Наследники чужой воли

Подходя к полуразрушенному домику на окраине, где поселили Второго Наследника Цзян, Сичэнь увидел знакомую фигуру в белом. Лань Ванцзи стоял у двери, сосредоточенно изучая висящие на ней нетронутые печати. — Ванцзи? — удивлённо позвал старший брат. — Что ты здесь делаешь? Младший брат обернулся. На его обычно невозмутимом лице мелькнула едва заметная тень смущения. — Я хотел проводить господина Цзяна на завтрак, а затем в библиотеку, — ровно ответил Лань Ванцзи, но в голосе слышались неуверенные нотки. — Ему предстоит ознакомиться с Правилами Ордена. Лань Сичэнь нахмурился. Это было странно. Обычно Ванцзи избегал лишних контактов, а тут внезапно проявил такую заботу о том, кого с его же слов не желал видеть, которого за всё это время с момента свадьбы и дороги не удостоил ни одним добрым взглядом, ни одним добрым словом. — Я же обещал сам проводить его, — мягко заметил старший брат. — И дядя просил именно меня. — Ты можешь заниматься другими делами, — быстро ответил Ванцзи, и Сичэню показалось, что брат слишком поспешно отвергает его участие. — У тебя много обязанностей. Лань Сичэнь внимательно посмотрел на младшего брата. Что-то здесь было не так. Раньше, после соревнований, Ванцзи так много говорил о Вэй Ине, что у Сичэня закралось подозрение, что брат заинтересован в юноше как в друге, но сейчас было ощущение, что тот испытывал неприязнь. Она была очень осязаема всю дорогу до Ордена. Но тот всё же пришёл. Даже тогда, когда не должен был. Ванцзи стоял напряжённо, руки сжаты в кулаки, а взгляд упорно не встречался с его глазами. — Ванцзи, — осторожно начал он, — я думаю, лучше мне остаться. После вчерашних событий... — Нет необходимости, — слишком резко перебил Ванцзи. Старший брат решительно покачал головой: — Останусь. Господин Цзян может счесть твоё внезапное внимание... подозрительным и неуважительным. Ведь я обещал прийти к нему с утра. Я не имею права уйти и не сдержать слово. Ты ведь это понимаешь? Лань Ванцзи стиснул зубы, но возражать не стал. Он повернулся к двери и начал снимать печати. Движения его были чёткими, но резкими, в них чувствовалось раздражение. — Ванцзи! — ужаснулся Сичэнь, увидев, какие именно заклятья снимает брат. — Зачем ты запер дверь? Это же тюремные печати! Лань Ванцзи замер, не поднимая глаз. — Я беспокоился, — тихо произнёс он. — Господин Цзян может не знать всех правил. Если бы он ночью вышел прогуляться и наткнулся на патруль... его бы наказали за нарушение комендантского часа. — Ванцзи! — в шепоте Сичэня прозвучал ужас. — Ты запер человека в доме против его воли! Это... это недопустимо! Что, если бы случился пожар? Что, если бы ему стало плохо? — Я не думал... — Лань Ванцзи замер, наконец поднял глаза, и в них Сичэнь увидел упрямство. — Я хотел его защитить. — От чего защитить? — Сичэнь шептал, с трудом сдерживая возмущение. — Ванцзи, это называется пленением! Ты держал его взаперти всю ночь! — Я... я не хотел, чтобы с ним что-то случилось, — тихо произнёс он. — А теперь с ним случилось то, что он провёл ночь в темнице, — жёстко сказал Сичэнь. — О Боги, Ванцзи, как ты мог? Печати спали с двери, и братья услышали звуки движения изнутри. Сичэнь глубоко вдохнул, готовясь к тому, что сейчас им предстоит объяснять... необъяснимое. — Ванцзи, — шёпотом добавил он, — твоё желание защитить супруга понятно, но методы... Господин Цзян имеет полное право на нас злиться. И на тебя особенно. Лань Ванцзи спокойно кивнул, не поднимая глаз. В его позе читалась такая непоколебимая уверенность, что Сичэню стало понятно: объяснять бесполезно. Брат может и не будет спорить и даже согласится, но в глубине души будет считать себя правым, и ни за что не изменит решения под чужим давлением, пока сам не придёт к иным выводам. Как было с кроликами в детстве. Как ни уговаривал старший брат отдать кроликов в Цайи, тот не соглашался, а всё время твердил «Они мои!» Всё, что Лань Ванцзи считал «своим», он держал возле сердца и старался не упускать из виду. И никогда не отдавал, даже ему, Сичэню. После трагедии детства в доме матери эта особенность постепенно укоренилась в его душе и приобрела невообразимые масштабы. Дверь открылась, и на пороге появился Вэй Ин. Он выглядел бледным и измождённым, тёмные круги под глазами говорили о бессонной ночи. Одежда сидела на нём слишком впритык — короткие рукава обнажали запястья и руки почти до локтя, а запах халата еле-еле сходился на грудной клетке. Обнажённые ключицы и слишком широкий вырез были настолько откровенно неприемлемы для ордена Гусу Лань, что оба Нефрита в первую секунду отвели взгляды. Увидев братьев, Вэй Ин остановился на мгновение. Его взор скользнул по их лицам — холодный, оценивающий, без тени вчерашней эмоциональности. Он не поклонился, не поздоровался. Просто прошёл мимо них, словно они были частью пейзажа. — Господин Цзян... — начал было Лань Сичэнь, но Вэй Ин не обернулся. Братья молча развернулись в сторону уходящего юноши. Вэй Ин дошёл до колодца на небольшой площади, опустил ведро в воду, поднял его и с жадностью стал пить прямо из деревянного ведра. Он пил долго, торопливо, как человек, умиравший от жажды. И тут до Лань Сичэня дошло — вчера, во время их разговора в классе, Вэй Ин говорил, что хотел бы утолить жажду. Он просил воды. А в том доме... о небожители, в том доме не было воды! — Ванцзи, — прошептал он, хватая брата за рукав. — В доме нет воды. Он же говорил вчера... Лань Ванцзи побледнел. Его янтарные глаза расширились от ужаса понимания. — Я не подумал... — прошептал он, глядя на фигуру у колодца. — О воде... Я передал для него чай. Он отказался. Я не подумал про воду. Вэй Усянь всё ещё пил, склонившись над ведром. В его движениях была отчаянная жадность человека, который провёл больше суток, мучаясь от жажды. И всё это время он был то заперт в учебном классе, то заперт в доме, не имея возможности даже выйти к колодцу. Часом ранее Вэй Ин проснулся от того, что озноб сотрясал всё его тело, хотя одновременно лицо и лоб горели жаром. Во рту было так сухо, что язык прилипал к нёбу, а каждый глоток слюны давался с трудом, она