Как построить свой собственный Райский сад

Кроули уставился на дом. Это новое "соглашение" между ними до сих пор иногда заставало его врасплох. Он посмотрел на свои грязные руки с такой мягкой и не демонической улыбкой, что надеялся, что никто её не увидит. Казалось, особенно в последнее время, что любые мысли, связанные с их общим домом, вызывали у него такие чувства. Лёгкое стеснение в груди, жар в животе и иногда желание почесать шею и поскрести носком ботинка по земле. Всякий раз, когда он приносил что-нибудь для ангела, как всегда делал в прошлом, Азирафаэль награждал его сияющей улыбкой и искренней благодарностью. Только теперь это были вещи, которые Кроули выращивал в их саду, а не странные предметы, которые он находил во время своих путешествий и думал: "это очень похоже на Азирафаэля, держу пари, ему это понравится". Так что да, спасибо тому, кто не увидел, как демон Кроули, искуситель из Эдемского сада, тихо улыбается про себя, потому что он вырастил то, что ангел может нарезать и положить в блюдо. Звук чьего-то сопения в траве заставил его резко обернуться. - Ты ничего не с-с-с-слышал, ты ничего не с-с-с-свидел, и ты перестанешь пытаться добраться до моих растений, - прошипел он, наблюдая, как молодой кролик подпрыгнул на фут в воздух, прежде чем ускакать в безопасное место. С каждым днём они становились всё смелее, и хотя Азирафаэль клялся, что не кормит их, Кроули чувствовал, что маленькие зверьки слишком доверчивы к ним обоим, чтобы это было чистой правдой. Конечно, это не имело никакого отношения к тому, что все обрезки и остатки овощей попадали в компост и были легкодоступны для кроликов. Настоящий пир. Раз уж речь зашла о праздниках, ему лучше взглянуть на морковные грядки, которые он с самого первого дня защищал от кроликов, раскладывая семена, пока целая стайка кроликов наблюдала за ним своими маленькими глазками-бусинками. Пускание слюней. Азирафаэль, возможно, немного посмеялся над ним, но согласился, что да, пожалуй, будет лучше, если Кроули защитит свои саженцы от голодной орды кроликов. Кроули почувствовал, как у него слегка покраснели щёки. Он не собрал никаких эмпирических доказательств, но ему казалось, что ангел смеётся более свободно и непринуждённо с тех пор, как они переехали сюда. Прошло пару месяцев, и они прекрасно устроились, если спросить Кроули. Не то чтобы у них не было периодических "проблем". Иногда Кроули приходил в отчаяние из-за того, что беспорядок в книгах Азирафаэля распространялся на их общие помещения, и поначалу у Азирафаэля было довольно кислое выражение лица, когда Кроули кричал на свои растения. Это был довольно интересный разговор, к которому он надеялся больше не возвращаться. Это было не идеально, но они оба делали всё, что могли, чтобы не раздражать друг друга. И им очень помогало то, что они оба знали, что другой знает, и старались изо всех сил. Однако были и другие дела, помимо постоянных попыток Кроули добиться расположения своего ангела. Он всё ещё пытался - он только начал ухаживать за ним, выращивая овощи, которые ангел использовал для своих кулинарных экспериментов. Кроули посмотрел на корнеплоды. По правде говоря, сад не должен был давать столько урожая за такое короткое время, но сад, почва, растения - все они знали, что лучше не разочаровывать его, и у него было ощущение, что они не хотели разочаровывать и ангела. Конечно, по совсем другим причинам. Азирафаэль ожидал баклажаны, он получил баклажаны, он ожидал тыквы и кабачки? Сад и, конечно, Кроули, не подвели. Он оглядел дом, чтобы убедиться, что Азирафаэль не прячется где-то поблизости, и подошёл к тому месту, над которым работал уже некоторое время. Он попросил Азирафаэля не подглядывать и защитил это место так, чтобы ангел не мог его увидеть, если только не снимет защиту. И пока что ангел подыгрывал ему, хотя Кроули и чувствовал его любопытство. За защитными чарами находилась идеально расположенная старомодная оранжерея, над которой он работал. Она была соединена с домом дверью, которая тоже была защищена чарами. Его ангел иногда заходил туда, и Кроули хотел сохранить это в тайне, пока не будет готов удивить Азирафаэля. Часть оранжереи была садом с травами, который Кроули удалось создать. Он знал, что Азирафаэль вспомнит эти места, потому что часто рассказывал о них, когда бывал в монастырях, где они были очень распространены, и Кроули усилил чары, потому что запахи, которые щекотали его нос, когда он входил, могли его выдать. Хотя в коттедже была собственная небольшая теплица, она и близко не подходила к тому, что, по мнению Кроули, им было нужно и чего он, по правде говоря, хотел. Слишком маленькая, слишком обычная. И в ней точно не хватило бы места для всех его планов. Поэтому в настоящее время он использовал её только как питомник для семян и растений, которые нужно было пересадить. В новой оранжерее всё было зелёным, красным, жёлтым, оранжевым и синим. Возможно, это был не шедевр, сравнимый с туманностями, которые Кроули помогал создавать в далёком прошлом. Но для них это был бы маленький частный сад. Хотя "маленький" не совсем подходящее слово. Внутри он был намного больше, чем викторианские оранжереи ботанических садов в городах. Это был всего лишь ещё один шаг на его долгом тернистом пути ухаживания за ангелом. Кроули знал об этом и признавал это, по крайней мере, перед самим собой. Теперь, если бы только Азирафаэль проявил хоть какие-то признаки восприимчивости к возможным ухаживаниям Кроули, Кроули был бы вне себя от радости. Или, по крайней мере, настолько рад, насколько это было возможно, сохраняя при этом демоническое присутствие.

