I'll be watching you

Свет яркого летнего солнца уже давно проник в маленькую комнату, и лучам безумно повезло, что окно ее находилось на солнечной стороне. Уже в четыре утра, если не раньше, озорливые лучики предвестника нового дня запрыгали по стене над в меру захламленным столом, перебежали на раскрытые исписанные тетради, лежащие рядом с потрепанной сумкой, на лямке которой были нацеплены яркие значки. Лучи неизбежно, скользя по деревянному полу, на котором кое-где валялись носки, приближались к кровати. Рядом с ней стояла самая обычная, но такая важная и родная владельцу, гитара, по струнам которой тоже прошлось ласковое солнце, чуть не сыграв утреннюю мелодию пробуждения для распластавшегося на смятой постели парнишки. Ки Хун лежал на животе, обняв подушку и ткнувшись в нее щекой. Одна нога его свисала с кровати, и Сон временами поджимал пальцы, будто пытаясь почесать стопу. Он громко сопел, и звук этот распространялся как минимум на две комнаты, спальню с кухней, и коридор. Но эта чудная мелодия была нагло прервана звонким и громким будильником, задорная мелодия которого заставила сонного парнишку нахмуриться и начать бить ладонью куда попало, лишь бы заткнуть источник звука. Ки Хун стучал ладонью по матрасу, обтянутому синим полосатым покрывалом, и в конце концов нашел свой телефон, но не до конца избавился от проблемы, ибо гаджет от удара просто улетел с постели на пол. Сон страдальчески промычал, потягиваясь под настойчивую трель будильника. – Да замолчи ты уже, пожа-а-алуйста, – проскулил парень, но телефон был беспощаден по отношению к его сладкому и оборавшемуся так внезапно сну. Ки Хун поднялся на локтях и отключил наконец звук будильника, но понимал, что спать ложиться уже бессмысленно и безответственно. Во первых, он с сегодняшнего дня обещал себе вставать раньше даже по выходным, во вторых, Сон хотел начать мыть голову кудрявым методом, и даже купил для этого специальную маску из видео какой-то блогерши. Парень поднялся с постели через 10 минут после пробуждения, перед этим полистав тикток и ленту в инстаграме. Ки Хун, уже стоя в ванной, искренне скучал по мягкой постели. Он сжимал свои волосы уже около пяти минут, стоя над душевой кабиной в согнутом положении и чувствуя, как его и без того слабый позвоночник окончательно умирает. – Блять, да сколько еще вас мять-то… – проныл жалобно Сон, пытаясь хоть как-то размять спину. Ситуацию спасало видео, включенное на фон. Ки Хун не то чтобы прямо выбирал, что ему включить, но кликнул на одно из видео в рекомендациях. «Итак, ребята, сегодня я вам покажу свои покупочки из Лотте Ворлд! Первое, что я купила- это вот такая вот милая огромная альпака в шапочке!» –доносилось из телефона, и Сон, сгорая от желания увидеть эту альпаку, чуть вышел из душевой кабины и повернул голову, чтобы посмотреть в телефон. Пару капель воды упали на пол, и их Ки Хун быстро стер носком. «Блин, получится ли уломать Сан Ву на поход в Лотте Ворлд… Надо подобрать время, чтобы он точно не был занят» –подумал Сон, поняв, что ему тоже хочется эту альпаку. Надо будет выставить ее в историях в инстаграме, слишком милая. Парень так и сделал, как только вышел из душа с влажными волосами, которые теперь держали форму красивых кудрей. Ки Хун высушил их феном, все так же сжимая пальцами, и, когда подошел к зеркалу, чуть не запищал от красивого результата. Да, это, определенно, стоило уймы потраченного времени и больной спины. Сегодня одеться нужно было поярче и покрасивее, все же, важный день, который неожиданно наметился вчера поздним вечером. Где-то в девять часов, когда Ки Хун играл на гитаре и пробовал найти мелодию к