будто стала вязкой. Голова кружилась, и когда он попытался сесть, мир поплыл перед глазами. Тело ныло и пульсировало от множества мелких ран. За ночь некоторые порезы воспалились — кожа вокруг них покраснела и припухла, а прикосновение одежды причиняло ноющую боль. Несколько глубоких царапин на руках покрылись жёлтой корочкой и саднили при каждом движении. Простыня под ним была в кровавых пятнышках — раны снова открывались от движений во сне. Особенно болели рёбра. При попытке встать острая боль пронзила грудь, заставив его издать стон. Дышать было больно, каждый вдох отдавался ножом в боку. Синяки на плечах и спине из фиолетовых превратились в зелёно-жёлтые, что свидетельствовало о быстрой регенерации, но от этого менее болезненными не стали. Он с трудом поднялся, держась за стену. Ноги дрожали от слабости, а в глазах плясали чёрные мушки. Одеться оказалось настоящим испытанием — каждое движение рукой отзывалось болью в порезах, а натягивание узкой рубахи на воспалённые раны было мучением. Волосы спутались за ночь, но расчёски у него не было. Он попытался привести их в порядок руками, собрал как мог и перевязал лентой. Отражение в осколке разбитого зеркала, что он нашёл на полу, показало бледное, осунувшееся лицо с лихорадочным блеском в глазах. Размышляя о вчерашнем дне, Вэй Ин чувствовал, как внутри растёт холодная злость. Унижения, оскорбления, этот проклятый дом, отношение Лань Цижэня — всё это кипело в груди. И Лань Ванцзи с его высокомерным взглядом и «великой милостью». И Лань Сичэнь с его просьбой «не расстраивать» близких правдой. «Нет смысла с ними разговаривать», — понял он. Эти люди его не слышат. Они видят в нём либо досадную помеху, либо объект для исправления. Ни один из них не воспринимает его как равного. Он для всех какой-то испорченный и недостойный человек. Попытки понравиться, подстроиться, измениться внешне для них, доказывать обратное приведут лишь к усилению их мнения на его счёт. Поэтому нужно просто быть собой, стараясь не обращать внимание на их выпады. Особенно нужно игнорировать Лань Ванцзи, что просто давит своей непонятно откуда взявшейся ненавистью. Хотя, возможно, это из-за трюка с женитьбой. Но он тут не виноват. Случайность. Забывчивость дяди, то есть приёмного отца. А вот к правилам и законам Ордена, видимо, придётся приспособиться. И научиться выживать. Одному. Жажда, однако, была нестерпимой. Горло горело, губы потрескались, а во рту был привкус крови. Он подошёл к двери, но она была по-прежнему заперта. Окна тоже. Злость вскипела с новой силой. Когда снаружи послышались тихие голоса, Вэй Ин напрягся всем телом. Он не мог разобрать слов, но понял — за ним пришли. Сердце забилось чаще, кулаки сжались. Чтобы не наговорить лишнего в приступе гнева, он решил просто молчать. Не давать им всем, кто бы там ни оказался, повода для новых обвинений. Дверь открылась, и он вышел, не удостоив братьев взглядом. Каждый шаг до колодца давался с трудом — ноги подкашивались, а в висках стучало. Подтянуть ведро оказалось неожиданно тяжело. Руки дрожали от слабости, и он едва справился с канатом. Вода показалась божественной — холодная, чистая, наконец-то утолившая этот ужасный жар в горле. Но от того, что она была слишком холодной, а у него был жар, голова закружилась ещё сильнее, и дыхание сдавило. Почувствовав, что может упасть, Вэй Ин понял — больше нельзя игнорировать своё состояние. Он повернулся к Лань Сичэню, сознательно не глядя на младшего брата: — Мне нужен лекарь, — сказал он, насколько мог чётко и нейтрально, без эмоций. Лань Сичэнь вздрогнул, словно очнувшись от транса: — Конечно, конечно! — он заметался, показывая направление. — Идёмте, я провожу. Вэй Ин пошёл за ним, стараясь не показать, как трудно ему держаться на ногах. За спиной он чувствовал присутствие Лань Ванцзи, и это напрягало ещё больше. Словно конвоир следил, чтобы арестант не сбежал. Ученики, уже проснувшиеся и снующие по территории, оглядывались на их процессию с неодобрением и опаской. В их взглядах читалось любопытство и враждебность — очевидно, слухи о вчерашних событиях уже разошлись по всем Облачным Глубинам. Вэй Ин понимал, что в их глазах он опасный чужак, а два молодых господина Лань — его тюремщики. Лань Сичэнь несколько раз поворачивался и открывал рот, явно желая что-то сказать, но слова не находились. Что тут скажешь? «Извините, что заперли вас и заставили почти умирать от жажды?» «Простите, что мой младший брат считает вас недочеловеком, не имеющим права на свободу?» Слова казались бессильными перед масштабом причинённого унижения. Лекарские домики располагались в тихой части Облачных Глубин, окружённые клумбами с лекарственными травами и небольшими садиками. Белые постройки с зелёными крышами выглядели опрятно и умиротворённо, но Вэй Ин едва держался на ногах, когда они наконец дошли. — Мастер Лини, — обратился Лань Сичэнь к пожилому мужчине в белых одеждах, который сортировал травы на столике у входа самого большого из домиков. — Нашему новому внешнему ученику, прибывшему из ордена Юньмэн Цзян, нехорошо. Лекарь поднял голову и оценивающе посмотрел на Вэй Ина. В его взгляде мелькнуло узнавание. — А, это о том хулигане речь? — недобро прищурился мастер Лини. — О том, по чьей милости у меня сейчас нет ни одной свободной койки? Все заняты пострадавшими от его буйства. Он говорил громко, чтобы сказанное непременно было услышано юношей. Тот же и ухом не повёл. Смотрел вперёд с каким-то диким упрямством. Лань Сичэнь поспешно замахал руками: — Мастер Лини, позвольте объяснить! Наши ученики сами напали на него. Господин Цзян защищался. Это недоразумение, за которое именно мы несём ответственность... Вэй Ин, услышав этот разговор, ещё больше разозлился. Даже лекарь сейчас настроен агрессивно к нему. Лань Ванцзи, стоя чуть сзади, видел, как дрожат руки и как нетвёрдо держится Вэй Ин на ногах. Возникла мысль о том, что тот может упасть. И рассудив так, он попытался подойти поближе, чтобы в нужный момент подхватить. Но Вэй Ин заметил и демонстративно отошёл от Лань Чжаня подальше, к стене побелённого домика, и