Гарри Поттер и Искусство Обратной Психологии

Гермиона Грейнджер была одной из самых одаренных ведьм своего поколения. Да и многих других поколений, если честно. Её магический потенциал был средним, возможно, даже чуть ниже среднего, но она умела распоряжаться своей силой эффективнее большинства. Она училась постоянно, стремясь стать лучшей версией себя. В её понимании магия была единственным, ради чего стоило жить. Фраза, брошенная на первом курсе о том, что лучше быть убитой, чем исключенной, не была преувеличением. Гермиона предпочла бы умереть, чем влачить жизнь без магии. Она обожала магию. А вот людей, которые ею владели, любила гораздо меньше. Насколько она успела заметить, за исключением её друзей, большая часть магического населения состояла из фанатиков, верящих в лженаучные концепции вроде чистоты крови до пугающей степени. Даже те маги, кто не был заражен этими идеями, в лучшем случае относились к маглам снисходительно. И даже у них наблюдалось вопиющее пренебрежение к чужой автономии и личности. Нет, изоляция не пошла на пользу магическому обществу. И Гермиона считала, что именно она должна это изменить. Её величайшая амбиция — о которой она не рассказывала ни единой душе, зная, какой будет реакция — заключалась в том, чтобы покончить с маглами. Не путем истребления, а даровав им магию. Было несправедливо, что одни люди владеют силой, а другие — нет. Но чтобы осуществить это, ей нужно было понять природу самой магии и то, как принести её в массы. Она знала, что это возможно. Всё возможно, когда замешана магия. Но это был труд всей жизни, и Гермиона понимала: шансы дожить до завершения своей работы у неё невелики. Всю жизнь Гермиона верила в правила. Для неё всё было просто: следуешь правилам — получаешь результат. В начальной школе она соблюдала порядок и получала похвалу учителей. Конечно, дети обзывали её всезнайкой, зубрилой и подлизой (а иногда и словами, которых младшеклассники вообще не должны были знать), но они бы обзывали её так в любом случае. Лишь попав в магический мир, она осознала, что правила могут как помогать, так и калечить. Иногда ты делаешь всё, что должно, но тебя всё равно оставляют в дураках. Можно следовать букве закона, но Министр магии всё равно упечет тебя в Азкабан просто ради видимости бурной деятельности. Можно попытаться рассказать властям о жестоком обращении с твоим другом, но в ответ директор лишь погладит тебя по голове — буквально погладит! — и скажет, что Гарри просто преувеличивает. Можно соблюдать все правила, но твое имя всё равно вылетит из Кубка Огня. Это было неправильно, несправедливо и нечестно, и Гермиона не собиралась с этим мириться. Мир обязан быть логичным. Обязан. А если это не так — ты должен это исправить. Именно поэтому она хотела дать магию всем. Когда волшебниками станут все, нынешние «избранные» превратятся в анахронизм в мире, который ушел вперед без них. Они станут бессильными, и, по мнению Гермионы, поделом. Но это планы на будущее. А пока Гермиона намеревалась играть роль послушной девочки. Занять положение, обрести власть и влияние, неустанно работая над своей целью. И когда придет время, в мире окажется гораздо больше «грязнокровок», чем Нотт способен вообразить. Мир станет прекрасен, когда магия будет доступна каждому. Ладно, конечно, начнется паника и, скорее всего, люди будут гибнуть, но Гермиона ведь не собиралась заставлять их убивать друг друга. Это будет выбор злых людей — сорваться на ближних. Нет, последствия действия, была она уверена, не могут быть хуже последствий бездействия. — Гермиона? — раздался голос. Гермиона покраснела, осознав, что так глубоко ушла в свои мысли, что заблудилась в замке и не заметила двух подошедших девушек. Одной была Луна, подруга Джинни, а другой — девушка с чувством стиля даже более диким, чем у директора Дамблдора, что само по себе было достижением. Гермиона была уверена, что никогда раньше не видела эту яркую особу, что странно, учитывая её внешность. Гермиона мгновенно выхватила палочку. — Кто вы такие? Как вы попали в школу? — потребовала она. — Видишь? — сказала яркая девушка Луне с раздражением. — Она каждый раз так делает. Пустая трата времени! Она ничего не знает. — Она