Драконы, Мистицизм и Некромантия

      В скалистых горах, что вздымались к небу подобным каменным клыкам исполинского зверя, пронзающих облака почти в самом сердце Предела, уже многие тысячелетия стоял огромный форт Сангард. Ветер, рождённый на заснеженных пиках, вечно пел свою тоскливую песню в его бойницах, завывая в глубоких трещинах кладки и принося с собой ледяное дыхание вечных снегов. Это строение было возведено ещё в Первую эру, когда Алессианская империя, истекая кровью, с трудом, но всё же смогла покорить самую западную часть Скайрима. Каменная цитадель, возвышающаяся над стратегически важным ущельем и имеющая два главных входа — на запад и на восток, — позволяла имперским силам полностью контролировать территорию этого холда с военной точки зрения. Стены его, сложенные из циклопических, почерневших от времени глыб, хранили память о бесчисленных осадах. Пыль многих империй осела на его древних камнях. Множество войн Скайрима и Тамриэля повидал Сангард за эти тысячелетия и во множестве из них сыграл ключевую роль. Он был свидетелем восхождения сначала первой Сиродильской империи Алессианской династии, а после — империи Ремана, сокрушившей акавирских захватчиков. Сам Тайбер Септим как военачальник начинал свой долгий, тернистый и кровавый путь именно с походов и очередных войн на этих суровых землях Предела, сплошь покрытых чахлой тундровой растительностью.              Да, Сангард многое повидал и многому был безмолвным свидетелем. Нынешний конфликт запада Скайрима во главе с Солитьюдом, поддерживаемым ослабевшей Четвёртой Сиродильской империей династии Мидов, и востока во главе с Виндхельмом, Столицой Итсмарка — это не более чем очередной виток древнего разрыва между двумя половинами Старого Королевства. Лидеры гражданской войны, возможно, имеют свои причины и пропаганду для населения Скайрима, но в сути своей всё зиждется именно на этой почве вековой вражды. Нордам не привыкать, ибо их собственная империя, построенная ещё до первой Сиродильской, пала из-за их же глупости и вечных междоусобиц. Сынам и дочерям севера не в новинку резать и убивать друг друга ради неведомых целей, пока сама земля стонет под тяжестью их стали и крови.              А Сангард? Его каменное сердце было холодно к страстям смертных. Он переживёт и это, и, возможно, в очередной раз сыграет важную роль на своём веку. Что бы ни случилось, форт всегда окажется на стороне победителя, ибо ни один здравомыслящий полководец не подумает забросить столь выгодный военный форпост.              Эти безжалостные, как скрежет камня, мысли проносились в голове юного мужчины, что восседал в одной из самых высоких башен древнего, неприступного форта. Его неподвижность была почти абсолютной, словно он сам был частью каменной кладки. Не издавая ни звука, он созерцал простиравшиеся внизу суровые, лунные пейзажи своей родины — виды Предела — через широкий оконный проём, в который врывался холодный ночной воздух, несущий запах хвои, влажного камня и далёких снегов. Была ночь, озаряемая холодным, призрачным светом двух лун, Массера и Секунды, отбрасывавших на землю два переплетающихся, бледных силуэта, а единственным источником тепла в башне и по всей крепости служил живой, трескучий огонь факелов и свечей, бросавший на стены дёрганые тени.              Тишину, густую и тяжёлую, словно погребальное покрывало, разорвал голос стоящего на страже подчинённого. Воин несколько мгновений колебался, прежде чем заговорить, и звук его сапог, шаркающих по каменному полу, выдавал его нерешительность.              — Мой царь, — слегка неуверенно произнёс он. Голос его, огрубевший от походной жизни, сейчас звучал приглушённо. — Скажите, как вы себя чувствуете? Все мы, предельцы, очень рады, что вы нас возглавили и ведёте в будущее… Но ваш отец… Вы ведь даже не успели объявить траур. Как ваш брат по оружию, я беспокоюсь о вас. Всё ли в порядке?              Ответ человека, которого воин именовал «царём», был немного сух, но сквозил едва заметным, как яд, сарказмом. Он медленно обернулся к своему сородичу, и его зелёные глаза, сверкнувшие в полумраке подобно осколкам зачарованного стекла, упёрлись в воина, почти пригвоздив того к полу. Мало кто мог выдержать прямое внимание этого юнца, ставшее с недавних пор ещё более тяжёлым и пронзительным.              — Брат по оружию? Я, правда, считаю тебя важным человеком, старый друг. Но прошу, больше никогда не используй подобное словосчетание. Мы, ричмены, — не норды и не сиродильцы. — Этот тяжёлый голос на удивление звучал очень молодо, но не был оттого менее давящим. Напротив, молодость делала его ещё страшнее, словно острое копьё, приставленное к шее собеседника. — А если говорить о моём отце… — На мгновение его челюсть напряглась, а в глазах промелькнула вспышка чего-то холодного и окончательного, словно захлопнувшаяся ловушка. — Мне не кажется необходимым скорбеть о судьбе Короля-в-Лохмотьях. В прошлом он был сильным военачальником и многое сделал для нас. Но после того, как Маданах проиграл наш город ублюдкам из Истмарка, став игрушкой в руках нордской знати и ярла, он перечеркнул все свои достижения и опозорил себя. Но пусть это останется между нами, хорошо?              — Понял вас, владыка.              Ответ воина, разумеется, никак не прервал размышлений его хозяина. Как и подчинённый, молодой мужчина был облачён в лёгкую экипировку из вываренной кожи и животного меха — практичную броню тех, кто живёт и умирает в горах. На его лице, худом и с резкими, преждевременно заострившимися чертами, узоры из охры складывались в символ хищной птицы, готовой к броску. В ситуации, когда в любой миг крепость может атаковать враг, нужно быть в полной боевой готовности. А за окном… За оконным проёмом виднелось большое количество воинов обоих полов, одетых схожим образом, с ритуальными узорами, нанесёнными на лица охрой и пеплом. Большая часть этих людей была рассредоточена по местности близ форта, сливаясь с камнями и тенями, а оставшиеся держали позиции в самом Сангарде. Всё это было целое войско, собранное из ричменов — коренного населения Предела, которое долгие годы вело партизанскую войну против нордов и Империи. Войну жестокую и беспощадную, в которой они использовали методы, что многие посчитали бы недопустимыми: ритуальные убийства, набеги на фермы, грабежи на торговых путях — всё то, что они считали языком, понятным их угнетателям.              Юный же «царь» по имени Кейданах был человеком, что словами о мести и свободе сумел собрать это беспрецедентное число восставших ричменов. Во время гражданской войны в Скайриме, когда северная провинция Империи так слаба, подобная армия представляла собой очень большую силу, имеющую реальные шансы по-настоящему отбить у нордских властей свою родину. К этому всему добавлялось то, что ричмены традиционно практиковали мощные тёмные ритуалы и силы, полученные от Даэдра. Поэтому среди их рядов было также немало ведьм и могущественных Вересковых Сердец, чьи жизни поддерживала тёмная сила. Сын Короля-в-Лохмотьях собрал по всему холду множество своих сородичей, и все они ждали лишь одного его приказа, чтобы наконец утопить Предел в море крови.              — Уже очень скоро… Нам нужно просто дождаться первых шагов со стороны наших врагов, и тогда мы не оставим им ни единого шанса, — огонь своим светом зловеще осветил в полумраке ухмылку, проступившую на лице молодого предельца, обнажившиеся зубы блеснули, как у голодного волка. — Клянусь костями земли, я сделаю так, чтобы мы больше никогда не страдали под гнётом тирании. Наконец-то мы выкуем собственное будущее.              Верный воин Кейданаха со смешанными чувствами — страхом и восхищением — наблюдал, как его господин поднялся и провёл ладонью по стоящему на стойке мечу — странному, но очень прекрасному клинку нездешней ковки, чья гарда представляла собой орнамент в виде хищного орла. Лезвие, казалось, впитало в себя весь скудный свет башни и отзывалось на прикосновение едва слышным, жаждущим гулом.              И будто в ответ на эту клятву, отблеск, а скорее даже ощущение чего-то неестественного, словно тихий гул, прошёл по всему форту, пронизывая вековые камни и тела ричменов, стоявших на страже у стен этой крепости. Они почувствовали это как внезапный холод на коже и прилив яростной решимости в сердцах, словно невидимая рука коснулась каждой души, готовя её к грядущей жатве.       

