Пока мы смеялись

Лили проснулась неожиданно рано. Всего пара часов сна — слишком мало, чтобы чувствовать себя отдохнувшей. То ли дело было в непривычной обстановке, которую она, тем не менее, уже успела обустроить почти так же, как в прежнем доме, внеся уютные мелочи и знакомые запахи. То ли в завтрашнем дне, полном неизвестности и щемящего волнения, которое комом подкатывало к горлу. К концу недели они с Сэмом успели закупить всё для учёбы, от сверкающих новеньких канцтоваров до кипы учебников, выданных новыми репетиторами. Настрой был боевой, почти эйфорический: гора дел позади, пора покорять новые, неизведанные вершины знаний. Мартин в рекордные сроки договорился с несколькими преподавателями о занятиях на дому. Лили и Сэм решили учиться вместе — оба грезили поступлением в один и тот же вуз, на престижный медицинский факультет. Мечта стать врачом жила в Лили с самого детства, подобно нежному, но стойкому ростку. А с возрастом она всё чётче понимала: это не просто детская фантазия, это главная цель, которая манила и казалась абсолютно достижимой. Подготовка шла гладко, без сучка и задоринки. Но один из репетиторов, мужчина по имени Марек, человек, судя по всему, весьма принципиальный, предупредил: у него уже есть ученик, и отменить с ним занятия он никак не может. Если родители не против, придётся заниматься втроём. Переехав совсем недавно, Лили и Сэм почти никого в новом городе не знали. Отец, недолго раздумывая, согласился — ведь это отличный шанс обзавестись знакомыми, а может быть, даже друзьями, в этой холодной северной глуши. Вот только Лили после всего этого вихря переезда, всех этих стремительных перемен, никак не могла успокоиться. Мысли крутились в голове, не давая сосредоточиться. Новый дом. Новый город. Новый человек, с которым придётся учиться. И всё это почему-то казалось… необычайно, необъяснимо важным. Она ворочалась в постели до самого рассвета, её мозг отказывался отключаться, так и не найдя покоя. В итоге уснула лишь на пару часов, когда первые серые проблески едва показались за окном. Но когда проснулась, за окном ещё царила непроглядная тьма — здесь, в этом зимнем, холодном городе, солнце не спешило просыпаться, а утро казалось вечным. Лили лежала с открытыми глазами, вглядываясь в темноту, потом медленно села на кровати и глубоко, прерывисто вздохнула. — Ну всё, сна больше не будет, — прошептала она в вязкую, давящую тишину. Скинув тяжёлое одеяло, она встала и, стараясь ступать как можно тише, направилась в ванную, чтобы не разбудить мирно сопящего Сэма. Из ванной Лили вышла, завернувшись в пушистое полотенце. Из кухни доносились знакомые звуки – Луи уже встал, и, судя по всему, вовсю хозяйничал у плиты, наполняя дом ароматами готовящегося завтрака. — Утро доброе! — бодро раздался его голос, когда Лили вошла. Он стоял у плиты, помешивая что-то в большой сковороде, и напевал какую-то мелодию, чуть фальшивя, но с душой. — Доброе… — Лили зевнула, потягиваясь, её мышцы приятно тянулись после сна. — Выспалась? — Отец улыбнулся, повернувшись к ней, его глаза искрились теплом. — Сегодня большой день, не забывай! Твой первый урок с Мареком. Не терпится уже познакомиться с этим таинственным учеником. Может, он вам обоим понравится, и вы найдёте общий язык. Отец подмигнул. Он всегда был оптимистом, но Лили понимала, что дело тут не только в надежде на дружбу. Родителям просто нужно было, чтобы она, наконец, успокоилась. Но она не могла… какое-то странное, необъяснимое предчувствие не отпускало её. К полудню Лили уже более-менее пришла в себя. Домашние хлопоты и почти бесконечные рассказы Сэма помогли отвлечься от гнетущего предчувствия, которое с самого