тексту, написанному им на тетрадке, ему написала та девушка-фотограф, бравшая заказ в их копи-центре. Она очень тактично представилась и попросила Ки Хуна пофотографироваться для ее журнала. Конечно, Сон был удивлен, и предупредил девушку, что никогда ранее не был моделью, однако ее это не смутило, и они назначили время съемок. Фотограф отметила харизму и модельную фигуру парня, на что тот, конечно, очень ярко ее поблагодарил. Ки Хун долго выбирал себе наряд. Он в принципе был придирчив к своему внешнему виду и всегда старался выглядеть стильно, не столько для кого-то, сколько для самого себя. Сон, перебрав вещи в шкафу, выложил на заправленную постель темно-синие, широкие длинные джинсы, более светлого оттенка синего рубашку и красный джемпер с v-образным вырезом. К последнему Ки Хун подобрал красные кеды «converse». Одевшись, он пару раз посмотрел в зеркало, покрутился, поправил свои кудрявые волосы и вышел из дома, написав перед этим Сан Ву сообщение: «ЖДИ МЕНЯ Я БЕГУ!!!!». До занятий в университете оставалось около часа, и Ки Хун с Чхо успели даже пройтись пешком, выйдя из автобуса на пару остановок раньше и зайдя в кофейню. Сан Ву взял другу круассан с ванилью и кокосовый латте, а себе, как всегда, американо и, выбиваясь из повседневности, пончик с шоколадом. Конечно, Чхо знал, что Ки Хун попросит укусить пончик, и даже не удивился, когда это произошло. – Ты сегодня ботанистее, чем обычно, – прожевывая выпечку говорил Сон, –Чего у тебя случилось? Давай выкладывай. Сан Ву и вправду сегодня был тише, чем обычно, хоть никогда и не показывал себя как громкого человека. Парень постоянно смотрел куда-то вдаль, выпадал из оживленного диа-монолога Ки Хуна, и лишь кивал головой на любые вопросы друга. Звоночком стала не пройденная от Сона проверка, когда тот, заподозрив неладное, спросил: «Математика говно?», и Чхо кивнул. Непорядок. – М? – Сан Ву повернулся в сторону друга и чуть поднял брови, – Я? – Да, ты, – Ки Хун кивнул и показал на пончик в своих руках, – Ты даже не заметил, как я съел почти весь твой пончик, хотя обычно отнимаешь у меня после первого укуса. Что случилось? Чхо шел вперед, и, кажется, не желал отвечать, однако Сон быстро встал на его пути, загородив дорогу. Сан Ву сделал шаг влево- и Ки Хун сделал шаг влево. Сан Ву сделал шаг вправо- и Ки Хун сделал шаг вправо. Не пускает. Чхо вздохнул, потерев пальцами переносицу. – У меня… – он сделал паузу, подбирая слова, – У меня появился любовный интерес. Симпатия. И я не знаю, взаимно ли это. У Сона тут же округлились глаза. Он стоял, раскрыв рот, пару десятков секунд, обрабатывая поступившую и, кажется, немыслимую и невозможную информацию, а после запищал на пол-улицы и стал прыгать от радости. – Мой братишка влюбился!! – в восторге, не зная, куда себя деть, повторял Ки Хун. – Тихо ты! – Чхо нахмурился, и щеки его покрылись слабым румянцем от испанского стыда, ведь на Ки Хуна сейчас косились несколько прохожих, – Шоколад с лица вытри… Сон, услышав замечание, начал вытирать лицо пальцами однако никак не мог найти шоколад. Сан Ву не мог смотреть на эту глупость на ножках, и, взяв друга за щеки, стал оттирать шоколад с щеки. – И кто это? –спросил Ки Хун, когда недоразумение на лице было оттерто, а Чхо выпустил его лицо из своих рук, – Какая-нибудь горячая ботанка из другого курса? ААА! Или та девчуля из кофейни?? Сан Ву поджал губы, нервно выдыхая. – Ки Хун, – раздраженно, но скрывая это, проговорил Чхо. – Ась? – старший остановился, смотря наивными оленьими глазками на друга. Последний пару секунд помолчал, собираясь с мыслями и хмурясь. – Это не девушка, – тихо сказал он, отводя взгляд