I'll be watching you

Ки Хун едва не вскрикнул, когда на его плечо мягко легла чья-то теплая рука, привлекая к себе внимание и останавливая незатейливый танец, который до этого момента созерцали лишь стены и Чон Бэ, как всегда куда-то запропастившийся и оставивший Ки Хуна один на один с этой неловкостью, которая неумолимо протягивала к парню свои руки. Парень поспешно вытаскивает наушники из ушей и оборачивается к клиенту, сверкая приветливой и слегка дежурной улыбкой. Однако через мгновение в его глазах мелькает узнавание, и взгляд смягчается, а улыбка становится искренней и теплой, как светлый погожий день. — Госпожа Чон! — восклицает радостно Сон, уже не испытывая никакой неловкости перед знакомой пожилой женщиной, — Как ваши дела? Расскажите, а то от вас давно новостей не было, я уже успел соскучиться! Чон Ын Хе – милейшая старушка, одна из постоянных клиентов копи центра. Женщина была лёгкой на подъём и достаточно быстро нашла язык с молодыми людьми, буквально за те несколько минут, пока печатались фотографии. Она была из тех людей, чьи истории не ощущались навязчиво, и их было приятно слушать, причем настолько, что ты уже сам не осознаёшь, как задаешь встречные вопросы и искренне сочувствуешь ее покойной тетушке, а через минуту уже показываешь фото своей кошки, вид которой умиляет вас двоих. Приходила старушка нечасто, и всегда в те моменты, когда парни ее не ожидали, принося с собой чувство покоя и иногда даже гостинцы. И если поначалу Ын Хе действительно посещала конторку по делу, зачастую покупая ту или иную безделушку, то со временем, все это превратилось в дружеские посиделки. Никто из них не признавался в присутствии данного факта, но в этом и не было необходимости: что Ки Хун, что Чон Бэ привязались к доброй госпоже, каждый по-своему, как умел. — Все по-старому, сынок, все по-старому, — отмахнулась женщина, но Сон по ее хитрым глазам видел, что все на самом деле ровно наоборот, — Я ненадолго забежала, пян-сэ вот вам занести. Вчера вечером такую большую партию приготовила, что и девать некуда. — Ну что вы, госпожа. Оставили бы лучше внукам… — Бери говорю, ты вон какой худенький, — запричитала старушка, кладя контейнер с пирожками на его рабочий стол, — А они свою порцию уже съели. В этом и была вся госпожа Чон. Казалось, ее заботы могло хватить на всех, даже на чужих людей, кем Ки Хун и являлся. Но, видимо, у женщины были свои взгляды на жизнь, а Сон не смел осуждать человека с таким жизненным опытом. А опыт у нее был богатым — чего только стоили ее три брака, каждый из которых не был удачным. Но даже тут она не сдалась и вышла недавно замуж в четвертый раз. «Невероятная женщина», — поражался Ки Хун всякий раз, слушая рассказы старушки про неудавшиеся браки. На ее месте Сон бы уже давно отмахнулся от всей этой любовной истории. Что толку пытаться, если все равно не везет в отношениях? Но Ын Хе считала это чем-то кощунственным, и частенько ругала парнишку, заверяя, что за любовь нужно бороться. Может, она и права, Ки Хун пока не понимал. Сам-то он по-настоящему никогда не любил, а кратковременные интрижки в колледже тяжело назвать чем-то возвышенным, да даже нацепить ярлычок «отношения» не получится. — Спасибо вам, — благодарно кланяется парень, улыбаясь от уха до уха. Все таки это приятно: чужая доброта всегда заряжала положительными эмоциями. — Ох, чуть не забыла, — ахнула женщина, выглядя при этом так, словно и правда вспомнила что-то невероятно важное, — Ты слышал, что на неделе в лавке госпожи Ким произошло? Ки Хун мысленно усмехается, понимая, что вот оно. Он был прав с самого начала, зная, что быстрые визиты не в стиле их почетного клиента. Парень чуть наклоняет корпус вперёд, с любопытством вглядываясь в лукавые глаза напротив. — Какой-то погром, а так не знаю. — Боюсь там не простой погром, милый, — вздыхает Чон, — Там все до последней воны вынесли… Вопреки собственным словам, женщина остается несколько подольше, чем изначально планировала. Она болтает без остановки, рассказывая о недавно