Сказка Луноликого: Снежинка и Уголек.

Еще одна неделя прошла благополучно. Феликс радовался каждому новому успеху детей. Он уже начал задавать писать детям маленькие сочинения на свободную тему. И детки с большим удовольствием писали и читали как они провели вечер в кругу семьи.  Как и обещал Хван, после барсучьего жира на утро омега был как новенький, и будто не плавал в ледяной воде. Еще и носки из волчьей шерсти пришлись кстати - теперь каждый вечер он надевал их перед сном, когда читал очередной роман. Открывая окно, впуская свежий воздух, а ножки всегда в тепле.  Хенджин рассказал свои видения друзьям - о том, что он видел как вожак лежит на полу в луже крови, а над ним нависает омега, держа окровавленный нож в руках, в области груди. Но просил их не быть сильно строгим к Феликсу, ведь видения могут изменится, а может он и вовсе не правильно их истолковал.  Но альфы все напрягались и присматривали за омегой чуть внимательнее. А Чанбин пытался не контактировать, чтобы не сделать глупости. Почему-то именно ему больше всех не нравилась вся эта ситуация, он опасался милого, на первый взгляд блондина. Может это все потому что, Хенджин так сильно опекался над блондином и терял много сил, когда вытаскивал его с того света, а может потому, что Хан находился в южном королевстве, помогая лису восстанавливать. Ревность, страх и переживания перемешались в нем.  Утром Феликс проснулся в хорошем настроении - сегодня у него по плану в школе проверить, как дети написали маленькие стихи об окружающем их мире. Он хотел видеть как загораются глаза детей, когда учитель их хвалит, даже если они и совершили ошибки, но для того они дети и только учаться, чтобы их совершать, а он, как старший, должен направить и помочь.  Предвкушая уже уроки, он быстро умылся, оделся, заколол волосы в хвост и вышел в коридор, чувствуя очень знакомый запах, но не мог понять чего именно. Но он был такой родной. Идя по пустому коридору, каждый шаг сапог отдавался эхом об кирпичные стены и возвращаясь шумом, пульсацией в голове. Сердце билось словно птица в клетки, вырывающая на волю.  Чем ближе он приближался к столовой, тем сильней усиливался запах. По спине побежала мурашки, а в руках поселился мандраж, мысли перемешались и он уже хотел увидеть в зале своего брата, но в столовой все так же сидели только альфы и СоЮн.  Сердце ухнуло в пятки, хотелось плакать от тоски по родному человеку. Часто моргая, сдерживая слезы омега подошел ближе к столу, сдерживая свой запах и эмоции, он уже хотел сесть на свое место, как Кристофер наоборот встал:  — Феликс, доброе утро. У меня для вас есть сюрприз, — легкая улыбка была на лице альфы, а глаза странно горели янтарем. Не дожидаясь ответа от блондина, Бан прошел на кухню, исчезая за дверью.  Омега прошелся взглядом по всем присутствующим, которые молча ели, лишь пожимали плечами, но при этом смотрели тоже с интересом, видимо для них это тоже был сюрприз.  СоЮн проводила взглядом блондина, фыркая, но не позволила себе проследовать за ними, боясь разозлить вожака - ее не звали, хотя и очень хотелось. Она знала что там, но почему именно так Чан хотел показать сюрприз, она не знала, это ее злило, но ослушаться вожака она не имела права.  Феликс ступнул за порог кухни, как в нос ударил домашний запах - легкий запах дыни. Его глаза бегали по помещению ища источник.  — Я написал вашему брату и отправил гонца. Сегодня пришел ответ. Это все вам, — Бан скинул брезент, открывая содержимое под ним. Бочки, ящики, мешки стояли в углу кухни и пахли домом.  — Это мед? Боже, это же халва. А это? Ох, это шоколад, — один за одним открывал Феликс ящики и радовался как ребенок. Его глаза горели, он будто весь светился, а улыбка была такая яркая, что невольно заражал всех вокруг. Доён улыбался, видя как Феликс принюхивался к каждому новому ящику или пробовал все маленькими кусочками, закатывая глаза от удовольствия. Это не ускользнуло и от Чана, на его лице тоже появилась улыбка с ямочками на щеках, такие редкие. Детский восторг омеги, умиление от окружающих повисло на кухне, заряжая всех своей энергией. — Доён, я на время одолжу твою кухню? Я хочу испечь свой любимый шоколадный пирог, — блондин сложил руки как при молитве, смотря слезными глазами на повара, переминаясь с ноги на ногу. — А еще, можно я детей чему-нибудь научу? Вот они обрадуются.  — Если на моей кухне будет так же ярко от твоей улыбки и позитивно, то я не могу сопротивляться, — Доён поклонился и улыбнулся, смотря как блондин запрыгал на месте, придерживаясь за живот, а затем захлопал в ладоши, чуть пританцовывая.  — Спасибо, спасибо, — Феликс подошел к повару и обнял его, раскачиваясь с ним из стороны в сторону, будто в танце. — Я буду предельно аккуратен.  — Знаю.  — И вам, Кристофер, большое спасибо, — омега на эмоциях подлетел к вожаку и уже хотел его обнять, но тут же остановился, меняясь в лице. Улыбка ушла, брови сведены, строгость во взгляде, но в груди все горело огнём, растекаясь теплом по всему телу, от чувств которые брали верх и переполняли его. Он благодарен альфе, потому что маленькая частичка брата сейчас находилась рядом, но он еще не знал на сколько. Блондин поклонился, протянул руку для пожатия. Чан посмотрел на руку, убедившись что она в перчатке, пожал в ответ.  — Это еще не всё. — проговорил загадочно Бан, протягивая маленький конверт.  Феликс стоял, смотрел на вожака, потом на руку в которой был конверт, затем опять на вожака, а в глазах стоял влага и щипало от соли, он уже понимал, что держит альфа в руках, но ни как не мог поверить.  Омега проморгался, взял конверт, понюхал, вдыхая глубоко родной запах дыни, закрывая глаза представляя брата рядом. Сердце билось как сумасшедшее, руки тряслись, а ноги стали ватными - он быстро нашел глазами стул и сел на него, прижимая конверт к груди, пытаясь заглушись удары, но выходило плохо. Трясущими руками он быстро открыл конверт, чтобы уже себя не томить и начал вчитываться в глубоко любимый почерк, не обращая уже внимания ни на кого. И только Кристофер продолжал смотреть на блондина и улыбаться, ловя такие искрение, неподдельные эмоции.  «Дорогой мой Ёнбок-и. Я так скучаю! Мне тебя не хватает. Я не знаю с чего начать письмо. Мои руки трясутся и хочется плакать.  Я очень-очень рад, что с тобой всё хорошо, что ты идешь на поправку, после того что с тобой было. Мой братик, мой родной. Я тебя зацелую при встрече. Ты сильный я тобой горжусь и восхищаюсь.  Мне очень тяжело вливаться в царские дела, ведь я этому никогда не учился. Ты бы уже давно все придумал и сделал как надо, а я все учусь. Прости если сделаю что-то не так с твоим королевством, поэтому как бы эгоистично не звучало, возвращайся быстрей, я боюсь. И мне нужен ты.  У меня столько новостей, и мне нужны твои советы. Ох, Ёнбок-и, я испытал покалывающие кончики пальцев. Все как ты рассказывал. Но я теперь боюсь смотреть ему в глаза. Мое сердце бьется чаще рядом с ним. А его запах. Я будто весь им пропах и горю. Из-за этого у меня раньше пошла течка и я провел ее один, с его именем на устах. А он специально всегда рядом, всячески пытается помочь мне и тронуть, это сводит с ума.  Ёнбок-и, ну как я могу? Я запутался, ведь он альфа, он генерал северного королевства. Он волк. А я лис. Я обречен. Любовь зла.  Он опять рядом. Я не дышу. Его улыбка самая яркая, его смех самый заразительный, его щечки, так и хочется тыкнуть в них палец. Прям в родинку. Ох, как это глупо. А еще он косолапый. Он точно волк? Может медведь? А вообще он похож на белку и ест смешно, и говорит с набитым ртом. Мама его бы уже давно отругала, а мне это так нравится. Он милый.  Братик, я скучаю. Люблю тебя. И поправляйся быстрее. Я постараюсь приехать к тебе.  А, да. Мне гонцы рассказали, что ты уже свои порядки наводишь. Узнаю моего боевого брата. Про библиотеку знаю и школу, и что поваров учишь готовить. Поэтому передаю все то, что ты любишь - готовь на здоровье.  И передавай Кристоферу пламенный привет и удачи.  П.С: ему она понадобиться.  Большой и низкий поклон Вожаку северного королевства и его лекарям. Спасибо, что спасли моего брата.  Прости за сумбурность письма, в голове много мыслей, а времени мало.  Ёнбок-и, люблю, целую, обнимаю.  Твой Йени.» Феликс вытер рукавом слезы и всхлипнул, улыбаясь, прижимая письмо к груди, вдыхая запах. Но слезы душили его, эмоции переполняли, он сильно скучал по брату и родному дому. Тут он один - чужой, хотя люди начали к нему уже относиться не как к диковинке, а как к личности, но дом тянул его. Он еще раз всхлипнул, вытер слезы, шмыгая носом, встал на ноги и в два шага оказался рядом с Кристофером - это был просто порыв чувств, он даже не осознавал, что делал, ему просто надо было с кем-то поделится своими эмоциями, не раздумывая больше ни секунды, Феликс обнял вожака прижимаясь щекой к его сильной, твердой груди, рыдая.  Чан сначала опешил, замер и боялся пошевелиться, даже не дышал, а только смотрел вниз, наблюдая как мокнет от слез его рубашка.  Бан ненавидел слезы, истерики, слабость, его это злило, но сейчас в душе что-то жалось, трепеща. Видя как слезы текут с беззащитного, одинокого парня, который в свои восемнадцать был уже на грани смерти, а сейчас, находясь вдали от дома, он будто маленькая частичка в этом мире, прижимался к единственной опоре - это вожак.  Кристофер выдохнул, обнял юношу в ответ, гладя его по спине. Слушая как тот успокаивается и расслабляется. Запах ванили распространялся по комнате, но это не приторный запах, а что-то легкое, невесомое. Бан сам не заметил, как ему стало комфортно и спокойно, он давно не испытывал этих чувств, только в далеком детстве, когда няня его укладывала спать и рассказывала истории о его маме. Закрыв глаза, он видел образ матери, вспоминая ее по картинам, которые висели в замке. Как говорил отец, она тоже пахла чем-то легким, не приторным как все омеги.  — Хм.  