Ангел. Наличными.

      Он стоял на привычном посту и лихорадочно соображал. Знал ли Ангел о хранящемся компромате в своей спальне? Или же Глеб скрывал тайник и от него тоже? Что за идея спрятать множество видео с принудительным сексуальным актом в комнате своего пленника? Насколько извращён разум этого человека?       На днях Антон связывался с Журавлёвым, тот посвятил его в некоторые детали, в том числе со слов Артёма, который говорил пока обо всём, кроме того, что от него требовалось. Детская психиатрическая больница номинально принадлежала государству, но фактически – полностью спонсировалась и руководилась Глебом.       Антон вспомнил красивые лица слишком ухоженных для подобного места детей. Каждый раз этот человек пробивал всё новое и новое дно. Садизм, педофилия, теперь ещё и груминг. Сироты сполна отплатят за нынешний комфорт и заботу своего благодетеля.       Зелёная больница стала постоянным домом Артёму. Парень с изуродованным лицом не представлял интереса для Глеба, в больницу тот наведывался редко, и всякий раз ему требовалось несколько минут, чтобы вспомнить, кто перед ним. Когда же вспоминал, он морщился, махал рукой и говорил что-то вроде: «А, точно, чтоб тебя…».       Такое отношение позволяло сделать вывод – Глеб не знал, что Артём находился тем вечером в спальне. Но счёл опасным оставлять без контроля такого близкого к Арсению человека.       Единственной загвоздкой оставалось – почему Глеб просто не убил Артёма? Последний упоминал, что из дома его вытащил подросток. Очевидно – Солнце. Значит ли это, что старший из «ангелов» проникся к покалеченному судьбой ребёнку и уговорил опекуна сохранить ему жизнь?       Как бы там ни было, Артём всё рассказал своему спасителю. Стал ли он для Солнца козырем? Если да – почему танцор до сих пор не «разыграл» его?       Антон прокручивал в голове всю полученную в столь краткий срок информацию и пытался как-то разложить её по полочкам.       Солнце сказал – Глеб потерял бдительность, когда увлёкся своей «игрушкой». И Солнце, и Тень были старше Ангела лет на пять. Имела ли здесь место ревность? Или же Солнце просто воспользовался увлечением опекуна, чтобы вытеснить его из бизнеса?       В любом случае, сейчас Антону нужно было попасть в спальню и осмотреть помещение. Покопаться в этой грязной истории он сможет позже.       Случай представился на удивление легко. Ангел возобновил свою привычку – безмолвно просить охранника постоять с другой стороны двери. Антон предупредил по рации Диму и вошёл в комнату.       Он медленно водил взглядом от одной мелочи к другой, старался цепляться за неочевидные детали. Спальня выглядела незамысловато, если не считать роскоши – комод, прикроватные тумбочки, свежие цветы в вазе, статуэтки, картины на стенах. Антон решил остановиться на последнем. И улыбнулся. Ну конечно.       Написанная маслом картина Ангела в полный рост, с величественными крыльями, парящего в воздухе. Так или иначе, ему нужно было время, чтобы удостовериться в своей догадке. Он мало рассчитывал на помощь Димы, но решил попытать счастье в пересменку.       - Ты что, ебанулся? – выдал тот, услышав просьбу.       - Мне нужно всего минуты три. И только. Это запросто может быть перебой электричества…       - Да, а потом я сам попаду под перебой электричества! – Дима понизил голос, - Во что ты ввязываешься, Антон?       - Помнишь, как я начал здесь работать? – он улыбнулся, - Я вырубил мужика, которые его коснулся. Я с самого начала понимал, зачем мне это. Я вытащу его отсюда, даже если мне придётся сдохнуть.       - А если придётся сдохнуть обоим? – тихо спросил друг.       - Я не…       - Если что-то пойдёт не так, если Глеб убьёт его?       - Нет, это…       - Я расскажу тебе кое-что.       