***

Если бы Кроули уделял больше внимания ангелу и тому, чем он занимался в свободное время, он мог бы заметить, что не он один пытается за кем-то ухаживать. Азирафаэль откинулся на спинку кресла в гостиной. Если честно, дела шли хорошо. А Азирафаэль всегда старался быть честным с самим собой. Кроули что-то делал в саду... что-то тайное. Азирафаэль знал его достаточно давно, чтобы понять, что он задумал. Обычно он дразнил Кроули и спрашивал, не замышляет ли тот грехи, которые Азирафаэль должен предотвратить. Но что-то сдерживало его. Хрупкость, хотя даже это слово было не совсем подходящим. Азирафаэлю не терпелось разгадать чары, которые установил Кроули и которые скрывали от глаз Азирафаэля то, над чем он работал. Он мог бы принять свою небесную форму, и чары не устояли бы перед его многочисленными глазами, способными видеть сквозь завесу вещей. Но это было бы обманом. Кроули усердно работал над чем-то, чего он не хотел показывать Азирафаэлю. В прошлом, возможно, очень давно, быть заклятыми врагами означало бы беспокоиться о том, что задумал Кроули, но, честно говоря, сколько бы он ни спорил с Кроули о том, что демонам нельзя доверять, в глубине души он всегда так считал. Или, по крайней мере, доверял Кроули. Над чем бы он ни работал, в этом не было злого умысла (скорее, это было тихое, неумолимое гудение возбуждения) и возможно, радость не совсем подходящее слово, но какое-то волнение, глубоко укоренившееся в чём-то, что было почти похоже на любовь. Так или иначе, пока Кроули возился снаружи, у Азирафеля было много свободного времени, и он был один. К этому он привык, но осознание того, что Кроули был достаточно близко, чтобы его можно было позвать, поговорить с ним, бесконечно согревало его сердце. От этого его грудь вздымалась и расширялась, как будто он вот-вот лопнет от счастья. Азирафаэль посмотрел на книгу, которую читал в данный момент. Или, по крайней мере, пытался читать. Довольно новый перевод "Беовульфа"; интересный, но отнюдь не полностью правильный. Было одновременно увлекательно и немного душераздирающе наблюдать за тем, как люди обретают и теряют языки. Закрыв её, он уставился на обложку. Простая книга в серовато-коричневом тканевом переплёте. Неприметная снаружи, но очень интересная внутри. Азирафаэль поднял голову и посмотрел в окно. Если бы он мог сказать то же самое о себе. Он был таким же непритязательным, как любая книга, и, хотя его можно было читать, он не был таким уж интересным или ярким на обложке. Конечно, Кроули, похоже, не возражал. К тому времени он прожил уже шесть тысяч лет, и Азирафаэль был почти уверен, что он проживёт ещё несколько. Если только Азирафаэль не совершит какую-нибудь глупость. Теперь вопрос заключался в том, насколько глупым нужно быть, чтобы прогнать Кроули. По шкале от одного до десяти, где один - это подать Кроули печень (которую демон страстно ненавидел), а десять - это схватить его посреди гостиной и поцеловать (и этот поцелуй приведёт к более активным действиям), у Азирафаэля было немного пространства для манёвра. К сожалению, казалось, что Кроули не замечал флирта Азирафаэля. Конечно, Азирафаэль не был самым искусным в этом деле, но всё, казалось, шло наперекосяк, когда он обращался к определённому демону. Может быть, он просто не был таким очевидным, как ему казалось? Это правда, что за эти годы у них вошло в привычку подшучивать друг над другом, и из-за этого, возможно, было трудно понять, что было просто привычкой, а что - флиртом. Азирафаэль задумался, не стоит ли ему начать изучать, как люди ухаживают друг за другом. И он понимал, что это должно быть что-то более современное, чем любовные оды, которым больше ста лет. Но, по его мнению, люди, помимо прочего, очень хорошо умеют дарить друг другу подарки, большие и маленькие. На мгновение он даже задумался о подарочной карте (бесконечной) в местный садовый центр "Добби", но решил, что это может показаться немного скучным для такого небесного