и чуть не вжимая голову в плечи. Дело в том, что Чхо не знал, как именно Ки Хун отреагирует на его ориентацию. Было больно признаваться и бросаться в неизвестность, однако Сан Ву почему-то чувствовал, что это необходимо. Сон чуть приподнял брови, а затем, почесав затылок, хмыкнул. – Получается, это горячий ботаник из другого курса или красавчик из кофейни? – парень улыбнулся, продолжая идти вперед, пока Сан Ву стоял на месте, прибывая в изумлении. – Ты… Ты нормально к этому относишься? – Чхо, кажется, стеснялся об этом говорить вслух, ибо общество в Корее не особо с одобрением относилось к однополым связям. – Эм… Да? А как мне еще нужно к этому относиться? – Сон говорил так, будто это было обыденностью, чем радовал друга. На самом деле, это и являлось для Ки Хуна обыденностью и нормальным явлением. Он не раз дружил с геями, чатился с ними, и не считал, что это что-то необычное, тем более противное. Дело каждого. – Та-а-ак, кто этот счастливчик? Кто будет целыми ночами слушать твои бесконечные математические формулы? – Сон сунул руки в карман джинсов, широко улыбаясь своей шутке. – Вообще-то я могу не только о математике говорить, – Сан Ву усмехнулся, с чистым счастьем смотря на своего лучшего друга, – И это секрет. Ты всем разболтаешь, если я скажу. Ки Хун нахмурился и сложил руки на груди. Он шел впереди, лицом к Чхо, не видя дороги перед собой. – Эй! Так говоришь, будто я совсем не умею хранить секреты, – обиженно проговорил парень, чуть выпятив нижнюю губу. – Так говоришь, будто умеешь, – парировал Сан Ву, поправляя сумку на плече за лямку. – Ну скажи-и! Мы же как братья! Я должен знать, кто будет с тобой на свадьбе! – Ки Хун попытался сделать коронный приём, щенячьи глазки, однако это действие оборвалось, когда парень вдруг начал падать, оступившись на внезапно начавшейся лестнице, – Ой! Чхо в два шага, буквально за секунду, преодолел расстояние между ними и, схватив друга за талию, прижал к себе. Пару мгновений тишины стали раем для ушей младшего, ибо Сон говорил каждую секунду и его голос уже въелся в сознание. – Осторожнее, – тихо проговорил Сан Ву, отпустив Ки Хуна, – И я не скажу. Может когда-нибудь потом. Сон хотел было возразить, однако его перебил твердый спокойный голос друга. – Хён… – Чхо посмотрел глубоко в глаза Ки Хуна, поджав губы и поправив очки, – Спасибо за то, что ты… У меня есть. Кудрявый чуть приоткрыл рот, удивляясь резкому откровению со стороны вечно серьезного ботаника, а после, умилившись этому, напрыгнул на Сан Ву с объятьями. Тик. Так. Тик. Так. Тишина в аудитории размеренно прерывалась тиканьем настенных часов, и иногда этот звук будто пропадал на пару мгновений, задерживался. Жаркие лучи солнца, кажется, совершенно не двигались, и падали на холсты, на грязные палитры и шкафы с различными скульптурами. Хван сидел перед схематичным наброском натурщицы на холсте. Угловатыми формами он обозначил голову, нос, глаза, шею и узкие плечи, однако дальше не мог рисовать. Не получалось. Не хотелось. Ин Хо откинулся на скрипучий стул, но не привлек громким звуком внимания однокурсников. Все были слишком сосредоточены на своих работах, слишком хотели закончить это мучение в душной аудитории. Парень сидел в футболке, но все равно чувствовал эту невыносимую духоту. Даже открытые окна никак не помогали: ветер просто не заходил в помещение, словно издеваясь над присутствующими. Хван поправил волосы, спадающие на лоб, и достал из кармана черных легких брюк телефон. Он уже заходил в инстаграм рано утром, и очень жалел, что у него не было времени зайти еще раз. Ин Хо быстро ткнул пальцем на розовую иконку и чуть не дрогнул от