Феликс отскочил от альфы, будто его ошпарили кипятком, отвернулся, закрывая лицо руками, чтобы никто не видел его слез. Бан стоял, смотрел исподлобья на вошедшего Сынмина, показывая всем видом уйти.  — Мы уже позавтракали, а вас долго не было. — с ухмылкой, играя бровями говорил Ким. — А вы, оказывается, обжимаетесь. А это нормально обнимать почти женатого мужчину? — в голосе стоял сарказм, но ни капли упрека, потому что как и все другие, Сынмин тоже недолюбливал СоЮн.  Хоть Ким уже был осведомлен о видениях Хвана, но не торопился осуждать или ненавидеть омегу. В ту ночь, когда они собрались в лазарете, было принято решение, ждать новых видений и не делать поспешных выводов, а продолжать защищать, наблюдать за южным королем. — Я. Я. Это эмоции. Простите меня, — Феликс стоял спиной к дверям и только сейчас он открыл глаза, понимая что на кухне нет никого, все это время они с вожаком были одни и понятно, как это выглядело для вошедшего. Хорошо что это Ким, а не сама СоЮн зашла. Омега покрылся весь мурашками, его перетряхнуло от противности на самого себя, он залился красным, сжимая кулаки. — Чонин письмо написал и подарки прислал из дома. Вот я поплыл.  — Феликс, вам незачем оправдываться. Сынмин шутит и давно не получал по голове, — строгость в голосе звенело в помещении и Чан не сводил взгляд с друга, пронизывая своим янтарном цветом.  — Конечно. Все что было в этой комнате останется только между нами, ну или … — не успел Ким договорить как в него полетел прихват, а блондин развернулся от испуга, смотря как два альфы уже играючи заваливают друг друга на бок.  Омега смотрел как альфы толкались и порыкивали друг на друга, расслабляясь, понимая что это всего лишь игра, будто маленькие дети делят песочницу и лопатку.  После того как они вернулись в столовую, Сынмин махнул головой друзьям, показывая, что пора уходить. А Феликс кланяясь отказался от завтрака, аргументируя, что нет аппетита, и ему скоро надо на урок, а еще себя привести в порядок, чтобы не пугать детей.  И только СоЮн осталась сидеть на месте, косо смотря то на супруга с мокрой рубашкой на груди, то на омегу, который спешно покидал зал, с опухшим лицом от слез.  Занятия проходили еще веселее, настроение у Феликса было на пределе. Он в комнате еще раз перечитал письмо брата, вдыхая родной запах, который так согревал душу. Затем, на занятиях, он начал писать ответ, на что дети захотели тоже написать пару строк для Чонина.  Так листок с письмом передавался по рядам, где дети писали, кто просто свое имя, кто описывал милого брата-учителя, кто слова благодарность за то, что передали вкусности и завтра утром их урок будет проходить на кухне и они будут готовить какой-то вкусный шоколадный пирог, который они еще никогда не пробовали. И только Тэхен написал как сильно он любит учителя и будет переживать, когда он уедет от них. Читая, омега опять хотел плакать от эмоций, он тоже за эти дни сильно привязался к ребятам и раньше не задумывался о том, что однажды ему придется с ними прощаться.  Пообещав себе и детям, что они будут всегда друзьями и вот так же будут писать друг другу письма, а когда они подрастут, то обязательно ждёт их у себя в королевстве в гости.  Урок закончился тем, что они обнимались и плакали.  А к вечеру письмо было написано и самим Феликсом:  «Мой братик Йени! Я тоже очень соскучился по тебе. Я нюхаю твое письмо и представляю твой образ. Твои рыжие волосы, твои хитрые глаза, и твой пушистый хвост. Как мне этого всего не хватает.  У меня все хорошо, не считая огромных, уродливых шрамов на моем теле. Я даже не знаю кто меня такого полюбит. Еще и запах у меня теперь немного другой. Поэтому не пугайся когда получишь письмо.  Местному лекарю Хенджину пришла идея как вытащить меня с того света - он влил в меня волчью кровь. Я пошел сразу же на поправку, это помогло и я ему благодарен, но теперь я пахну ванилью с нотками хвои. Я ношу на себе запах вожака северного королевства.  Я так бы пах если бы на мне была метка альфы, это знак, что я кому-то принадлежу. Но я не принадлежу Кристоферу, во мне просто его кровь. Это так странно, ведь у него есть будущая супруга, а пахну им я.  Как я буду дальше? Я, наверное, обречен быть одним. Кому нужен омега со шрамами и запахом чужого альфы???  Мой братик, я так рад за тебя. Я рад, что ты испытал эти чувства. А теперь не бойся их, а прими как что-то волшебное, не торопись от этого отказываться, а вдруг у вас взаимно. А вдруг он тоже просто боится. Ведь ты еще маленький и правитель юга, а он взрослый вояка, которому любовь может чужда. Дай время ему и себе. Я верю в тебя.  Кстати, к этому письму прилагается послание от моих учеников. Я так каждым им горжусь, они чудесные и очень умные, как я с ними буду расставаться когда настанет время мне покинуть северное королевство. Я привязался к ним. Пишу и плачу.  Люблю тебя.  