утра вцепилось в неё где-то под рёбрами — настолько, что было даже физически тяжело дышать. До начала занятий оставался всего час. Дом репетитора находился буквально в километре, так что они с Сэмом решили дойти пешком и заодно немного разведать местность — пора уже было привыкать к новому району. Лили выбрала свой любимый наряд: ярко-синий шерстяной свитер, белая короткая юбка, высокие сапоги. Снега на улицах почти не было, но воздух был ледяной, и колкий мороз заставлял двигаться быстрее. Перед самым выходом она на мгновение задержалась у комода. Взяла в руки аромаблокатор — флакончик, совсем недавно подаренный Луи. «Течка у меня началась в восемнадцать, — сказал он тогда, — тебе, может, тоже скоро пригодится. Лучше быть готовой». Такие препараты омеги и альфы наносили с утра — чтобы приглушить природный аромат, не мешать учёбе, работе, да и просто не навлекать на себя ненужные и, порой, опасные последствия. Лили взяла флакончик, покрутила в руках… и с лёгкой тоской убрала обратно в шкаф. Её собственный запах был лёгким, цветочным. Почти неощутимым. Она сама чувствовала его только по утрам — когда подушка и одеяло пропитывались этим тонким, почти воздушным ароматом. Это расстраивало. Луи, обнимая и целуя её в макушку, всегда говорил: — Ты пахнешь, как кустовая роза после летнего дождя. И в комнате Лили действительно часто стояли свежие розы — как будто она пыталась удержать это сравнение, сделать его частью себя. Она очень надеялась: даже если течка так и не начнётся — что, впрочем, случалось у некоторых омег, живших как беты — она всё равно встретит кого-то. Необязательно Истинного. Главное — надёжного. Того, кто будет рядом. Заботиться. Доверять. А, может быть, даже любить. Когда-нибудь. Совсем другие мысли засели в голове у Лили, и всю дорогу она почти не слушала — Сэм мог бы рассказывать хоть о пришельцах, она всё равно ловила себя только на собственных переживаниях, которые, словно острые осколки, никак не могли найти себе покоя. — …и вот, представляешь, выпил всю бутылку, а с утра — ни черта не помнил, — тараторил Сэм, но вдруг замолчал и обернулся к сестре, замечая её отстранённость. — Лилз, ты вообще тут? Паришь где-то в облаках. Спустись, ангелочек! — поддразнил он, тронув её за плечо, его голос был полон привычной, братской заботы. — Аа… прости, — встрепенулась Лили, будто вынырнув из глубокого омута своих мыслей, — задумалась просто. — Э-э, нет уж, — фыркнул Сэм, шутливо морща нос. — Для этого и есть я — чтобы делить с тобой радость, а если уж приспичит, то и горе. Так уж и быть. Лили тихо хихикнула, но улыбка получилась слабой, почти призрачной. — Так… и как ты, говоришь, оказался дома? — попыталась вернуть разговор на прежнюю тему, надеясь отвлечь его внимание. — Нет-нет, ангелочек, не ведусь. — Сэм прищурился, внимательно посмотрел ей в глаза, будто пытаясь прочитать все её потаённые мысли. — Давай-ка лучше ты: что с тобой такое, что аж сама не своя? — …Течка, — выдохнула Лили. Кратко. Без эмоций, словно отрезая кусок болезненной правды. Сэм не ответил сразу. Он понимал: для сестры это тема непростая, больнее любой физической раны. И не в первый раз они об этом говорили, каждый раз возвращаясь к одному и тому же вопросу. — Мы ведь недавно были у врача, он сказал, что пока беспокоиться рано. Да и у Луи... — Знаю, — перебила она, чуть резче, чем хотела, её голос дрогнул от скрытой боли. — Просто всё в голове перемешалось. Я бы очень хотела… Она не успела закончить. Замерла на полуслове, глаза её расширились от неожиданности. У крыльца дома номер 109 — того самого, куда они и направлялись, возвышающегося тёмным пятном на фоне серого неба — стоял кто-то. Парень. Он