Гарри Поттер и Искусство Обратной Психологии

«Здравствуй, Джиневра», — промурлыкал голос Тома Реддла у неё в голове. Глубокий, тягучий, богатый оттенками. Гипнотический. Словно змея, усыпляющая бдительность перед броском. «Ты скучала по мне?» Джинни не могла пошевелиться. Её парализовало. Конечности не слушались, тело стало чужим. Как она оказалась в кабинете Трансфигурации? Последнее, что она помнила — как ложилась спать. «Что ты делаешь?!» — закричала она в своем сознании. Том лишь рассмеялся в ответ. «Даю тебе почувствовать вкус того, что могло бы быть… и что еще может случиться, Джиневра…» В класс начали заходить ученики. Джинни с ужасом поняла, что это урок не её года, а четвертого. Впереди сидел Гарри. Странно, он выглядел куда более уверенным и мускулистым, чем она его помнила. — Джинни? — спросил Гарри с улыбкой, от которой её сердце должно было затрепетать. Но оно не затрепетало, как бы Джинни ни пыталась убедить себя в обратном. И никогда не затрепещет. — Что ты здесь делаешь? Рука Джинни дернулась сама собой, с губ сорвались слова: «Авада Кедавра!», и она проснулась с криком. Очередной ночной кошмар. Они мучили её регулярно с тех пор, как Том был уничтожен. Сценарий всегда был один: он полностью захватывал её тело и использовал его, чтобы причинить боль тем, кто ей дорог. Джинни мечтала, чтобы это прекратилось, но даже магия была здесь бессильна. — Джинни? — раздался сонный голос Гермионы. Джинни виновато улыбнулась подошедшей подруге. — Оу, милая, опять кошмар? — Джинни кивнула. — Жаль, что я ничем не могу помочь. Тебе правда стоит с кем-нибудь поговорить об этом. — Я… я не могу, — выдохнула Джинни. — Пыталась, но… Она действительно пробовала обратиться к взрослым. Но каждый раз, когда она приходила к мадам Помфри, слова застревали в горле, будто их что-то блокировало. А мама с папой… они бы ничего не поняли, тем более сейчас, когда мама окончательно слетела с катушек. Джинни подозревала, что родители на самом деле винят её, хотя, возможно, это была лишь её паранойя. — Понимаю, — вздохнула Гермиона. — Я чувствую то же самое из-за того, что была окаменелой. Я была в сознании всё это время. Это было за пределами ужаса. Но я не могу рассказать об этом, потому что… ну, это просто ранит других. Джинни виновато опустила голову. — Прости… — Ой! Нет, Джинни, я не виню тебя. Совсем нет! Тобой управляли. Это не твоя вина! Джинни горько рассмеялась. — Разве? Это ведь я писала в том дневнике, Гермиона! Я выпустила василиска! Я должна была понять, что происходит… — Тебе было одиннадцать лет, — напомнила Гермиона своим невыносимо рассудительным тоном. — А эта штука была темным артефактом, созданным худшим Темным Лордом в истории. Профессор Дамблдор ведь тебя не винит? Он сам так сказал. — Наверное… — протянула Джинни. Знание того, что мудрый профессор Дамблдор не держит на неё зла, помогало, но… она знала, что чувство вины останется с ней надолго. В конце концов, ей нужно было не прощение Гермионы, а своё собственное. А к себе Джинни умела быть крайне беспощадной. Гермиона неловко похлопала её по плечу. — Ну-ну. Она наколдовала кружку теплого молока на тумбочку Джинни. — Ложись спать, Джин. Утром тебе станет легче. Неудивительно, что Гермиона бросила Прорицания: таланта к предсказаниям у неё явно не было. Утром Джинни не стало легче ни на йоту. Её всё так же грызли вина, страх и ненависть к себе. Это чувство росло внутри, грозя захлестнуть с головой. Может, было бы лучше, если бы её отправили в Азкабан, а не замяли дело по указу Дамблдора. Даже лишение баллов было бы хоть каким-то наказанием. Но раз никто её не карал, Джинни