Там, где не должно было быть нас

Дверь открылась с лёгким скрипом. Реджина, не оборачиваясь, вошла в дом, сбросила каблуки прямо у порога и, чуть пошатываясь, направилась вглубь гостиной. Эмма всё ещё стояла на крыльце, сжимая в руке её ключи. Слегка ошеломлённая, не зная: остаться или уйти. Внутри что-то щёлкнуло — характерный хлопок открываемой бутылки. — Так и будешь там стоять, мисс Свон?.. — донёсся голос Реджины, ленивый, хрипловатый. — Я думала, ты не хотела, чтобы я пила одна. Эмма закрыла за собой дверь и прошла внутрь. — Я сказала, что не хочу, чтобы ты была одна. Выпивку я не упоминала. Реджина ухмыльнулась, протягивая ей стакан. — Какая разница. Всё равно ты останешься. Моральный компас, спасение заблудших душ, всё такое. — Просто побуду с тобой, — Эмма подошла ближе, аккуратно взяв стакан. — Но, может, стоит остановиться? И… попробовать поспать? — И это говорит женщина, которая только что приехала в мой кабинет к полуночи? — Реджина прищурилась, а затем медленно, на удивление легко, поставила свой стакан на стол. — Ладно. Уговорила. Эмма моргнула, не веря. — Правда? — Почти, — выдохнула Реджина и в следующую секунду забрала у Эммы её стакан, оставив его рядом со своим. Прежде чем та успела что-то сказать, Реджина сделала шаг вперёд и обхватила лицо Эммы обеими руками. Губы Реджины были мягкими и горячими. Эмма едва успела осознать, что происходит, как уже целовала её в ответ, руки инстинктивно легли на её талию. Этот поцелуй был дерзким, полным боли, вызова, тоски. Но за ним пряталась нечто большее. Именно это заставило Эмму одуматься. — Реджина… — прошептала она, отстраняясь, дыхание сбилось. — Ты пьяна. — Ты только что сама сказала, что мне стоит лечь спать, — хмыкнула Реджина, скользнув губами к шее Эммы. — Я согласна. Только… не одна. — Это не то, что я имела в виду, — Эмма с трудом выговорила. — Ты завтра пожалеешь об этом. Ты… — Я всё контролирую, — прошептала Реджина в самый уголок её губ, глаза тёмные, как ночь. И вновь она поцеловала её, ещё глубже, с той силой, которая сводила с ума. Эмма почувствовала, как подгибаются колени. Она должна остановить это. Но не смогла. Она притянула Реджину к себе ещё сильнее, потеряв счёт времени. Всё исчезло, кроме неё. Только когда пальцы Реджины начали скользить ниже по спине, Эмма, словно очнувшись, разорвала поцелуй. — Стоп. Я не могу. Реджина с полуулыбкой, с иронией, которую прятала за уязвимостью, сделала шаг назад. — Всё с тобой ясно, мисс Свон. Ты совсем не умеешь веселиться. Она взяла свой стакан, сделала последний глоток и поставила его обратно на стол. — Сладких снов. И, даже не взглянув на Эмму, медленно поднялась по лестнице, исчезнув за поворотом. Свон же осталась стоять в гостиной, потрясённая, сбитая с толку, переполненная чувствами. Спустя несколько минут она вышла на улицу, села в машину и поехала домой — с привкусом вина и губ Реджины.

