Ангел. Наличными.

      - Всё, что я знаю, я тебе уже рассказала, - вздохнула Олеся, когда они стояли на заднем крыльце.       Антон курил, девушка просто стояла рядом. Раньше за день он скуривал половину пачки, теперь же такой возможности не было, и в каждый из десятиминутных перерывов мужчина втягивал в себя никотин, как свежий воздух из форточки в душном помещении.       - Ты, блин, как волк из «Ну, погоди», - засмеялась Олеся.       - Нет, ты не всё рассказала, - сказал он, когда темнота в глазах рассеялась, - Какой Ангел без людей? Когда один?       - А ты думаешь, он разговаривает со мной?       - Но глаза то у тебя есть.       Олеся вздохнула, принялась припоминать.       - Ну… Со мной он хоть и без повязки, но глаза не открывает. Молчит, не двигается – прямо как кукла. Я этим не горжусь, но как-то я пыталась вывести его хоть на какие-то эмоции – уколола ресфедером. Он даже не шевельнулся. На шутки мои тоже не реагирует.       - Это потому что шутки у тебя тупые.       Олеся обиделась и ушла в дом.       Глеб явился через десять дней. В этот раз пиджак на нём был ярко-синего цвета, а колец на пальцах стало ещё больше. Ангел спустился к нему с лестницы в чёрном атласном пеньюаре до пола.       - Привет, мой дорогой мальчик!       Глеб ласково обнял его за талию и поцеловал в уголок губ. Антон с трудом выдержал невозмутимость на лице.       Они с Димой стояли по углам огромной гостиной, пока хозяин ужинал со своей игрушкой. Иначе нельзя было это назвать. Старший болтал обо всём подряд, от политики до самых тупых шуток из социальных сетей. Потом перешёл к делам.       - Мне прислали твою последнюю фотосессию – просто великолепие, - говорил Глеб, уплетая стейк, - Я записал тебя на выступление, крупное модное мероприятие, нужно как следует подготовиться. Завтра придёт хореограф, начнём отрабатывать новый номер, - он отложил приборы и с беспокойством посмотрел на Ангела, - Ты какой-то бледный, малыш. Устал?       Тот едва заметно кивнул.       - Понял. Хочешь, недельки через три полетим на Мальдивы? Или на Бали? Помнишь, там была классная вилла у самого океана. Или в джунглях. Там тебя не вылечат, но хотя бы накормят смузи и завернут в лен.       Ангел улыбнулся.       Антон, всё это время наблюдавший за ними с раздражением, почувствовал, как внутри будто всполошился рой бабочек. Светлая, невинная и обворожительная улыбка, ровный ряд белых зубов с совсем немного удлинёнными природными клыками, глубокие ямочки на щеках… Ангел впервые улыбнулся у него на глазах. Антон сам едва не заулыбался, но вспомнил, кто был причиной улыбки танцора, и тут же поник. Как он вообще может улыбаться своему мучителю?       - Ну вот, так-то лучше, - Глеб ласково погладил его по волосам, - Иди в спальню, я сейчас приду. Соскучился по твоим глазкам.       Значит, при Глебе Ангел ходит без повязки.       - Дима, проводи его. Антон – останься.       Он и забыл про злополучный случай в вип-комнате. Возможно, это последние минуты его работы здесь.       Когда Ангел и Дима удалились, Глеб откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и с интересом оглядел молодого охранника.       - Ты лишил меня одного из самых дорогих клиентов.       - Прошу прощения, - коротко ответил Антон и решил ничего не добавлять в своё оправдание.       Для Глеба – потеря клиента, для Ангела – минус один мучитель.       - Я видел снимки с камер. Ты же знаешь, что это разрешается?       - Знаю.       Мужчина продолжал разглядывать его, взгляд светло-карих глаз не был сердитым. С другой стороны, он хладнокровно бил своего подопечного током и наблюдал, как тот мучается - с такой же невозмутимостью.       - В чём причина?       - Потому что ваш мерзкий клиент сделал это нарочно. Не для удовольствия, а для унижения.       Антон не был уверен, что мотив играет здесь какое-либо значение, но всё же, ответил честно.       - Почему тебя это волнует?       Разговор свернул в опасное русло, хотя с самого начала имел читаемый подтекст. Антон быстро соображал, как выкрутиться.       - Я услышал угрозу – среагировал. Так меня учили. Вот и всё. А то, что клиент мерзкий… Прошу прощения, не этично с моей стороны, но все, кто туда ходит – мерзкие. Это моё личное мнение, я не оглашаю его публично.       Глеб рассмеялся.       - Господи, как много слов. Расслабься, просто хотел прояснить детали. Твои действия в корне своём – похвальны, но на будущее запомни – «мерзким клиентам» можно кончать ему на лицо.       Встретившись в коридоре с Димой, Антон сообщил, что его не уволят. И попросил его поменяться с ним перерывами. Не мог он стоять под дверью спальни Ангела, и думать о том, кто там с ним, и чем они занимаются.       Но устраниться не получилось, утром Глеб позвал его из-за двери и едва успел закрыть Ангелу глаза ладонью, когда он зашёл.       Оба лежали под одеялом, голова Ангела покоилась на волосатой груди хозяина, и Антон чуть не подавился только что наскоро съеденным бутербродом.       - Я на сегодня забронировал моему мальчику спа, - при этих словах хозяина Ангел вновь улыбнулся, - Отправь Диму, пусть он всё осмотрит с охраной и доложит.       Антон кивнул и поспешил покинуть проклятую комнату. Невероятная улыбка хоть и вызывала в нём трепет, но снова возвращала его к мысли, что, быть может, Ангел находится с Глебом добровольно. Но как можно добровольно терпеть удары током, вечно завязанные глаза, отсутствие любых живых контактов с людьми? Быть может, Глеб чем-то угрожает ему?

***

      Странно было находиться в пустом спа-комплексе. Тишину разбавляла лёгкая музыка, которая лишь усиливала впечатление наступившего только что апокалипсиса, уничтожившего человечество.       Главный зал с огромным бассейном и джакузи разветвлялся на множество небольших помещений – русскую баню, финскую сауну, солевую комнату, хамам, массажный кабинет и прочие. Интересно, Глеб догадывался, что бывать в таких местах в одиночестве нет никакого смысла?       Антону показалось, что Ангел снова погрузился в состояние мраморной статуи. И не удивительно.       На нём были белые плавки и белый полупрозрачный халат, как обычно – до пола. Видимо, Глебу нравилось делать из него подобие ангела и в обычной жизни тоже. Антон не мог не признать, что человеку с таким именем действительно шёл его образ.       Дима остался в фойе, ещё нескольких охранников он расставил по всему периметру здания.       Антон следовал за Ангелом, периодически подстраховывая в опасных участках. Хоть тот и считался постоянным посетителем, площадь была слишком большой, чтобы запомнить с помощью осязания и слуха каждый её уголок.       Сперва Ангел отправился на массаж. Женщина массажист была одной из нескольких «выживших» и радушно поприветствовала их. От Антона не укрылось любопытство, с каким она поглядывала на странных гостей.       Он завидовал массажистке. Та могла касаться тонкой нежной кожи, гладить её. Спина, ноги, плечи становились блестящими от ароматного масла, и Антон сглотнул, невольно воспроизведя в голове классические порно-сцены из соответствующей категории.       После массажа Ангел зашёл в баню, охранник остался за дверью. Рация зашипела, его вызывали с неиспользуемой ранее линии.       - Антон, это Дима.       - Всё хорошо?       - Информация для тебя – в хамаме и солевой комнате не работают камеры. Пользуйся.       