Там, где не должно было быть нас

Утро застало Реджину в привычной рутине: чашка крепкого кофе, газета, список задач и сознание, которое упрямо отказывалось сосредотачиваться. В строках дел, протоколах и записях мелькали не имена и цифры, а поцелуи, касания, приглушённые стоны и взгляд Эммы — тёплый, уверенный, почти ласковый. Женщина закрыла глаза, выдохнула и отпила кофе. Она не могла забыть. Не могла двигаться дальше, как будто это была ошибка. Мимолётная слабость. Как будто не дрожали пальцы, пока она поднимала с пола блузку. Как будто не хотелось остаться в мэрии до самого утра, просто чтобы лежать рядом и слушать дыхание Эммы. Она знала, что должна поговорить с ней. Не игнорировать, не отдаляться — это было бы ещё хуже. Контроль. Власть над ситуацией. Она взяла телефон, потом положила. Потом снова взяла. И всё-таки вышла в город пешком, как будто встреча случайно — куда безопаснее. Эмма стояла у машины шерифа, с кем-то перекидываясь парой фраз, в своей кожанке и с привычной полуулыбкой. Такой знакомой. Такой родной. — Эмма, — произнесла Реджина, подходя ближе. Эмма обернулась, удивлённая, но без настороженности. Их глаза встретились, и обе замерли на долю секунды. Память о произошедшем прошла между ними молнией — быстрой, искрящей, обжигающей. — Реджина, — отозвалась Эмма, стараясь сохранить лёгкий тон. — Утро выдалось неожиданно приятным. — Надеюсь, ты не занята сегодня вечером? Эмма приподняла бровь, стараясь не улыбнуться слишком широко. — Зависит от того, почему ты спрашиваешь. Реджина скрестила руки на груди — привычный жест защиты, хотя голос звучал ровно. — Генри хотел провести вечер с нами обеими. Я подумала… — Она запнулась, чуть качнувшись вперёд. — Ты могла бы зайти на ужин. Будет паста. И он, кажется, скучает по нашим совместным вечерам. Эмма заметила, как Реджина избегает смотреть прямо. Её уверенность была тонкой, как хрусталь — красивая, но хрупкая. — Конечно. Генри — это важно. Я бы не пропустила. На секунду воцарилось молчание. Неловкое, неровное. Как два человека, внезапно оказавшиеся на краю чего-то большего, чем сами понимают. — Тогда… в семь? — сказала Реджина, и это прозвучало почти как неуверенный вопрос. — Буду вовремя, — ответила Эмма мягко. Они кивнули друг другу, как делают люди, у которых за плечами нечто большее, чем просто долгий рабочий день. И разошлись — в разные стороны, но с одинаковым жаром под кожей. Реджина шла по тротуару, чувствуя, как в животе клубится знакомое напряжение. Что она делает? Что они делают? Но Генри будет рад. И, возможно, это — всего лишь ужин. А может, и не только.