существа, как он. Мысли вернулись к Кроули и тому, чем бы он ни занимался в саду. Азирафаэль знал, что она должна была быть определенного размера, потому что, хотя он не мог видеть, что находилось за защитными барьерами, он мог разглядеть приблизительные размеры, которые она занимала со стороны здания. Его любопытство разрывало цепи, но Кроули поделился бы с ним, когда придет время. На данный момент он был готов признать, что там, снаружи, было что-то большое, что Кроули от него скрывал. Казалось, что там ничего нет, он видел холмистую местность по другую сторону, но, будучи тем, кем он был, Азирафаэль мог "видеть" очертания того, что находилось под землёй, но не то, что было внутри этих очертаний. На самом деле важно было то, что демон был занят, и Азирафаэль восхищался тем, что внимание Кроули было приковано не к чему-то низменному и злонамеренному, а скорее к чему-то, если можно так выразиться в отношении Кроули, домашнему. Это было похоже на то, что можно было бы добавить в их маленький домик. Встав со своего места, Азирафаэль пошёл на кухню. Он любил пользоваться тем, что приносил ему Кроули. Хотя Кроули не был большим любителем поесть, Азирафаэль начал замечать, что некоторые блюда могли соблазнить его - не огромными порциями, но с тех пор, как Азирафаэль начал готовить, особенно из продуктов, доставленных из сада Кроули, он был рад видеть, что Кроули пробует почти всё, кроме нескольких блюд, в состав которых входили ингредиенты, которые, как Азирафаэль не знал, Кроули терпеть не мог.

***

Теперь, когда Кроули так усердно работал над чем-то, что он, несомненно, хотел сохранить в тайне, возможно, Азирафаэлю стоило приготовить для него что-нибудь вкусненькое. Как оказалось, демон очень любил морепродукты. И он ещё ни разу не отказался от королевских креветок в любом блюде. Азирафаэль хмыкнул и открыл холодильник в поисках идеальных ингредиентов. Несколькими днями ранее он посмотрел видео на YouTube и хотел попробовать воссоздать его. В качестве небольшого спасибо Кроули за то, что он делал в саду. Да, хорошее поведение должно быть вознаграждено. Несколько дней спустя Кроули попросил Азирафаэля зайти в маленькую комнату рядом с их гостиной, которая когда-то, вероятно, была маленькой столовой. Азирафаэль не обращал на неё особого внимания, и в какой-то момент Кроули пробормотал, что хочет использовать её для своих саженцев, которым не нужен такой же уровень освещённости, как остальной части его орды, из-за чего чёрный ход сейчас похож на маленькие джунгли. И Азирафаэль с готовностью согласился. С тех пор дверь в эту комнату была закрыта. Коттедж был более чем просторным, но Азирафаэль постепенно сделал одну из комнат наверху просторнее, чем раньше - теперь там была целая библиотека в комнате, которая по первоначальному плану дома была не намного больше чулана для мётел. Однако, когда Азирафаэль выразил сильное желание, чтобы там было немного больше места, дом с готовностью пошёл ему навстречу. Его собственная комната, конечно, выглядела так, будто в ней и так была половина книг. Но в основе его коллекции, в книгах, с которыми он не мог расстаться по сентиментальным причинам, была красивая просторная зона с полками от пола до потолка. В два яруса. Плюс уголок для чтения с мягкими подушками и небольшим столиком, на который он ставил свой чай или какао. Дом действительно был очень гостеприимным. Азирафаэль постучал в дверь владений Кроули, но ответа не последовало. Чтобы убедиться, что Кроули его услышал, Азирафаэль постучал ещё раз. Ответа по-прежнему не было. Нахмурившись, Азирафаэль потянул за ручку двери, и она легко открылась. Открыв рот, чтобы позвать Кроули, Азирафаэль почувствовал, как имя замерло у него на губах. Горячий и влажный воздух ударил ему в лицо, наполнив обоняние запахами, которыми он не наслаждался с тех пор, как Сад пробудил его обоняние. Снова закрыв рот, Азирафаэль тяжело сглотнул, уставившись на совершенно великолепное