чувствовала, что обязана наказывать себя сама. — Привет! — раздался голос за спиной. Джинни подскочила от неожиданности. К ней подошла одна из подруг Луны, слизеринка с их курса. В последнее время Джинни часто её видела… во всяком случае, ей так казалось. Девушка была на редкость незапоминающейся. Как же её звали? На «Д» — это точно. Дина? Да, кажется, так. — Разве день не чудесный? — Чудесный, — сухо ответила Джинни. Она была не в настроении болтать с кем-либо до завтрака, а уж со слизеринкой — тем более. Не то чтобы она считала всех слизеринцев злом, но большинство паршивых людей из тех, что она знала, были именно оттуда. — Луна хотела задать тебе пару вопросов, — сказала Дафна (хотя Джинни была уверена, что её зовут Дина). — Мы работаем над чем-то вроде биографии Гарри. Это… звучало интересно. И даже полезно, учитывая, сколько гадких слухов ходит о Гарри. А Луне Джинни доверяла. — Мы хотели расспросить тебя о прошлом годе… о том, что случилось в Тайной комнате. Джинни стоило бы послать Дебору (или как её там?) подальше. Это было бы разумно. Начать с того, что рассказ о Тайной комнате мог подвести её под монастырь. Джинни сомневалась, что суд примет оправдание «меня захватил кусок памяти Сами-Знаете-Кого». Хотя это могло бы сойти за доказательство невменяемости. Но Джинни так устала всё держать в себе, что мысль выговориться показалась ей спасительной. — Я отвечу, если мой рассказ останется анонимным, — сказала Джинни. Дороти кивнула. — Хорошо. Сразу предупреждаю: большую часть времени я была без сознания, так что знаю только со слов Гарри. И… пожалуйста, не делайте поспешных выводов. — Я дружу с Луной, — напомнила Диана. — Отсутствие предвзятости — обязательное условие дружбы с ней. — Она ободряюще улыбнулась. — Спасибо, Джинни. Думаю, это поможет нам обоим. И Гарри, конечно. С этими словами она удалилась. Джинни почувствовала, как гора свалилась с плеч от одной мысли о том, что она расскажет о пережитом кому-то, особенно Луне и её… подруге? А там была вторая девушка? Ей казалось, что с ней сейчас говорила Луна. Джинни была настолько сбита с толку, что не заметила, как дошла до Большого зала. И тут же вспомнила, почему она больше здесь не ест. — МЕРЗКАЯ ИЗВРАЩЕННАЯ ПОТАСКУХА!!! — прогремел голос её матери из очередного Громовещателя. — ТЫ ПОЗОР СЕМЬИ, ДЖИННИ УИЗЛИ! ТЫ… Джордж выстрелил в письмо Взрывным заклятием прежде, чем мама успела закончить фразу. — Э-э, привет? — Джинни неловко помахала рукой. Весь зал уставился на неё. Никогда в жизни ей не было так стыдно. Рон практически перепрыгнул через стол, схватил её за руку и усадил рядом с четвертым курсом Гриффиндора. — Послушай меня, Джин, — сказал Рон, глядя ей прямо в глаза. — Я на твоей стороне. Она не заставит меня тебя ненавидеть. Мама абсолютно неправа. — Послушай Рончика, — добавил Фред, садясь с другой стороны. — Твоя настоящая семья за тебя. Если мама потребует выбирать между ней и тобой, мы выберем тебя. Семья своих не бросает. Главное, найди себе девчонку, которая будет тебя ценить, иначе ей придется иметь дело со мной! Джинни почувствовала, как по щеке катится слеза. — Ребята, вы лучшие… — Это просто позор! — выкрикнул Гарри. Джинни на миг испугалась, что он говорит о её ориентации, но быстро успокоилась: он имел в виду Громовещатели. — Это же травля! Не понимаю, почему такое вообще позволяют. Гермиона закатила глаза. — Профессор Макгонагалл буквально отказывается верить, что это происходит, даже когда это у неё под носом. Никогда не видела такого глубокого отрицания. А директор… ну, он занятой человек. На нём судьбы мира. Уверена, у него есть дела поважнее, чем… — Мешать