Побережье бурных волн

Разместившимся на заднем сиденье «Миникупера» Жану, Армину и Конни было тесно, как килькам в консервной банке. Саша весело крутила руль и, держа в одной руке пластиковый стакан, попивала из трубочки молочный коктейль.   Колени Жана упирались в переднее пассажирское кресло, которое занял Эрен.    Армин рассадил их, словно школьников, подальше друг от друга.   — Правила такие же, как в обычном футболе, — оживленно объяснял он, пока машина везла их до стадиона. — Сначала проходишь зачетную линию. А потом нужно донести мяч до зоны тачдауна. Только во флаг-футболе тебя никто не будет прессовать.   — Прессовать? — усмехнулся Жан.   Сегодня им предстоял небольшой дружеский матч. Как сказал Эрен, «чисто размяться».   — Ну да. Никакой жесткой борьбы и физического контакта, — кивнул Армин. — Главное, не дай сорвать с себя флаг. А иначе, считай, потеря попытки.   — Звучит как спорт для девчонок.   Слова, произнесенные достаточно громко, потонули в гуле мотора и не достигли пассажиров на передних сиденьях. Либо подначка была настолько тухлой, с сожалением подумал Жан, что Эрен ее проигнорировал.   Конни, зажатый между дверцей и Армином, высунул голову в междурядье:   — Будешь играть за квотербека. Ресивер у тебя уже есть, — он белозубо улыбнулся и ткнул большим пальцем себе в грудь. — Это, конечно же, я. Непревзойденный, быстрый и неуловимый.   — Конни быстрый, тебе повезло, — подтвердил Армин. — Сегодня сыграешь с ним в команде. Будете играть двое на двое. Против вас Эрен и Райнер Браун.   Встретивший их на стадионе Браун — широкоплечий и высокий — выглядел внушительно. Как хренова гора мышц. Он доброжелательно улыбнулся и представился, протянув руку Жану.   — Первый раз играешь?   — Типа того.   — А чем занимался?   — Греблей.   — Значит, дыхалка есть. Побегать придется много. — Браун улыбнулся и добавил. — Удачи.   «Удача мне не понадобится», — хмыкнул про себя Жан, бросив взгляд в сторону Эрена, который наклонялся и тянул паховые связки, разминаясь после короткой пробежки. На нем были черные шорты, открывавшие жилистые икры и узкие с острыми чашечками коленки, а сверху — зеленая футболка с дерзкой единицей во всю грудь.   Этого заносчивого говнюка, подумал Жан, он всяко уделает. Пусть даже рядом с ним будет эта горилла Браун.   Солнце еще не добралось до зенита. Полотно поля, словно ранами, пестрело вспаханными клочками грунта.    — Ребята, вперед! — прокричала с трибуны Саша и отправила Конни воздушный поцелуй.   Жан закрепил на талии пояс с тремя желтыми лентами. Втянул носом прохладный утренний воздух, предвкушая, как надерет Йегеру задницу. Занял позицию за спиной Конни, который, нагнувшись, готовился передать ему мяч.   Задача была проще некуда: поймать подачу, разыграть, а потом бежать вперед что есть сил до зоны тачдауна. Раздался свисток. В руках Жана — гораздо быстрее, чем он рассчитывал, — оказался плотно набитый кожаный мяч. Он поднял его над головой на вытянутой руке, прицеливаясь и ища взглядом Конни, который рванул к центру поля.    За считанные секунды все изменилось. Он не успел отдать пас. Перед ним возникло лицо Эрена — злого, ощетинившегося, со стянутыми в линию губами. Жан удивленно распахнул глаза и получил плечом тяжелый удар в грудь, сбивший его с ног.   Его откинуло на землю, как беспомощного жука. Он оказался на спине, а рядом валялся сорванный с пояса желтый флаг.   — Я тоже быстрый, — сказал Эрен, стоя у него над головой.   Наконец сообразив, что произошло, Жан резко поднялся, будто его вытолкнуло пружиной. Сплюнул под ноги и зло зашагал в сторону судейского стульчика.   — И это, по-твоему, не будут прессовать? — заорал он.   — Жестких правил на этот счет нет, — взволнованно затараторил Армин, который традиционно выступал арбитром на их любительских матчах. — На поле может случится всякое… Но мы можем остановить игру, хочешь?.. Эрен, тебе предупреждение!   Жан раскрыл было рот и тут же заткнулся: если Йегер решил играть жестко, он тоже сыграет с ним жестко. Пульс долбил по перепонкам. Адреналин хлынул в кровь.   — Кто-то пошел жаловаться мамочке? — протянул Эрен. — Не ссы, у тебя еще три попытки.   — Сам смотри не ссы, — огрызнулся Жан, возвращаясь и подбирая с земли оторванный флаг.   И вторая, и третья попытки закончились полным провалом. Эрен не дал ему пройти и пары метров. В очередной раз сбив Жана с ног, он рухнул на него сверху и подмял своим телом.   — Слишком медленный.   Его грудная клетка тяжело надувалась и опадала. На мокрые виски налипли темные змейки волос. Взгляд у него был наглый, а рожа довольная. Жан ощутил упершиеся в него ребра и острый край тазовой кости. К животу прильнул чужой мягкий живот.    Запыхавшийся Эрен жарко дыхнул ему в щеку:   — Двигай резче. Тебя поймать проще, чем улитку.   На бесконтактный вид спорта это походило мало.   — Слезь с меня, гандон, — прорычал Жан.   Эрен сначала оседлал его, как триумфатор — поверженного на землю врага, и кинул на грудь флаг. Потом выпрямился, оставив Жана лежать между своих расставленных ног, и перешагнул.   Мяч оказался в руках Жана в четвертый раз. Он больше не искал взглядом Конни и не пытался увернуться, а побежал напрямую к Эрену. На полном ходу врезался в него плечом, а когда тот, не удержавшись на ногах, повалился навзничь, устремился к зачетной линии, сожалея только о том, что не может насладиться видом его растерянного лица.   — Пас! — заорал Конни.   Жан занес руку, чтобы сделать передачу, и тут боковое зрение выхватило несущегося в его сторону Брауна.   «Мне конец», — мелькнула в голове мысль и в этот момент его протаранили, как поездом.   Глухо, словно из под толщи воды, послышалась трель свистка, затем сквозь шум в ушах до сознания донесся далекий голос Армина и крики Конни с Сашей.   Привкус слюны во рту стал соленым. Кажется, он порвал губу. Жан сел на землю, оглядываясь. В руках у стоящего рядом Брауна был желтый флаг. Он кинул его обратно — к ногам соперника.   — Ты в порядке, приятель? — Конни взволнованно склонился над ним и пощелкал перед лицом пальцами. — Эрен и Райнер сегодня в ударе… Да уж, неплохо тебя отделали. Ты уверен, что готов продолжать?   — Я не проиграю этой горилле.   Конни с сожалением покачал головой.   — Мы потеряли все попытки. Теперь очередь Эрена.   Первый тайм, как они с Конни ни выкладывались, они все же слили. Легкие Жана горели огнем. Забитые мышцы превратились в свинцовые.   Засранец Йегер, которого Жану удалось несколько раз остановить на пути к зачетной зоне, и горилла Райнер, сдвинуть с места которого было не проще бетонной стены, занесли восемь тачдаунов.   Против их с Конни трех.   Сколько раз за последние тридцать минут Жан успел пропахать носом землю, он устал считать. К середине второго тайма на нем не было живого места.   Ноги намертво приклеились к земле. В руках, как приманка, был чертов мяч. Или приманкой все это время был он, Жан. Райнер разевал в крике рот и несся к нему наперерез, вздымая бутсами брызги черного грунта. Жан будто оказался в диких джунглях, где ему навстречу, ломая тугие ветви пальм, двигался огромный шимпанзе, готовый смести его с пути, раздавить его кости, позвоночник, расплющить в ладонях череп, как перезревший манговый плод.   — Какого хрена ты застыл? — послышался рядом надрывный голос Конни, будто это его собирались сейчас прикончить.   Колени дрогнули, и Жан побежал. Он оставил позади жалкие пару метров, перекинул мяч, как горящую головешку, в сторону Конни, плюхнулся на землю под весом грузной большой туши и, кажется, услышал, как затрещало, ломаясь, собственное тело.   Запоздало раздалась трель свистка. Жан уже лежал носом в газоне и сталкивал с себя Райнера.   — Прости, братишка, — тот поднялся, держа в руках сорванный с пояса флаг. — Не в этот раз.   Армин махал руками и в панике кричал, стоя у границы поля: «Грубая игра!»   — В жопу все, — выдохнул Жан, вставая на четвереньки.   Каждая мышца тела молила о пощаде. На зубах скрипел песок, а коленки дрожали. Они с Конни проигрывали, пусть и не всухую.    На довольную физиономию Эрена было противно смотреть. Перед тем как раздался финальный свисток, Жан успел отбить у него три попытки. Похоже, Эрен тоже был вымотан, потому что дышал с открытым ртом. Его шея намокла, а горловина потемнела. Лоб, который он то и дело вытирал сгибом локтя или краем футболки, блестел.    В первую и во вторую попытки Жан уложил его на лопатки. На третий едва ухватил край красной ленты, когда Эрен готовился делать от него ноги.   Секунды на таймере, предвещающем конец матча, таяли на глазах. В четвертую попытку Эрен оказался быстрее. Внеся мяч в зону тачдауна, он обернулся к отставшему от него Жану, который готов был выплюнуть свои легкие на газон, и с видом победителя выставил средний палец.   Свисток огласил завершение этого самоубийственного матча.   Парни дружно двинулись в сторону раздевалок. Конни и Райнер весело переговаривались и поздравляли друг друга с хорошей игрой. Эрен, жадно опустошив бутылку воды, поравнялся с Жаном.   — Это была хорошая игра. Правда. Довольно неплохо для новичка.   Жан хмыкнул, почувствовав легшую на плечо ладонь. Вот уж от кого он не ожидал услышать слова поддержки.   — То есть сначала ты хотел прикончить меня, а теперь решил утешить? Как мило.   Эрен похлопал его между лопаток и улыбнулся:   — Но было ведь весело?   Жан подумал, что мог бы смело обвести этот день в календаре красным маркером. Эрен никогда прежде не говорил ему слов поддержки и тем более никогда не улыбался ему, как улыбался тем же Армину или Конни.   В раздевалке стоял крепкий запах мужского пота. В душевых лилась вода: там уже намыливался Конни. Райнер, расположившись неподалеку от Жана, снимал свою вываленную в грязи форму, которую смело можно было отправлять в мусорное ведро. На другом конце скамьи переодевался Эрен: стягивал футболку, шорты и маячил голой задницей, вышагивая из белья.   Жан достал из ящика сумку и долго копался в ней, ища лежащее на самом виду полотенце. Раздевшись последним, он занял свободную душевую кабинку. По соседству через стенку мылся Эрен. Крупные капли воды бились о дно.   Жан растер в ладонях гель, намылил подмышки и шею и замер, провожая взглядом пену, утекающую в сток. Адреналин, брызнувший в кровь во время матча, дал о себе знать неуместной и зудящей эрекцией.   По мокрому полу прошлепали чьи-то босые ноги, и в следующую секунду Эрен вдруг оказался у него за спиной. Жан дернулся, успел прикрыть пах и бросил на него свирепый взгляд:   — Какого хрена тут забыл?   — У меня гель кончился.   Эрен протянул руки, шоркнул голой кожей по плечу и, нажав на рычаг диспансера, выдавил на ладонь гель.   — Бери и сваливай, — промямлил Жан, стараясь смотреть только в стену перед собой.   