зрелище перед собой. Большие стеклянные панели образовывали стены, плавно переходящие в призму купола над его головой. Такое здание было бы стандартным для больших ботанических садов Викторианской эпохи. В этом было больше стекла, потому что оно явно было построено не во времена правления королевы Виктории и, очевидно, не с помощью ручного труда. Всё, что создавалось с помощью чуда, которое использовали ангел или демон, имело определённое "ощущение". Своего рода отпечаток. Не оставалось никаких сомнений в том, что это было сделано "сверху" или "снизу". Но это... это было создано и соединено с чем-то другим. Да, он узнал фирменное чудо Кроули, запах, мерцание в воздухе, невидимое человеческому глазу. Но всё это было переплетено с невероятным чувством безусловной любви и тяжёлым физическим трудом. Дыхание Азирафаэля сбилось, он с трудом выдохнул, и прижал руку к груди. Вокруг него были звуки и запахи, которые он не ощущал почти шесть тысячелетий. Где-то рядом журчал небольшой ручеёк, пахло влажной землёй и зеленью. В оранжерее было всё зелёное. Пальмы и папоротники росли так, словно от этого зависела их жизнь. Воздух был насыщен кислородом и жизнью. Однако центральным элементом было произведение искусства. На небольшой приподнятой грядке с самой зелёной травой стояло прекрасное яблоневое дерево. Его ствол был толстым и сильным, крепким и красивым. Его яблоки выглядели так, будто могли посрамить большинство других яблок, и по сравнению с ними ни одно другое яблоко нельзя было бы назвать "красным". Пошатываясь, Азирафаэль уставился на дерево, словно это был единственный клочок суши, а он тонул. Прежде чем он успел дотронуться до него, Кроули проскользнул за ствол, который, по сути, был недостаточно широким, чтобы спрятать его, но что ещё за маленькое демоническое чудо среди друзей? Кроули выглядел немного взволнованным, но протянул руку. Азирафаэль в замешательстве уставился на него. На предмет в его руке. Яблоко. Кроули был... - Я знаю, что это немного... Азирафаэль не дал ему продолжить. Он схватил протянутую руку и притянул Кроули к себе. Как вообще могло появиться это нелепое создание? Как Азирафаэль мог продолжать пытаться поступать "правильно", когда Кроули настаивал на том, чтобы быть неотразимым, негодяем, а... а... - Кроули, - это было всё, что он мог сказать. Все остальные слова разлетелись, как стая птиц, вспугнутых незваным гостем. Совершенно потеряв дар речи, Азирафаэль в последний раз окинул взглядом эти любимые черты и решил, что к чёрту всё, что нужно делать "правильно", каким бы ни было это "правильное" дело. К чёрту всё, что нужно делать не спеша. Они так долго ждали. И если бы кто-нибудь спросил Азирафаэля, то Кроули только что сделал первый шаг в неизвестность. Шаг, который Азирафаэль слишком боялся сделать, слишком боялся раскачивать лодку, как сказали бы люди. Слишком боится изменить статус-кво. Что ж, если Кроули смог сделать первый шаг, то Азирафаэль вполне мог сделать второй, третий и, возможно, четвёртый. Может быть, даже пятый. Потом он поцеловал его. Азирафаэлю потребовалось мгновение или два, чтобы прийти в себя, но к тому времени, как он понял, что Кроули застыл на месте, когда он схватил его, притянул к себе и поцеловал, Кроули почти растворился в нём, его ноги подкосились, и в тишине раздался смущающий свист, когда его большие чёрные крылья проявились в этом измерении. - О боже, - пробормотал Азирафаэль, прижавшись губами к губам Кроули. Краем глаза он заметил изогнутые чёрные крылья. Затем Кроули потянул его вперёд, и они повалились на приподнятую клумбу, где росло дерево. Кроули приземлился на спину, расправив крылья так, что их кончики коснулись папоротника. Азирафаэль приземлился прямо на него, и Кроули издал тихий "ох". "О боже", - сказал бы Азирафаэль, если бы Кроули не запустил пальцы ему в волосы и не удержал его на месте, приоткрыв губы под губами Азирафаэля и просунув в его рот совсем не человеческий