За гранью реальности

      На улице уже начинало постепенно темнеть,солнце уходило за горизонт... Небо окрашивается в разные цвета, оранжевый, розый, жёлтый. Словно художник обронил баночки с краской. вечера бывают разные, но все они - таят в себе что-то магическое, волшебное. Тёплый южный ветерок обдувал деревья,заставляя их качаться друг на друга. Вся природа в закатных лучах чудесным образом преображается,зеленый цвет растений становится всё насыщеннее, контрастнее. Вечер создаёт отличные условия для созерцательного завершения дня. Пусть каждый хотя бы постарается ощутить эти приятные мгновения для себя.       Война наступила внезапно. Еще вчера мы праздновали свадьбу сестры, веселились и пили весь вечер, помню, как почти час Андрей сидел за столом с ручкой в руках и составлял примерный списки гостей и черновой вариант свадебного меню. Он взялся за это с особым энтузиазмом - поначалу ему казалось, что это займет меньше времени, сил и нервов. Помню утро, когда мы наряжали невестку делая из неё не просто девушку, а богиню! Дарья была похожа словно на греческую богиню красоты. Хотя дом давно превратился в хаос, мы как птички пархали над моей сестрой, для того что бы у нее всё было замечательно. Помню, как я легко улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло от происходящего. Казалось, мир приобрёл новые краски, запестрел всеми цветами радуги. Я никогда не была такой счастливой и мне казалось, что сейчас это происходило не со мной. Помню раннее утро в нашей маленькой деревне, были тишина и спокойствие. пение птиц и шум листвы, это казалось мелодией, специально исполненной для жителей этого маленького уголка мира. Помню, как солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая небо в оттенки розового и оранжевого. Лучи солнца проникали сквозь листву и играли на траве, создавая ощущение тепла и уюта. Помню, как жители деревни уже начинали просыпаться от первых лучей солнца. Аромат свежеиспеченного хлеба и кофе наполнял воздух, приглашая всех на завтрак. Помню, как дети с радостью бегали по полям и играли вдоль речки, смеясь и радуясь каждому моменту. Взрослые сидели на веранде своих домов, наслаждаясь утренним покоем и общением друг с другом. Такое утро было наполнено спокойствием, радостью и любовью. Каждый житель чувствовал, что он принадлежит этому месту, к этой земле, и что здесь он найдет свое счастье и умиротворение.       А потом война. Не как бушующий шторм, обрушившийся внезапно, а как медленное, неотвратимое наступление зимы. Надежда, что это обойдёт нас стороной, казалась наивной. Я думала, что это где-то далеко, что это нас не коснется, где-то за гранью реальности... Ходили слухи, призрачные шепоты, растворялись в безмолвии предчувствия, оставляя лишь пустоту, пронзенную острым ожиданием. Дни, недели, месяцы слились в единый, непрерывный поток страха. Бомбёжка — не случайный ливень, а вечный, монотонный дождь из огня и стали. Небо, прежде безмятежное, превратилось теперь в бесконечный поток надвигающейся смерти, а каждая проносящаяся ракета – предвестник неизбежного конца. Полгода мы жили, прикованные к земле цепями бесконечного страха, в ожидании неминуемой гибели, и тогда я поняла, что жизнь — это всего лишь краткий промежуток между взрывами.