произошедшем ужасе. Пожалуй, для их тихого района ограбление – и впрямь нечто, выходящее за рамки. Сколько Ки Хун себя помнил, тут всегда было спокойно, и люди без опаски гуляли по улицам даже ночью. Но, если так посмотреть, ограбление ведь еще ничего не значит? Это не значит, что психопаты сейчас повылезают изо всех щелей и побегут терроризировать честный народ. Неприятности случаются, и случай с госпожой Ким– тому доказательство. — Ужас какой, — невольно вырывается у Чон Бэ, который слишком уж неожиданно оказался у Сона за спиной, заставив парня вздрогнуть от неожиданности, — Надеюсь, с той женщиной все в порядке. — А ты чего тут уши греешь? Иди работай, –несколько возмущенно, не столько из-за подслушивания, сколько из-за внезапного появления коллеги, проговорил Ки Хун, повернувшись к нему в пол оборота. — Так ведь нет никого! — восклицает коллега, обиженно надув губы. Ну и где он не прав? Обычно весь народ приходит к обеду, а то и к вечеру. Утро же у них обычно свободно, и только редкие студенты, которым срочно нужно распечатать реферат, могут заскочить на пять минут. — Это пока нет, а щас может набегут, пока ты тут бездельничаешь!– сказал Ки Хун тоном начальника, хоть и не был им на деле. — А сам-то что делаешь, командир? Пирожки уплетаешь, пока я не вижу? Хоть бы поделился… – Чон Бэ сложил руки на груди, косо смотря на контейнер с едой. Ки Хун молчаливо посмотрел на товарища, который явно страдал от вида Сона, поедающего пирожки в одиночку. А после парень не выдержал и хмыкнул, протягивая Чон Бэ контейнер с угощениями. Счастливо блеснувшие глаза того стоили. — Что-то я задержалась тут с вами, мальчики, — вновь обратила на себя внимание старушка, до этого с улыбкой наблюдавшая за шуточной перепалкой работников, — Совсем меня заговорили. — Ну что вы, госпожа Чон, мы просто соскучились, — ответил ей Чон Бэ, с удовольствием уплетая пирожок. — Знаю, знаю, — покачала она головой, — Но я все же пойду, не буду вас отвлекать. Парни синхронно вздохнули, провожая взглядом хрупкую фигурку, которая встала с удобного стульчика. — До свидания, госпожа! — в один голос попрощались они, и вот уже через мгновение женщина ушла, оставив после себе приятное теплое настроение и запах свежей выпечки. Ки Хун еще некоторое время улыбался, задумчиво глядя ей вслед, а после, краем глаза заметив попытки Чон Бэ подобраться к последнему пирожку, несильно ударил его по руке, отгоняя тем самым от угощения. — Так не честно, ты больше меня съел! –обиженно воскликнул друг Сона, потирая тыльную сторону ладони. — Если бы ты не пропадал непонятно где, к тебе вопросов бы не было, — в тон товарищу ответил Ки Хун, закрывая контейнер крышкой, — А теперь этот пирожок достанется Сан Ву. — Ты слишком жесток, — Чон Бэ делает страдающее выражение лица, но на Сона это не действует, поэтому приходится смириться и вернуться к работе. Помимо всего прочего, сегодня к вечеру им нужно было успеть выполнить несколько заказов. Изредка парни перекидывались шуточками, обслуживали редких посетителей и вновь погружались в работу. Это был весьма монотонный и усыпляющий труд, но Ки Хуну нравилось. Так он беспрепятственно мог думать обо всем сразу, пока оформлял чей-то журнал с фотографиями, вставляя их в выбранный клиентом шаблон. Мыслей было много, все они дружным роем жужжали у него в голове, пока день постепенно переходил в вечер, окрашивая голубое небо в золотисто-розовые тона. Будь Сон художником, то непременно нарисовал бы закат хоть раз в своей жизни, отдав всего себя этому процессу. Картина наверняка получилась бы красочной и живой, совсем как и представлял себе Ки Хун. Но он художником не был, поэтому только и мог, что любоваться природой без возможности ее изобразить — терпения и правда не хватало. С текстами и музыкой он ладил намного лучше, буквально утопая в процессе создания чего-либо нового. Так он чувствовал, что действительно чего-то стоит, ведь процесс приносил удовольствие. Да, всемирной известности Сон еще не добился, но это дело поправимое. Перед