язык. Азирафаэль, возможно, подумал бы о том, как это интересно, если бы не был так сосредоточен на том, чтобы ответить Кроули на поцелуй. Это было совсем не то, чего он ожидал, но теперь, когда это случилось, он будет защищать это зубами и ногтями. Повторив жест Кроули, Азирафаэль наконец сделал то, о чём много раз думал, и крепче сжал короткие мягкие волосы Кроули. Последующее выгибание тела Кроули и совершенно непристойный стон, вырвавшийся из его рта, стали для него откровением. И кое-что, что Азирафаэль мысленно отметил для тщательного изучения позже. Поцелуй был великолепным, и на мгновение Азирафаэль поборол желание продолжать, особенно когда руки Кроули переместились с его волос на плечи, а затем на бёдра, и длинные сильные пальцы мяли плоть везде, где могли дотянуться. И Азирафаэль знал, что он не был худым, что доставляло ему удовольствие, ведь Кроули было за что ухватиться. И он действительно не хотел останавливаться, но он также хотел увидеть лицо Кроули, его глаза, его губы (поцелованные, они будут в синяках, красные и прекрасные). В конце концов, после долгих стонов (от них обоих) Азирафаэль разорвал поцелуй, наслаждаясь незнакомым ощущением нежности своих губ и их влажностью. Он отпустил волосы Кроули и оперся на предплечья, приподнявшись над Кроули ровно настолько, чтобы посмотреть на него сверху вниз, наблюдая, как тот тяжело дышит, очки куда-то делись, глаза горят и выглядят не по-человечески, но о, это было самое прекрасное зрелище на свете, потому что, как сказали бы люди, глаза - это действительно окно в душу. И у Кроули в тот момент не было ни штор, ни, честно говоря, стекла. Всё было на виду, и Азирафаэль хотел поблагодарить его за это, поблагодарить за откровенный взгляд, в котором читалось крайнее удивление, смешанное с восхищением и немалой долей желания. - Привет, дорогой, - сказал он, когда понял, что Кроули не в состоянии что-либо сказать. Он просто лежал и удивлённо смотрел на Азирафаэля, словно не мог убедить себя в том, что видит именно то, что видит. Азирафаэль не винил его за это. Не мог. Он и сам едва ли мог понять и поверить в это. На мгновение, охваченный любовью к этому существу и тем, с чем возился здесь Кроули, вся эта ситуация с яблоком... это действительно было ошеломляюще. Яблоко. Азирафаэль увидел его лежащим рядом с Кроули, оно скатилось и лежало на изгибе его крыла. Возможно, пришло время немного уравнять шансы. Азирафаэль сделал глубокий вдох, и в промежутке между ударами сердца над ним развернулись его белые крылья, его поношенная одежда исчезла, а на её месте появился белый длинный хитон, который он носил в тот день на стене. Крылья, сад и воспоминание о том, как он выглядел. Азирафаэль взял яблоко, чувствуя, что Кроули следит за каждым его движением с предельным вниманием, но, по-видимому, не может вымолвить ни слова. Его прекрасный рот, на котором, как и ожидал Азирафаэль, виднелись следы поцелуев, был слегка приоткрыт, как будто у милого Кроули были проблемы с дыханием - как будто ему это было нужно. Азирафаэль точно знал, что тот чувствовал в этот момент, потому что это чувство переполняло и его. - Что это? - спросил он. В его голосе не было обвинения, только дразнящая интонация. - Подношение? Не отрывая взгляда от Кроули, Азирафаэль откусил от яблока, наслаждаясь его сладостью, хрустящей кожицей и самым изысканным вкусом. Азирафаэль всегда был гедонистом и давно перестал это отрицать. Поэтому он смаковал вкус, издав низкий стон, и наблюдал за Кроули, чувствуя, как дрожь пробегает по его телу. С огромной радостью откусив кусочек, Азирафаэль поднёс яблоко к губам Кроули, и пока тот закрывал рот, чтобы проглотить его, Азирафаэль коснулся кончиками своих крыльев крыльев Кроули. Он действительно нечасто их расправлял. Это было так приятно, и от прикосновения их крыльев по его телу пробежала волна удовольствия. Под ним Кроули замер, издал глубокий стон и задрожал, впиваясь пальцами в бока Азирафаэля с почти