Между молнией и пламенем

Лунный свет, просачивающийся сквозь высокие арочные окна, заливал спальню призрачным серебристым сиянием. Лю Кан ворочался на циновке, сбрасывая с себя тонкое одеяло, только чтобы через минуту вновь натянуть его до подбородка. Жар под кожей не унимался, несмотря на прохладу ночного воздуха. *"Это бессмысленно."* Он зажмурился, но за закрытыми веками тут же возник образ: Рейден с распущенными волосами, его белоснежные пряди, мягкие и шелковистые, рассыпавшиеся по плечам, будто водопад лунного света... *"Какими они были бы на ощупь? Теплыми? Или прохладными, как само серебро?"* Лю Кан резко перевернулся на другой бок, вжавшись лицом в подушку. Но образ не исчезал — напротив, становился только четче. *** Темнота комнаты словно раздвигала границы дозволенного, освобождая самые потаенные мысли. Он представлял, как его пальцы медленно погружаются в эти белоснежные пряди, ощущая их текстуру — гладкую, но с едва уловимыми волнами от привычного пучка. Как он заплетает их небрежно, просто чтобы продлить прикосновение, чувствуя под пальцами тепло кожи Рейдена у самых корней. Как волосы рассыпаются по обнаженным плечам, когда Рейден наклоняется ближе... *"Дальше..."* Мысли становились смелее, откровеннее. Губы Рейдена, обычно сжатые в строгую линию, приоткрываются под его прикосновениями, выпуская прерывистый вздох. Сильные руки Бога Грома, обычно сложенные за спиной в ожидании, впиваются пальцами в его бедра, притягивая ближе. Голос, обычно полный власти, теперь дрожит от желания, шепча его имя: *"Лю... Кан..."* Лю Кан резко ахнул, почувствовав, как тело отзывается на эти образы. Под тонкой тканью спальных штанов явственно обозначилось возбуждение, заставившее его сжать зубы. *"Черт. Черт возьми. Это уже слишком..."* Одна рука сама потянулась вниз, но он резко остановил себя, впиваясь пальцами в бедра. *"Нет. Не так. Не... без него."* *** Солнце уже стояло высоко, когда Лю Кан наконец открыл глаза. И сразу понял три вещи: 1. Он покраснел до кончиков ушей, едва вспомнив свои ночные мысли. 2. Одеяло лежало скомканное у ног, а тонкая ткань штанов все еще неловко натянута. 3. На губах горел вкус собственного имени — того, как оно звучало в его фантазиях из уст Рейдена. Он глухо застонал, закрывая лицо руками. *"Я окончательно спятил."* Но это была не просто похоть, не мимолетное влечение. Он хотел Видеть, как Рейден улыбается его глупым шуткам, как глаза светлеют от искреннего смеха. Слышать, как он смеется без сдержанности — громко, свободно, по-настоящему. Прикасаться не только в фантазиях — чувствовать тепло его кожи, дрожь под пальцами, вес его тела... Лю Кан сел на кровати, и осознание ударило его, как удар молнии: *"Я влюблен. В самого Рейдена. Бога грома. Своего наставника. Черт возьми."*