Там, где не должно было быть нас

Дверь особняка Милсов открылась с лёгким скрипом. Генри тут же выбежал в прихожую, сияя: — Эмма! Я знал, что ты придёшь! — Конечно, пришла, — улыбнулась она, опускаясь на одно колено, чтобы обнять сына. — Ты же сказал, что соскучился. Генри быстро кивнул, и, заметив, как из кухни выходит Реджина, добавил: — Мам, Эмма может остаться на ужин, да? Реджина на миг замерла. Её лицо оставалось маской вежливости, но взгляд на секунду стал холоднее. — Конечно, — сказала она мягко. — Всё для тебя, Генри. Кухня пахла чесноком, розмарином и натянутой тишиной. Генри удобно устроился в гостиной с мультиком, и только голоса с телевизора изредка нарушали гнетущую атмосферу. Реджина рубила овощи с точностью хирурга, а Эмма, скрестив руки на груди, наблюдала из-за кухонной стойки. — Надо сказать, ты готовишь в гневе с особой страстью, — проговорила Эмма, пытаясь разрядить воздух. — Это называется “мотивация”, — отозвалась Реджина без улыбки. — А ты, полагаю, здесь, чтобы проверить, не отравлю ли я ужин? — Я бы не удивилась, — пробормотала Эмма, но всё равно подалась вперёд. — Слушай, я знаю, что тебе неприятно моё присутствие, но ты хотя бы могла— — Могла что? Быть более гостеприимной? Улыбаться, как идиотка, пока ты в очередной раз вваливаешься в мою жизнь и делаешь всё по-своему? — Реджина отбросила нарезанные перцы в миску с раздражённым вздохом. — Или, может, я должна благодарить тебя за то, что ты великодушно пришла повидаться с сыном, которого украла у меня сначала проклятьем, потом моралью, а теперь ещё и неловкой виной? Эмма расправила плечи, уже готовая ответить, но тут… — Чёрт! — резко вскрикнула Реджина. Нож соскользнул. Несильный, но резкий порез на подушечке пальца. Кровь тут же залила край полотенца, которое она схватила. Она метнулась к раковине, отвернувшись. — Всё нормально, — процедила она, не оборачиваясь. Эмма, забыв про ссору, подскочила к ней: — Дай посмотреть. Это может быть глубок— — Я сказала, не надо! — резко выдернула руку Реджина, сжав её в кулак. — Чёрт возьми, Реджина, просто дай мне помочь! — Эмма поймала её запястье, чуть сильнее, чем следовало, и посмотрела ей прямо в глаза. — Это не о тебе, не обо мне. Ты порезалась, и мне не всё равно! Пауза. Дыхание Реджины сбилось. Она стояла очень близко. Капли крови на полотенце, тёплая вода в раковине, лицо Эммы — слишком близко. И слишком искреннее. — Ты не должна заботиться, — прошептала она. Но голос дрогнул. — А я всё равно забочусь, — прошептала Эмма в ответ. Они застыли. Молча. Две женщины, запертые в собственной злости, боли и в чём-то ещё, о чём они пока не решались думать. Из гостиной раздался смех Генри, и воздух снова наполнился звуками. Но между ними всё ещё стояла напряжённая, осязаемая тишина. Реджина медленно выдернула руку. В этот раз — мягче. — Сядь. Ужин скоро будет готов. Эмма не ответила. Только кивнула — и впервые почувствовала, что ледяная стена дрогнула. Самую малость. Как трещина на стекле.

***

Ужин прошёл на удивление спокойно. Генри, сияя от счастья, рассказывал о школьном проекте — что-то про макет замка Артура из картона, клей, блёстки и неумолимого учителя истории. Он говорил взахлёб, а Реджина кивала и поддакивала, время от времени бросая короткий взгляд в сторону Эммы. Эмма старалась улыбаться и поддерживать разговор, но чувствовала, как в комнате витает что-то непроговорённое. Реджина почти не ела. Она сидела с идеально ровной осанкой и натянутой вежливостью, словно в своём собственном доме была гостьей.

***

— Он совсем не хочет спать, но я его уложила, — сказала Эмма, спускаясь по лестнице. На ней была рубашка с закатанными рукавами, волосы чуть растрёпаны. — Сказал, что сегодня лучший день за долгое время. На кухне тихо шумела вода. Реджина мыла тарелки, не оборачиваясь. Ни слова. Только глухое постукивание фарфора и звук текущей воды. Эмма подошла ближе, оперлась на косяк. — Молчишь — значит, прогресс? Теперь ты меня просто игнорируешь? Ответа не было. — Ну, хоть не бросаешься магией и не кричишь. Можно считать, что я продвинулась, — продолжила Эмма с лёгкой, неуверенной улыбкой. — Спасибо за ужин, кстати. Было… вкусно. Снова тишина. — Знаешь, я даже хотела сказать спасибо за то, что не пыталась убить меня. Приятно осознавать, что я не в твоём списке на уничтожение. По крайней мере — сегодня. Она уже сделала шаг к двери, собираясь уйти, когда наконец услышала голос. Тихий, но чёткий: — Я не хочу тебя убивать, Эмма. Девушка остановилась и медленно повернулась. Реджина всё ещё не смотрела на неё. Но остановила движения. Руками опёрлась о край раковины. — Не потому что ты не заслуживаешь, — добавила она с лёгкой иронией. — А потому что… Я понимаю. Это несправедливо — вываливать всё на тебя. Я зла. Я чувствую себя преданной, разбитой, пустой. Но это не всегда о тебе. Хоть ты и оказалась удобной мишенью. Эмма сделала шаг ближе, но всё ещё держалась на расстоянии. — Я это понимаю. Правда. Я просто… не хочу, чтобы мы остались врагами. Особенно ради Генри. Реджина кивнула. — Это не значит, что мы станем подругами. Но… тебе не нужно бояться меня. По крайней мере, не всерьёз. Эмма улыбнулась, на этот раз мягче. — Не бояться — звучит как хорошее начало. Она медленно пошла к двери, и перед тем как выйти, обернулась. — Спокойной ночи, Реджина. И только когда дверь за ней закрылась, Реджина позволила себе медленно выдохнуть и уставиться в раковину, где тонкая струйка воды всё ещё стекала в пустую чашку. Начало, значит? Посмотрим.