оперся на неё. Ему было мучительно стыдно находиться перед Вторым Нефритом в таком жалком виде — больным, слабым, нуждающимся в помощи. Особенно после того, как вчера он так гордо отказался от его подношений. Поэтому он ещё сильнее выпрямил спину и напустил на себя неприступный вид. Внутреннее противостояние между ними было слишком важным, чтобы показать слабость. Вэй Ин не хотел, чтобы Лань Ванцзи видел его сломленным, не хотел вызвать в тех холодных янтарных глазах жалость или, что ещё хуже, превосходство. Почему между ними возникло такое противостояние, он не понимал, ведь по сути им нечего было делить. Они не были соперниками в любви на сердце прекрасной девы, или, скажем, не претендовали на какую-либо должность. Не были сыновьями, борющимися за внимание родителей. Но противостояние было ощутимым и как-то задело Вэй Усяня за струны собственного достоинства, ну или мужской гордости. Лань Ванцзи же тем временем не мог отвести взгляд от отошедшего юноши. Болезненная бледность лица, небрежно собранные волосы, из которых выбивались отдельные пряди — всё это лишь подчёркивало хрупкую кукольную красоту лица с огромными серыми глазами, пышными ресницами и округлыми пухлыми губами. Слишком короткие рукава обнажали изящные запястья и тонкие руки почти до самых локтей. Широкий вырез ученических одежд — слишком широкий для такого худого тела — открывал вид на выступающие ключицы и длинную шею. Всё это делало его похожим на деву, желанным. Каждая деталь болезненно отпечатывалась в памяти: как дрожали пальцы, когда Вэй Ин держался за стену, как неровно поднималась грудь под тканью, как в профиль была видна заострившаяся линия скул. Лань Ванцзи понимал, что не должен так пристально разглядывать, но не мог остановиться. Что-то внутри него болело при виде этой гордой, не сломленной фигуры. Он вспомнил моменты свадьбы, когда Вэй Ин был в женских одеяниях и с накрашенным лицом, когда красота его была настолько агрессивно-вызывающей, а поцелованные губы такими зовущими снова припасть к ним, что он поражался сам себе, что удержался от соблазна. Ему пришлось всю свою волю взять в кулак, активировать всю свою неприязнь. И сейчас этот человек, теперь уже совсем для него не понятный, но по сути принадлежащий ему, ведь выступал он в роли невесты, а значит, он, Ванцзи — старший супруг, был рядом, и так хотелось протянуть к нему свои руки, поддрежать его. Даже понести на руках если потребуется. Но это было невозможно. Меж ними была стена. Мимо них прошла помощница Лекаря, неся целый короб со склянками, и, не заметив Лань Ванцзи, остановилась, изучая Вэй Ина. Тот заметил её. Поспешно поклонился. Представился. Она тоже представилась. Ванцзи знал её. Дева была не замужем, и так как жениха для неё не предвиделось пока, родители согласились отдать её в помощь Лекарю, ведь у неё были способности к лечению собственной ци. Она была старше Вэй Ина на несколько лет, но всё же её это не смущало. Она хищно, как показалось Второму Нефриту, окинула жертву изучающим взглядом. — Такой тяжёлый короб, молодой господин Цзян не поможет мне донести зелья? — произнесла она и кокетливо опустила глаза, а ящик в руках, что ранее она несла так легко, дрогнул. — Если вам нужна помощь... Лань Ванцзи пришёл в ужас, что наивный юньмэнец сейчас согласится и уйдёт с ней туда, где не будет свидетелей, а потом придётся расхлёбывать претензии о женитьбе, и тут же отреагировал: — Дева Мэй. — та вздрогнула и, повернувшись и увидев Второго Молодого Господина Лань, было открыла рот и хотела что-то сказать, но тот не дал ей. — Позвольте мне. — он забрал ящик из её рук и водрузил его на столик с травами, что до их прихода разбирал Главный Лекарь. — Господин Цзян чувствует себя плохо и ждёт осмотра. К сожалению, он не может вам помочь. Но вы можете брать по несколько бутылок и уносить их. Не обязательно нести всё сразу и мучиться. - Лань Ванцзи снова поклонился деве. Слова его были сказанны в высшей степени учтиво и невозможно было бы заподозрить говорившего в неуважении. — Благодарю за мудрость Второго Молодого Господина Лань. Прошу меня простить, Второй Молодой Господин Цзян! — Дева поклонилась ошарашенному Вэй Ину и покрасневшему Лань Чжаню и очень быстро удалилась, схватив из ящика пару бутылок. Когда дева Мэй исчезла, Лань Ванцзи почувствовал, как кулаки сжимаются сами собой. Он видел, как она смотрела на Вэй Ина — с интересом, с желанием. И юноша был готов ей помочь, был вежлив и учтив. И в этом была проблема. В начале свадьбы Ванцзи думал, что происходит самая страшная и не попровимая ошибка всей его жизни. Дева, на которой он должен был жениться, была ему неприятна и он уже считал свое будущее загубленным. Но когда увидел Вэй Ина в свадебных одеждах, когда их губы соприкоснулись в ритуальном поцелуе... что-то взорволось внутри. Лань Чжань не смог бы точно сказать, что сейчас исытывал. Но этот человек теперь был его супругом. По всем законам, по всем обрядам — его. И мысль о том, что кто-то другой может претендовать на его внимание, на его улыбки, была невыносимой. Ванцзи понимал иррациональность своих чувств, но ничего не мог с собой поделать. — ...в любом случае, молодой человек нуждается в осмотре, — услышал Вэй Усянь напряжённый голос Лань Сичэня, и лекарь с недовольным вздохом согласился принять пациента. — Проходите, — кивнул мастер Лини, указывая на дверь во внутренние покои. Лань Сичэнь жестом пригласил Вэй Ина войти, а сам остался снаружи. Дверь за юношей закрылась, оставив его наедине с неприветливым лекарем. Смотровая комната была типичной — просторная, с высоким потолком и бумажными ширмами перед окнами, пропускавшими мягкий свет, но не позволяющими видеть, что происходит в комнате. Стены украшали свитки с изображениями человеческого тела, испещрённого точками акупунктуры — охристыми линиями, показывающими меридианы и энергетические каналы. На одном свитке была изображена система внутренних органов, на другом — схема костей и суставов. Вдоль стен стояли высокие деревянные шкафы с множеством маленьких ящичков, каждый с иероглифической надписью. В воздухе витал сложный