.       Она видела, как Драко дёрнулся, а байк опасно завилял.       Гермиона взмахнула палочкой, отправляя патронуса Гарри. Сайлас как минимум использовал магию на оживленной магловской улице, как максимум напал на Драко.       На финише могло быть уже слишком поздно, слишком много времени было бы потеряно. Сердце Гермионы бешено колотилось, пока она, сжав зубы, рискнула и аппарировала ближе, чем следовало.       И как раз вовремя.       Едва она успела осмотреться, как увидела Сайласа. Он начал сбрасывать скорость, целясь в Драко.       Кровь замедлила своё движение в венах, ветер перестал ощущаться на коже. Весь мир замер в ожидании. Палочка в руках Гермионы завибрировала.       И в следующую секунду — всё рухнуло в хаос.       Три заклинания вырвались одновременно. Потоки света рассекли воздух, сталкиваясь в едином вихре. Яркие вспышки разорвали мглу вокруг трассы.       Гермиона ясно увидела, как белый луч опередил остальные на миллисекунды, и она надеялась, что этого хватит, чтобы защитить Драко от бомбарды.       Малфой отбросил Сайласа в отбойник перед самым финишем.       Треск ломающегося металла, оглушительный визг тормозов, короткий сдавленный скулеж — всё это произошло за доли секунды, в вихре последних мгновений.       Белый шар окутал Драко, поглотив удар.       Но байк… Байк накренился. По ушам ударил противный, душераздирающий скрежет металла, когда корпус мотоцикла проехался по асфальту. Грохот был оглушительным, перекрывая всё, включая рёв сирен, которые теперь звучали совсем близко.       Всё кругом было залито белым светом.       В этот момент мир сузился до этого белого марева, до скрежета металла и звука собственного, бешено колотящегося сердца.       Она моргнула. Раз. Два.       С усилием вытолкнула воздух из лёгких и заставила себя вдохнуть снова.       Белый свет постепенно рассеивался, и мир вокруг начинал обретать прежние очертания.       Она побежала к Драко, наплевав на редкое движение на дороге. Многие водители, испугавшись взрыва и вспышки, поспешили развернуться и сменить курс, но несколько машин, оказавшихся ближе всего к эпицентру, замедлились, их водители в недоумении выглядывали из окон, пытаясь понять, что произошло.       Образ неподвижного Драко, лежащего на дороге, проступил сквозь остаточное марево.       — Драко, — его имя сорвалось с её губ хриплым шёпотом.       Крови не было. Она заставляла себя дышать и не поддаваться панике, анализируя увиденное. Это было обнадеживающе.       Он жив. Драко должен быть жив.       Гермиона рухнула перед ним на колени, игнорируя саднящее чувство в коленях, там, где джинсы порвались от резкого движения.       Пальцы дрожали, предательски слабея, пока она пыталась снять его шлем. Каждое движение было осторожным, несмотря на дрожь в теле, боясь причинить ему ещё большую боль.       — Драко, слышишь меня? — прошептала она, глотая слёзы. — Пожалуйста…       — Отойди, — внезапно грубый мужской голос разрезал тишину.       Сильные руки отодвинули её, и тут же переместились на Драко.       — Только попробуй сдохнуть, — прорычал Забини, нависая над Драко.