закрытием пришла милая улыбчивая девушка, как раз, чтобы забрать свой заказ, и Ки Хун с готовностью отдал посетительнице ее журнал. Он был полон невероятных профессиональных снимков, намекая, что обладатель является неплохим фотографом. — У вас очень красивые фотографии, — искренне хвалит Сон чужую работу, замечая, как улыбка этой девочки становится чуточку ярче. — Спасибо вам, — кивает она, в свою очередь просматривая, насколько хорошо сам Ки Хун выполнил свои обязанности, — Вы тоже все очень качественно сделали. Сколько ни ходила в другие фотостудии, еще никто не сделал так, как я хотела. Они ещё несколько раз обменялись любезностями и распрощались. На этом рабочий день и подошел к концу, пролетев намного быстрее, чем изначально рассчитывал Ки Хун. Интересно, как там Сан Ву?... Через полчаса должны были закончиться пары в университете, поэтому, чтобы не терять времени, парень не торопясь собрал свои немногочисленные вещи и, попрощавшись с Чон Бэ, выбежал за дверь. В лицо ударил теплый вечерний ветерок, растрепав темные волосы, придавая тем самым Ки Хуну совсем мальчишеский вид. Сон направился к автобусной остановке, напевая под нос незатейливую песенку, и лишь когда издалека увидел подъезжающий автобус, который как раз ему и был нужен, сорвался на бег, чтобы успеть заскочить прежде, чем двери транспорта закроются у парня перед носом. На удивление, Сон успел и даже занял местечко возле окна, наконец спокойно выдыхая. До института нужно проехать всего две остановки, поэтому заскучать Ки Хун не успеет. Руки сами собой потянулись к телефону, чтобы скрасить путь. Парень зашел в инстаграм, просматривая бездумно ленту новостей. Ничего интересного. Из чистого любопытства он решает проверить, кто успел за это время посмотреть его историю, и натыкается на неизвестный профиль, не имеющий никаких опознавательных знаков. Ничего удивительного в этом не было: люди приходят и смотрят, в этом ведь и есть весь смысл социальных сетей. Однако, кто же знал, что владелец этого аккаунта вот уже который час просматривал и изучал всю имеющуюся информацию про Ки Хуна, жадно впитывая все, как губка. Фотки, сделанные несколько лет назад, глупые истории, закинутые в далекое актуальное. И Ин Хо было этого мало. Он хотел больше подробностей, возможно даже узнать, каким парень был в детстве, внимательно изучить его детское пухлое личико. Перед Ин Хо был довольно яркий аккаунт, из которого Хвану удалось узнать, что объект его наблюдения увлекается музыкой. Далеко ходить не пришлось – публикация, где слышно пение Ки Хуна, сама нашла его и в тот момент стала настоящим подарком. Ин Хо торопливо зарылся в своей сумке, пытаясь найти наушники, а когда нашел, нетерпеливо вставил их в уши, сгорая от любопытства, пока слушал плавное музыкальное сопровождение. За мелодией послышался голос, мягкий и глубокий, уносящий Ин Хо далеко из этого мира. Хван прикрыл глаза, позволяя этому голосу свободно литься в уши, проникать глубоко в сердце, туда, где уже прочно расположился этот лучезарный парнишка. Сон Ки Хун был разносторонним и по-настоящему имел удивлять. И это манило Ин Хо, опьяняя сильнее крепкого вина. Парень и был этим вином, которое так сильно хотел испить Хван, а мягкий убаюкивающий голос был самым настоящим наркотиком. Разница лишь в том, что его нельзя было пустить по венам, но этого и не требовалось – музыка и сама прекрасно проникала в мозг, затрагивая спящие гормоны счастья. Да, возможно, качество записи страдало, но сама музыка и вокал Ки Хуна спасали ситуацию. Ин Хо покопался еще немного и наткнулся на музыкальный альбом Сона, в котором пока что было лишь три песни и четыре подписчика. Не думая, Хван добавляет его в избранное и включает следующую песню, которая по своему звучанию значительно отличалась от предыдущей. Запись все также хромала, но сам бодрый мотив пришелся Хвану по душе, напоминая самого исполнителя, такого же живого, кажется, не сидящего на месте ни секунды. Набросок в скетчбуке Ин Хо постепенно превращался в полноценную