болезненной силой. И Азирафаэль подумывал о том, чтобы оставить синяки на какое-то время, потому что это было ново, это было захватывающе и это было самое совершенное, что он когда-либо испытывал. Ему казалось, что кровь в его теле течёт горячее, чем обычно, и это было далеко не неприятное ощущение. Кроули закрыл глаза и попытался спрятать своё красное как рак лицо на шее Азирафаэля. Он что-то пробормотал, и Азирафаэлю потребовалось мгновение, чтобы разобрать его слова. - За что ты извиняешься? - спросил Азирафаэль, а потом понял, что имел в виду Кроули. Что-то мягкое сдавило сердце его тела. - О боже, если бы я знал, что мы прилагаем такие усилия, я бы присоединился к тебе. Это было что-то новое, эта дразнящая игра. Тот факт, что он мог, тот факт, что он был способен, тот факт, что раскрасневшееся лицо Кроули ощущалось как грелка у него на шее. - Ты должен был просто посмеяться над яблоком, а не превращать это в какое-то непристойное обратное искушение, - пробормотал Кроули ему в шею, всё ещё смущённо. Азирафаэль поднял яблоко и посмотрел на него. Оно действительно было идеальным, с каждым маленьким изъяном на кожуре. Они были там, потому что такова была природа, ну, природа. Но каждый маленький оттенок и текстура были идеальными сами по себе. По крайней мере, Азирафаэлю нравилось так думать. - Пожалуйста, не недооценивай себя, мой дорогой, - сказал Азирафаэль, прежде чем откусить ещё один кусочек яблока и насладиться его вкусом и текстурой, - то, что ты сделал здесь, было сделано не по прихоти, не ради шутки. Мне кажется... - Азирафаэль замолчал. Неужели он был настолько слеп и поглощён попытками понять, как выразить свою любовь и привязанность к Кроули, что не заметил, как демон пытался сделать то же самое? И в таком масштабе? Азирафаэль позволил своим крыльям опуститься и полностью накрыть Кроули, чувствуя, как по ним пробегает дрожь, и слыша, а также ощущая, как сбивается дыхание Кроули. Неужели они действительно вели себя как пара встревоженных птиц? Возможно, это были представители разных видов, пытающиеся ухаживать друг за другом. Воздух задрожал, когда Кроули, по-прежнему уткнувшись лицом в шею Азирафаэля, сотворил маленькое демоническое чудо, от которого Азирафаэль чуть не расплакался. Его волосы отросли, одежда стала свободнее и превратилась в точную копию той, что была на нём, когда он впервые появился рядом с Азирафаэлем на стене Эдемского сада. - Полный круг, - тихо произнес Азирафаэль. Они снова были в саду, и снова Кроули сделал что-то, что открыло перед ними дверь. Тогда он говорил с ангелом, который скорее поразил бы его, чем ответил, а теперь он предлагал гораздо больше. Другое будущее. Возможно, с тех пор, как он предложил Азирафаэлю право собственности на коттедж и спросил, не хотят ли они его попробовать. - Ты подарил мне гнездо, - пробормотал Азирафаэль, с любовью прижимаясь губами (немного липкими от яблочного сока) к виску Кроули, - ты подарил мне так много, но ты подарил мне гнездо, и я не знаю, понимаешь ли ты, что я принимал каждый твой подарок, хранил их, чтобы добавить в наше гнездо. В наш дом. Кроули издал сдавленный звук и по-прежнему отказывался поднимать голову. Ему это и в голову не приходило. Будучи идиотом, Азирафаэль просто принимал все маленькие подарки и безделушки от Кроули. Хорошо, что он любил Кроули, потому что в противном случае всё закончилось бы довольно неловко, и ему пришлось бы извиняться за то, что он водил друга за нос. Азирафаэль улыбнулся про себя. Он, очевидно, смутил бедняжку. И он прекрасно это понимал. Но это было довольно мило, если уж на то пошло. Он всегда считал Кроули хладнокровным и обходительным, но он также знал и понимал, что у демона есть и более мягкая сторона. И прямо сейчас в нём не было ни капли высокомерия и холодной отстранённости. - Кроули, пожалуйста, посмотри мне в глаза. Это была просьба, настолько мягкая, насколько Азирафаэль мог её сделать. И долгое время ответа не было.