лучшая подруга Гарри, — возразила Луна. — Если кто и знает, то она. — Луна лучезарно улыбнулась Гермионе. — Прости, что напугали. Я Луна, а это моя подруга Дафна из Шармбатона. Дафна выгнула бровь, но промолчала. Гермиона густо покраснела и убрала палочку. Она совсем забыла про делегации других школ. Конечно, эта незнакомка была оттуда, а не каким-то лазутчиком. — Простите меня, ради бога! Просто… вся эта история с именем Гарри в Кубке… я совсем стала параноиком. Девушка — черт, как её там? — снова выгнула бровь. Гермиона даже позавидовала: она всегда хотела так уметь, как мистер Спок. — Ты не веришь, что он сам бросил имя в Кубок? Гермиона замерла. Она никогда не умела врать. Она знала, что Гарри хочет, чтобы все верили в его «мошенничество», но ей претила мысль о вранье, выставляющем его в дурном свете. — Вы что-то хотели? — попыталась она сменить тему. — Нам просто интересно, почему Гарри до сегодняшнего дня не знал, что он лорд, — сказала Луна. — Простите, он КТО?! — недоверчиво переспросила Гермиона. — В смысле, член Визенгамота? Тот самый тип лордов? — Именно, — раздался голос, и Гермиона подпрыгнула. Рядом с Луной стояла девушка. Когда она вступила в разговор? — Почему ему никто не сказал? Ты знаешь? Гермиона нахмурилась. Ей не нравилось обсуждать такое, особенно когда Гарри не было рядом. Но она доверяла Джинни, Джинни доверяла Луне, так что Гермиона решила довериться и ей. — Тетя и дядя Гарри… не жалуют магию. И его самого, — добавила она тише, надеясь, что Луна не заметит. Увы, судя по всему, заметила. — Они даже не сказали ему, что он волшебник. Это сделал Хагрид. Луна и странная девушка рядом с ней, которая, предположительно, только что подошла (Гермиона не помнила её там раньше), обменялись взглядами. — Хагрида послали вводить его в магический мир, — медленно произнесла девушка. — Разве это не обязанность профессора Макгонагалл? Я… Хагрид славный, но он, возможно… не самый подходящий человек для такой задачи? — Думаю, это потому, что родственников Гарри нужно было… немного припугнуть, чтобы они его отпустили, — объяснила Гермиона. — Но побочным эффектом стало то, что Гарри не знает многих вещей, которые известны остальным волшебникам. — Как думаешь, директор Дамблдор сделал это специально? — спросила Луна с тревогой. — Думаешь, он хотел, чтобы Гарри не знал о своем месте в нашем мире? — Директор Дамблдор — великий человек, заслуживающий нашего полного уважения, и как самый могущественный волшебник в мире, он гораздо мудрее, чем любой из нас может надеяться стать, — произнесли Гермиона и случайная девушка с разноцветными волосами одновременно, с одинаковой интонацией, ритмом и набором слов. Глаза Луны расширились от ужаса. — Вы… ты и Дафна сейчас сказали слово в слово одно и то же. — Кто такая Дафна? — спросила Гермиона. — И конечно мы так сказали. Это непреложная истина. Луна мрачно переглянулась с девушкой, одетой в самую странную одежду, которую Гермиона видела в жизни. — Ладно… Дафна, ты понимаешь, почему мне так не по себе? — Да, — признала странно одетая девушка. — Да, кажется, понимаю. Думаю, у нас есть следующая зацепка в расследовании. Спасибо за время, Гермиона. — Кто вы? — спросила Гермиона незнакомку, вмешавшуюся в разговор. Та лишь вскинула руки в порыве разочарования и ушла, Луна последовала за ней. Странный разговор, подумала Гермиона. Конечно, необычно, что Гарри не знал о своем титуле, но не так уж чтобы очень. Люди часто думают, что Гарри и так всё знает, поэтому не утруждают себя объяснениями. Так было раньше, так будет и впредь. А предполагать, что профессор Дамблдор виноват в этом — полный бред. Директор — великий человек, и всё, что он делает, служит высшему благу. Гермиона знала это так же твердо, как собственное имя. Она не была уверена, откуда она это знает, но знала. Лучше выкинуть это из головы, как она обычно делала со всем, что касалось профессора Дамблдора. Сейчас были дела поважнее. Её лучшего друга против воли втянули в смертельный турнир. Она даже не представляла, в чем будет заключаться первое задание, и не могла составить план подготовки. Конечно, Гарри противостоял дементорам и василискам, так что она волновалась за него меньше, чем за кого-то