***

На кухне ароматно пахло прованскими травами — ужин подходил к финальной стадии. Реджина ловко перемешивала соус на сковороде. На лице блуждала лёгкая улыбка, но в глубине глаз таилась тревога. Мысли возвращались к событиям в мэрии снова и снова. Эмма. Её руки. Её губы. И то, как легко — слишком легко — всё это произошло. Она покачала головой и глубоко вдохнула, будто этим могла вытолкнуть лишние мысли. А что, если Эмма уже жалеет? Если для неё это был просто срыв, случайность? Эта мысль причиняла куда больше дискомфорта, чем Реджина хотела признать. Дверной звонок выдернул её из раздумий. — Я открою! — послышался голос Генри, уже бегущий в сторону входной двери. Реджина только крикнула ему вслед: — Только не забудь спросить, кто это! — Да это точно Эмма! Брюнетка усмехнулась и вернулась к соусу. У двери Эмма стояла с пакетом мороженого в руках и тёплой улыбкой. — Привет, Генри. — Привет! — Он распахнул дверь шире. — Мама на кухне, и… она странно счастливая. Ты случайно не знаешь почему? Девушка притворно задумалась, потом подмигнула: — Может, потому что я принесла мороженое? — Хм… справедливо, — Генри пожал плечами. — Я в гостиной, зови, когда всё будет готово. Свон, сдерживая довольную улыбку, прошла в кухню. Реджина, стоящая у плиты, обернулась через плечо, и на лице мелькнуло облегчение при виде блондинки. — Эмма. — Реджина, — Эмма мягко улыбнулась и, убедившись, что Генри действительно не смотрит, подошла ближе, обняла женщину за талию и быстро поцеловала её в уголок губ. — Ты думала, что я не приду? Реджина ответила на поцелуй, но сразу же слегка отстранилась, оглядываясь в сторону коридора. — У нас любопытный подросток в доме, напоминаю. Он замечает всё. — Ну… может, это не так уж и плохо, — хмыкнула Эмма, но всё же чуть отступила, не переставая смотреть на Реджину с нежной насмешкой. — Поможешь салат подать? — Конечно. Кстати, ты великолепно выглядишь. — Так и скажи, что хочешь добавку, — усмехнулась та в ответ. Они обменялись взглядами, в которых пряталось куда больше слов, чем могли бы передать их фразы. Через пару минут всё было готово, и они вместе позвали Генри. Во время ужина мальчик с воодушевлением рассказывал про новый школьный проект, размахивая вилкой и перескакивая с темы на тему. Реджина кивала, время от времени поправляя его, Эмма шутила, но в промежутках между репликами их взгляды постоянно пересекались — тепло, чуть дольше, чем нужно, с легкой улыбкой, с пониманием. Это был вечер, который казался слишком обычным… и в этом заключалась его особая магия.