прилившего волнения, когда увидел яркий ободок над аватаркой Ки Хуна во вкладке историй. Парень внимательно осматривал каждую. Первой шла милая фотография, где Сон стоял на фоне своей комнаты в солнечном свете из окна и улыбался, показывая чудесные кудри. Красивые локоны не скрывали милых торчащих ушей и прекрасно подчеркивали мягкость широкой и искренней улыбки Ки Хуна. Ин Хо задержал палец на экране, остановив фотографию, чтобы получше рассмотреть. Каждый лучик, каждую ямочку на личике этого милого парня, каждый завитый локон темных волос, спадающих волнами на длинную худенькую шейку. Хван закусил щеку изнутри и втянул и без того спертый воздух, стараясь угомонить приятное копошение в теле. Мысли сбивались во что-то хаотичное, резкое и непривычное его спокойному и сдержанному разуму. Подумать только, что делал с художником этот милый мальчишка? Сводил с ума. Незаконно находился в мыслях круглосуточно. Доводил до странных соображений. Своей милой улыбкой. Своим глупым личиком. Своей пружинистой походкой. Немыслимо. Неправильно. Невыносимо. Хотелось найти его. Подождать у дома, зажать где-нибудь, увидеть удивленный блеск в этих глазках и выбивать, вытаскивать, выжимать из милого тела вздохи, всхлипы. Увидеть слезки, зацеловать румяное личико. Слышать свое имя из влажных губ, просьбы, мольбы и всхлипы, всхлипы, всхлипы. Хван судорожно выдохнул, облизнув губы. Нужно сдержать свои мысли. Сдержать все внутри, что рвалось наружу при виде этого хрупкого милого парнишки. Ин Хо проморгался, прогоняя свои фантазии, и перелистнул историю. Теперь его взору предстала какая-то игрушка, под которой была подпись: «БОЖЕЧКИ БОЖЕЧКИ ХОЧУ ОНА СОУ КЬЮТИ ˚(˚ ˃̥⌓˂̥ )» Парень усмехнулся, осмотрев игрушку внимательнее. Хочет… Значит получит. Завтра же получит эту игрушку. В голове Ин Хо промелькнула смутная идея, за которую он тут же зацепился. Интересная. Но сложная в реализации. Однако, все стоило результата… – Хван Ин Хо, – прозвучал строгий голос сзади, и парень тут же обернулся на звук, дрогнув от неожиданности, – Ваш рисунок готов? Это был преподаватель. Высокий пожилой мужчина с вечно холодным взглядом, прикрытым толстыми линзами прямоугольных очков. – А… Я закончу. Я уже наметил формы, – оправдался Ин Хо, однако преподаватель никак не отходил, пристально смотря на полупустой холст. – Вы, помнится, уже должны были мне принести сегодня рисунок. Неужели забыли дома? – мужчина поднял брови, однако в голосе слышался отчетливый сарказм и укор. – Я принесу, господин Ким, – Хван опустил голову, чуть сжав челюсти. Ох, как он ненавидел перед кем-то услуживать и оправдываться. Как же ему в такие моменты хотелось съязвить. «Тебе так всрался мой рисунок, ты, старый хер?» – было в голове Ин Хо, однако он мог лишь тихо извиниться, с надеждой на то, что старик уйдет. И он ушел. Хван выдохнул, глянув на часы. Полчаса, парень покинет аудиторию. Полчаса. И все это время перед его глазами будет вертеться милый парнишка, будет улыбаться, плакать, будет целовать губы Ин Хо, будет позировать для его рисунков. Полчаса. Ки Хун внимательно смотрел в объектив фотоаппарата, направленного на парня, и пытался сделать серьезное лицо. Ряд щелчков. Девушка, стоявшая за штативом, открывает фотографии и разглядывает. Сон чувствовал себя, на удивление, комфортно и расслабленно в студийной атмосфере. Ему нравилось позировать, нравилось играть с камерой и экспериментировать с эмоциями, чему, конечно, была безумно рада девушка-фотограф. Ее, как недавно узнал Ки Хун, зовут Кан Ын Джи, утонченная и милая особа, обучающаяся на фотографа в университете. Парень, пока она время от времени рассматривала