Твой Ликси» Омега не мог уснуть, день был насыщен на эмоции и сейчас, лежа в постели, всплывали образы радостных детей, образ брата, образ СоЮн и её будующего супруга. Больше всего Феликс не хотел думать о нем, но ночь вносила свои коррективы. Ведь альфа много для него сделал и прислушивался к советам, а в этот раз он вообще удивил блондина, привезя с юга частичку тепла, такого родного запаха. Он вспоминал улыбку на лице вожака с редкими ямочками на щеках и крепкие объятия, которые давали тепло, надежность и защиту. Тепло и наяву окутало тело, пуская то ли мурашки, то ли ток, которые уходили в кончики пальцев, давая легкое покалывание.  — Нет, — Феликс резко сел на кровать, тряся кистями рук, сбрасывая с них напряжение. В груди сердце билось бешено, в ушах будто вакуум, а в голове мысли словно атомы, взрывались друг об друга. — Это не то. Это просто благодарность. Видимо, она тоже чувствуется так же и их можно спутать, — блондин сам себе кивнул с знак согласия, мысленно поставил жирную точку, чтобы больше к этому не возвращаться.  На следующие утро Феликс встал рано и отправился на кухню, подготовить все для урока. Сегодня они не будут писать и читать, сегодня они будут печь. А зная на сколько много народу надо, он решил зараннее все подготовить.  Когда альфы стали собираться в столовой на завтрак, то на кухне уже во всю кипела работа. Дети с омегой пекли шоколадный пирог. В маленьких формочках дети пекли для себя угощение, а в большой форме омега пек для всех присутствующих в столовой. Доён помогал с процессом, а Рюджин помогала с детьми.  — Что за чудесный аромат стоит на весь замок, — в дверном проеме стоял вожак, смотря как по кухне порхает омега, в колпаке и фартуке, пробуя то у одного ребенка пирог, то у второго. Следом хваля их, гладя по голове.  — Это Феликс проводит урок кулинарии для всех нас. Этот пирог божественен, — говорил повар, держа в руках кусок пирога, закатывая глаза от удовольствия.  Кристофер перевел взгляд на блондина, который даже не смотрел на вошедшего альфу, а продолжал помогать детям, слегка пошатываясь.  — Феликс, вы хорошо себя чувствуете? Вы какой-то слишком бледный, — Бан смотрел и не мог понять, почему. Но его вдруг осенило, веснушки не были такими ярками как раньше, они будто потухли.  — Спасибо, все хорошо. Я мало спал, немного устал, — блондин сел на стул, выдыхая, пока Рюджин наливала воды, протягивая ему стакан.  Феликс осушил стакан в два глотка, вытер остатки которые стекали по подбородку лежащим рядом полотенцем, промачивая капли, несмотря в сторону альфы.   — Вам надо взять выходной и отдохнуть. Выспаться, погулять. Вы еще слабы, — в голосе Кристофера был приказ. Строгий тон давил на всех. Дети чуть сжались, они боялись вожака и раньше, а сейчас он стоит перед ними, отчитывает их учителя. Они не знали куда деть взгляд, поэтому стояли с опущенной головой, будто это они нашкодили и их ругают.  — Хорошо. Я сейчас закончу тут на кухне, помогу Доену убраться и пойду к себе. Завтракать я уже не буду. Пирога наелся, — Феликс встал со стула, взял грязные чашки и идя с ними к мойки, а в голове только мысли - как не упасть. Он и вправду с утра чувствует себя не хорошо, голова кружится, легкая тошнота, но это все он списал на вчерашние эмоции и утренние волнение от предстоящего урока. Он спал плохо, думая о брате и отвлекал себя, придумывая как он проведет урок на кухне.  — Нет. Вы сейчас же идет отдыхать. Мыть посуду - это работа прислуги, но ни как не для короля юга. — от строгого тона и жгучих желтых янтарей в воздухе повис страх, а от запаха жженого леса можно было задохнуться. Дети уже спрятались за спинами взрослых и даже не шевелись, пока из рук Феликса исчезала посуда. Рюджин быстро взялась за свою работу, им дважды повторять не надо, они должны быть тенью и выполнять всю работу быстро и качественно. Ведь вожак не потерпит халатность в своем замке. Все знали правила и законы, ослушаться Бана никто не смел. И только блондин стоял, сверлил взглядом альфу, не понимая где грань. Вроде бы Кристофер с заботой, но его тон и приказ в голосе пугал, внутри омега сжалась от страха, но показывать будущему королю этого нельзя, его этому учили с детства - подчиняться приказам чужих он не должен.  — Я не считаю это чем-то зазорным, убрать то, что я сам испачкал.  — Не забывайте, Феликс, вы у меня в королевстве, тут мои правила и люди. Я и так пошел во многом вам на уступки, поэтому вы выполняете работу как учитель и моего гостя, а все остальное делают мои люди. Я понятно сказал? — от этого тона хотелось плакать, но омега подавлял в себе сейчас всеми силами свои эмоции, продолжая гордо смотреть вожаку в глаза, где тоже виднелась непоколебимость.  — Более чем, — блондин прошел мимо Кристофера, задевая его своим плечом, толкая. Но вряд ли это можно назвать толчком, когда альфа в два раза крупнее тебя. Но Феликс хотел этим показать что он не боится, хотя он очень сильно сейчас боится, с ним Кристофер еще так не разговаривал, но ослушаться не может, ведь вожак прав, он тут просто гость. И скоро он покинет это королевство.  