пряный аромат трав — горьковатый женьшень, острый имбирь, сладковатая корица. На низком столике лежали инструменты: тонкие серебряные иглы в кожаном футляре, небольшие ножи для кровопускания, каменные пестики для растирания снадобий. В углу стоял деревянный манекен человеческого торса, весь утыканный отверстиями — для обучения акупунктуре. Рядом — полки с керамическими горшочками, стеклянными флаконами и связками высушенных растений, свисавших с потолочных балок. Мастер Лини был мужчиной с виду лет тридцати, но с проседью в аккуратно подстриженной бородке и пронизывающими тёмными глазами. Взгляд его словно пробирался под кожу, оценивая и взвешивая. Морщины вокруг глаз говорили о долгих годах практики. Сейчас в его глазах читалось явное неодобрение. Очевидно, он был намного старше, чем казался, что в общем-то было не удивительно для носителя золотого ядра. — Этот — мастер Лини, главный лекарь Облачных Глубин, — формально представился он, сложив руки и поклонившись. — Второй Наследник ордена Цзян, Цзян Ин, — ответил Вэй Ин, отвечая поклоном, хотя движение причинило боль в рёбрах. — На что жалуетесь? — сухо спросил лекарь, усаживаясь за низкий столик и доставая кисть для записей. Вэй Ин замешкался. Как объяснить весь спектр ощущений? Жар и озноб одновременно, головокружение, боль во всём теле... — Мне... непривычно жарко, — начал он неуверенно. — И не очень хорошо. Голова кружится. Мастер Лю поднял глаза от бумаги, и в них мелькнуло что-то похожее на насмешку: — Непривычно жарко? В летний день? Может, стоит быть более конкретным, молодой человек? Вэй Ин почувствовал, как остатки сил покидают его. У него не было больше энергии что-то объяснять, доказывать, оправдываться. Он не лекарь, не знает медицинских терминов. Просто плохо себя чувствует. — Наверное, действительно зря потратил ваше время, — тихо произнёс он, кланяясь. — Извините за... Мир поплыл перед глазами, ноги подкосились, и сознание погрузилось в темноту. Вэй Ин оказался снова на кладбище Облачных Глубин. Было тихо и спокойно, утренняя прохлада приятно освежала разгорячённое лицо. Он не помнил, как сюда пришёл, но это не казалось важным. — О, ты снова здесь! — послышался знакомый детский голос. Между надгробными камнями появился Лань Ань — тот же серьёзный мальчик с янтарными глазами, что встретился ему накануне утром. Только сейчас на его лице не было той грусти, что промелькнула тогда при разговоре о мечтах. — Лань Ань? — Вэй Ин огляделся вокруг. — А что ты здесь... Где твои наставники? Почему опять один? Мальчик пожал плечами: — Мне можно. А ты почему пришёл? Опять заблудился? — Кажется, да, — растерянно ответил Вэй Ин, пытаясь вспомнить, как оказался здесь. Память была какой-то туманной. — Странно... вроде шёл к лекарю... — А-а, — кивнул Лань Ань с пониманием. — Тебе плохо было. Видел, как ты шёл, шатаясь. Бледный очень. — Да, неважно себя чувствую, — признался Вэй Ин, присаживаясь на низкое надгробие. В этом месте было удивительно легко дышать, головокружение отступило. Лань Ань подошёл ближе и внимательно посмотрел на него: — Ты расстроился из-за того, что с тобой вчера случилось? — Немного, — честно ответил Вэй Ин. — Трудно, когда тебя не принимают. Когда чувствуешь себя лишним. — Знаешь что, — мальчик порылся в складках своего ханьфу и достал что-то маленькое, завёрнутое в шёлк. — Возьми. Это тебе поможет. Развернув ткань, Вэй Ин увидел небольшой нефритовый амулет — простой, без украшений, но приятно тёплый на ощупь. — Что это? — Просто амулет, — пожал плечами мальчик. — Тебе он скоро понадобится. В нём много энергии. Вэй Ин повертел амулет в руках. Нефрит был отполирован до блеска, явно очень старый: — Но это же твоя вещь... — И что? — улыбнулся Лань Ань. — Мне он прямо сейчас не нужен, правда. А тебе пригодится. Когда нужны будут силы, просто вспомни про него, а ещё, что есть кто-то, кто в тебя верит. — Ты в меня веришь? — удивился Вэй Ин. — Мы же едва знакомы. — Верю, — серьёзно кивнул мальчик. — Ты добрый. И сильный, хоть сейчас и не чувствуешь себя таким. Ты справишься. Мы все в тебя верим. Амулет потеплел в ладони, и Вэй Ин почувствовал, как что-то внутри расслабляется, успокаивается. — А теперь тебе пора, — сказал Лань Ань, отступая. — Просыпайся. Она тебя уже ищет. — Просыпаться? — не понял Вэй Ин. — Да. Просыпайся, Усянь. Голос мальчика стал отдаляться, словно эхо... Вэй Ин открыл глаза, лёжа на узкой кушетке в лекарской палате. Голова была яснее, жар спал, но слабость всё ещё чувствовалась. Он автоматически сжал кулак, но рука была пуста — конечно же, ведь это был всего лишь сон. Сквозь дымку слабости он слышал приглушённые голоса — мастер Лини разговаривал с кем-то, вероятно, с Лань Сичэнем. — ...перегрузка энергетических каналов. Ци двигается неправильно, видимо, от истощения и стресса. Три ребра сломаны, но срослись бы сами, если бы он отдыхал, ел и пил. А так — постоянная боль, что нарушает внутреннее равновесие, из-за чего, отчасти, потоки ци и нарушены. — Что ещё? — обеспокоенно спросил голос Лань Сичэня. — Сильное обезвоживание. Истощение. Половина ран воспалилась — их не обработали вовремя, началась инфекция. Температура от этого. Если бы не обезвоживание и не голод в течение нескольких, видимо, дней, рёбра бы срослись, инфекция бы не началась. К тому же, очевидно, сильные переживания последних дней также повлияли на самочувствие. Возможно, тяжёлый перелёт в Орден и ссора с учениками явились отягчающим моментом для души юноши. А теперь про дальнейшее. Класть его некуда — все койки заняты пострадавшими от вчерашней стычки. Придётся отправить обратно в его комнаты. Главное — обеспечить тепло, хорошую постель и покой на несколько дней. Буду присылать отвары и снадобья. И нужно следить, чтобы пил достаточно жидкости. Сам юноша очевидно не организован, о себе заботиться не умеет, даже не смог сказать, что конкретно у него болит. Нужен кто-то, кто будет за ним приглядывать. — Мне есть кому поручить приглядывать за господином Цзян. Я уже договорился, — услышал Вэй Ин голос Лань Сичэня. — А питание? — Лёгкая пища. Рисовая каша, бульоны. Маленькими