получившиеся фотографии, скромно бросал на нее изучающие взгляды. Сон считал ее красивой девушкой, и, главное для него, интересной в разговоре. Ын Джи была творческой личностью, стремилась к большему, не теряла надежд, как, собственно, и Ки Хун. – Ой, как здорово вы тут получились, господин, – радостно прощебетала звонким голосом девушка, закрывая галерею и снова направляя взгляд камеры на модель. Она задумчиво осмотрела Сона, чуть прищурив выразительные, как отметил про себя парень, глаза. И вдруг Ын Джи подошла и попросила жестом свою модель подняться со стула. Девушка переставила его боком. – Так, теперь… Вы не могли бы снять свитер и расстегнуть рубашку? – фотограф спросила это без какого-либо смущения, чем удивила и обрадовала открытого ко всему Сона. – Да, конечно, – кивнул парень и стал быстро стягивать с себя джемпер. – Хм, свитер можно, думаю, взять в руку или намотать как шарф, попробуем? Ки Хуну безумно нравился творческий подход девушки, и он, улыбнувшись, расстегнул рубашку и замотал на шею красный свитер. – А теперь, – с какой-то интригой проговорила Ын Джи, – вставайте на стул. Одну руку чуть поднимите, а вторая пусть висит. Сон залез на стул и сделал так, как ему сказала фотограф. Он примерно представлял себе картинку, и уже был в предвкушении. – Чуть откиньтесь назад, но не сильно, – девушка прильнула к фотоаппарату, поправила его и сделала пару снимков. – Ну что там? – поинтересовался Ки Хун, слезая со стула и подходя к Ын Джи. Она смотрела на получившиеся работы и улыбалась, очень широко улыбалась. – У вас эстетичное тело, – кивнула девушка, на что Сон усмехнулся, приятно удивленный комплименту, – а фотографии отличные. Я сегодня же их отправлю в журнал и, думаю, к вечеру они уже появятся на прилавках… Да дело не цене, вы посмотрите на себя! Ын Джи протянула парню фотоаппарат и пролистнула фотографии. – Я тут такой игривый, – посмеялся Ки Хун, довольный собой, – прямо тигр. – Вы и в жизни такой, – девушка подняла голову на Сона и впервые за все время чуть засмущалась, – Ну, в смысле, энергетика у вас живая такая. Я это попыталась передать. Ки Хун не отходил, рассматривая лицо Ын Джи вблизи. На щеках девушки прыгало легкое смущение, а красивые губы были сложены в мягкую улыбку. Про глаза и слов не подобрать. В них Сон видел живость души, цвет стремлений и энергии, вспышки творческого порыва в бликах отражающегося солнца. Парень добродушно улыбнулся, все еще смотря на Ын Джи сверху. Он был значительно выше и крепче, чем, конечно, довольствовался. – А у вас глаза такие живые, – с искренностью проговорил Ки Хун, поправив свои кудри, – Я вижу в них вашу творческую душу. Девушка мило хихикнула, чуть опустив взгляд. Они простояли еще пару секунд молча, однако Сон вдруг спохватился и, неловко посмеявшись, стал застегивать рубашку. – Я могу пригласить вас в кафе? – спросил он, чем приятно удивил Ын Джи. Ей тоже нравился Ки Хун, она ощущала желание узнать его чуть лучше, поговорить. – Да, конечно. Правда я сегодня вечером уезжаю на пару дней с нашей группой. В поход, – девушка улыбалась, смотря на Сона, – Но потом я свободна. Можем пока переписываться, если хотите. – Хочу, конечно! – Ки Хун кивнул, повесив свитер на руку, ибо на улице стало слишком жарко, – Так… Получается, я пошел? – Угу, – Ын Джи усмехнулась тому, что ей удалось слегка смутить этого энергичного парня. – Угу… – Сон медленно пошел к выходу из студии, однако в конце пути развернулся, – А можно с вами на ты? Девушка посмеялась и закивала, поправляя немного свою футболку. – Тогда пока, Ын Джи, – Ки Хун широко улыбнулся и помахал ей рукой, прежде чем скрыться за дверью студии.