***

Дом постепенно наполнялся тишиной. Генри пожелал спокойной ночи и ушёл наверх, оставив Реджину и Эмму на кухне. Реджина на автомате мыла тарелки, аккуратно складывая их в сушку. Эмма сидела за столом, наблюдая за ней — спокойно, почти задумчиво. — Спасибо за ужин, — наконец проговорила Эмма, и голос её прозвучал мягко, почти интимно. — Было вкусно… и по-домашнему. Реджина бросила через плечо взгляд и чуть улыбнулась, не останавливаясь. — Удивительно, как быстро ты способна забыть, что я могу не только проклинать людей. Эмма встала, взяла два бокала и налила вина. Подойдя ближе, она передала один Реджине, слегка коснувшись её руки. — Ты знаешь, всё это напоминает мне один ужин. Тоже здесь. Ты злилась. Очень. Я стояла вот так же, наблюдая за тобой. Только тогда ты хотела меня придушить. Реджина фыркнула, отставив тарелку в сторону, и повернулась лицом к Эмме. — Ну… сейчас я всё ещё хочу это сделать. Но причины, признаю, стали куда приятнее. Они оба рассмеялись. Свон сделала глоток, не отводя от неё взгляд. — Интересно, сколько раз мы ещё будем притворяться, что это просто игра? Реджина прищурилась, сделав невинное выражение лица. — А ты не наслаждаешься? Я, например, считаю эту игру весьма захватывающей. — О, я наслаждаюсь, — Эмма приблизилась, её голос стал ниже, мягче. — Особенно когда знаю, что ты притворяешься, будто хочешь сопротивляться. Миллс чуть откинулась назад, удерживая бокал двумя пальцами, как всегда грациозно. — Кто тебе сказал, что я притворяюсь? — А разве ты остановишь меня сейчас? — спросила Эмма, уже стоя совсем рядом. Молчание между ними повисло на несколько ударов сердца. И прежде чем Реджина успела ответить, Эмма медленно, но уверенно склонилась и поцеловала её. Поцелуй был сначала тихим, пробующим, но жадность прорывалась всё сильнее. Вино, взгляды, полутени кухни — всё будто толкало их друг к другу. Реджина отбросила игру, отвечая на поцелуй с той же страстью, и через мгновение их тела тесно прижались друг к другу. Через какое-то время, оторвавшись на долю секунды, Реджина выдохнула с характерной ухмылкой: — Кажется, теперь у меня дежавю. Мне вдруг вспомнилась одна ночь, в тот раз ты тоже была здесь, но потом я поднялась наверх… одна. Эмма усмехнулась и, прижимаясь к ней теснее, прошептала: — Ну, если хочешь, я могу исправить эту ошибку. — Уверена, что справишься? — в голосе Реджины проскользнула опасная игривость. — Дай мне шанс. Только один. Ответ Реджины — взгляд, полный желания, и рука, что потянула девушку за собой, — был красноречивее любых слов. Они почти бегом поднялись наверх, не отпуская друг друга ни на секунду. Дверь в спальню захлопнулась за ними с глухим щелчком, и тишина дома снова стала интимной, почти сокровенной. Эмма толкнула брюнетку к кровати, жадно целуя, их дыхание становилось всё более прерывистым. С каждой секундой прикосновения становились смелее, отчаяннее — будто обе боялись, что всё снова может закончиться слишком быстро. Реджина обвила руками шею Эммы, отвечая на поцелуй с той же страстью, с которой её влекло к этой женщине уже давно. — И всё-таки ты справляешься, — выдохнула Реджина, когда их губы на миг разошлись. — Даже лучше, чем я ожидала. — А ты ожидала? — Свон усмехнулась, приподняв бровь. — У меня есть глаза, Эмма. И… воображение. — Значит, ты обо мне фантазировала? — голос девушки стал хриплым. Реджина усмехнулась и, перехватив инициативу, резко развернула Эмму и толкнула на кровать. Та села, глядя на неё снизу вверх, и это зрелище вызвало у Миллс прилив жара. — Возможно. — Реджина наклонилась, ладонью скользнув по щеке Эммы. — Но в реальности ты лучше. Они снова слились в поцелуе, на этот раз медленном и тягучем. Руки Эммы скользнули под рубашку Реджины, прикасаясь к горячей коже. Женщина выдохнула ей в губы, на секунду зажмурившись от наслаждения. Свон слегка потянула её, укладывая рядом, чтобы тесно прижаться друг к другу. Эмма снова потянулась к губам брюнетки, но та остановила её, внимательно всматриваясь в глаза. В этом взгляде было всё: уверенность, азарт, желание и… нежность, которой Эмма не ожидала, но которой безоговорочно поддалась. — Твоя очередь расслабиться, — прошептала Реджина, и голос её был тёплым, почти ласковым, но с тем самым оттенком власти, от которого у Эммы по коже побежали мурашки. Пальцы Миллс скользнули по её телу, неторопливо, будто исследуя, будто запоминая. Где-то чуть ниже ключиц поцелуй задержался дольше, а потом всё сместилось — вниз, к животу, к изгибам талии, туда, где дыхание Эммы стало рваным, а пальцы — судорожно вцепились в простыни. Реджина наслаждалась каждым её движением, каждым тихим выдохом, каждым дрожащим откликом. Она двигалась медленно, уверенно, будто у неё было всё время мира. И Эмма… Эмма терялась — в прикосновениях, во власти Реджины, которая знала, как держать контроль и при этом дарить ощущение полного освобождения. Когда Эмма выгнулась навстречу, срываясь с полустонов, Реджина не отстранилась — только сильнее вжалась губами в её шею, прижалась бедром, удерживая темп, тот самый, который уже сводил девушку с ума. И когда кульминация накрыла её волной, сильной, затопляющей, Эмма, затаив дыхание, прошептала её имя — не громко, не драматично, но с таким оттенком близости, от которого у самой Реджины по спине пробежал холодок. Она снова поцеловала Эмму в губы, вдыхая её сбившееся дыхание. Их лбы соприкоснулись. В тишине слышалось только биение их сердец. — Господи… — выдохнула Эмма. — Что ты со мной делаешь? Реджина улыбнулась, поцеловав её висок. — Только начинаю, мисс Свон.