порциями. Ничего тяжёлого. Желудок тоже пострадал от голодания. Я распоряжусь, чтобы ему приносили всё необходимое. Главное сейчас — еда, питьё и отдых. И никаких нагрузок. Никакой учёбы несколько дней. И никаких стрессов. Голос мастера Лини стал более официальным: — Молодой человек серьёзно пострадал. Если бы не обратился вовремя... Организм сейчас на пределе. Мы с вами, прошу учесть, говорим не о взрослом заклинателе, а о юноше, который растёт, развивается, старается вырастить золотое ядро. От таких неожиданных резких нагрузок развитие его самосовершенствования может остановиться. Вэй Ин закрыл глаза, переваривая услышанное. Значит, он действительно был болен. И теперь этот неприветливый лекарь вынужден был это признать. Дверь с грохотом распахнулась, и в соседнее помещение, где велся разговор, ворвался разгневанный Лань Цижэнь. — Где вас носит?! — закричал он, не обращая внимания на то, где находится. — Где этот... это недоразумение — Вэй Ин?! Я уже всем объявил о новом ученике, хотел его представить, а вы не появились на завтраке! Завтрак уже закончен! А потом этот негодяй опять будет орать, что хочет есть! — Дядя, позвольте объяснить... — начал Лань Сичэнь, но мастер Лини резко поднял руку. — А ну тихо! — прикрикнул лекарь. — Хотите разбираться друг с другом — покиньте мои помещения! Разговаривайте на улице! У меня здесь больные, которым нужен покой! Юношу из клана Цзян отнесут на носилках в его комнаты. И ему положено усиленное питание и уход ближайшие несколько дней. Это мои прямые указания! И да, господин Лань, завтрак ему полагается! Вэй Ин чувствовал горький привкус лекарственных трав на губах — видимо, его поили зельями, пока он был без сознания. Состояние заметно улучшилось, голова перестала кружиться так сильно. Услышав разговор о носилках, он поморщился. Нет уж, он не позволит нести себя как мешок с зерном перед всеми учениками Гусу. Преодолевая слабость, Вэй Ин сел на кушетке. Он был полуобнажён, и торс его был обмотан бинтами с какими-то примочками внутри. Из одежды на нём были только нижние белые штаны. Он осторожно встал и начал одеваться. Каждое движение давалось с трудом, но он стиснул зубы и продолжал. Не хватало ещё звать на помощь, чтобы одеться. В этот момент дверь отворилась. — Стойте! — воскликнул мастер Лини, заметив его действия. Лекарь быстро подошёл и приложил пальцы к запястью Вэй Ина, проверяя меридианы. — Вам нельзя вставать! Пульс всё ещё неровный. Вас отнесут! — Категорически против, — твёрдо ответил Вэй Ин, завязывая пояс. — Сам дойду. Это не обсуждается. — Ишь какой! Сам дойдёт! Не обсуждается! Покомандуйте тут ещё! Излишняя самоуверенность, юноша!И гордыня! — Дорогу я примерно помню, — перебил его Вэй Ин, направляясь к выходу. Когда он вышел из лекарских покоев, Лань Цижэнь застыл, пристально глядя на него. Лицо старика исказилось от возмущения. — Что за разврат! — воскликнул он. — Это недопустимо! Вэй Ин сначала не понял, о чём речь, но потом проследил взгляд Цижэня. Короткие рукава обнажали руки почти до локтей, широкий ворот открывал шею и ключицы. В понимании строгого наставника это действительно выглядело неприлично. — Почему от тебя одни проблемы?! — раздражённо и как-то устало спросил Цижэнь спустя несколько секунд. Вэй Ин выпрямился, несмотря на слабость, и с подчёркнутой вежливостью поклонился: — Уважаемый господин Лань, — произнёс он учтиво, но в голосе слышались злые нотки. — Если у Ордена Гусу Лань возникают проблемы с моим присутствием, с тем, что данная вами одежда мала и как-то не так на мне сидит, то в Юньмэне меня вместе с вашим племянником готовы принять в любой момент. Пауза повисла в воздухе. Слова прозвучали как вызов, хоть и поданный в самой вежливой форме. Лань Цижэнь развернулся и, демонстративно заложив руки за спину, отвернулся от юноши. Его фигура излучала оскорблённое достоинство и непреклонность. Не сказав больше ни слова, он размеренным шагом направился прочь от лекарских покоев. — Ванцзи, — тихо попросил Лань Сичэнь, — проводи дядю. Но Лань Ванцзи покачал головой, не отводя взгляда от Вэй Ина: — Лучше ты проводи, — ответил он. — Мне нужно... Он не договорил, но Сичэнь понял. Младший брат хотел остаться с Вэй Ином. В любых других обстоятельствах это было бы правильно — кто-то должен проследить, чтобы больной добрался до дома. Но сейчас, учитывая накалённую атмосферу между ними... — Ванцзи, — Сичэнь бросил быстрый взгляд на Усяня, который стоял, опершись о стену. — Возможно, лучше будет, если... — Проводи дядю, — повторил Лань Ванцзи, и в голосе его звучала упрямая твёрдость. Лань Сичэнь тяжело вздохнул. Дядя уже скрылся за поворотом, а Ванцзи оставался непреклонным. С тяжёлым сердцем старший брат поклонился Вэй Ину: — Господин Цзян, прошу простить нас за всё произошедшее. Ванцзи проводит вас до дома. И он поспешил вслед за уходящим Лань Цижэнем, волнуясь о том, что может случиться у этих двоих наедине. Между ними было слишком много напряжения, слишком много непонимания. А в таком состоянии любое неосторожное слово могло привести к новому конфликту. — Благодарю за заботу, Второй Молодой Господин Лань, — холодно произнёс Вэй Ин, не глядя на Лань Ванцзи. — Но дорогу я помню. Провожать меня не нужно. Вэй Ин отошёл от лекарских покоев всего на несколько шагов, когда увидел, что по дорожке к ним со всех ног бежит молодой адепт. Лицо его было бледным от ужаса, одежда растрёпана, а в глазах читалась паника. — Второй Молодой Господин Лань! — закричал он ещё издалека и замахал руками. — Помогите! Срочно нужна помощь! Лань Ванцзи мгновенно выпрямился, но голос его прозвучал строго: — В Облачных Глубинах запрещено бегать и кричать. Остановитесь и говорите спокойно. Адепт резко затормозил, согнувшись пополам и тяжело дыша. Он поклонился так низко, что едва не коснулся лбом земли: — Прошу простить! Но это чрезвычайная ситуация! — он выпрямился, и слова полились потоком: — В Зале Очищения... двое старейшин без сознания! Мастер Цю и мастер Ван! Они пытались изгнать тёмную силу из артефакта, что принёс вчера господин Лань Цижэнь, но... но... Лань Ванцзи нахмурился: — Какого артефакта? — Не знаю точно! — адепт тряс головой. — Что-то древнее, проклятое! Они работали с ним всю ночь в Зале Очищения, пытались снять проклятие, но к утру... — голос его дрогнул. — Мастер Цю упал прямо во время ритуала, а мастер Ван... у него глаза открыты, но он не отвечает, не реагирует! Они словно... словно души их где-то далеко! И все адепты, что были с ними, тоже без сознания. Я зашёл на смену и... В этот момент по всем Облачным Глубинам разнёсся тревожный звон колокола. Низкий, гулкий звук повторялся снова и снова — сигнал чрезвычайной ситуации, который использовался лишь в самых критических случаях. Лань Ванцзи решительно развернулся в сторону центральных зданий. Он зашагал стремительно, но не бегом — даже в критической ситуации нарушать правила Ордена было недопустимо. Адепт шёл рядом, срываясь на бег, чтобы успеть за Вторым Нефритом, то и дело оглядываясь, словно боялся, что за ними может кто-то погнаться. Вэй Ин постоял несколько секунд, переваривая услышанное. Проклятый артефакт, пострадавшие старейшины, адепты, тревожный колокол... Всё его естество протестовало против того, чтобы остаться в стороне. Какой бы конфликт ни был между ним и Лань Ванцзи, сейчас речь шла о людских жизнях. Преодолевая слабость в ногах, он двинулся следом. Идти быстро не получалось — тело всё ещё ныло, дыхание сбивалось, а в висках стучало. Но он упрямо шёл вперёд, держась за стены зданий, когда головокружение становилось слишком сильным. Впереди маячили фигуры Лань Ванцзи и адепта, которые удалялись всё дальше. Вэй Ин стиснул зубы и заставил себя ускорить шаг. Что бы ни случилось в этом Зале Очищения, он мог пригодиться. А если это действительно что-то серьёзное, то каждая пара рук на счету. Колокол всё продолжал звонить, эхо разносилось между белых стен, и с каждым ударом Вэй Ин чувствовал, как внутри крепнет решимость. Пусть он здесь нежеланный гость, пусть его считают нарушителем спокойствия, но он не может остаться в стороне, когда кому-то нужна помощь. Впереди показались очертания большого здания с характерными ритуальными символами на крыше. Зал Очищения — место, где проводились самые серьёзные обряды изгнания тьмы. И если там что-то пошло не так, то последствия могут быть катастрофическими не только для Ордена Гусу Лань. Ещё не дойдя до главного входа в Зал Очищения, Вэй Ин увидел первые признаки катастрофы. В коридоре, ведущем к залу, на полу лежали без движения несколько адептов. Они были в сознании, но едва дышали, а из уголков глаз у них сочилась тёмная кровь. Лица их были восковой бледности, губы посинели, а взгляды устремлены в пустоту. — О Боги, — прошептал Вэй Ин, ускоряя шаг несмотря на слабость. Чем ближе он подходил к залу, тем больше тел попадалось на пути. Кто-то сидел, прислонившись к стене, с широко открытыми, но уже будто безжизненными глазами. У кого-то кровь текла не только из глаз, но и из носа, из ушей. Некоторые лежали в неестественных позах, словно упали прямо на ходу. Массивные двери Зала Очищения были распахнуты настежь, и оттуда доносилось странное гудение — низкое, вибрирующее, заставлявшее зубы ныть от неприятных ощущений. Переступив порог, Вэй Ин ахнул от увиденного. Зал Очищения представлял собой просторное круглое помещение с высоким сводчатым потолком. Обычно здесь видимо царила атмосфера торжественности и покоя — белые стены были украшены защитными печатями, а в центре располагался алтарь для ритуалов. Но сейчас это место походило на поле битвы. По всему периметру лежали люди — старейшины в богатых одеждах, адепты помладше, в белых одеяниях. Всего человек пятнадцать, не меньше. У всех из глаз, носов и ушей сочилась кровь, образуя тёмные лужицы на белом мраморном полу. Все они были в каком-то оцепенении, словно их души покинули тела. А в самом центре зала, на древнем алтаре, лежала та самая заколка. Вэй Ин узнал её мгновенно — изящное изделие из чёрного металла, украшенное мелкими чёрными камнями, которую они с Лань Ванцзи пытались обезвредить в таверне. Только теперь она выглядела ещё более зловеще. Она словно вибрировала, издавая то самое неприятное гудение. И рядом с алтарём стоял Лань Ванцзи. Вэй Ин похолодел от ужаса. Второй Нефрит стоял неподвижно, как статуя, правой рукой сжимая рукоять духовного меча Бичэнь. Но меч был направлен не на заколку — клинок застыл на полпути от ножен, словно Лань Ванцзи пытался либо достать, либо убрать оружие, но застыл в этом движении. Из янтарных глаз гусуланьца медленно текли кровавые слёзы, оставляя тёмные дорожки на бледных щеках. Его тело напряглось, мышцы играли под кожей — он боролся с какой-то невидимой силой, пытался двигаться, но тщетно. Губы его были плотно сжаты, на лбу проступил пот. Тот лишь смог слегка повернуть голову в сторону юньменца и его глаза с ужасом расширились. - Беги... - еле-еле различимо прошептали губы. Вей Ина этот взгляд, сейчас такой открытый, полный страха за его судьбу пронзил насквозь своей жертвенностью и невероятной искренней трогательностью. От этого почему-то стало больно и страшно. Но самое жуткое творилось с самой заколкой. Над ней клубился густой чёрный дым, который медленно сгущался и принимал форму. Вэй Ин смотрел, как из этого дыма материализовалась крошечная фигурка — не больше его пальца — той самой женщины, что привиделась ему, а потом снилась. Лицо её было по-прежнему неразличимо, но силуэт определённо был женский, а движения изящные и плавные. Крошечная тёмная фигурка опять встала прямо на заколку и подняла к Вэй Ину руки: — Вэй... Усянь... — позвала она голосом, похожим на шелест сухих листьев. — Ко мне... иди ко мне... Возьми меня, заколи в причёску. Голос был гипнотический, манящий. В нём звучали обещания силы, знаний, могущества. Вэй Ин почувствовал, как его ноги сами собой делают шаг вперёд. — Сила... дам тебе силу... — продолжала шептать фигурка. — Месть... тем, кто тебя унизил... власть над всеми... Но вдруг крошечная женская фигурка исказилась, растеклась, и на её месте материализовалась совсем другая форма — огромная когтистая рука, чёрная как смоль, размером с человеческую голову. Сейчас