Дима сел на край кровати. Раньше Антон боялся к нему подступаться с просьбами или вопросами, сдвинутые брови коллеги нависали над глазами и создавали иллюзию недоступности и даже суровости. Сегодня же взгляд и тон Димы действительно соответствовали его образу.       - Перед тем, как мы подписали контракт, я упомянул про одного из своих клиентов. Который бил сына.       - Да, я помню.       - Я был сильно моложе, и когда у меня на глазах избивали ребёнка… В общем, я не мог оставаться в стороне. Я доложил в полицию и в органы опеки. Но ты же знаешь, как это работает у нас… Они пришли, всё посмотрели, поговорили с мальчиком. Тот, естественно, никому ничего не сказал. И ушли.       Антон молча слушал. Он понимал, о чём говорит друг и почему.       - Теперь этот мальчик – инвалид, - резко закончил историю Дима, - В очередной потасовке он неудачно упал и сломал себе позвоночник. Это было лет шесть назад, получается, сейчас ему шестнадцать. Он мог бы учиться водить машину, выбирать универ, заниматься спортом…       - Ты не виноват, - поспешил сказать Антон.       Дима умел справляться с трудностями, прорабатывать их сам для себя и теперь рассказывал о прошлом лишь с целью научить упрямого друга жизни. Тот же не мог отключить в себе эмпатию, ему хотелось посочувствовать, успокоить.       - Разве, Антош?       - Да! Ты не знаешь, что было бы, поступи ты иначе. Может быть, отец вообще убил бы его?!       - А может быть он дотерпел бы до восемнадцати лет и освободился сам. Может быть, однажды решил самостоятельно заявить на отца. Очень много «может быть», - Дима поднялся, - Я не хочу сейчас спорить, у каждого своя правда. Просто будь готов нести ответственность за свои действия.       - Ты мне поможешь?       - Да. В последний раз.

***

      Шёл четвёртый час ночи. За окнами уже алела заря. Антон пожалел, что не выпил. Да, на службе - нельзя, но зато на душе было бы поспокойнее. Он отсчитывал минуты, потом - свои вдохи, стискивал холодные пальцы.       Слова Димы не лезли из головы. «Если Глеб его убьёт?».       Они считались хорошей рабочей командой за счёт противоположности, Дима – пессимист, Антон – оптимист. И то, и другое – крайности, Антон даже не думал в сторону трагичных последствий для Ангела. Единственным возможным исходом он считал его свободу. Даже погибнуть самому ради освобождения Ангела считалось для него позитивным раскладом.       Три часа пятьдесят минут. Аккуратные бра на стенах едва заметно моргнули. Пора.       Антон засёк на часах две минуты пятьдесят секунд, чтобы дать себе фору и вовремя убраться из комнаты. И повернул ручку двери.       Ангел безмятежно спал, раскинувшись на постели. Его дыхание было ровным, ресницы едва заметно подрагивали. Антон невольно залюбовался – он видел объект своего вожделения без повязки всего один раз. Но пришлось взять себя в руки.       Первым делом он направился к картине. Отогнул её от стены, просветил обратную сторону подрамника фонариком. Ничего.       «Блять» - шёпотом выругался Антон. Он начал просматривать каждую статуэтку, тряс каждый предмет. Возможно, Солнце всё же ошибся, и Глеб весь компромат хранит в электронном формате, в облачном хранилище.       Почему-то только сейчас Антон вспомнил, что Солнце, так-то, отправил его в дом, набитый вооружёнными бандитами. Тому нравились игры, быть может, сейчас он тоже играет с молодым безрассудным охранником? Проверяет, как надолго его хватит?       Время ещё было. Антон по новой обшарил стены – ничего. Но в комоде внезапно нашёлся загранпаспорт Ангела старого образца, по всей видимости тот, которым уже не пользовались, потому что важные документы Глеб хранил при себе. До окончания срока действия чуть больше месяца.       Он не мог поверить в такое везение. Даже если паспорт уже аннулирован, это хоть какой-то документ на руках, а если вселенная ниспослала чудо, и паспорт ещё действителен - вопрос с билетами решён, сразу после смены их можно будет переоформить на имя Арсения.       