Оставшись один в узкой кабинке, где к нему пару мгновений назад едва не прижалось мокрое тело Эрена, Жан сначала заторможенно пялился на испещренный каплями кафель, а затем принялся усердно намыливать голову.   На обратном пути он ехал на пассажирском рядом с Сашей, одной рукой державшей руль, а другой — сэндвич с ветчиной и сыром. Эрен завалился на заднее сиденье и почти тут же вырубился, уронив затылок на подголовник. Он дышал с открытым ртом, а его голову мотало на каждом повороте, пока она, наконец, не приземлилась на плечо Армина.   Дотащившись до своей комнаты, Жан забрался на кровать и решил, что имеет полное моральное право проспать до ужина. Мысленно отмотал события дня до момента, когда позорно дышал пылью, валяясь у чужих подошв, а бедняга Армин торопливо, глядя полными паники глазами, вещал ему, что матч можно досрочно прекратить.   Тело заныло, стало беспомощным, как у старика. В груди зарождалось отчетливое чувство неприязни к Райнеру — говнюку, который решил, что Жан похож на грушу для битья. Тлеющее чувство ненависти к Йегеру, которое не покидало его ни на минуту, с тех пор как он въехал в семейный особняк Арлертов, полыхало, как пламя.    Йегер наверняка был самым главным говнюком, предложившим устроить Жану показательный матч.   Лежащий на соседней подушке телефон завибрировал и подал слабый сигнал. На экране высветился незнакомый номер. Жан ткнул в сообщение и провалился в переписку. В окне чата всплыло фото эрегированного мужского члена, выглядывающего из расстегнутых джинс. Следом появился текст:   «Привет»    «Как тебе?»   Набухший член на фото не был массивным, но явно был приятно увесистым. С оттянутыми складками тонкой кожи, оголившими сочно блестевшую головку.   Жан смотрел в экран, будто напрочь забыв про кнопку «Удалить чат», но спустя пару минут все-таки закрыл переписку. Незнакомец — тупоголовый любитель дикпиков — наверняка заметил, что он какое-то время провисел онлайн.   Вскоре отложенный в сторону телефон снова просигнализировал о входящем. Жан неуверенно взял его в руки, пообещав себе, что на этот раз отправит владельца члена в спам. Открыл сообщение и тут же подскочил на кровати с чувством, будто его окатили сначала кипятком, а потом ледяной водой. По коже пошла зыбь мурашек.   На селфи, снятом с вытянутой руки, виднелся подбородок и линия губ, снизу — обтянутые джинсами бедра. Узнать владельца не составило труда. На плечах лежали темные пряди волос, не собранные резинкой.   На фото с раззявленной ширинкой и торчащим из нее членом был Эрен Йегер.   — Какого хрена, — Жан от неожиданности сел, спустив ноги с кровати.   Пока он думал, написать ли в ответ «Пошел ты, педик», всплыло новое сообщение:   «Пришлешь тоже что-нибудь?»   Жан мысленно перебрал возможные варианты событий. Эрен мог ошибиться номером, и дикпики, увы, пришли не по адресу. Вариант, что кто-то воспользовался чужими фото, он сразу отмел: сегодня Эрен вернулся со стадиона в той же одежде, в которой позировал.   Скорее всего, решил Жан, у Йегера чувство юмора оказалось на уровне примата.   Он чертыхнулся, подумав, что отправлять угрозы слишком поздно. Он уже несколько минут висел онлайн, пялясь на голый живот и соски, выглядывающие из-под задранной футболки. Поймав себя на том, что приблизил изображение, потянув пальцами по экрану, он вырубил телефон и спешно — будто руки обжег, — кинул его на покрывало.   — Идиотизм.   Ответ не был отправлен, зато из головы вышибло весь сон. Жан напрасно проворочался на подушке, не сомкнув глаз. На очередной сигнал он мрачно повернул голову. Нехотя ткнул в уведомление и едва не швырнул телефон об стену.    На экране появилось сообщение: «Подрочил?»