он снова видел этот ужас. Рука медленно поплыла по воздуху прямо к Вэй Ину, оставляя за собой след из тёмного дыма. Вэй Ин взглянул на свою правую руку, что стала почему-то горячей — и ахнул. Его ладонь светилась мягким серебристым светом, точно таким же, как тот нефритовый амулет из сна. Свечение пульсировало в такт сердцебиению, становясь ярче по мере приближения тёмной руки. Когда когтистая лапа была уже в паре шагов от него, Вэй Ин собрал всю светящуюся энергию в ладони и интуитивно с силой толкнул её вперёд. Шар чистого белого света рванулся навстречу тьме. Столкновение было оглушительным. Тёмная рука распалась на клочья чёрного дыма, который с шипением растворился в воздухе. А заколка на алтаре затрещала — по её поверхности пробежали светящиеся трещины. Не теряя времени, Вэй Ин нарисовал в воздухе взрывной талисман, быстро начертав на нём иероглифы взрывного заклятья. Он наполнил талисман той же серебристой энергией, что светилась в его руке. Символы засветились, став почти серебряными от переполнявшей их силы. — Берегись! — крикнул он Лань Ванцзи и швырнул пылающий талисман прямо в заколку. В тот же миг он выбросил вперёд левую руку, мгновенно создав мощную щитовую печать вокруг себя и всё ещё застывшего Лань Ванцзи. Взрыв был сокрушительным. Алтарь треснул пополам, а ударная волна прокатилась по всему залу. Но щитовая печать выдержала. Тишина, наступившая после взрыва, показалась оглушительной. Лань Ванцзи покачнулся, словно освободившись от невидимых оков, и медленно осел на колени. Бичэнь со звоном выскользнул из его ослабевших пальцев. Он повернул голову к Вэй Ину, и в его янтарных глазах — всё ещё в кровавых подтёках — мелькнуло изумление. — Как ты...? — прошептал Лань Ванцзи, но голос его прервался. В этот момент за их спинами раздался топот шагов. В зал ворвались Лань Цижэнь, Лань Сичэнь и мастер Лини. Они остановились на пороге, ошарашенные увиденным — разрушенный алтарь, дыры в стенах, двое юношей в центре обломков, и над всем этим медленно оседающая пыль от взрыва. Взгляды всех троих устремились на Вэй Ина, который всё ещё стоял с поднятой рукой, которая уже не светилась. Лань Цижэнь, оправившись от первого шока, решительно шагнул вперёд, обходя лежащих без сознания людей. Его взгляд метался между разрушенным алтарём, дырами в стенах и стоящим в центре этого хаоса Вэй Ином. — Что здесь произошло? — потребовал он ответа, голос звучал строго, но в нём слышались нотки растерянности. — И что это был за талисман? Я его видел. Вэй Ин быстро оглянулся на присутствующих. По их лицам было ясно — они видели лишь финальную часть: как он швырнул светящийся талисман в заколку и поставил защитную печать. Ни тёмной сущности, ни когтистой руки, ни серебристого свечения в его ладони никто очевидно не заметил. Видимо, всё произошло слишком быстро, а их внимание привлёк лишь сам взрыв. — Обычный взрывной талисман, — ответил он как можно спокойнее, стараясь унять дрожь в голосе. — Я нарисовал его и направил в источник тёмной энергии. Как и пишут в книгах по теории. Брови Лань Цижэня взлетели вверх: — В воздухе? — переспросил он с недоверием. — Молодой человек, талисманы создаются на бумаге, с помощью кисти и туши. Только мастера высочайшего уровня в нашем ордене способны начертить символы непосредственно в воздухе, используя чистое ци. Для этого требуются годы специальных тренировок! Вэй Ин слегка пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более обычно: — Я тоже обычно использую бумагу, — признал он. — Но сейчас не было времени искать материалы. Пришлось импровизировать. — Он сделал небольшую паузу и добавил: — Иногда я так делаю с простыми талисманами — зачем тратить бумагу, если можно обойтись без неё? К тому же она не всегда под рукой. Лань Цижэнь пристально изучал его лицо, явно пытаясь понять, говорит ли юноша правду: — "Иногда делаю"... — медленно повторил он. — Значит, это не первый раз? — Не первый, — подтвердил Вэй Ин, стараясь говорить как можно более буднично. — С простыми заклятьями это несложно. Талисман света, например, или базовая защитная печать. Или очищающие одежду печати. Правда, они получаются не такими стабильными, как на бумаге, но для быстрого использования вполне подходят. В этот момент Лань Сичэнь подошёл к алтарю в центре, на котором лежала заколка. — Странно, — проговорил он, внимательно рассматривая её. — Это какой-то необычный металл, но... — он нахмурился, — я не чувствую от него никакой энергии. Совершенно никакой. Словно это просто кусок железа. Мастер Лини подошёл ближе и заглянул через плечо Лань Сичэня: — Позвольте взглянуть, — попросил он, протягивая руку. Осмотрев осколок, лекарь покачал головой: — И вправду. Как будто вся негативная энергия просто... исчезла. Но я бы не был так уверен. Не берите её в руки. Лань Цижэнь подошёл к стоящим. Его лицо выражало полное недоумение: — Но это невозможно, — пробормотал он. — Этот артефакт излучал такую мощную тёмную энергию, что наши сильнейшие мастера не смогли с ней справиться. А теперь... ничего. Он поднял глаза на Вэй Ина: — Что именно вы сделали? Обычный взрывной талисман не может полностью уничтожить тёмную магию такого уровня. Он может разрушить физическую оболочку артефакта, но энергия должна была остаться, разлиться по залу... а предмет, напротив, мог быть разбит на части. Вэй Ин чувствовал, как все взгляды сосредоточились на нём. Нужно было дать объяснение, которое звучало бы правдоподобно, не выдавая того, что он сам толком не понимал, что и как произошло. И уж конечно он не мог сказать о девушке, когтистой лапе, своей светящейся руке. Его просто примут за сумасшедшего. — Возможно, дело в том, что я атаковал в нужный момент, — осторожно предположил он. — Когда тёмная энергия была сосредоточена в одной точке и вышла из объекта. Взрыв мог выжечь её структуру именно в критический момент — тогда предмет, из которого она вышла, уже не представлял угрозы. Вот и остался цел. Я не знаю на самом деле. — Сдался он. — Предполагаю. Пока Лань Цижэнь продолжал изучать заколку, мастер Лини подошёл к Вэй Ину и взял его за запястье, проверяя