Там, где не должно было быть нас

Когда дверь зала закрылась за последним членом совета, Реджина выпрямилась, облокотилась на стол и медленно произнесла: — Хочешь поговорить — говори. Или ты пришла сюда только ради спектакля? Эмма откинулась на стуле, будто ей было абсолютно комфортно. — А разве тебе не понравился мой спектакль? Реджина вскинула брови. — Я впечатлена твоей настойчивостью. И твоим талантом ставить меня в неловкое положение на глазах у целого совета. Тебе это доставляет удовольствие? — А тебе — нет? — тихо, почти шёпотом спросила Эмма. Мгновение молчания. Ощущение, будто воздух между ними начал дрожать. Реджина обошла стол, остановилась ближе, чем позволяла бы личная дистанция. — Ты играешь с огнём, мисс Свон, — прошептала она, глядя прямо в глаза. — И я начинаю думать, что ты хочешь обжечься. Эмма не отводила взгляда. Ни на секунду. Реджина стояла так близко, что девушка чувствовала тепло её тела, её дыхание. — А если и хочу? — прошептала она, почти не двигая губами. — Что тогда, Реджина? В глазах мэра вспыхнуло что-то дикое. Она стиснула челюсть, будто борясь с собой, потом коротко усмехнулась: — Значит, ты действительно не умеешь останавливаться. — Я устала останавливаться, — тихо призналась Эмма. — Устала делать вид, что мне всё равно. — И ты решила устроить шоу посреди заседания? — Я решила, что хочу быть рядом, даже если ты меня отталкиваешь. Реджина медленно качнула головой. — Я не отталкиваю… — она замолчала, глаза опустились к губам Эммы, — я просто боюсь, что если подпущу тебя ближе — то сгорю сама. Эмма шагнула ещё ближе, теперь между ними почти не осталось воздуха. — А может, мы уже горим. Только делаем вид, что не замечаем. И в этот момент Реджина сорвалась. Она схватила Эмму за лацканы куртки и потянула на себя, их губы столкнулись с такой силой, будто они обе держали себя в узде слишком долго. Эмма ответила мгновенно, с тем же пылом и жаждой. Поцелуй был не о нежности — в нём было напряжение всех невысказанных слов, скрытых взглядов, запретных желаний. Реджина снова была на грани — но уже другой. Эмма оторвалась всего на секунду, прерывисто дыша: — Если ты скажешь “стоп”, я уйду. Реджина смотрела в её глаза, словно пытаясь прочесть самую суть, а затем прошептала: — Не смей. Свон ухмыльнулась и снова притянула её к себе. На этот раз их поцелуй стал глубже, медленнее. Руки Реджины скользнули под куртку Эммы, стягивая её, пальцы сжались на талии. Эмма отвечала тем же, прижимая женщину ближе, чувствуя, как та слегка дрожит — от напряжения или желания, уже неважно. Где-то на грани сознания обе понимали, что они в мэрии, что дверь может открыться в любую секунду, что всё это — плохо замаскированное безумие. Но никто не остановился. Пока Реджина не выдохнула ей в губы: — Запри дверь. Эмму не нужно просить дважды. Она метнулась к двери, повернула ключ, и щелчок замка, казалось, стал последней границей между ними и остальным миром. Когда она обернулась, Реджина уже сняла свой пиджак и отбросила его на кресло. Она стояла посреди зала — с распущенными волосами, в облегающей блузке, расстегнув верхнюю пуговицу. Строгая, сильная, и чертовски красивая. Эмма шла к ней медленно, будто стараясь запомнить каждый миг. Брюнетка встретила её взгляд — острый, уверенный, но с той самой искрой, которую Эмма теперь знала наизусть. — Ты уверена? — спросила Эмма с хрипотцой. Та кивнула. — Если ты ещё раз задашь этот вопрос, мисс Свон, я накажу тебя. — О, звучит интригующе, — усмехнулась Эмма и подошла вплотную, снова касаясь желанных губ. Она обхватила талию Миллс и осторожно прижала к себе, чувствуя, как та выгибается навстречу. Пальцы Реджины скользнули по пуговицам рубашки Эммы, не спеша, будто дразня. Всё в её прикосновениях было точно выверено — она играла, но правила диктовала сама. Эмма позволяла это, хотя в каждом движении пульсировала сила. Она склонилась к шее женщины, оставляя горячие поцелуи, а затем мягко укусила мочку уха. — Мисс Миллс, — прошептала она, — вы не представляете, как давно я об этом мечтала. — Представляю, — прошипела Реджина в ответ, вцепившись в бёдра Эммы. — Я видела, как ты смотрела. — Тогда я плохо скрывала. — Ужасно плохо. Смех Эммы прервался, когда Реджина снова поймала её губы. В этот момент ничто не имело значения — ни стены зала, ни предстоящие встречи, ни все правила, которые они нарушали. Только жар, дыхание, желание, скапливающееся неделями, наконец сорвавшееся с цепи. Они опустились на диван, торопливо, с нетерпением. Реджина оказалась сверху, колени по обе стороны от Эммы, волосы спадали той на лицо, глаза тёмные, губы слегка припухшие от поцелуев. — Я