матери изводить собственную дочь? — выплюнул Гарри. — Миссис Уизли обращается с ней не лучше, чем тетка со мной. Ну и что, что Джинни нравятся девчонки? Мне они тоже нравятся! И Рону тоже! В чем проблема-то? Девчонки — это круто! Джинни невольно прыснула. — Я просто не понимаю, что с ней не так. Джинни и сама не понимала. Забавно, но — и она еще никому об этом не говорила, даже Луне — мама поначалу не так уж сильно взбесилась из-за того, что Джинни лесбиянка. Нет, её окончательно сорвало с резьбы, когда Джинни заявила, что Гарри ей на самом деле не нравится. Джинни и сама думала, что влюблена в него. Но она просто перепутала преклонение перед героем с романтическими чувствами. Только когда она начала заглядываться на однокурсниц, она поняла, что такое настоящая влюбленность, и что к Гарри она этого не чувствует. Мама умоляла и требовала, чтобы она продолжала бегать за Гарри. Она говорила, что Джинни может заводить сколько угодно любовниц на стороне, но она обязана стать леди Поттер. Джинни пришлось прямо заявить ей в лицо, что этого не будет. И мама взорвалась. Она несла какой-то психопатический бред о том, что им суждено возвыситься в магическом мире, используя Гарри как пешку, и что она планировала заставить Джинни опоить его Амортенцией. (Чего Джинни никогда бы не сделала, потому что это фактически изнасилование, даже если закон считает иначе). В тот момент Джинни сбежала, опасаясь за свою безопасность. С тех пор она с матерью не разговаривала. — Полагаю, тот случай, когда она тебя чуть не потеряла, оставил след… она стала неуравновешенной, — дипломатично предположила Гермиона. — Может, тебе поговорить с отцом? Джинни фыркнула. — Этот человек ничем не лучше, раз позволяет всему этому происходить и пальцем не пошевелит. Нет, Гермиона. У меня больше нет родителей. Всё просто. — Зато у тебя остались братья! — Джордж незаметно подкрался сзади и взъерошил ей волосы. Обычно Джинни это бесило, но сейчас она была даже благодарна за это проявление нежности. — Да, я как раз получил сову от Чарли — он полностью на твоей стороне, — заверил её Рон. — Билл сейчас на задании, но когда вернется, скажет то же самое. Джинни выдохнула с облегчением. Она очень переживала, поддержат ли её братья. — А Перси… ну, Перси рано или поздно тоже поймет. Гарри улыбнулся ей. — И я у тебя есть, Джинни. И остальные друзья. Здесь никто не на стороне твоей мамы. Мы с тобой. Его улыбка стала ехидной. — К тому же, у тебя есть Луна… — пропел он нараспев. Джинни в отчаянии уронила голову на стол. Она рассказала Гарри о своих чувствах к Луне по секрету. Он никому не говорил, но их разговор подслушали, и результат оказался тем же: теперь вся школа знала, что Джинни сохнет по Луне. Слава Мерлину, Луна не обращала ни малейшего внимания на сплетни. Но раз уж тайна раскрыта, Гарри не упускал случая поддразнить её (по-дружески, конечно) по поводу того, что Джинни совершенно теряет дар речи рядом с прекрасной когтевранкой. Признание в том, что её чувства к лучшей подруге далеко не платонические, стало для Джинни сюрпризом. Они плавали в озере неподалеку от дома Лавгудов, и осознание того, что Луна — божественно красива, обрушилось на неё как тонна кирпичей. После этого всё встало на свои места. Теплота Луны, её доброта, страсть к криптозоологии, готовность бросить всё ради друга и, конечно, её внешность — всё это сложилось в образ идеального существа, в которое Джинни была безнадежно, отчаянно влюблена. Конечно, такая невероятная девушка, как Луна, никогда не ответит ей взаимностью. С чего бы? Джинни была сломленной, слабой ведьмой-неудачницей, которой хватило