работу, благодаря стараниям парня, который совсем позабыл о времени. Музыка, играющая на повторе, лишь усугубляла ситуацию, погружая Хвана в своеобразный транс, где существовал только недостижимый образ и он сам, отчаянно пытающийся этот образ догнать и перенести на бумагу. Пришлось оторваться лишь тогда, когда спина уже протестующе заныла, мешая процессу, а на улице начало темнеть. Хван удивленно проморгался, вынимая из ушей наушники, и взглянул на время. Половина шестого – не так уж и много. Если повезет, возможно, Ин Хо даже снова увидит того парня, который, вероятно, захочет встретить с университета своего друга. Как бы тот очкастый ни раздражал Хвана, пока что именно он являлся связующим звеном, открывшим перед Ин Хо тяжелый занавес, за которым скрывалась жизнь Ки Хуна. Хвану пришлось проделать приличный путь на автобусе до университета, чтобы проверить свою теорию. Слишком хотелось снова посмотреть на милую улыбочку, на пружинистую походку Сона. Ин Хо, оказавшись у территории университета, прошел в парк. Парень сел на лавочку, которая находилась ближе всего к выходу, откуда Хван мог следить за проходящими мимо людьми. Каково было удивление Ин Хо, когда совсем с противоположной стороны, из глубины протяженного у территории университета сквера, вышел Ки Хун. Парень прошел прямо рядом с Хваном, и последнему даже показалось, что Сон оставил за собой нежный шлейф аромата парфюма. Ин Хо быстро накинул ремешок сумки на плечо и привстал с лавочки, уже желая присоединиться к Ки Хуну, занять его разговором, может даже обменяться контактами, однако все его стремления сошли на нет, когда он заметил, что Сон разговаривает с кем-то по телефону. С Сан Ву. – Я вообще-то вчера выиграл, а это значит, что ты мне должен…А-ам… Десять тысяч вон! – пару секунд молчания, за которые Ки Хун успел нахмуриться, – Ты – дурак! Я три раза тебя обыграл в гонки, мы спорили на деньги! Ой, стой, я тебя вижу! Сон вытянул шею и встал на носочки, остановившись практически у лавочки Хвана. Парень начал активно махать рукой и улыбаться. – Видишь?? Я тебе рукой машу! Это я! – Ки Хун подпрыгнул, еще сильнее привлекая внимание, – Я прыгнул! Видишь? Ин Хо криво улыбнулся, не понимая, что ему испытывать. Его жаром охватывало глуповатое поведение Сона, и ледяной коркой покрывало сердце осознание, что Ки Хун так махал рукой тому очкарику. Хван пригляделся к силуэту, идущему немного поодаль. Все тот же высокий парень в рубашке и с сумкой на плече. Сон подбежал к Сан Ву, снова крепко его обняв. Теперь паренек был дальше от Хвана. Ближе к этому ботанику. – Привет-привет! – радостно восклицал Ки Хун, прижимая к себе растерянного, но счастливого от объятий Чхо. – Привет, – усмехнулся он, потрепав друга по волосам, – Пойдем прогуляемся немного, погода сегодня хорошая. Ты устал? – Немного, – признался Ки Хун, но все же побрел рядом с Сан Ву. Парочка прошла мимо Ин Хо, и последний, подождав после этого момента пару десятков секунд, встал и пошел за ними. Его темный взгляд был направлен на сияющего в алом свете заката Ки Хуна, такого чудесного и изумительного. Хван даже не мог подумать, что не знал этого паренька до сегодняшнего дня. Кажется, он знал Сона уже много лет. Ин Хо непомерно злило то, как Ки Хун искренне улыбался и смеялся именно над шутками ботаника. Этот смех не был предназначен ему, и внутренне Хван негодовал. Так не должно быть. Это ему Ки Хун должен был улыбаться, ему должен был рассказывать, как прошёл его день и в ответ интересоваться, как дела у него, Ин Хо. Сан Ву в этой истории быть не должно. Но вот он здесь, мозолит глаза своим серьёзным лицом, спокойно идет и кивает на эмоциональный рассказ своего друга, изредка хмыкая. Частично Хван понимал этого очкарика, ведь и сам всю жизнь прожил с непроницаемым лицом. А может это и есть проклятие таких как он с Сан Ву – тянуться к яркому свету, который излучают такие люди, как Ки Хун? Даже если так, студента это не оправдывало. Когда-нибудь все поймет и Сон, осознает, что Ин Хо намного лучше этой