Там, где не должно было быть нас

В Кафе "у Бабушки" всё ещё звучал смех, Снежка оживлённо обсуждала с Эммой, сколько слоёв теста в пироге, а Генри спорил с Дэвидом, кто из них быстрее на коне. Все были счастливы. Но Эмма смотрела не на них. Вернее, скользила взглядом, лишь бы не смотреть в ту сторону, где когда-то сидела Реджина. Пустое место у стены по-прежнему казалось слишком безжизненным. «Ты опять одна», — подумала Эмма. Мысли не отпускали. Реджина, её усталый голос, взгляд, в котором отражалась вся глубина одиночества — слишком явственно отпечатались в голове Эммы. Было ощущение, что она сделала ошибку, позволив женщине уйти. И теперь это грызло её изнутри. — Слушай, я пожалуй пойду. — Дорогая, всё в порядке? — Настороженно поинтересовалась Снежка. — Всё хорошо, просто немного устала. Наверное, переела пирога, — она попыталась улыбнуться Снежке, но улыбка получилась бледной. — Передай Генри, что я поеду домой. И скажи… скажи, что он — лучший рассказчик на свете. И прежде, чем кто-то успел задать вопросы, она уже была за дверью.

***

Семь минут спустя. Поворот за круглосуточный. Пара машин на обочине, хруст гравия под ботинками. Эмма стояла на крыльце дома Реджины, крепко сжимая в руках бутылку хорошего красного вина. В груди — напряжение, неуверенность. Почему она вообще пришла? Что именно хочет услышать в ответ? И чего ждёт от женщины, которая от всех закрывается, будто мир — враг? «Может, зря. Может, она действительно хочет быть одна. Может…» Но Свон уже нажала на звонок. Раз — пауза. Второй раз. Ничего. Потом — снова. За дверью послышались шаги, затем щелчок замка. Дверь открылась, и на пороге появилась Реджина. Волосы собраны, на ней домашнее платье, босые ноги, лицо — уставшее, как будто с неё сняли последние слои макияжа и масок. — Кто… — начала она, но при виде Эммы приподняла бровь. — Ну конечно, кто же ещё. — Привет, — Эмма подняла бутылку. — Составишь компанию? — Хм. Надеюсь, у тебя был запасной план на случай, если я решу захлопнуть дверь? — Был, — пожала плечами девушка. — Кричать, пока ты не сдашься. Думаю, соседи оценили бы представление. На губах Реджины мелькнула почти-улыбка. И всё же она вздохнула и развернулась, бросив через плечо: — Как будто мой отказ когда-нибудь тебя останавливал. Внутри было тихо. Даже слишком. Дом пах яблочным деревом и корицей — запахом, который всегда был связан у Эммы с Генри и теплом. Но сейчас в этом уюте чувствовалась пустота. Будто всё было красиво… но не для кого. Они устроились в гостиной. Реджина села в кресло, немного в стороне, с позой, говорящей: «я пока не уверена, что это хорошая идея». Эмма, не сказав ни слова, открыла вино, налила в два бокала. — Я не стану извиняться, — тихо начала она. — Просто… я не хотела, чтобы ты оставалась одна. — Ах, да, — Реджина усмехнулась. — Потому что одиночество — это подозрительно. Наверняка я тут готовлю очередное проклятие. Эмма фыркнула. — Прекрати. Если бы я хотела поймать тебя на чём-то, пришла бы с ордером, а не с мерло. Пауза. И тишина между ними потеплела — на один градус. — Тогда зачем ты здесь, Эмма? — спросила Реджина уже не так остро. — Что ты хочешь доказать? — Что ты не одна. Даже если так себя чувствуешь. — Эмма опустила взгляд, покрутила бокал в руках. — Потому что иногда я тоже не чувствую себя частью всего этого. Всей этой идеальной сказки. Она жестом показала в сторону — туда, где осталась та самая сказка с пирогами и золотыми семьями. — Там — у всех свои роли. Своя история. А я… я будто всё время стою у края сцены. Как и ты. Просто в другом углу. Реджина смотрела на неё с затаённой настороженностью. Глаза мягче, но ещё не доверчивы. — Бедная Эмма, — пробормотала она. — Такая сильная, такая героиня, такая одинокая… Как трогательно. Мне остаётся только пожалеть. — Ты можешь язвить сколько угодно, — спокойно ответила Эмма. — Но я вижу тебя. И знаю, что тебе больно. Даже если ты будешь смеяться в лицо всему городу, внутри — ты не железная. Уголок губ Реджины дрогнул. Она сделала глоток вина, глаза всё ещё были немного в тени. — Иногда ты идиотка, Свон. — А ты — пугающе красивая, когда пытаешься оттолкнуть всех подряд, — тихо ответила Эмма. Молчание. На этот раз — не враждебное. — У тебя есть эта… мерзкая привычка лезть туда, куда тебя не зовут. Даже иногда, когда… это правда нужно. Эмма улыбнулась. Тепло. Искренне. — Значит, всё-таки иногда? — Не обольщайся, — пробормотала Реджина, вновь откинувшись на спинку кресла. — Это не значит, что ты мне нравишься. — А я и не рассчитывала. Хотя… бокал вина — хорошее начало. Брюнетка не ответила, Только вновь посмотрела на Эмму. На этот раз — чуть дольше, чуть мягче. Словно пыталась понять — кто же она на самом деле, эта упрямая, уставшая, слишком честная женщина, что каждый раз выбирает быть рядом, даже когда проще было бы уйти.