другого, но всё же шанс, что он погибнет меньше чем через месяц, был велик! К моменту прихода в подземелья на сдвоенные Зельеварения Гермиона уже довела себя до состояния праведного гнева из-за всей этой несправедливости. Большинство учеников бежали бы от неё в таком настроении куда подальше. Даже Малфой в период своего максимального свинства — и тот бы смылся. Но чутье изменило. Он красовался значком собственного изготовления, на котором вспыхивала надпись: «Поттер — мошенник». — Нравится, Поттер? — съязвил он. — Раздаю бесплатно. Гарри потянулся за палочкой, но Гермиона была быстрее. Она ударила Нотта между ног, залепила пощечину, а затем ударила кулаком в шею. — Думаешь, это смешно? — спросила она очень спокойным, угрожающим голосом. — Ты жалок. Бегаешь со своими тупыми значками и тупыми оскорблениями, и ты ничего не добьешься в этой жизни. Я лучше тебя. И всегда буду лучше. Лицо Нотта побагровело, черты исказила ярость. — Ты смеешь поднимать руку на чистокровного?! — проревел он. Гермиона лишь закатила глаза. — Давай найдем твоим рукам лучшее применение. Конфундус! В мозгу у Гермионы будто разлили сахарную вату. Мысли замедлились настолько, что она почти перестала соображать. — Покажи нам свои… ОЙ! Руки Гермионы уже потянулись к верхней пуговице рубашки, когда сознание внезапно прояснилось. Причиной стал Рон: он одним ударом вырубил Нотта. — Спасибо, — горячо поблагодарила она. — Я не могу… не верю, что он это сделал. — Что здесь за шум? — раздался вкрадчивый голос профессора Снейпа. — Нотт напал на меня, сэр, — ответила Гермиона, не в силах унять дрожь в голосе. — Он использовал на мне Конфундус. Я думаю, он хотел заставить меня… раздеться. Снейп скривился в ухмылке. — Какая складная история. Впрочем, там всё равно вряд ли есть на что смотреть. Все уставились на него, даже некоторые слизеринцы. Профессор Снейп… нет. С этого момента для Гермионы он — просто Снейп. Это перешло все границы. В это мгновение он потерял её уважение навсегда. Снейп, кажется, понял, что перегнул палку. — В любом случае, полагаю, его проучили, и я не вижу причин для дальнейших разбирательств. Все в класс! — Прошу прощения, профессор Снейп, но я так не думаю, — произнес Драко. Гермиона чуть не поперхнулась. Одно дело — нейтралитет, но он реально за неё заступился. — Нотт зашел слишком далеко. Он напал на Грейнджер — на Гермиону — и он должен быть наказан. — Она первая начала! — выкрикнула Панси Паркинсон. — Она ударила его в пах! Она била его! Сама напросилась! В глазах Снейпа вспыхнул недобрый огонек. — Вот как, мисс Паркинсон? Что ж, сорок очков с Гриффиндора за драку. Пять очков со Слизерина за чрезмерную реакцию на дикое, неспровоцированное нападение. Гермионе до смерти хотелось ударить Снейпа, но она понимала, что это было бы верхом безумия. — Сэр. Я обжалую ваше решение. Я требую встречи с директором. Снейп фыркнул. — О, правила уже недостаточно хороши для высокомерной гриффиндорки? — У меня есть право на апелляцию, — твердо стояла на своем Гермиона. Они смотрели друг другу в глаза. В итоге Снейп моргнул первым, выглядя слегка встревоженным. — Ладно, — прошипел он. — После урока пойдем к директору. И не надейся, что добьешься своего, Грейнджер. Гермиону его угрозы не волновали. Директор Дамблдор — мудрый человек, блестящий гений, за которым она пойдет на край света. Драко настоял на том, чтобы пойти свидетелем. На мгновение Гермионе показалось, что Снейп в такой ярости, что может ударить парня, которого считали его крестником. Но тот быстро взял себя в руки, и все четверо направились к кабинету директора. Гермионе было жаль, что Нотта там не было — посмотреть на его лицо, когда восторжествует справедливость. Но он всё еще был в больничном крыле. — Ах, Гермиона, девочка моя, садись, садись, — сказал Дамблдор так, будто они зашли на чай. Гермиона машинально села. — Угощайся лимонной долькой. — Думаю, мне не стоит… — неловко промямлила Гермиона. Родители всегда твердили, как важно избегать сладостей ради здоровья зубов. — Угощайся долькой, девочка моя, — произнес Дамблдор более строгим тоном, и Гермиона положила конфету в рот. Ей мгновенно стало спокойно и легко. Драко беспристрастно изложил события в