математической машины для вычислений, а Хван лишь постарается ускорить этот процесс. – Ой, совсем забыл, я же тебе с работы пирожок захватил, – вспомнил Ки Хун, наконец ощутив в своей руке небольшой белый пакетик с контейнером внутри, – Ты, наверное, голодный. Ин Хо не мог увидеть реакции Сан Ву, ибо шел слишком далеко, но мог все слышать, чем и пользовался. — Спасибо, хен, — поблагодарил его Сан Ву, забирая пакет из рук Сона, — Сам то не хочешь? А то давай напополам. — Не, я сегодня таких три штуки умял. Послышался тихий смешок и разговор плавно перетек к учебе этого ботаника. Ин Хо это слушать было совершенно не интересно, но он все же слушал, пытаясь понять, какие отношения связывают объект его интереса с Сан Ву. Для дружбы слишком теплые, но для возлюбленных они тоже не дотягивают – нет этой искры и нежности во взгляде. А может, это они просто на людях стесняются? Хван стиснул зубы. Такого не может быть, он это чувствовал. Ин Хо не думал ни о чем, следуя за этой парочкой и слушая их разговоры. Он следил за каждым движением, за каждым вздохом, все надеясь уловить явные подсказки на отношения между Соном и Сан Ву. Хван также не думал ни о чем, садясь с ними в один автобус и внимательно следя за остановками. Следил, чтобы выйти на одной остановке с Ки Хуном. Погруженный в собственное раздражение, он едва не пропустил, как парочка поднялась со своего места, направляясь к выходу. Немного погодя, Ин Хо повторил их маршрут и оказался на улице, полной грудью вдыхая вечерний воздух. Художник позволил им слегка пройти вперед, чтобы не вызывать подозрений, а затем двинулся следом, не теряя их из виду. На руку играли темное время суток и достаточно людное место, так что Ин Хо достаточно быстро затерялся в толпе. Конечно, когда друзья вышли к жилым комплексам стало чуточку сложнее, но они по-прежнему его не замечали, увлеченные разговором, отдельные фразы которого долетали до ушей Хвана. Путь был недолгим, и вскоре парочка остановилась, видимо, чтобы попрощаться. Ки Хун первым потянулся обнять Сан Ву, выглядя таким довольным, что Ин Хо пришлось сжать кулаки, чтобы успокоиться. Вероятно, Хван, остановившийся посреди дороги, выглядел странно и подозрительно, но, пока его не замечали, значения это не имело. Однако Ин Хо все же достал телефон, делая вид, что чем-то сбит толку. Ему осталось только дождаться, когда Ки Хун наконец зайдет в дом, чтобы точно знать, какой из многоквартирных домов принадлежит Сону. И вот это происходит: Ки Хун машет рукой другу на прощание и скрывается за дверью своего дома. Ин Хо сделал себе мысленную пометку и, удовлетворённый, развернулся в обратную сторону, шагая прочь и не замечая подозрительного взгляда внимательных глаз, скользнувших по нему. Уже находясь дома, художник никак не мог успокоиться, прокручивая в голове сегодняшний день снова и снова и наворачивая круги по комнате, словно заведённый. Это было чем-то новеньким, тем, что Ин Хо еще никогда ранее не испытывал. Еще никогда его не цеплял настолько сильно человек, что к нему буквально хотелось залезть под кожу. Никогда Хвану не хотелось искать всякую незначительную мелочь, связанную с кем-то, словно он – собака-ищейка. Но вот он тут, взволнованный и счастливый одновременно. Живой. Хван кинулся к своему рюкзаку, доставая скетчбук и карандаш. Парень тут же открыл блокнот на нужной странице. С нее на Хвана взирал страдающий юноша, прекрасный и такой далекий одновременно. Ин Хо прикрыл глаза, тяжело вздыхая и пытаясь унять волнение, возникшее к груди. Темные глаза жадно пожирали собственный же рисунок, пока рука с зажатым в ней карандашом уверенно порхала по бумаге, заканчивая то, что художник не успел закончить в парке. Процесс рисования всегда его успокаивал, что произошло и сейчас. Рука Хвана стала постепенно замедляться, а глаза совсем расфокусировались, пока он не погрузился в сон с именем Ки Хуна на устах. – Прекрасный… Прекрасный… Прекрасный Сон Ки Хун, – прошептал еле разборчиво Ин Хо, тяжело дыша и засыпая со странным чувством в груди.