Драконы, Мистицизм и Некромантия

      В итоге мы трое неспешно переместились в мою крепость. Там уже нас поспешили встречать големы, но времени возиться с ними не было. В первую очередь мне хотелось выйти на новое дело, которое на несколько месяцев пришлось отложить из-за моего ритуала — но всё-таки мои стальные слуги — големы — пригодились и в этот раз. Они пошли за мясом, что оказалось приготовлено в избытке.              — Ч-что это за блюдо такое, Кванарин?! — с сияющими глазами дракониха уплетала очередной кусок самого обычного сэндвича. Банально: мясо и овощи в чесночном соусе между двух кусков разрезанного хлеба. — Я никогда не встречала чего-то подобного у смертных!              Что уж сказать? Радостный вид этого создания, с румянцем на бледных щеках, уплетающей столь простое блюдо, не мог меня не радовать. Дюр выглядит очень милой, особенно когда улыбается.              — Я называю это сэндвич. Очень простой способ подачи пищи с очень далёких от Тамриэля земель. Несмотря на это, вкусно ведь? Может, ещё хочешь?              — Очень вкусно! И да, если можно, Кванарин, я буду рада ещё нескольким этим… сэндвичам! — едва выговорив это слово, она быстро закивала головой.              Иниго, сидевший на одной из ступенек каменной лестницы поодаль от нас, слегка усмехнулся.              — Слушай, подруга, тебя послушать — так ты ничего целые века не ела.              Вот тут мне пришлось с досадой прикрыть глаза, цыкнув про себя. Дракониха, что была буквально почти у меня под подбородком (по моему короткому наблюдению, почему-то она старалась находиться как можно ближе ко мне при любом подходящем случае), застыла с поднесённым ко рту перекусом, а затем и вовсе убрала его от своего личика. Она молча медленно поникла, наверняка вспомнив свой болезненный опыт из Каирна душ.              А вот синий каджит посмотрел на нас с непонимающим видом.              — Только не говорите мне, что я угадал?              — Угадал. Очень точно. — моя ладонь соскользнула с лица обратно в нормальное положение, а глаза с укором были направлены в его сторону. — Помнишь, я рассказывал тот факт, что она теперь служит мне в обмен на свободу? Так вот… Она попала в рабство ещё в Меретическую эру. Вряд ли мы с ней сможем определить точную дату, к сожалению, на тот момент не было привычного нам летоисчисления, да и Дюр банально не располагала этой информацией. Но с учётом этого, она провела ТАМ минимум 4500 лет, Иниго. Без еды и воды.              Вот тут у котяры невольно расширились глаза. Он с жалостью и виной посмотрел на всё ещё молчавшую с виду хрупкую фигуру Дюрневир.              — Я… Я предположить не мог, что ты пережила столько времени в заточении. Что за ужас. Прости, пожалуйста. Мне не хотелось проявлять такую грубость.              — Не стоит, зверолюд. Я прекрасно понимаю, что ты пытался проявить дружелюбие. Но попрошу больше не задевать эту тему. — Подняв взгляд, дракониха со вздохом обратилась к нему. Она слабо улыбалась, но в этом отчётливо ощущалась некоторая доля боли. — Мы, дова, неразрывны с временем, ибо время — это сам Бормаху. Наше восприятие течения событий куда шире, чем у смертных, но даже для представителей моей расы тот период времени в рабстве, в котором я пробыла — невыносим. Слава Отцу, что мне на пути встретился Кванарин, ибо не представляю, сколько мне было суждено быть скованной этим заключением.              Бормаху. Именно так драконы называют своего отца, создателя. Бог времени Акатош или Аури-Эль. Этот изначальный дух является первым из всех Эт`Ада, осознавшим самого себя, положившим начало более устойчивому существованию мироздания. Если говорить точно: Акатош и есть само время. Дракон времени, на котором очень многое завязано. А его дочери продолжают эту тенденцию, являясь существами, что неразрывно связаны с потоком времени. Полагаю, именно это делает… дова бессмертными существами.              Что же до меня? В данный момент я мог только чуть усмехнуться, позволив своей ладони потянуться до макушки Дюр. Она вновь дала мне возможность спокойно приласкать её пепельно-белые волосы, замолчав и закрыв глаза. Клянусь Эбонармом, есть что-то уникальное в этом процессе. Раз уж дракон при этом не против, мне хотелось почаще дотрагиваться до этих удивительно приятных локонов. Отчасти тут играла и роль моего прежнего опыта исследователя, который очень давно хотел вживую лицезреть и потрогать одного из этих легендарных ящеров.              — Знаешь, Проклятая Бессмертная, слушая тебя, мне невольно стало ещё тоскливее. Надеюсь, наши с тобой будущие путешествия помогут тебе отогнать эти ужасные воспоминания, вновь предоставив наслаждения от жизни в Тамриэле.              На миг мне показалось… что хрупкая девичья фигура чуть ли не замурлыкала? И, кажется… Да нет, мне просто показалось, наверное. Но вот медленный танец её крупного хвоста от стороны в сторону точно находился в пределах моего зрения, и это чертовски забавно.              — Конечно, Кванарин, я буду вам надёжным союзником в ваших будущих делах. Как мы и с вами договаривались. — Всё-таки Дюр ответила мне, мило при этом улыбаясь. — Как дова, любой ваш враг будет сокрушён мной и моим Голосом.              — Радостно слышать. — еле сдерживаясь, ответил я.              Разумом-то мне было понятно, что это очень сильные слова о верности от существа, что может сокрушать армии. Дракон! Самый настоящий дракон, которая наверняка гораздо сильнее львиной доли своих почивших сородичей. Но… Всё-таки Дюр в своём нынешнем состоянии выглядела как хрупкая на вид девчушка, что создавало определённый диссонанс. Примерно такого роста и конституции была моя младшая сестра, когда я покинул родовое имение в Даггерфолле, что тоже наверняка оставило след на моём поведении и восприятии этой драконихи. Зная «канон Древних Свитков» и обладая научными, а также магическими познаниями как Нилгон, кое-как удавалось воспринимать её более-менее серьёзно.              Но кого я обманываю? В первую очередь мне очень нравится компания Дюр, а уже потом для меня она является боевой единицей, которая потихоньку учит меня новому виду магии — ту`уму.              И это, видимо, прекрасно осознавал синий каджит. Тот с иронией смотрел на маленькую сценку со мной и Дюрневир, очень тихо хихикая. Когда же я с укором вперил в него взгляд, до сих пор продолжая играться с волосами Дюрневир, тот с показным видом поцокал и помотал головой.              — Ты как всегда в своём репертуаре, дружище. Как бы ни росло твоё могущество, всё ещё имеешь явные слабости. — Произнёс он, продолжая ухмыляться.              Зараза! Так и знал, что кошак выдаст что-то такое! А вот Дюрневир, услышав это, с недоумением обратилась ко мне.              — А? Слабость, Кванарин? Что это зверолюд имеет в виду?              — …Ничего. Просто не обращай внимания. — буркнул я, тяжело вздохнув своими недавно вновь приобретёнными лёгкими.              Собственно, а где мы находимся? Закономерный вопрос. В общем, это была моя подземная мастерская под крепостью. Именно здесь зачастую происходили мои самые опасные эксперименты и призывы даэдротов из Обливиона. Везде находились разные инструменты для алхимии, книги и заметки для моих магических изысканий. Выглядело всё это довольно неказисто, в том плане что это был откровенный беспорядок. А что поделать? Я — маг, который почти всё своё время посвящает исследованию новых граней чар и мироздания. Разумеется, моё рабочее место, где в основном и проходят все испытания граней моей силы, будет… не в лучшем виде. Между прочим, могло быть и хуже. Маги, предпочитающие в основном стихийные чары школы разрушения, обычно хотя бы раз в несколько месяцев разносят в пух и прах своё жилище.              Что до меня лично, я всё-таки всегда предпочитал уделять неизмеримо больше внимания исследованиям таинственных свойств материи, первозданной энергии и загадочной души. Пожалуй, именно эта моя врождённая склонность и подтолкнула меня в конечном итоге на то, чтобы уделять столько времени изучению мистицизма во всех его проявлениях.              С резкими звуками отчётливого громыхания Иниго наконец-то поднялся со одной из потрёпанных ступеней огромной каменной лестницы, болезненно разминая при этом свою одеревеневшую спину.              — Нилгон, что там у тебя происходит с этим телепортом? Обычно они у тебя получались значительно быстрее. А мы уже, кажется, добрых полчаса сидим здесь и ждём.              — Думаешь, это настолько легко, кот? Между прочим, заклинание телепорта — одно из самых магически затратных и невероятно сложных в освоении. Им даже в былые века мало кто умел пользоваться, а сейчас — так и вовсе считанные единицы, — раздражённо буркнул я, снимая со своего пояса толстенную потрёпанную книгу заклинаний в кожаном переплёте. Неотъемлемый атрибут любого уважающего себя истинного мага. Даже после моего перехода в более продвинутую форму существования, нельзя быть абсолютно уверенным, что мой разум и бессмертная душа сохранят каждую толику этих бесценных знаний. — Главная проблема в том, что я не уверен, удастся ли мне вообще всех нас безопасно переместить. Дюрневир — представительница совершенно другого вида разумного, нежели чем простые смертные расы, даэдра или даже нежить. Это может банально разорвать всех нас на кровавые куски! Или переместить прямиком туда, где само выживание будет невозможным. Если меня и Дюрневир невозможно убить столь примитивным образом, то тебя, Иниго — увы, бессмертным не назовёшь. Этого ты хочешь, мой пушистый друг?              Естественно, услышав такие пугающие подробности, каджит невольно скривил своё лицо в гримасе.              — Пожалуй, я предпочту тебя больше не торопить. Делай как знаешь, дружище. — глубоко вздохнул кошак-переросток, потирая переносицу. — Умеешь же ты мастерски запугивать.              — А я разве тебя сейчас запугивал? — невинно приподнял брови я.              Каджит только и мог сделать, что выразительно закатить свои огромные глаза в ответ. А мне оставалось, тихонько посмеиваясь, продолжать кропотливую работу над настройкой телепорта. В помощь в этом нелёгком деле была давно выгравированная прямо в центре помещения на каменном полу, слабо сияющая красным, магическая печать. Она служила одновременно резервным источником магии в процессе, мощным стабилизатором и многоразовым якорем. Но в любом случае, плести сложнейшие чары перемещения придётся именно мне. Но как же всё-таки так быстро адаптировать эти формулы специально для Дюр?              К слову о нашей дракоше. Она как раз активно возилась с огромной долговязой фигурой, закованной в тяжёлые стальные доспехи с головы до ног. Это было одно из моих лучших и самых страшных творений на стыке Некромантия, колдовства и мистицизма. Атронах из плоти — вдохновлённый записями про одного особого слугу самого бога Безумия. Чудовищное существо, созданное из спрессованной человеческой плоти, ставшее идеальным пристанищем для подчинённых мне духов даэдротов. Чрезвычайно мощное, невероятно вертлявое и смертельно опасное создание, которое я частенько брал на особо опасные задания. Оно обычно выполняло роль живого тарана в ближнем бою, чтобы Иниго и мне не приходилось брать всю ярость битвы исключительно на себя.              Существо ростом в два с половиной метра, с неестественно длинными конечностями, словно у паука. Было действительно немного неудобно проносить моего атронаха из плоти через людные города, но благо его броня, полностью скрывающая пугающую внешность этого монстра, и абсолютная молчаливость позволяли избегать лишних ненужных вопросов. Ну да, очень высокий мужчина в полных латах — и что с того? Если бы кто-то что-то заподозрил и попытался разоблачить моего верного раба, то в него были внедрены заранее подготовленные сложные сценарии поведения. От простого бегства или демонстративного игнорирования, до тихого и незаметного устранения особо настойчивых идиотов. Я всегда стараюсь не проявлять жестокость без нужды, но как магу… Практикующему далеко не самые законные и одобряемые направления, волей-неволей приходится быть предельно осторожным и решительный, причём одновременно. Лишних проблем ведь никто не хочет. Например, когда ещё не исчезла проблема моей смертности, то меня вполне могли бы повесить в Сиродиле за одно только использование некромантии и чёрных душ — душ разумных существ. Никто бы даже не стал слушать мои разумные доводы о использовании в таких целях исключительно бандитов и разбойников, а просто бы безжалостно казнили. Благо, я никогда на этом не попадался. Ни в одной провинции за все долгие годы.              В самом крайнем случае, приходилось кое-каких особо опасных свидетелей лишать жизни, либо аккуратно стирать им память. Благо, школа иллюзии была мною изучена достаточно хорошо, пусть она и не является одним из основных направлений в моём личном познании магии.              А вот Дюрневир… Помните, я упоминал, как она возилась с атронахом? Усевшись рядом, дракоша насыщала его чистой магией, проверяя состояние. Я мог сказать точно лишь одно: таким образом она заряжала резервы моего слуги сверх обычного. Теперь тот мог гораздо дольше обходиться без моей подпитки, что было крайне полезно. Остальное… Остальное мне было понятно смутно. Неужели это те далёкие пределы волшебства, до которых мне ещё предстоит добраться? В работе с даэдротами максимум, на что я способен — подчинение и сковывание их сущностей. Подобный уровень и так считается невероятным на Тамриэле, но анализировать или как-то иначе взаимодействовать с ними я не могу.              