коридоре. Дамблдор неодобрительно покачал головой. — Насилие порождает лишь насилие, Гермиона, — сказал он покровительственно. — Что на тебя нашло, раз ты напала на Теодора таким образом? Гермиона сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я прошу прощения за свое поведение, профессор, — сказала она медленно, стараясь сдержать ярость. — Полагаю, мне не стоило оспаривать наказание. Но пять очков за попытку сексуального насилия? Это нелепо. Глаза Дамблдора снова заблестели. Это случалось часто, когда он делал что-то, с чем Гермиона была не согласна. — Девочка моя, со временем ты забудешь об этом инциденте… — Нет, не думаю, — твердо ответила она. Дамблдор выглядел шокированным. — Нет, сэр. В школе процветает травля, а учителя просто стоят и смотрят. Дамблдор усмехнулся. — Гермиона, дети всегда шалят. Это часть взросления. Уверен, ты просто неверно истолковала намерения мистера Нотта… — Ничего она не перепутала, сэр, — почти прорычал Драко. — Я был там. Я видел. — Не смей мне возражать, Драко, — рявкнул директор громовым голосом. Впервые Гермиона его испугалась. — Никогда не ставь под сомнение мой авторитет. — Он тут же вернулся к обычному тону. — Мистер Нотт получит отработку под моим присмотром. Гермиона откашлялась. — Это хорошо, но я считаю, нужно привлечь Департамент магического правопорядка. — Десять очков с Гриффиндора за споры со мной, мисс Грейнджер, — сурово произнес Дамблдор. — Драко, Северус, оставьте нас. Они вышли. Директор посмотрел ей прямо в глаза. — Хм. Любопытно. — Он театрально вздохнул. — Мы не можем позволить себе скандал, когда на нас смотрит весь мир, Гермиона. Будь обстоятельства иными… уверяю тебя, мистер Нотт больше не совершит такой ошибки. — Профессор… а вы знаете, почему Гарри ничего не знал о своем титуле лорда? — спросила она, надеясь застать его врасплох. — Уверен, ты ошибаешься, Гермиона, — ответил Дамблдор, и его глаза бешено засверкали. — Я лично занимался его образованием. Всё под контролем, девочка моя. — Да, профессор, — безжизненно ответила Гермиона. — Всё под контролем. Она машинально вышла из кабинета. Что ж, встреча прошла не так плохо, как она боялась, но и не так хорошо, как ожидала. Странно. Зачем Дамблдору — то есть директору Дамблдору — пытаться замять это дело? И зачем лгать ей в лицо об обучении Гарри? Может, Луна права. Может, с директором что-то не так. Впрочем, не её ума дело. Наверняка у него есть веские причины. Он мудрее её. Он величайший волшебник. Кто она такая, чтобы ему перечить? Позже в тот день Гермиона выследила Драко. Это было непросто: он явно её избегал. Но Гермиона была настойчива и имела доступ к Карте Мародеров, так что шансов у него не было. — Драко… спасибо, что заступился за меня. — Я… я сделал это не ради тебя, — неловко бросил он, озираясь в поисках пути к отступлению. — Значит, ради Гарри? — Гермиона дразняще улыбнулась и с удовлетворением увидела, как Драко вспыхнул. О да. Она еще поглумится над этим. — Я просто… это был правильный поступок, вот и всё, — выдавил он наконец. — Мы не друзья, но есть вещи, которые я не позволю творить ни с кем. Если бы он тебя просто ударил, я бы и пальцем не пошевелил. Но это… нет. Просто нет. И, Грейнджер, береги спину. Он захочет отомстить. Гермиона кивнула. Она и не ждала иного. — Знаешь, ты не такой плохой человек, каким прикидываешься, Малфой. — Мне не стоило называть тебя грязнокровкой, — жестко сказал Драко. — И много чего еще. Я много думал. Может, кровь не так важна, как я считал. Ты мне всё еще не нравишься. Ты высокомерная всезнайка, не уважающая наши традиции. Но… если ты мне и будешь не нравиться, то за твои поступки, а не за то, что ты не можешь контролировать. Мы никогда не будем друзьями. Но врагами быть не обязаны. Гермиона улыбнулась. — На данный момент меня это устраивает. Знаешь, Гарри был весьма впечатлен твоим поступком. — Правда? — Драко невольно улыбнулся, но тут же спохватился. — В смысле, плевать. Передай ему, что он мой должник. — Ну уж нет. Передай сам. Гермиона не собиралась быть посредником между двумя парнями, которые очевидно сохли друг по другу. Когда после уроков она вернулась в гостиную, то с удивлением обнаружила, что однокурсники считают её героем