***

Эмма не сомкнула глаз всю ночь. Мысли то и дело возвращались к брюнетке, к её прикосновениям, к её горячему дыханию. К тому, как всё закружилось — и как резко закончилось. Она ворочалась до рассвета, ловя себя на том, что хочет вернуться. Снова почувствовать вкус её поцелуя. Но когда на часах было уже без пятнадцати семь, пришлось отпустить мечты — Генри нужно было в школу. После того как она высадила сына, Эмма, не особо раздумывая, заехала в кофейню, взяла два стаканчика — для себя и для неё — и направилась прямиком в мэрию. Реджина, как назло, выглядела безупречно. Строгая чёрная блузка, идеально уложенные волосы, тонкие серьги. Ни следа от вчерашнего сидра, ни намёка на слабость или сомнение. — Какой приятный сюрприз, — саркастично произнесла она, даже не поднимая взгляда от бумаг. — Будешь теперь каждый день радовать меня визитом, мисс Свон? — Я… просто принесла кофе, — Эмма поставила стакан перед ней. — И… хотела поговорить. Реджина деловито разложила очередную папку. — О, Боже. Опять разговоры. Тебя что-то тревожит? — Да, — Эмма сделала шаг вперёд. — Ты вчера была… пьяна. И всё равно хотела сесть за руль. Реджина театрально закатила глаза. — Уж прости, что раз в жизни захотела расслабиться. Никому не навредила, насколько помню. Кроме, может быть, собственного самоуважения. Эмма усмехнулась, но голос её был мягким: — Я просто волнуюсь за тебя. И ты знаешь почему. Робин… и его новости… — Да, да, — оборвала её Реджина, убирая со стола лишнее. — Робин и Мэрион. Малыш номер два. Фантастика. — Мне правда жаль, — тихо сказала Эмма. — Это было неожиданно и для меня. Я понимаю, что ты… — Всё в порядке, — отрезала женщина, всё ещё не глядя на неё. — Правда. Я справлюсь. И, в какой-то степени, я даже рада за них. Он заслуживает быть счастливым. Не со мной — и слава Богу. Наступила тишина. Эмма наблюдала за ней — за тем, как она прячет эмоции. — Спасибо, что отвезла меня домой, — сказала Реджина чуть тише. — И, надеюсь, ты никому не расскажешь… обо всём этом. — Даже в мыслях не было, — уверенно ответила Эмма. — Если это всё, мисс Свон, — холодно продолжила женщина, резко поднимая глаза, — у меня назначена встреча. И, насколько мне известно, у тебя тоже есть работа. — На самом деле я хотела… поговорить. Не только об этом. Реджина не подняла взгляда, но пальцы её замерли на страницах. — Ах. Ну конечно. — Да, — прямо сказала Эмма. — Я о поцелуе. Реджина наконец посмотрела на неё — взгляд твёрдый, оценивающий. Затем она едва заметно усмехнулась, почти горько: — Это действительно стоит такого обсуждения, мисс Свон? Я просто была пьяна и расстроена. Хотела почувствовать хоть что-то кроме обиды и жалости к себе. А ты… — она сделала шаг из-за стола, приближаясь к Эмме, скрестив руки на груди, — ты просто оказалась рядом. И, как мне показалось, ты была не против. До определённого момента. Она подошла ближе, и Эмма почувствовала знакомый запах духов, слегка сладковатый, с пряной горчинкой. — Но ты передумала, — продолжала Реджина, не отводя взгляда. — Почему, Эмма? Испугалась? Или, может решила, что я — жалкая? Слова ударили прямо в цель. Эмма стиснула челюсть. — Я не… — она замолчала, а потом заговорила мягче: — Я не считаю тебя жалкой. Я увидела, как тебе больно, и решила, что это будет неправильно. Ты была уязвима. Реджина криво усмехнулась: — О, как благородно. — Это не было благородством, — Эмма встретила её взгляд. — Это было… важно. Я хотела быть рядом. Но не воспользоваться моментом. Реджина замерла на секунду. Её лицо дрогнуло, но она тут же спряталась за маской: — Ну что ж. Тогда, полагаю, всё сказано. Если это всё, мисс Свон, мне действительно нужно подписать эти документы. Эмма стояла перед ней, не зная, делать шаг назад или наоборот — вперёд. Она чувствовала напряжение, будто пружина натянута до предела. Но Реджина уже отвернулась, демонстративно открыв папку и опустив взгляд в строки отчёта. Эмма тихо выдохнула и, не говоря больше ни слова, покинула кабинет. Как только за Эммой закрылась дверь, Реджина резко захлопнула папку. Бумаги внутри чуть не вылетели, но она не обратила на это внимания. — Чёрт… — вырвалось тихо, почти шёпотом, сдавленно. Она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. На мгновение кабинет, всегда такой под контролем, стал вдруг слишком тесным. Слишком жарким. Слишком полным Эммы. Реджина вздохнула, медленно, с усилием, будто выдыхая что-то ядовитое. Она открыла глаза и, сцепив пальцы, уставилась на свои руки на столе. Ложь, игра, защитная реакция — всё это спасало её годами. Но сейчас… Сейчас она пожалела. Не потому, что была честна. А потому, как именно она это сказала. Как будто её чувства ничего не значат. Как будто Эмма действительно… пожалела её. А это, пожалуй, была худшая из возможных эмоций, которую Реджина могла принять от кого бы то ни было. Но злило её совсем не это. Злило, что поцелуй — тот, внезапный, горячий, смешанный с алкоголем и обидой — не ушёл из её головы. Напротив. Он буквально впился в неё. В память, в кожу. В губы. Она думала, что это пройдёт. Что утро, кофе, работа и сухая ирония всё исправят. Но с каждой встречей, с каждым словесным поединком, с каждым украдкой брошенным взглядом — становилось только хуже. Почему ты не ушла сразу? Почему осталась? Почему смотришь так, будто и сама не можешь понять, чего хочешь? — мысленно обращалась она к Эмме, но на самом деле — к себе. Она провела рукой по лицу, убирая с глаз чёлку. Она вспомнила, как близко стояла Эмма. Как спокойно, почти нежно, смотрела на неё. Не было осуждения. Только тепло. Сдержанное. Опасное. Реджина снова выругалась. Встала, подошла к окну, уставилась на улицу, не видя ничего. Внутри всё билось, стучало, требовало. Хочешь её. Признайся себе наконец. Не из-за жалости. Не из одиночества. Просто хочешь. Но Реджина Миллс не позволяла себе желаний. Особенно таких. Особенно когда на карту поставлено слишком многое. Она выдохнула. Спокойнее. Холоднее. — Контроль, — напомнила она себе вслух. — Всегда — контроль. Она повернулась и снова села за стол. Но, взяв ручку, вдруг замерла. Губы Эммы, её голос, её взгляд… Всё снова всплыло в памяти — слишком отчётливо. — Чёрт… — прошептала она в третий раз. И на этот раз, с гораздо меньшей уверенностью в том, что сможет остановить всё, что уже началось.