пульс и состояние энергетических каналов. — Удивительно, — пробормотал лекарь, переводя пальцы с одной точки на другую. — Ваше состояние значительно улучшилось. Циркуляция ровная. — Он нахмурился, явно озадаченный: — Конечно, я влил в вас достаточно восстановительных снадобий, но не думал, что процесс пойдёт настолько быстро, а у вас... — он покачал головой. — Какие у вас сейчас ощущения? Головокружение? Слабость? Не тянет ли в сон? Вэй Ин прислушался к себе. Действительно, он чувствовал себя намного лучше, чем даже полчаса назад. Тело всё ещё ныло, но та изнуряющая слабость отступила. Голова была ясной, а руки больше не дрожали. — Гораздо лучше, — честно ответил он. — Хотя позавтракать бы не помешало. После всех этих событий аппетит проснулся. Мастер Лини одобрительно кивнул: — Это хороший знак. Я прикажу принести вам завтрак в ваши покои. Полноценную еду, не только отвары. А сейчас я за подмогой. — Лекарь с грустью покинул зал. — Я, пожалуй, пойду... к себе, — сказал Вэй Ин, поклонившись присутствующим. — Если больше ничем не могу помочь. Лань Цижэнь отвлёкся от изучения заколки и кивнул: — Идите. — Приказным тоном произнёс он. — Мы разберёмся с остальным. — Он был явно недоволен и сверлил юношу взглядом цепких маленьких глаз, но не знал, к чему прицепиться. Так и проводил его до выхода своим взором. — Ванцзи, расскажи, что ты помнишь? — произнёс он, когда за юношей закрылись двери. — М... Когда я вошёл в зал, все уже лежали без сознания, — медленно произнёс Лань Ванцзи, собирая воспоминания. — Артефакт излучал очень сильную тёмную энергию. Я попытался приблизиться, чтобы его уничтожить, но... не смог пошевелиться. Даже меч не смог направить. Что-то парализовало меня. — И что дальше? — Появился Вэй... господин Цзян. Он... он как-то сразу понял, что нужно делать. Создал взрывной талисман и защитную печать одновременно. После взрыва всё прекратилось. Лань Сичэнь задумчиво покачал головой: — Вэй Ин действительно невероятно сильный юноша, — проговорил он. — Молва о его талантах не была преувеличена. То, что он сегодня продемонстрировал... справиться в одиночку, да ещё находясь в ослабленном состоянии... — Сила у него есть, это бесспорно, — согласился Лань Цижэнь, но тон его оставался недовольным. — Однако сила без должного воспитания и дисциплины может быть опасна. Ты видел, как он вёл себя вчера? Никакого уважения к старшим, никакого понимания порядка. Он сделал паузу, глядя на дыры в стенах: — Если его как следует обучить и... сломить спесь, то из него, возможно, выйдет толк. И польза для нашего Ордена. Лань Цижэнь повернулся к младшему племяннику: — Ванцзи, поручаю тебе заняться его обучением серьёзно. Я хочу, чтобы он не только прочитал, но знал все три тысячи правил наизусть. Все три тысячи. И понимал их суть. Без знания основ он будет только создавать проблемы. Но если его выучить и оставить у нас... Лань Ванцзи молча кивнул, и в глубине янтарных глаз мелькнуло что-то неопределённое, похожее на предвкушение. — И следи за ним внимательно, — добавил Цижэнь строго. — Такие люди непредсказуемы. Сегодня он спас нас всех, а завтра может натворить что-то непоправимое. Сила без контроля — это всегда угроза. И надо отслеживать его переписку, тщательно читать. Твой брат боится, что он напишет в Юньмэн кучу претензий. И надо всё-таки в первую очередь пошить ему ученические халаты. Сейчас просто какой-то... разврат. А ещё... если у него есть талант для создания талисманов, это тоже нужно проверить. У нас как раз не хватает мастеров. Лекарь Лини, вернувшийся с адептами, что на носилках стали уносить пострадавших, подошёл к группе: — Господа, зал нужно закрыть до полного обследования. И я настоятельно рекомендую провести ритуал очищения всего помещения. Хотя тёмная энергия исчезла, лучше перестраховаться. И сам предмет всё же следует окружить печатями или талисманами, нейтрализующими энергию инь. — Разумно, — согласился Цижэнь. — Много погибших? — Пока четверо, но все остальные без сознания. Я не могу пока обещать, что они выживут. И так как свободных мест пока нет, придётся вчерашних с порезами, тех, кто может ходить, вернуть в общежитие для учеников. Господин Цзян всё-таки молодец — вынужден признать, раны наносил с умом. Не калечил бездумно и действовал не из мести или обиды. Ранил, чтобы лишить дальнейшего сопротивления и уменьшить тем самым количество нападавших, не более. Очень точные удары. Никто сильно не пострадал, но достаточно, чтобы перестать нападать. — Надо их всех допросить и понять, с чего начался конфликт! Музыка поможет установить истину, — проговорил Лань Сичэнь. — Ещё не известно, кто на кого напал, — оскалился Лань Цижэнь, вновь приходя в яростное состояние. — Все хотели поймать призрака, ну или мертвеца! — развёл руками лекарь. — Действительно? Кошмарное неусвоение материала. Сичэнь, ты прав. Наказание потребуется! Вэй Ин стоял на площадке перед залом, всё ещё приходя в себя от шока произошедшего. На улице воздух показался особенно свежим после затхлой атмосферы Зала Очищения. Солнце поднялось выше, и утренняя прохлада сменилась приятным теплом. Он пошёл по знакомой уже дорожке к своему убогому домику, размышляя о произошедшем. Что это было за серебристое свечение в его руке? Откуда взялась эта сила? И почему тёмная сущность опять так настойчиво звала именно его? Почему он её видел? Видел ли её Лань Ванцзи? Погружённый в мысли, юньмэнец не сразу заметил, как ветви кустарника задвигались, послышался шорох, а потом донёсся тихий голос: — Вэй-сюн... Вэй Ин остановился и оглянулся. Голос был незнакомый, но явно обращался к нему. Он подошёл ближе к густым кустам, растущим между двумя постройками. — Кто-то там есть? Покажитесь... — спросил он, всматриваясь в зелёную чащу. Внезапно из кустов высунулась рука — тонкая, но сильная — и резким движением втянула его внутрь. Вэй Ин даже вскрикнуть не успел, как оказался в густой тени разросшихся растений. Ветки сомкнулись за его спиной, скрывая их от посторонних глаз. В полумраке листвы он увидел силуэт человека — невысокого, в тёмной одежде, явно не из Облачных Глубин.