***

      Вечером завыли сирены воздушной тревоги, все начали расходиться по убежищам, но как-то не спеша, мы привылки, к тревогам, кому вообще нужно бомбить нашу деревню? Семьи на нашей улице потушили в своих домах свет и организованно спустились в подвал. Я стояла на крыльце и думала об сестре. Сегодня мы опять ночуем в подвале. Была мертвая тишина, и так темно, что собственных рук не видать. Сто самолетов пролетели над головой, массивных, тяжеловесных, они вспороли ночь, как сто китов воду...       На утро проснулась от чьих-то криков и слёз. Быстро поднялась наверх и увидела обеспокоеную сестру. Даша сидела на краю дивана, я видела, как её руки трясло, мои мысли связались в огромный клубок, перебивая друг друга, масло в огонь подливали выстрелы за окном. Осознание того, что смерть может быть за каждым углом... От этих мыслей становится только хуже, я заметила, как дашу начинает трясти, она падает на диван и слезы из её несчастных глаз начинают литься рекой. Мои руки впиваются в волосы, хочется выбить из своей головы эти мысли, я закричала, нет сил думать о соседях, которые могут меня услышать, моя жизнь бесполезна, скоротечна и принимать это не хочется. Послышался выстрел. Ещё один. Затем крик, женский или мужской, уже не имело значение. Теперь человек без пола, без мыслей и без прав, теперь мы все равны, теперь мы не делимся ни на что. На войне все совершеннолетние, даже если только родился. Я услышала чьи-то шаги за дверью, затем резкий и сильный удар в замок. Дверь слетела с петель. Я с сестрой резко встали и посмотрели на входную дверь. Её всё еще трясло, поэтому я подошла к ней и обняла. Несколько солдат взяли нас под руки и начали выводить на улицу к остальным. Оказавшись снаружи, я только осознала, какой хаос творился здесь. Даша кричала и пыталась вырваться, а у меня застрял ком в горле. Всё это было похоже на страшный сон... Я стояла в колонне с молодыми девушками и юношами. Солдаты подходили в каждому и спрашивали о чем-то, а если кто-то отказывался отвечать, получали пулю в лоб. Вместо радости и надежды остается лишь выживание... И вот, настала моя очередь. Молодой солдат встал напротив меня и начал расспрашивать. –знаешь немецкий? –ручка в его руке скользила по бумаге, записывая новую информацию. Я, сильно сжимая челюсть, подняла голову на парня в немецкой форме, который стоял спокойно, вызывая у меня новый прилив раздражения. Он, точно издеваясь надо мной, улыбнулся и щёлкнул пальцами перед моим лицом. –Эй, я с тобой разговариваю! Я положительно кивнула, а затем нас отвлекли крики из соседнего двора. Я услышала, как пару немецких солдат кричали на бабу Нину–это была мама мужа моей сестры, а рядом я увидела Лёшу. Он встал со стога сена, на котором около получаса назад спокойно и мирно спал, а затем резко накинулся на одного из Солдатов. –кого покаяшь, гнида?!–его грубый голос раздался, казалось, по всей деревне. –сынок, не надо! –это мама моя! После этих слов послышался выстрел. А затем несчастный крик бабушки. Лёша упал на колени с удивленными от ужаса глазами. Пуля вошла резко, как удар молнии. Кровь фонтаном брызнула из рваной раны, заливая рубашку. Он смотрел на свою окровавленную руку, на проступившую на рубашке алую лужу, как на что-то чужое, невероятное. Лёша охнул, схватившись за грудь, и рухнул на землю, тело дернулось в последней судороге. Глаза остались широко раскрытыми, отражая ужас последних мгновений. Кровь продолжала течь, медленно растекаясь по земле, оставляя после себя лишь холодное, безжизненное тело. У меня потемнело в глазах. Я смотрела на мёртвое тело мужа своей сестры и не могла поверить своим глазам. Меня дёрнул солдат и толкнул в сторону какой-то военной немецкой машины. Я опустошенно уткнулась в свои руки, словно пытаясь спрятаться от болезненной действительности, пронизывающей мои мысли. Теперь я одна, без семьи и без дома. Полнейшая безысходность... Дальше я уже плохо помню. Нас запихали по разным машинам и увезли бог знает куда. Помню лишь как всю дорогу шептала молитвы и плакала. ...Страх и трепет тоски уплывали в безмолвие ночи, уныло колыхаясь в глубинах её темных глаз. Ни к чему слова, когда молчание томное, как музыка, играет с ее нервами, ударяя таким глубоким, печальным аккордом, что воздух казался пропитанным сладким вином отчаяния...