за нападение на Нотта. Раньше её в лучшем случае терпели (не считая Гарри и Рона). Она привыкла отходить в тень, оставляя славу Гарри — в отличие от Рона, её это не задевало. Но должна признать: быть в центре внимания было чертовски приятно. — Не верится, что директор так поступил, — сказала Лаванда разочарованно, когда Гермиона наконец вырвалась из толпы и зашла в спальню. — Нотта нужно было как минимум исключить! — Директор Дамблдор — великий человек, заслуживающий нашего полного уважения, и как самый могущественный волшебник в мире, он гораздо мудрее, чем любой из нас может надеяться стать, — произнесли все хором. — И я поверить не могу, что Малфой за тебя заступился! — продолжала Лаванда. — Полагаю, у него есть свои принципы, — дипломатично ответила Гермиона. Она подозревала, что настоящей причиной было желание впечатлить Гарри. Впрочем, одно другому не мешало. — Честно, Лаванда, я просто не хочу больше об этом думать. — Конечно-конечно, — быстро согласилась та. — Не волнуйся. Мы тебя в обиду не дадим. Нотт к тебе и на шаг не подойдет. Ту ночь Гермиона спала очень плохо. Её мучили кошмары обо всем, что Нотт мог с ней сделать и что еще может предпринять. Странно, как сильно этот случай её подкосил. Все прежние смертельные опасности не вызывали такой реакции. К утру страх сменился гневом, а гнев превратился в кипучую, ослепляющую ярость, когда она вошла в Большой зал на завтрак и увидела, что добрая половина школы нацепила эти проклятые значки. — Да как вы смеете?! — прорычала Гермиона, но не в адрес Нотта. Нет, она обратилась к профессору Макгонагалл, которая спокойно завтракала, будто не замечала спланированной травли одного из своих «львов». — И вы называете себя педагогом! Как вы можете это терпеть? — Мисс Грейнджер, немедленно прекратите истерику! — огрызнулась Макгонагалл. — Я не понимаю, о чем вы бормочете, но… — Вот об этом! — Гермиона притянула Манящими чарами значок с ближайшего ученика. — Я говорю об этом, профессор. Это целенаправленная атака на Гарри, и я не понимаю, почему вы бездействуете! Макгонагалл несколько раз моргнула. Она слегка пошатнулась на стуле. — Мисс Грейнджер, вы несете чепуху. В вашей руке ничего нет. — Девочка моя, садись и не шуми, — строго сказал Дамблдор. Гермиона была уже на полпути к своему месту, когда осознала, что делает. — Нет. Нет, я не сяду. Снова и снова она выкрикивала Манящие чары, собирая значки со всей школы. Она позволила им свалиться горой перед столом учителей. — Я больше не буду это терпеть! Если многоуважаемая профессор Макгонагалл предпочитает прятать голову в песок, я справлюсь сама. Она подошла к горе значков. — Инсендио! — рявкнула она, и значки вспыхнули. Все замерли в шоке, кроме Макгонагалл, которая, казалось, даже не заметила огня под носом. Гермиона почувствовала тепло, исходящее не от пламени. Кто знал, что вершить правосудие — так приятно? Быть той, кто помогает любыми средствами. Она была полна решимости испытать это снова. — Видите эти значки? Это будут ваши лица, если вы еще раз полезете к нам! Особенно ты, Нотт! — ХВАТИТ! — прогремел Дамблдор и залил огонь водой. — Немедленно прекрати срывать трапезу, девочка моя! — Не называйте меня так, директор, — небрежно бросила Гермиона, хотя каждый инстинкт в её теле велел ей сесть и замолчать. — Это звучит крайне снисходительно. — Она посмотрела на него с ухмылкой. Она знала, что должна остановиться, но не могла. — Скажите, директор, а вы знаете, как с Гарри обращаются родственники? Я не называю их семьей. Знаете ли вы о побоях? О том, как они морили его голодом? Знаете ли вы о решетках на окнах?! Дамблдор молчал несколько секунд. — Обливиэйт, — произнес он, широко взмахнув палочкой в сторону учеников, и… Гермиона моргнула. Почему она стоит? Нужно вернуться за стол. Эльфы приготовили сосиски, а это её любимое блюдо. — Всё в порядке, Гермиона? — спросил Рон. — Ты какая-то бледная. Он посмотрел на кучу пепла перед столом учителей и пожал плечами. Наверное, очередная шуточка Пивза, решила Гермиона. — Всё просто замечательно, Рон, — ответила она с бодрой улыбкой. — Прекрасный день, впереди интересные уроки, и, что самое лучшее, никто не нацепил эти дурацкие значки. Всё просто идеально.