Внутри красной обложки уже лежали билеты, целая стопка, правда, с прошедшими датами. Париж, Лондон, Денпасар, Мале… Последний совсем свежий, видимо, с планируемой поездки на Мальдивы, которая так и не состоялась.       Антон вспомнил диалог из-за двери, точнее, только фразы Глеба, Ангел всегда говорил с ним очень тихо. Тогда он не понял, о чём речь, теперь же всё сложилось.       - Вот, принёс, держи… Не понимаю, зачем хранить их… О, малыш, это так мило… Прости, что с Мальдивами не получилось… Клянусь, совсем скоро мой мальчик будет греться на солнышке… А хочешь, купим яхту?       Сейчас было не до эмоций, хоть находка и взбесила Антона. Он сунул паспорт в карман и продолжил поиски, как вдруг услышал шорох и резко обернулся. Ангел сидел на постели и молча смотрел на него.       - Прости, не хотел тебя будить. Не бойся, мне просто нужно кое-что найти.       Антон продолжал обшаривать полки и ящики, поглядывая на обитателя комнаты. Он не был уверен, как будет воспринято его вторжение. Ангел продолжал безмолвно наблюдать за ним из постели. Потом потянулся к прикроватной тумбочке и вытащил оттуда конверт.       - Это ищешь?       Антон вздрогнул и едва не выронил увесистую статуэтку.       Не может быть. Ему показалось, послышалось. Спустя столько времени тишины Ангел заговорил с ним? Почему именно сейчас?       - Д-да, наверное…       Антон смешался, поставил обратно статуэтку, вытер вспотевшие ладони о пиджак. Грудные бархатистые нотки щекотали нервы. Ангел говорил немножко в нос, что лишь добавляло его голосу очарования и магнетизма.       - А камеры, значит, выключены?       - Да, у меня ещё минута.       Молодой охранник никак не мог оправиться от шока, но медлить было опасно. Он подошёл к танцору и потянулся к конверту. Тот отдёрнул руку, не дал.       - Зачем они тебе?       - Как? Я же говорил, что вытащу тебя отсюда…       Ангел смотрел на него испытующе, кажется, его абсолютно не волновали утекающие в никуда секунды.       - Для чего?       Антон опустился на край кровати, обнял ладонями его лицо. Он тонул в манящих, действительно – ангельских глазах, которые в предрассветных сумерках казались совсем нереалистичными. Словно всё происходящее – глубокий томящий сон, а прекрасный мужчина на огромной белоснежной постели – лишь сладкий плод его воображения.       - Я тебя люблю, Арсений. Ты можешь быть со мной, можешь не быть. Но это должно быть твоё решение. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя называли по имени. Ты заслуживаешь видеть этот мир. Я хочу показать тебе океан, горы, джунгли. Хочу, чтобы тебе никогда больше не было больно. Хочу тебя поцеловать. Хочу, чтобы у тебя было право мне отказать. Чтобы это был твой выбор, родной.       Неземные глаза заблестели. В них читались доверчивость, уязвимость и покорность. Антон не удержался и осторожно поцеловал его в губы. Ангел встрепенулся, но не оттолкнул, робко и, как будто, неуверенно, ответил на поцелуй.       Стрелка на часах тикала, сердце вторило ей гулкими ударами. Мягкие губы, обжигающее дыхание, невероятная трогательность в лёгком, еле слышном стоне, скорее удивлённом, и приподнявшихся домиком тёмных бровях… Господи, как же вовремя и одновременно невовремя случился этот поцелуй. Ничего. Скоро они его повторят, и не в стенах позолоченной клетки, а на свободе.       Часы на руке издали противный сигнал, осталось десять секунд. Антон медленно вытянул из пальцев танцора белый конверт, коснулся ладонью его щеки.       - Я рядом, помнишь?       Ангел кивнул.       Охранник сунул конверт во внутренний карман и на последней секунде закрыл за собой дверь. Стопку билетов порвал и выбросил в урну, а по окончании смены написал Солнцу: «Готово, твоя очередь».