Следующие две недели Феликс всячески избегал вожака. Вставал раньше, завтракая на кухне до прихода всех в общую столовую. Уроки проводил то на террасе, то в саду, каждый день меняя локацию, чтобы не встречаться с альфой в библиотеке. А вечерами он оставался у себя в комнате и читал книги.  Четыре дня передышки, омега чувствовал себя более вальяжно, мог спокойней гулять по замку, но все равно старался не попадаться на глаза СоЮн, хотя та особо и не появлялась на виду, она переживала и ждала Кристофера, так как он отправился на границу с западом, когда узнал, что там происходит какое-то волнение. Бан не боялся и был на передовой, сам лично проверял свои владения по периметру. В этот раз было не исключение.  В замке остался Сынмин и Хенджин, чтобы приглядывать за королевством.  Хван каждое утро стал навещать омегу, узнавая о самочувствии, замечая что Феликс стал чаще вялым, а веснушки так и не дали цвет. Хоть осмотр не выдавал ничего плохо, но лекарь все равно насторожился, а видение к нему не приходили, даже когда касался блондина, проверяя его шрамы.  Ведьмак стал уже переживать, что, возможно, он перестал чувствовать омегу. Но в одних из дней, когда он проверял блондина, Хван увидел письмо на столе, когда ставил поднос с лекарствами на тумбу возле кровати и двинул конверт, чтобы не испачкать его и замер.  — Это письмо от Чонина? — спросил лекарь, держа в руках письмо с закрытыми глазами, когда блондин вышел из ванной.  — Да. Ты по запаху узнал? Как же я соскучился по брату, — Феликс сел на край кровати, говоря мягким голосом, улыбаясь. Но следом вскочил подходя к Хенджину, держась за сердце, потому что оно норовило выпрыгнуть, после того как он увидел белые глаза альфы, — Ты? Ты? Ты ведьмак? Что ты увидел?  — Ты не знал, что я ведьмак? — усмехнулся Хван, моргая плавно глазами, пытаясь сбросить видения. Но картинки стояли перед глазами.  — Неееее. Я впервые вижу. Ты такой красивый, это завораживает, — блондин стоял почти вплотную и заглядывал в бездонные глаза.— Так что ты видишь?  — Чонин влюбился в нашего Хана?  — Да. Но он боится, что это безответно. А еще он лис, а альфа волк, — печаль в голосе и у Хвана что-то щелкнуло, он старался не рассказывать видения чужим и без надобности, но сейчас он чувствовал, что должен сказать. Он чувствовал колебание в омегие за брата и как его душа рвется, а сердце бьется, подкашивая ноги.  — Не переживай за брата, он скоро повзрослеет. Наш Хан хороший, он в обиду не даст, особенно того, кого сам полюбил.  — Что значит - полюбил? Стоп. Так это не безответно? Боже мой, братик, но он маленький еще, — Феликс начал нервно, но уже более радостно ходить по комнате, заламывая пальцы рук и закусывая губу до крови.  — Я же говорю, не переживай. Джисон его не тронет, пока он несовершеннолетний. Хоть Хан и рос на улице, он очень воспитанный и благородный. И Хан точно по уши влюблен. Ох, ваш лисенок пройдёт через много трудностей и переживаний, но он будет счастлив.  — Он всю жизнь в трудностях. Сначала его родители погибли, потом наши. А сейчас он в свои семнадцать правит королевством, — со слезами на глазах говорил блондин, чаще моргая сдерживая поток слез и пытался контролировать голос, что бы не сорвался.  — Я скажу тебе, но только ему не передавай, потому что так мы можем изменить его судьбу и нарушить баланс. Луноликий может этого не простить, — Феликс кивнул и сел на кровать, на всякий случай, вдруг ему станет плохо от сказанного ведьмаком.  — Он сильный и рядом с ним любящий его альфа. Они вместе горы свернут, — первые капли слез текли по щекам блондина, в душе горел огонь радости, но почему-то его будто душило, в груди все сжалось, переживания брало вверх, ведь это его младший брат, а он не рядом, не поддерживает его. Как ему хочется быть там, обнять брата, сказать, что все будет хорошо и он всегда будет рядом, но он далеко. — У них будут дети. Луноликий их благословит, — Хван услышал всхлипы и замолчал, убирая конверт, возвращаясь из транса. — Он уже их благословил. Это неизбежно. Если  только мы будем молчать, — он сел перед омегой на корточки, обнимая и жалея его, гладя по спине. — Спасибо. Ты многое для меня сделал и продолжаешь делать. Я перед тобой в долгу, — плача говорил Феликс, но резко замолчал, убрал руки от лица и поднял голову, смотря на лекаря. — Подожди. Так это был не сон? Это был ты. Ты просил меня вернуться. Ведь ты ведьмак. Так ты видел и мое будущее? Расскажи? — сложив руки как при молитве, он смотрел самыми нежными глазами, бегая по лицу лекаря и подняв брови домиков, морща мило носик с россыпью бледных, еле заметных веснушек.  — Прости, Феликс, но я не могу рассказать о твоем будущем, потому что оно не однозначно. Я его просто не могу растолковать правильно, а в последнее время я вообще перестал видеть его, когда касаюсь тебя. Видимо, сейчас идет переломный момент твоей судьбы. Я и так многое и многим рассказал о тебе, видимо нарушил баланс, — Хван встал, подошел к двери, понимая что это все не останется безнаказанно для него, вздохнул, открыв дверь. — Прими лекарства.  — Скажи хоть одно. Я буду счастлив? — омега поджал губы, сминая рукава рубашки, задерживая дыхание, внимательно смотря на лекаря, у которого играли вены на шее, а взгляд бегал по комнате, решая в голове говорить или нет.  — Я скажу так. Ты все делаешь правильно для своей судьбы.  Хенджин ушел, оставляя Феликса одного с большой загадкой, что повисла теперь над ним. Но он понимал, что наверное он бы не хотел знать свое будущее, а просто плыть по течению. Поэтому он ругал себя, что в порыве эмоций он задал тот вопрос, тем самым подставлял ведьмака.  Оставшийся день Феликс провел в раздумьях, но настроение было приподнято - он теперь знал, что с Чонином будет всё хорошо и он в надежных руках.  Если Хенджин был всегда на глазах, то в лазарете, то приходил к Фелису, то вот Сынмин чаще пропадал в казармах, но иногда омега замечал его у конюшни. Ким ездил верхом и стрелял из лука по мишеням на ходу. Это завораживало и блондин старался не пропускать эти занятия. Он восхищался грацией, четкостью, конь бежал со всех ног, а Ким не промахивался ни разу.  — Ты умеешь стрелять из лука? — Сынмин остановился возле омеги, который сидел под деревом, и читал очередной роман, изредка поглядывал на тренировку альфы.  — Нет. В южном королевстве избегают  оружие. Не зря мой покойный отец приезжал и просил помощи у северян, — Феликс загнул уголок страницы, тем самым делал закладку, чтобы не потерять, где читал и с интересом смотрел на Кима. — Но я бы хотел научиться, после того как на меня напали.  — Отлично. Могу научить, — Сынмин хоть и помнил про видения Хвана, но зацикливаться не стал, ведь в руках Феликса был нож, а не стрелы, поэтому почему бы не научить южного короля стрелять. Спрыгнув с коня он протягивал руку, чтобы помочь блондину встать. Феликс посмотрел на руку, не раздумывая вложил свою ладонь в перчатке, поднимаясь, пока альфа тянул его на себя. — И так. Я могу к тебе коснуться? — Ты уже коснулся, — засмеялся блондин, опуская взгляд на ладони которые продолжали держать его руку. Но Ким одним движение все так же держа омегу за руку, развернул к себе спиной и прижал к своей к груди, протягивая лук в руки. Феликс все что успел это ойкнуть и чуть испугаться, он впервые так плотно стоял в альфе.  — Извини, но по-другому не научить, — блондин взял в руки лук, моргая и чувствуя за спиной возле ухо теплое дыхание, а спиной как грудь Сынмина поднимается, опускается от воздуха. Но при этом омега не чувствовал ничего в изменение своего тела. Оно молчало.  — Мхм.  — И так. Держи лук за рукоять одной рукой, второй вставляешь стрелу в метку на тетиве и на кибите есть прицел, туда должен положить наконечник стрелы, — Ким проговаривал, сразу же показывал, держа в своих руках руки омеги, который был напряжен до предела, но виду не показывал, ведь интерес все равно брал вверх. — Натягиваешь тетиву, держа за оперение стрелы, прицеливаешься, задерживаешь дыхание и стреляешь. Пробуй, — тепло груди мигом пропало со спины Феликса и даже легкий холодок прошелся по коже, пуская мурашки. Закрыв глаза омега перевел дыхание, затем раскрыл один глаз и прицелился. Как и сказал альфа, задержал дыхание, выпустил стрелу. Тетива создала характерный звук, натянутости, а стрела разрезая воздух быстро летела к цели, но попала в край мишени. — Вау, ты попал в мишень с первого раза, это хорошо.  — Но мимо, — грустно ответил блондин, оценивая свой результат.  — Для первого раза это круто. Давай еще раз. Только попробуй расслабиться и представь, что стрела продолжение твоей руки.  Феликс повторил действия сам, без помощи Сынмина. Натянул тетиву, касаясь ею своего лица, замер, прицелился, выдохнул и выпустил стрелу. Звук будто струна. Стрела в замедленном режиме и цель. Почти рядом с центром.  Глаза омеги расширились в удивление, смотря на минешь, где стрела продолжала колебаться оперением. Внутри будто органы разом ухнули куда-то вниз, а потом волной вернулись на места и блондин запрыгал на месте, пока Ким хлопал в ладоши, поздравляя.  Омега от радости, не ожидая, развернулся и обнял Сынмина, продолжая подпрыгивать от счастья. Ким просто стоял, боясь пошевелиться, не зная как реагировать, зная что блондин избегает контакта с альфами. Но улыбка все же поселилась на лице, он тоже радовался эмоциям Феликса.  — А что тут происходит? — строгий голос Кристофера привел в замешательства и омега отстранился от Кима, как Сынмин в свою очередь очень ехидно посмотрел на вожака, прижимая к себе за талию блондина. — Вот, учу Феликса стрелять. И у него хорошо получается. — Ким смотрел точно в глаза Бана, видя как там разгораются искры, только не понятно из-за чего, но ему нравилась реакция. Омега же, быстро убрал руку Сынмина от себя и сделал шаг в бок, властный взгляд его пугал, который тоже не ускользнул от Феликса. Может такая реакцию Чана была вызвана усталостью, ведь его не было четыре дня и явно, по внешнему виду альфы, ему пришлось вступить в бой.  