У Дюр, судя по всему, таких проблем не было. Когда свет её магии перестал озарять фигуру, закованную в металл, она открыла глаза и тихо произнесла:              — Чувствуешь ли ты стабилизацию своего состояния, консаан?              —… — и атронах медленно закивал, хотя в этом движении угадывалось лёгкое недовольство.              Можно было понять этот едва заметный оттенок протеста со стороны скопления младших даэдр. Слово «консаан» означало «жалкий» на драконьем языке. Это я знал благодаря тому, что Дюрневир ещё в моём малом плане Обливиона начала обучать меня основам Довахкзул — языка драконов. Но всё-таки! Даэдрот добровольно показал хоть что-то из общения. И это при том, что почти все даэдра, впихнутые в сосуд, представляли собой разновидности наиболее молчаливых в диалогах со смертными — элементальные даэдра и низшие, вроде гоблиноподобных скампов. А она смогла выйти на контакт, почти не прилагая усилий?              Мой научный интерес затмил обычную симпатию, заставляя вновь размышлять о том, насколько удивительна эта дракониха. Но не прошло и десяти секунд, как Дюр ощутила мой взгляд и вопросительно посмотрела на меня.              — Что случилось, Кванарин? — вновь прозвучал её мелодичный голос.              — Да ничего. Просто раздумывал, как всё-таки безопасно телепортировать тебя, — пришлось мне отмолчаться и перевести разговор на более безопасную тему. К тому же, с этим действительно были проблемы. — Я всё пытаюсь понять… Ты слишком отличаешься от всех существ, с которыми мне приходилось иметь дело. Даже устройство сущности даэдр — Анимус — куда понятнее. А ты просто выбиваешься из всей картины моего познания.              Видимо, мой тяжёлый вздох прозвучал слишком отчётливо, потому что Дюр с едва заметной улыбкой слегка наклонила голову.              — Так вот в чём проблема? У вас ведь есть самый близкий пример, чтобы понять мою сущность, Кванарин.              — Что ты имеешь в виду, Дюр? — удивился я, когда она приблизилась ко мне вплотную.              На лице девушки застыла загадочная улыбка, когда её ладони аккуратно взяли мои.              — Вы сами поймёте. Просто расслабьтесь. Попрошу, чтобы никто не мешал, ибо это важный для нас момент как Дова.              Что касается атронаха из плоти, то он, на удивление, быстро подчинился этим словам. Как и Иниго, который решил просто молча наблюдать. Моя подземная мастерская погрузилась в тишину.              А в следующий миг… в следующий миг моему удивлению не было предела. Моё «Я» словно переместилось куда-то в иное пространство — всё белое и безграничное.              В этом месте виднелись два марева. Два пылающих золотом марева, находившихся почти вплотную друг к другу. И в этот момент мне стало ясно — одним из золотых видений был я, другим — Дюр. Да. Точно… Ведь что значит быть Дова? По сути, я одинаков с любым драконом, родственен им. Эта деталь всегда ускользала от внимания Нилгона, не знавшего о своей драконорождённости. Но моя душа отличается от души обычных смертных. И даже с учётом ритуала возвышения и связи с Обливионом это марево нисколько не изменилось.              Ведь как изменение коры дерева может повлиять на его корни? Должно случиться нечто катастрофическое, чтобы изменить моё происхождение… А так… это просто игры.              Наваждение рассеялось, и изящные пальцы Дюр медленно отпустили мои руки. Сама она с интересом наблюдала за мной, всё ещё пребывающим в прострации.              — Теперь ты понял, Кванарин? — вновь появилась на её утончённом лице улыбка, словно говорящая по-доброму: «Ну не будь же таким глупым». — У тебя есть пример твоей собственной души. Осознай это — и твои чары потеряют эту несовершенность.              — …Спасибо, Дюр. Я прекрасно всё понял.              В следующий момент, одухотворённый осознанием новой грани своей сущности, я почувствовал, как меня буквально распирает от магии. Магическая метка на полу вспыхнула под воздействием моих чар почти мгновенно. Раньше я не смог бы так быстро создать заклинание со столь стабильной структурой. Это было невероятно! Такого резкого скачка мастерства и силы прежде не случалось.              Используя чары телекинеза, я подхватил Иниго и атронаха. Обе фигуры были стремительно перемещены в сияющие врата портала — с такой скоростью, что послышался свист рассекаемого воздуха. Пропустив Дюр вперёд, я последовал за ней в эпицентр заклинания.