всё ещё злюсь на тебя, — напомнила Миллс, тяжело дыша. — Отлично, — выдохнула Эмма, проводя рукой по её спине. — Будет страстнее. Они слились в поцелуе, что был не только жадным, но и до боли искренним. Реджина двигалась уверенно, будто давно знала каждую слабость Эммы — как она замирает, когда пальцы касаются её шеи, как едва слышно стонет, если поцелуи становятся медленнее, глубже. Женщина провела ладонью по её животу, чуть ниже, сдерживая дрожь в пальцах. Эмма выдохнула — не громко, но с таким напряжением, будто что-то, наконец, отпустила. Она подняла глаза, встретившись взглядом, в котором было всё: страх, жажда, нежность, злость, принятие. Реджина склоняется, касается губами её груди — сначала несмело, потом увереннее. Свон выгибается навстречу, её пальцы путаются в волосах Реджины, дыхание сбивчивое. Эмма, чувствуя, как ткань блузки женщины скользит по её коже, сняла её, и отбросив в сторону, на мгновение замерла, едва дыша, пока восхищённый взгляд пробежал по телу Реджины. Эмма положила руки на бёдра брюнетки, протягивая ту ближе, а затем, лёгким, но уверенным движением перевернула её, ловко поменявшись местами. Теперь Реджина лежала на диване; юбка задралась до талии, дыхание стало тяжёлым, грудь поднималась в ритме бешено бьющегося сердца. Эмма медленно осыпала поцелуями её шею, ключицы, скользнула губами к груди, к животу… Реджина закрыла глаза, когда пальцы девушки скользнули по внутренней стороне её бедра, она напряглась, выгнувшись навстречу. — Всё ещё злишься? — прошептала Эмма, прикасаясь лбом к её виску. — Я не знаю, что я чувствую, — выдохнула Реджина, не открывая глаз. — Кроме… этого. Тебя. Эмма провела губами по её скуле, ниже, к ключице, ощущая, как под её поцелуями дрожит кожа. — Тогда этого и хватит, — сказала она. — Не останавливайся, — прошептала женщина, голосом, наполненным огнём и мольбой. Свон прижалась к ней, снова провела ладонью по её телу, затем скользнула ниже под юбку, туда, где желание пульсировало сильнее всего. Она сдержанно простонала, чувствуя, насколько сильно Реджина её хотела. — Боже, Реджина, — прошептала Эмма, уткнувшись лицом в её шею. Женщина выгнулась навстречу, сжимая пальцами волосы блондинки, удерживая ту близко, будто боясь, что это всё — иллюзия, которая исчезнет при первом же неверном движении. Но Эмма была здесь. И с каждой секундой всё ближе. Губы девушки касались кожи, как заклинание. Она двигалась неторопливо, с едва сдерживаемой страстью, будто открывала для себя запретный мир. Каждый вздох Реджины, каждый едва слышный стон только усиливал её желание. Эмма ускорила движение рукой, и Реджина резко вдохнула, вцепившись в её плечи. Девушка прижалась губами к её шее, чувствуя, как под кожей пульсирует кровь. — Эмма… — едва слышно выдохнула женщина, и в этом звуке было столько доверия, столько хрупкой открытости, что Свон на мгновение затаила дыхание. Стоны Реджины ещё не успели затихнуть, её тело всё ещё дрожало в руках Эммы, когда в дверь резко постучали. Обе замерли. — Мисс Миллс? — раздался сдержанный, но отчётливо обеспокоенный голос секретаря. — Вы просили напомнить вам о встрече в полдень. Мистер Салливан уже ждёт в вашем кабинете. Мгновение полной тишины. — Чёрт, — выдохнула Эмма, всё ещё лежа на Реджине, пока её щека прижата к горячей коже. — Ну не сейчас. Реджина закрыла глаза, проклиная свою пунктуальность и мистера Салливана заодно. Она глубоко вдохнула, стараясь восстановить дыхание, и максимально ровным, собранным голосом ответила: — Я скоро подойду. — Конечно, — отозвалась секретарь, и её шаги удалились. Эмма приподнялась на локтях, её волосы слегка щекотали ключицу брюнетки. Она посмотрела в глаза мэру — те были всё ещё затуманены, губы приоткрыты, дыхание сбивчиво. — Ты феноменально хорошо держишься, — пробормотала Эмма и, не удержавшись, быстро, но глубоко поцеловала её. — Но боюсь, у тебя на лице всё ещё написано, чем ты занималась последние десять минут. Реджина закатила глаза и слабо ударила Эмму по плечу. — Помолчи. У меня ровно три минуты, чтобы привести себя в порядок и превратиться обратно в мэра. Реджина села, стягивая с себя сбившуюся юбку и с трудом надевая блузку обратно, стараясь при этом не поднимать глаз. — Мне правда нужно идти, — сказала она, тихо, почти с сожалением. После чего прошептала, всё ещё не поднимая головы. — Это безумие, Эмма, этого… не должно было быть. Эмма медленно выдохнула. — Знаю. Пауза. — Но если бы я могла выбрать, с кем сойти с ума — выбрала бы тебя. Реджина улыбнулась — уставшая, почти незаметная улыбка. — Мы теперь в беде, мисс Свон. — В самой прекрасной из всех бед, мадам мэр.