Свежий шрам на лице от когтей, а руки местами были в крови, да и на вид, вожак был помятым и уставшим.  Блондин боковым взглядом увидел как конюх завозит вороного коня в стойло, наливая ему воды и еды. Конь фыркал, откидывая копытом песок и жадно пил.  — Вам надо к лекарю, а коню отдохнуть пару дней, — омега нервно поглядывал на руки альфы, отдавая лук Киму.— Простите, я пойду. Спасибо, Сынмин, что пытались научить стрелять, — с легкой улыбкой проговорил блондин, взяв книгу с земли.  — Обращайся. Могу еще занятия провести когда удобно, — Ким подмигнул блондину и быстрым шагом направился к коню, запрыгивая на него, ударяя пятками по бокам, срываясь с места.  Свежий поток ветра с речки вихрем прошелся, поднимая и кружа белые пряди волос омеги, играя и щекоча, отчего Феликс сморщил носик, заправляя за ухо выпавшую прядку. Ветер все так же кружа, прошелся от блондина к Кристоферу, принося с собой яркий запах ванили, от чего глаза альфы закрылись машинально, вдыхая аромат.  — Феликс. Вы бы не могли мне помочь?  Они вышли молча с конюшни, обошли замок, подходя к строящейся оранжерее. Блондин всю дорогу нервничал, он две недели избегал вожака, а сейчас идет за ним и Кристоферу нужна его помощь, но смотреть на альфу страшно в таком виде, где запах жженого леса сильно доминировал, чем подавлял внутреннюю омегу подчиниться.  Переступив через порог омега все-таки отпустил ситуацию и его глаза заблестели, смотря и вдыхая до боли в груди родной аромат.  — Это ведь деревья вишни и абрикоса? — блондин быстро зашел внутрь, проходя меж рядами, еле дотрагиваясь пальчика до обвисших бледно зеленый листочков. — Тут все деревья и цветы с юга. Но откуда они у вас?   — Ваш отец их привез в подарок, когда просил помощи. Но мои садовники не знают как правильно их выращивать. Вот даже оранжерею для них построил, но они все равно гибнут, — сердце омеги сжалось, смотря на потухшие деревья и представляя свое отца.  Блондин сел на карточки, снял перчатки, раскопал маленькую лунку возле корней дерева, что-то трогая, щупая и принюхиваясь. Потом перешел к кусту розы, повторил процедуру, не обращая внимания и не боясь испачкаться.  — У вас хорошая почва, но для роста плодов нужно удобрение и воду не такую холодную. Желательно поставить бочку, чтобы вода грелась на солнце, а потом поливать. А из удобрений подойдет помет кур, но лучше сделать перегной. Можно на заднем дворе компостную яму выкопать, — омега передвигался быстро, но очень плавно, он будто порхал меж рядами, беря в руки какие-то железки и втыкал в землю. — Сейчас польем, так они хоть немного железом напитаются, пока будут готовить помет.  Кристофер наблюдал молча и не верил: омега, король юга и по уши в грязи, так еще и про помет куриный говорит.  — Простите, но вы уже весь грязный. Давайте я позову прислугу и они все сделают, что вы скажите, — Бан хотел взяться за плечо блондина и остановить его, но тут же одернул руку. Видя как взгляд омеги упал на свои руки в грязи и на руки альфы в крови.  — Зачем? Я же не беспомощный какой-то. Я и сам могу, мне это очень нравится. Идите лучше отдохните, вы устали после боя. А я тут сам, — Феликс взял ведро, которое нашел в углу оранжереи, и бодро пошагал с улыбкой на лице на улицу.  Кристофер стоял и прожигал спину омеге, в нем бурлила злость, его опять ослушались, но, в то же время, он восхищался маленьким, хрупким созданием, который готов горы свернуть и не боялся испачкаться в навозе.  Еще какое-то время вожак смотрел на выход из оранжереи, где от омеги и сред простыл, но в воздухе продолжал висеть запах ванили. Проморгавшись Чан обвел взглядом помещение, сколько работы еще предстоит для блондина, и обращая внимание на лунки в земле, которые успел уже Феликс наделать, усмехнулся, мотнул головой и вышел из оранжереи, ища глазами садовника, чтобы отдать указание.  Когда омега вернулся в строящийся сад с ведром помета, был не удивлен, увидев там Рюджин, Наён и двух здоровых альф, которые расставляли по углам бочки с водой.  К вечеру, по указу вожака, в оранжерее появился маленький столик и два кресла из массива дуба, со шкурами медведя для мягкости. А уже по указу Феликса их поставили на восточную сторону рядом с кустами роз и сакуры, чтобы на рассвете встречать первые лучи солнца и подставляться под них - греясь и пробуждаясь, а вечером сидеть в тени деревьев и наслаждаться ароматами.  Работа кипела весь день. Блондин даже не заметил как стемнело, оставшись без ужина и весь грязный, он получал только удовольствие, видя как сад преображается.  Кристофер тоже был занят весь день. В первую очередь, как только он переступил порог свой спальне, его окружила СоЮн. Она не брезговала чужой крови, целовала страстно вожака, а после и вовсе приняла горячую ванную с ним.  