прятался под козырьком, защищаясь от пронизывающего ветра, и, видимо, ждал, пока ему откроют. Но, услышав их разговор, обернулся. Теперь он смотрел прямо на них — с лёгкой, почти издевательской ухмылкой, от которой по спине Лили пробежал холодок, предвещая что-то совершенно новое и, возможно, тревожное. Он стоял у двери, прислонившись к косяку, словно знал, что они появятся именно сейчас, в этот самый миг. Смуглая кожа, чёрные волнистые волосы, чуть растрёпанные ветром, и ледяные голубые глаза — они будто прорезали морозный воздух, впиваясь прямо в Лили. Улыбка его была тонкой, неторопливой, как у человека, который привык смотреть на мир с высоты — не высокомерно, а издалека, словно он всегда немного в стороне, где-то между мирами. Лили невольно замедлила шаг, сердце её замерло. Каэль не просто смотрел — он изучал. В его взгляде не было ни тени стеснения, ни капли смущения. Только неприкрытый, хищный интерес. — Новенькие? — спросил он, не спеша, с акцентом, мягким, но чужим, незнакомым. — Брат и сестра? — Ага, — ответил Сэм, кивая, его голос прозвучал чуть громче обычного. — Мы к Мареку. Сегодня первое занятие. — Я в курсе. Я тоже к нему. Только давно, — он чуть наклонил голову, тонкие пряди волос упали на лоб. — Каэль. Имя прозвучало, как щелчок: кратко, резко, будто воздух стал плотнее, наполняясь его присутствием. Он распахнул дверь, приглашая их войти, но прежде, чем Лили успела сделать шаг, чуть повернул голову — так, словно уловил не звук, а запах. Почти незаметно, мимолетно вдохнул, и задержал дыхание. На полсекунды — не больше. Но Лили это почувствовала. Сердце отозвалось тревожной дрожью, словно кто-то коснулся невидимой струны внутри неё. Он что-то понял. Что-то уловил. И только она это заметила, ощущая себя пойманной. Сэм нахмурился, встал рядом с сестрой, бросив быстрый, настороженный взгляд на Каэля. — Ты всегда так... вглядываешься в людей, как будто они тебе что-то должны? Каэль чуть усмехнулся уголком губ, не отводя взгляда от Лили, его глаза продолжали сверлить её насквозь. — Только когда вижу интересное. — Ты, я смотрю, эксперт по людям, да? — фыркнул Сэм, и на мгновение в его голосе мелькнула ревнивая нотка, словно он чувствовал некую угрозу. — Сразу считываешь? Кто альфа, кто омега, кто просто голодный и злой? Каэль прищурился, лениво, почти как кот, греющийся на солнце. — Нет. Просто... нюх тонкий. Особенно утром. Он распахнул дверь и с лёгким наклоном головы пригласил их войти. — Омегам — путь свободен. Остальные — как получится. — Это было не очень вежливо, между прочим, — буркнул Сэм, проходя мимо. Его плечи чуть напряглись, голос стал грубее. — Мы, может, и не все боги обоняния, но тоже люди. Каэль лишь приподнял брови, его голубые глаза на секунду вспыхнули ледяным блеском. — Не все. Но ты — точно человек. Это сразу чувствуется. Без особых усилий. — Он улыбнулся, чуть склонив голову набок, будто изучая Сэма с ленивым интересом. — А вот... некоторых приходится уловить. Он перевёл взгляд на Лили — кратко, но очень точно. Ни тени грубости. Но и ни грамма невинности в этом взгляде не было. Она поняла. Он знал. Он уловил её. Хотя её запах был почти неощутим, словно исчезал в утреннем холоде. Большинство его даже не замечали. Но Каэль — заметил. Безошибочно. Словно чувствовал её не носом, а чем-то глубже, инстинктивно, на уровне подкорки. Он вошёл последним, мягко прикрыв за собой дверь. А Лили всё ещё ощущала этот момент — будто что-то хрустнуло внутри тишины. Тонкая нить, как из дыма, как из дыхания, теперь связывала их, опутывая невидимыми узами. Её мир оставался прежним. Но в него, без слов и без спроса, уже кто-то вошёл. И она — впустила.