***

Кроули попытался перевести дыхание. Как, чёрт возьми, всё так быстро вышло из-под контроля? Как это превратилось из "сделай что-нибудь приятное, что понравится им обоим и что наверняка сделает Азирафаэля счастливым" в то, что они оба оказались под чёртовой яблоней, которую он добавил в последнюю минуту. И Азирафаэлю, который целовал его, ангелу, который прижимал его к земле и целовал, расправляя крылья и едва не овладевая Кроули прямо там, в довольно неангельской манере. Он полностью лишил Кроули способности реагировать, и Кроули не мог найти в себе ни капли желания, чтобы этого не произошло. Разве что небольшое раздражение от того, что он действительно хотел, чтобы Азирафаэль восхищался его творением. Для этого ещё будет время. Ему потребовались титанические усилия, чтобы поднять голову и повернуть её так, чтобы встретиться взглядом с Азирафаэлем. Он пообещал себе не гадать о том, что увидит, или даже о том, чего он ожидает увидеть. Разве не об этом он мечтал всё это время? Только, будучи идиотом, которым он иногда себя признавал, он знал, что планировал лишь возможный поцелуй, и этот поцелуй случился намного раньше, чем он мог себе представить. Кроули представлял, что первыми словами, которые он произнесёт после этого, будут что-то вроде "привет, ангел" или "я люблю тебя", если он будет особенно сентиментальным. - Нгк - это было единственное, что слетело с его губ, и он был довольно зол на себя за то, что не мог составить хоть сколько-нибудь осмысленное предложение. Азирафаэль нахмурился, и Кроули понял, что из всего, что его непослушный рот мог бы обрушить на ничего не подозревающий мир (и на ангела, который в данный момент прижимал его к земле под яблоней), бессвязный шум, возможно, был не лучшим вариантом. Я в твоей власти, ангел, пожалуйста, скажи, что останешься со мной навсегда. Вот видите, это было бы романтично. Очень романтично. И это было у него на языке. К сожалению, иногда у демонического языка Кроули, казалось, были свои собственные идеи. - Чёрт возьми, ангел, я веками из кожи вон лез, чтобы дать тебе всё, чего только может пожелать твоё сердце: редкие книги, вкусную еду, красивую одежду и несколько этих проклятых табакерок. Взгляд Азирафаэля смягчился, и его мягкое тело расслабилось на Кроули, хотя он и не пытался слезть с него. - Желание моего сердца? - тихо спросил он, не отрывая взгляда от Кроули. - Я всегда любил твои подарки, друг мой, и мне жаль, что я не разглядел их... я был слишком поглощён тем, чтобы нас не поймали. Он виновато посмотрел на Кроули. - Знаешь, я всегда беспокоился о том, что может случиться с тобой, если нас поймают. Теперь, когда это перестало быть секретом, я понимаю, что должен был видеть, что ты делаешь, а не зацикливаться на том, как бы "попасться тебе на глаза", так сказать. Кроули с трудом сглотнул. - И ты упоминаешь о желании моего сердца, мой дорогой. Все мирские богатства меркнут по сравнению с тем, чего я действительно хочу, - сказал Азирафаэль, касаясь губами губ Кроули. Борясь с румянцем, который ощущался как адское пламя, Кроули откашлялся и сумел спросить довольно ровным голосом: - И что же это будет, ангел? - Ну, я бы подумал, что к этому моменту это было бы довольно очевидно, - ответил Азирафаэль, и на этот раз его щёки действительно покраснели. - Сделай мне одолжение, - попросил Кроули, чувствуя себя увереннее. Ему не должно было быть слишком удобно лежать на земле, когда Азирафаэль навалился на него, но Кроули не считал, что это может быть неудобно, так что его телу было вполне комфортно. - Ты рядом со мной, здесь, в Лондоне, на Луне, Альфа Центавра. Сцена не имеет значения, главное - игроки, - слова были произнесены тихо, но с такой убеждённостью, что Азирафаэль мог бы с таким же успехом прокричать их с вершины горы или взобраться на стол Гавриила на Небесах и с помощью мегафона объявить всему миру (и руководству Небес), что он снимает свой нимб и проведёт остаток вечности во грехе с демоном. Это было то, что услышал Кроули, и это пронзило его грудь, как копьё истины. И эти слова были тем, что он хранил в своём сердце всё это время. Он пошёл бы куда угодно, куда бы захотел пойти Азирафаэль, и не имело бы значения, есть ли у них доступ к самым изысканным ресторанам или новейшим спектаклям. Всё это было лишь вишенкой на торте. Вся суть заключалась в том, что они с Азирафаэлем никогда больше не расстанутся. Кроули сглотнул комок в горле. Вот оно, то, чего он хотел с тех пор, как увидел, как первый луч солнца отражается от светлых локонов. Казалось, он слишком долго не отвечал, потому что Азирафаэль сказал: - Надеюсь, я ничего не перепутал, - так тихо, что он едва расслышал. На мгновение уверенный в себе