***

Вино лилось медленно, разговор — тоже. Они перешли от осторожных реплик к почти спокойной беседе. Генри стал главной темой. Его оценки, рассказы, мечты. В этой теме обе чувствовали себя уверенно, по-настоящему связанными. — Он так серьёзен, — улыбалась Реджина, — будто у него заседание совета директоров, а не научный проект по вулканам. — Это он в тебя, — Эмма наклонилась вперёд. — Строгий, педантичный… и немного драматичный. — Немного? — Реджина усмехнулась. — Он вчера отказался есть брокколи, потому что она «пахнет предательством». Обе рассмеялись — легко, непринуждённо. Словно на мгновение забыли, кто они друг для друга были раньше. Вторая бутылка вина почти опустела. Речь стала мягче, движения — медленнее. Эмма заметила, как часто Реджина поправляет прядь волос, хотя та совсем не мешала. Реджина — как взгляд Эммы порой задерживается чуть дольше, чем нужно. Флирт вплёлся в разговор незаметно. Лёгкие взгляды, полуулыбки, скользящие намёки. — Ты когда-нибудь представляла, какой была бы жизнь без всего… этого? — спросила Эмма, вращая бокал. — Без магии, проклятий и всех этих… выборов? — Реджина прикрыла глаза на секунду. — Иногда. В такие моменты я почти верю, что могла бы быть кем-то другим. — Кем-то счастливым? Реджина не ответила сразу. — Может быть. Молчание. Эмма опустила взгляд, потом, словно поняв, что время позднее, встала. — Думаю, мне пора. Спасибо, за то, что не выгнала. Реджина тоже поднялась. — Странный вечер. Но… он был не таким ужасным, как я ожидала. Они подошли к двери. Эмма взяла куртку, медленно застёгивая её. Реджина стояла напротив, руки скрещены, взгляд спокойный, почти тёплый. — Спасибо, — тихо сказала она. — Не за что, — ответила Эмма с лёгкой улыбкой. Она сделала шаг к двери, потом вдруг обернулась. — Можно?.. — и, не дожидаясь, аккуратно обняла Реджину. Небрежно, по-дружески, но искренне. Реджина напряглась в первые секунды, словно не понимала, что делать. Но не отстранилась. Руки её остались прижаты к бокам, но она не сделала ни шага назад. Эмма чуть отстранилась. Их лица были близко. Слишком близко. Глаза Реджины чуть расширились — не от страха, скорее от неожиданности. И тогда, на полувдохе, Эмма наклонилась и едва коснулась губ Реджины. Коротко. Осторожно. Почти ничего. Но достаточно, чтобы всё изменилось. Реджина замерла. Эмма сразу отпрянула. — Прости, — прошептала она. — Прости, я… И развернулась, почти бегом выскочив за дверь. Хлопок — и тишина. Реджина стояла в прихожей одна. Губы были чуть приоткрыты. Но в глазах не было гнева. Только растерянность. И что-то ещё. Что-то, о чём она боялась думать.