На ужин альфа тоже не явился, он закрылся у себя в кабинете, нависая над картой, рисуя новые территории, которые успел за эти четыре дня отвоевать.  Когда карта была готова, а спина болела из-за неудобного положения в котором находился Бан пока рисовал, он решил выйти на улицу, подышать свежим воздухом и размяться перед сном.  Замок будто замер. Тишина и ночь нависла над ним. Только совы и летучие мыши вышли на ночную охоту. Закрыв глаза вожак стоял посередине двора, вдыхая глубоко, наполняя легкие. До его слуха доносилось легкое колыхание травы с полей, журчание реки и где-то вдали в лесу вой волка, а следом и его стаи. Чан любил звуки природы и прохладу ночи, он в своей стихии. Он бы сейчас отдался своим инстинктам, перевоплотился и убежал в лес, чтобы слиться воедино с жизнью природы, но легкий треск свечи привлёк его внимание.  Кристофер повернул голову, видя как пламя танцует и отражается в стеклах оранжереи.  — Неужели он еще не спит? — вожак усмехнулся над несносным парнем, представляя пока шел к саду, как омега весь день провел копаясь в земле и помете.  Зайдя в оранжерею, он не поверил своим глазам, видя как деревья благоухают. Листья будто набрали цвет и стали более зеленые, а розы подняли свои бутоны, радуя вокруг необычным запахом для здешних мест. Всего день, а на ветках деревьях завязались маленькие побеги. Кристофер проходил сквозь ряды и не верил глазам, что такое может быть. Всего один омега и один день, и он сделал небывалое чудо.  Вдыхая запах цветов, альфа уловил легкий аромат ванили и его улыбка появилась на лице.  — Даже его запах не выветривается, — проговорив и встряхнув головой, вожак уже хотел выйти и направиться к себе, как его привлекло внимание, движение где-то в углу на дубовом кресле. Приглядевший Кристофер заметил белую макушку торчащую из-под медвежьей шкуры. Подойдя ближе и принюхавшись, он понял что омега спит, свернувшись калачиком на массиве дерева.  Волосы запутанные, на носу и щеке засохшие полосы грязи, видимо, от маленьких пальчиков, но на лице даже во сне горела яркая улыбка, от которой вожак тоже невольно улыбнулся в ответ, смотря как блондин ищет удобное место, ворочаясь и что-то проговаривая.  — Несносный, — все что сказал Бан, нагнулся, аккуратно взял омегу на руки, прижимая плотней к себе вместе со шкурой, чтобы было теплее и чтобы не касаться своей кожей, нежной, бледной кожи блондина. Для Кристофера правила других людей - закон, поэтому даже к сонному парню, он не хочет касаться без разрешения.  Идя по коридорам замка до комнаты блондина, альфа ловил себя на мысли, что Феликс слишком легкий, будто невесомый, словно снежинка. А нос щекотал множество разных запахов: земли, речной воды, легкий аромат роз, помета, от чего Чан улыбался больше всего, и, конечно, естественный запах ванили.  — Добычу в логово несешь? — когда Бан подходил уже к дверям, где-то позади него со смешком в голосе проговорили: — Тише, Минхо, разбудишь его, — не поворачиваясь ответил вожак, только принюхиваясь и плотней прижал к себе блондина, защищая.  — Ого, ты еще переживаешь за него? Это что-то новое, — Ли обошел друга, сложил руки на груди, подпер плечом стену, заглядывая в янтарные глаза.  — Нет, не переживаю. Просто жалко. Ты видел какую он красоту навел в нашем сером королевстве, — в глазах Кристофера горел огонь, заводясь. Внутри все кипело, он не понимал почему, но именно сейчас ему надо защитить безобидного спящего омегу.   — Я надеюсь, ты про сад сейчас говоришь, а не про нашу жизнь, — улыбка поселилась на лице Минхо, а хитрый прищур сверлил вожака.  — Очень остроумно, — фыркнул и оскалился Бан. — Лучше помоги дверь открыть.  — Ладно, расслабься, — Ли открыл дверь в покои омеги, и уже направился по коридору на выход, как резко остановился, развернулся и лукаво из-подо лба проговорил. — Надеюсь, СоЮн не будет ревность? От тебя пахнет чужой, грязной омегой.  — Хм, — грозный смешок прошелся эхом по коридору, но Минхо не боялся, а наоборот ждал внимательно ответа, — С СоЮн я сам разберусь, она ведь взрослая девочка. А вот про Феликса, — легкая пауза и Кристофер смотрел строго в глаза друга, давая понять, что разговор серьезен. — Он не должен знать, что это я его отнес в его спальню. Поэтому завтра ты ему сам скажешь, как видел его сонным. Что он прошел мимо тебя и даже не поздоровался. Настолько он был уставшим, понятно?  — Когда это наш вожак начал лгать? Точно что-то новое, — желваки заиграли на шеи Чана, а в глазах уже полыхало, зубы чесались и он хотел их выпустить, что бы громко клацнуть ими перед хитрым лицом Минхо. Ли понял, что Бан настроен серьезно, а злить короля не сильно хотелось, ведь он и правду может наказать даже друга, поэтому только кивнул и быстрым шагом ушел прочь.  Кристофер уложил Феликса на кровать, снял с него сапоги, укрыл сверху шкурой и вышел из спальни, закрывая дверь.  Эту ночь он провел у себя в кабинете, так и не сомкнув глаз. Он ходил из угла в угол и размышлял, что же с ним происходит?