ангел, который повалил его на землю и чуть не изнасиловал, исчез, и Кроули захотел вернуть его. Он любил тихого Азирафаэля, который краснел по любому поводу и улыбался всему подряд, но та его сторона, которую Кроули видел сейчас, поражала его воображение. - И это все? - спросил Кроули, голос немного дрогнул. - Ты просто хочешь меня, ничего больше? Ты уверен, что не хочешь подать туда первое издание Уайльда и суши на ужин? Азирафаэль фыркнул и бросил на него высокомерный взгляд, который почти сразу же смягчился. - У меня много первых изданий Уайльда, дорогой мой. - Это не отказ от ужина с суши, - добавил Кроули, чувствуя, что снова может дышать. - Ну, суши это всё-таки суши, дорогой, - чопорно ответил он. Затем он усмехнулся, и его взгляд стал таким мягким, что Кроули показалось, будто его окутывают самым мягким одеялом. - Я могу это сделать, ангел. Вечность и иногда ужин с суши. Из уст Азирафаэля вырвался удивлённый смешок, и теперь он смотрел на Кроули так, словно тот был одним из Её самых великолепных чудес. Кроули чувствовал себя не в своей тарелке, и ему нужно было отвлечь внимание от серьёзности ситуации, не забывая о том, что, по сути, Азирафаэль попросил его провести остаток жизни вместе. - К твоему сведению, ты привлек моё внимание в Саду, идиот, - проворчал он, - тебя трудно было не заметить. Красивый и приветливый, весь такой мягкий, несмотря на сталь. Ты, ангел, привлек моё внимание с первого взгляда. Азирафаэль резко вдохнул, и его глаза расширились от удивления. Затем он усмехнулся и положил голову на плечо Кроули. Он снова прижался крыльями к крыльям Кроули, и это вызвало у демона очередной прилив возбуждения. Это было очень интимно, но он хотел просить Азирафаэля делать это снова и снова, потому что будь он проклят (или даже ещё больше проклят), если когда-нибудь захочет, чтобы это прекратилось. - Поэтому ты создал здесь свой маленький Эдемский сад? - Нет, - сказал Кроули, ухмыляясь, когда Азирафаэль поднял голову и удивленно уставился на него, - вот почему я создал наш собственный Эдемский сад здесь, - поправил он. Как только слова слетели с его губ, Кроули понял, насколько глупо они звучат. Однако взгляд Азирафаэля, полный чистой, неподдельной радости, стоил того, чтобы вести себя не по-демонически. Конечно, Кроули всё ещё учился, но, поскольку он больше не работал на Ад, он вполне мог сказать: «К чёрту недостаточно демоническое поведение». Глядя Азирафаэлю в глаза, он мог признаться себе, что ни один из них, строго говоря, не вел себя так, как их предыдущие стороны определяли ангелов и демонов. Азирафаэль был гедонистом, ему достаточно часто не удавалось взглянуть на картину в целом, поскольку он погружался во что-то совершенно человеческое и совершенно неангельское, например, ел, наслаждался спектаклем или испытывал трепет, потому что первое издание или библия с опечаткой были в пределах его досягаемости. - Что ж, - сказал Азирафаэль, слегка фыркнув, - должен сказать, на этот раз ты превзошел сам себя, мой дорогой. Кроули почувствовал, как жар приливает к его лицу. - Лучше, чем Библии с опечатками? - он поддразнивал, пытаясь скрыть свои расшатанные нервы и то, насколько он был доволен тем, что Азирафаэль остался доволен его предложениями. - Даже не на одной, как это называют люди, детской площадке? - Мяч в игре, ангел, мяч в игре, - сказал Кроули, даже не обратив внимания на мягкость собственного голоса. - Ах, да, - согласился Азирафаэль. И в его взгляде промелькнуло что-то не совсем правильное. Что-то самодовольное. Кроули откинул голову назад и застонал. - Как часто ты делаешь это нарочно, ангел? - Что сделать нарочно, дорогой? - спросил Азирафаэль, изо всех сил стараясь говорить как ангел, которым он и был. Они немного помолчали, и Кроули не стал объяснять, что он имел в виду, хотя ангел, очевидно, прекрасно это понимал. Азирафаэль поджал губы, и Кроули тяжело сглотнул. На самом деле, такие мелочи могли бы его убить - особенно теперь, когда он знал, каков Азирафаэль на вкус. - Иногда? - уклончиво ответил Азирафаэль с почти извиняющимся выражением на лице. - Да, я никогда не верил, что ты не знал, что это выражение означает "надрать задницу", - сухо сказал Кроули. - Но тебе так нравится, когда я ошибаюсь, а ты можешь быть таким умником и поправлять меня, дорогой. Кроули открыл рот, чтобы возразить, но тут же захлопнул его с такой силой, что чуть не прикусил язык. Азирафаэль был прав. Всякий раз, когда ему нужно было в чём-то поправить Азирафаэля, он всегда чувствовал некоторую мягкость и признательность, лёгкую волну серотонина. Азирафаэль торжествующе ухмыльнулся, и прежде чем Кроули успел продолжить спор, его рот был занят гораздо более важными делами.