***

             А что тем временем происходило параллельно? Силы, подконтрольные ярлу Маркарта, рассредоточились по ущелью, расположенному близко к форту — насколько такой можно считать дистанцию в десятки километров. Воздух в лагере был пропитан запахом мокрой шерсти, дешёвого эля и железа. Это были как войска, что официально считались военной силой холда, так и наёмники. В основном город-из-камня решил нанять вольных бойцов, но среди них были и люди одного из главных кланов Предела — Серебряной Крови. Они контролировали большую часть финансовых потоков благодаря серебряным шахтам и собственным вооружённым отрядам, чья верность принадлежала золоту, а не ярлу. И именно клан Серебряная Кровь фактически спровоцировал и допустил нынешнее развитие восстания коренного населения в самом западном владении Скайрима… Но даже с учётом этого ярл не мог, да и не хотел, отказываться от помощи столь проблемного семейства.              Именно эта вынужденная зависимость и витала тяжёлым духом над палаткой, служившей командным пунктом, где разгорелся спор между представителем Серебряной Крови и одним из наёмников, которым был всем нам знакомый бретон-маг — Нилгон.              По округе резко пронёсся звук удара металла о дерево и последующий треск — кулак, закованный в чёрную сталь, вмиг обрушился на стол с картой местности, разнеся ту в щепки. Командиры, что были в палатке и ждали развязки спора, вздрогнули от этого жеста.              — Да сколько тебе повторять, тупая скотина?! Пойми, если мы атакуем их сейчас, ночью, они по полной воспользуются своим преимуществом, которое дают возвышенность и стены крепости! Я уж молчу, что чародеи предельцев наверняка заготовили мощные сюрпризы. Если мы нападём без должной подготовки, пусть даже под покровом ночи, это будет не атака, а бойня, которая приведёт лишь к огромным жертвам с нашей стороны!              — Это полнейшая трусость! — едва подавляя страх, возникший из-за давящей ауры мага, норд смог продолжить упорствовать, хотя на его лбу выступил пот, а голос срывался на хриплый шёпот. — Мы должны показать этим чёртовым Изгоям, чего мы стоим, и сломить их боевой дух!              В палатке отчётливо послышался мимолётный скрежет зубов. Естественно, Нилгон был в бешенстве от такого наглого и глупого ответа, поэтому ему мало что оставалось. Подобные узколобые индивиды понимали только один язык — язык неприкрытой силы.              — Послушай меня… — почти шёпотом, но с угрожающе-холодными нотками произнёс он, и температура в палатке, казалось, упала на несколько градусов, а воздух стал густым и трудным для вдыхания. — Если ты продолжишь настаивать на своём идиотском варианте, то мне останется только одно — убить тебя на месте и назначить командиром твоего заместителя. Ярл нанял именно меня для того, чтобы избавиться от угрозы крови, что может затопить Предел, если нынешнее восстание ричменов перейдёт в активную фазу. Подчиняйся или умри.              К ужасу человека из клана Серебряная Кровь, в один миг за его спиной воздух словно сгустился, и из тени шагнула фигура. Он почувствовал холодное, неживое прикосновение металла к коже на шее, от которого по спине побежали мурашки.              Это было не совсем оружие. Вернее, оружие, но в куда более экзотическом и жутком смысле. Длинновязая гуманоидная фигура в металле угрожающе смотрела через тёмные прорези в шлеме на свою возможную жертву. Каким-то образом оно оказалась сбоку от него, прижав свою огромную левую руку к глотке норда. Тот прекрасно понимал своим чутьём воина, что одно неверное движение или слово — и его голова покатится по полу. Поэтому закалённый боец мог только застыть, ощущая, как ледяной ужас сковывает его мышцы, и ждать дальнейших слов своего визави.              Нилгон, собственно, не заставил себя ждать. Он с ледяной усмешкой обратился к мужчине, не смиряя нарастающего гнева в голосе:              — Думаю, теперь понятно, что станет с любым, кто посмеет мне мешать в этом деле? Пока миссия не будет выполнена, вы все находитесь у меня в подчинении. Передай эти мои слова другим возможным спорщикам. Я не люблю повторять дважды.              Слова мага повисли в воздухе, густые и неумолимые, как смола. Уже очень скоро… Скоро Предел окажется местом битвы очень серьёзных сил. И лич, сокрытый за плотью из пепла, прекрасно это понимал. Поэтому он не мог позволить горстке шумных идиотов мешаться у него под ногами.              Тем более, Нилгон знал, что среди ричменов скрывалось то, что его сильно интересует. Золотая марка словно в ответ на это едва бряцнула в своих ножнах, издав тихий, словно вздох, звон.