Сигнал пропал.       Антон замер, как вкопанный. Дима ему помогает? Но зачем? Почему именно через Ангела?       По какой-то причине, идея поговорить с самим объектом своего внимания не приходила в его голову. Возможно, потому что затея изначально была обречена на провал. А возможно, он просто боялся узнать, что в спасении танцор не нуждается.       После бани Ангел пошёл в сторону бассейна, постоял у воды и повернул голову в сторону Антона. Тот понял.       - Прости, я не могу отвернуться. Но попрошу одного из охранников принести тебе новую маску после купания.       Мужчина подумал пару минут, затем нырнул в воду.       Для чего ему терпеть это неудобство? В бане жарко, в бассейне – мокро. Но даже здесь, наедине только лишь с охранниками, Ангел не может открыть глаза. Камеры могли запечатлеть его лицо и развеять таинственный образ модели, танцора и секс-работника.       Антон молча наблюдал за телом, неподвижно раскинувшимся на поверхности воды. Держали его только лёгкие: грудная клетка ритмично приподнималась и опадала.       Ангел лежал на спине, полностью отрешившись от всего вокруг. Легко отталкивался от стенки бассейна и скользил дальше по голубой воде с неоновой подсветкой. Казался спокойным. Или слишком уставшим для каких-либо телодвижений.       Спустя несколько минут он всё же подплыл к бортику, подтянулся, опёрся локтями о край и положил на них голову, уткнувшись лбом в сложенные руки. Капли воды стекали по коже, исчезали где-то между ключицами. Из колонок играла музыка — что-то фоновое, бессмысленно лёгкое. Но она не заглушала тишину, а сопровождала, и на её фоне та казалась более отчётливой, гулкой.       Тёмные мокрые волосы, прилипшие ко лбу, белая ткань повязки, лицо, в котором не было ни малейшего движения. Всё в этом образе — от неестественной тишины до беззащитной позы — выглядело настолько одиноко, что Антону вдруг стало не по себе. Он впервые пожалел, что Глеб не пошёл с ними.       Когда Ангел направился в хамам, настала пора использовать шанс. Конечно, входить в парилку в костюме казалось чем-то диким, но полагаться, что единственный посетитель захочет заглянуть в солевую комнату было глупо. Нужно действовать сейчас.       Постояв за дверью для отвода глаз несколько минут, Антон сделал вид, что услышал что-то внутри, и вошёл в хамам. Подопечный резко обернулся.       - Это я, - сказал он.       Антон ослабил галстук, пар заполнял лёгкие, рубашка мгновенно пропиталась свежим потом. От него всё ещё ожидали объяснений.       - Не бойся, я ничего не сделаю. Здесь нет камер, и я хочу просто поговорить.       Ангел сидел на каменной плите, на её гладкую поверхность с потолка падали крупные капли, приятный звук эхом отскакивал от влажных стен. Антон сделал шаг, мужчина отодвинулся к стене. Охранник только сейчас осознал, как это может выглядеть и поспешно продолжил:       - Правда, не бойся, я тебя не обижу. Останусь на месте, обещаю. У меня мало времени.       В голове мелькнула мысль – снял бы Ангел повязку, если бы ему угрожала опасность? Или и тут позволил бы делать с собой всё, что угодно? Антон догадывался об ответе, и сердце его сжалось.       - Я знаю, что ты не говоришь. Но надеюсь… В общем, я хочу тебе помочь. И даже если ты мне сейчас не ответишь, я всё равно сделаю всё, чтобы тебя освободить. Ты меня понимаешь?       Ангел снова попятился назад, хотя до последних слов Антона – не двигался. Освобождение казалось ему больше угрозой, нежели насилие? Как это возможно? Он вжимался в стену, словно Антон пришёл убить его.       Рация зашипела, сигнал шёл уже с выделенной линии, раздался голос Димы:       - Антон, всё в порядке?       - Да, да, нужно было кое-что проверить.       - Выходи, тебе нельзя там находиться.       Антон вытер влагу с лица и сделал последнюю попытку:       - Пожалуйста, если тебе есть, что сказать – скажи мне. Я могу ошибаться, но… Кажется, я единственный, кому не плевать на тебя.       Ангел молчал. Он часто дышал через рот, его руки дрожали. Антон понял, что напирает.       - Прости. Не буду тебя беспокоить. Но знай, ты в любой момент можешь обратиться ко мне. Я рядом, и я помогу.       Он вышел в коридор и закрыл за собой дверь.       Ничего не получилось. Но в одном Антон убедился наверняка – счастливый здоровый мужчина не испугается простого диалога. Тем более в здании, набитом охраной. А заботливый попечитель не станет эксплуатировать нездорового человека и отправлять его в сферу сексуальных услуг.       Ангел находился в рабстве.       Через неделю пришлось снова объясняться перед Глебом.       - Знаешь, поначалу меня забавляло твоё… скажем так – бунтарство, - сказал тот, - Теперь же начинает напрягать. Так что ты делал в хамаме?       Антон старался придумать правдоподобную ложь.       - Мне нужно было кое-что проверить.       Глеб сидел на краешке дивана перед журнальным столиком, подавшись вперёд и раскалывал пальцами фисташки. В комнате стоял полумрак, но сутенёр всё равно нацепил очки с чуть затемнёнными стёклами. Это обычно означало, что он под кайфом.       Ангел сидел чуть позади, у бархатной спинки. Пояс на серебристом халате был завязан небрежно, правая сторона сползла на плечо, оголив острую ключицу. Антон пытался собраться.       - Так что тебе нужно было проверить?       Мысли разом испарились. Ни одной, просто перекати поле в сознании. Антон смотрел на мужчину, понимая, что секунды неминуемо уходят, его молчание становится странным. Он должен дать хоть какое-то объяснение.       Вдруг краем глаза Антон заметил движение изящной руки позади Глеба. Ангел, как бы невзначай, приподнял край халата и провёл пальцами по правой голени.       Была ни была.       - Мне показалось, я услышал шум. Когда я вошёл, Ангел держался за ногу. Возможно, подвернул. Я его не касался, но мне важно было убедиться, что всё в порядке. Через несколько минут всё прошло, и я вышел.       Антон, затаив дыхание, ожидал ответа. Если он неправильно понял или посчитал знаком всего лишь случайное движение Ангела – ему конец. Глеб обернулся к подопечному.       - Малыш, это правда?       Тот едва заметно кивнул.       - Почему ты не сказал мне, что ударился?       Мужчина ласково провёл рукой по гладкой коже его ноги.       Антон окончательно осмелел.       - Могу я ещё кое-что добавить?       Ангел вскинул голову и весь подобрался.       Глеб посмотрел на охранника так, словно вспомнил, что тот ещё здесь.       - Слушаю.       - В хамаме это была всего лишь нога. А могла быть, например, шея. Я не оспариваю ваших правил, но всё же… Мне следует быть с ним и в таких местах тоже. Мне или другому охраннику, если вы меня выставите. А ещё, ему не обязательно всё время носить повязку. Например, в спа можно было бы просто закрывать глаза. Это, как минимум, вредно, да и опять же, можно навернуться и удариться головой. Даже если он был там сто раз.       Глеб оценивающе смотрел на него. Антон не понимал, догадывается ли сутенёр о его чувствах? А если догадывается – как относится к ним? С одной стороны, он мог тут же вышвырнуть наглеца из своего дома. Но с другой – Глеб настолько был убеждён в верности Ангела, что вряд ли видел соперника в наёмном работнике.       Антон вспомнил, как танцор вжимался спиной с стену в страхе, что ему грозит опасность, но всё равно не снял маску.       - Я подумаю о твоих доводах, - наконец, сказал Глеб, - А теперь оставь нас.       Пользуясь свободными минутами, Антон метнулся в комнату охраны.       - Блять! Ты – долбоёб! – кинулся на него Дима.       - Всё хорошо, мне даже удалось протолкнуть ему кое-какую мысль…       - Что… Какую… Да ты… Блять! Ты понимаешь, что нас обоих могут уволить? И не только уволить, но и оштрафовать на полную стоимость месячной оплаты?       Дима яростно шептал ругательства, пялясь в экраны, чтобы не палить разговор на камеру.       - Прости, прости. Но! – Антон встал ближе, - Ты не поверишь, но уволить меня не дал Ангел. Он поддержал моё враньё перед этим хуём, более того, сам помог мне его придумать.       - Как, блять? Молча?       - Прикинь!       - И что это даёт?       - А то, что я прав, и к нему правда применяют насилие.       Дима фыркнул. Антон недоумённо посмотрел на него.       - Что это значит?       - Антош, дело не в том, правда это или не правда. А том, стоит ли оно того. Такие люди, как Глеб – опасны. А эту куклу его ты совсем не знаешь, и что у него на уме – тоже не ясно. Одно дело, если бы он хотя бы говорил с тобой…       - Он не кукла, - спокойно ответил Антон, - И он будет говорить со мной.       Дверь в гостиную по-прежнему была закрыта, периодически оттуда раздавался смех Глеба. Мерзость. Как вообще можно выносить его общество? И уж тем более – прикосновения?       Антон выдохнул и поднялся в спальню. Олеся ещё не ушла и неторопливо разбирала вещи в гардеробе. Одежда на ней – белые джинсы и топ - казалась странной на фоне старомодного интерьера, и это приятно отрезвляло. Олеся дулась на него после недавнего разговора за перекуром.       - Тебе помочь? – начал Антон, и встретив недовольный взгляд, добавил, - Прости, пожалуйста, что нагрубил.       Она улыбнулась и передала ему несколько атласных пеньюаров.       - Это куда?       - В мусорку. Увы, но атлас себя изжил.       Антон пожал плечами, хотя не понимал, что не так с атласом. Руки невольно прошлись по скользкой ткани, перед глазами пронеслись образы – как Ангел плавно спускается в одном из таких пеньюаров по лестнице, длинные концы рукавов шелестят по ковру. Сейчас, наверно, такой же атласный наряд валяется где-то в углу дивана гостиной…       - Олесь, почему ты работаешь здесь? – вдруг спросил Антон, - Из-за денег?       Она погладила пальцами красивые ленты разных оттенков белого, серого, голубого, а когда подняла глаза – в них стояли слёзы.       - Я работала в том же клубе. Танцевала с другими девочками.       - О… - выдохнул Антон и не нашёлся, что добавить к своей тупой реакции.       - Осуждаешь меня? – в её голосе заранее зазвучала обида.       - Нет, ты что!       - Так вот, однажды у Ангела порвался костюм прям перед выходом на сцену. Глеб орал, мне стало страшно за тогдашнего их костюмера. Ну и я помогла. Взяла одну из тюлевых декораций и адаптировала… - заметив его напряжённое лицо, Олеся махнула рукой, - Короче, ты всё равно не шаришь за стиль, но поверь, это было круто. И Глеб предложил мне эту работу. Всяко лучше, чем тереться о жирные ляжки всяких мудаков в випках.       Он поморщился.       - Сочувствую…       - Да ладно, - Олеся вновь часто заморгала и осторожно промокнула пальцами нижние веки, чтобы не потекла тушь.       Антон не понимал, как красивая молодая девушка с таким талантом стилиста, визажиста и дизайнера могла выбрать стриптиз, тем более в самый расцвет бьюти-индустрии, когда подобные дарования нарасхват.       Интересно, существуют ли стриптизёрши и стриптизёры, которым действительно нравится их работа? Или все они - жертвы полученных когда-то травм и пережитой боли?