глупости переписываться с книжкой и чуть не убить детей. К тому же, Луна когда-то упоминала, что ей нравится парень из какой-то группы. Так что каковы шансы, что ей нравятся девчонки? Разумнее всего было закопать свои чувства поглубже и забыть о них. Но Джинни никогда не считали образцом благоразумия. — Нужно что-то предпринять, Джинни, — сказала Гермиона, возвращая её в реальность. — Совершенно недопустимо, что ей позволяют так тебя изводить. Что не так с магическим миром, если подобное поведение считается нормой? Джинни вздохнула. — Не знаю, Гермиона. Иногда мне кажется, что лучше бы я вообще ушла из этого мира. Жила бы как магла. Но… я не смогу. Магия — это часть меня. Гермиона понимающе кивнула. Скорее всего, она сама когда-то сталкивалась с подобной дилеммой. — Ну, выше нос. Друзья помогут тебе через это пройти. — Не стоит из-за меня беспокоиться, — заверила её Джинни. На неё уставились так, будто у неё выросла вторая голова. — Я имею в виду, у вас проблем по горло с этим Турниром Трех Волшебников. — Эй, я сам в это ввязался, — сказал Гарри. Джинни посмотрела на него с нескрываемым скепсисом. Нужно быть полным идиотом, чтобы поверить, что Гарри сам бросил имя в Кубок, что бы он там ни говорил. — Ты этого не заслужила. И вопреки расхожему мнению, сохранение моей жизни — это не работа на полный день. Все посмотрели на него с глубоким сомнением. — Конечно, Гарри, — покровительственно ответила Джинни и похлопала его по руке. — Само собой. Одной из вещей, которые больше всего раздражали Джинни в Хогвартсе, было отсутствие общего пространства, где могли бы общаться ученики с разных факультетов. Стань она директрисой — это было бы первым её указом. Но Дамблдор всегда был против общих гостиных, хоть никто и не мог добиться от него внятного ответа «почему». Тем не менее, существовали неофициальные места для встреч. Хогвартс был замком с тысячью тайн, и это была скромная оценка. Одной из таких тайн была дверь, спрятанная за телевизором в кабинете Магловедения. Комната была обставлена как типичная магловская гостиная. По словам Гермионы, стиль устарел лет на пятьдесят. (Джинни на это возражала, что именно поэтому комнату, скорее всего, и спрятали). Так или иначе, это было популярное место среди учеников, особенно учитывая, что профессор Бербидж смотрела на это сквозь пальцы. Джинни не удивилась, что Луна назначила встречу именно здесь, чтобы обсудить детали биографии Гарри. Но она была слегка удивлена, увидев слизеринку с курса Луны. Та казалась смутно знакомой, но Луна заверила, что Дороти (или как её там) можно доверять. — Как много ты знаешь о прошлом Гарри? — без предисловий начала слизеринка. Джинни пожала плечами. — Столько же, сколько и все. Победил Сами-Знаете-Кого во младенчестве, воспитывался тетей и дядей. — Она скривилась. Рон рассказывал, что родственники обращались с Гарри ужасно: решетки на окнах, голод… Она понятия не имела, почему Гарри заставляли возвращаться к ним снова и снова. — Когда он пришел в школу, он подружился с моим братом. Вместе они сразились с троллем и спасли Философский камень от Сами-Знаете-Кого. Дафна и Луна обменялись обеспокоенными взглядами. — Вот видишь, именно поэтому мы тебя и позвали, — сказала Луна. — Потому что большинство этого не знает. Люди думают, что Гарри воспитывал какой-то дальний родственник отца, и у него была куча приключений: сражения со злом, монстры и всё такое. И уж точно никто не знает, что Сами-Знаете-Кто охотился за Философским камнем. Джинни рассмеялась. — О, вы об этих книжках? Существовала серия детских бестселлеров про мальчика по имени Генри Портер — прозрачный намек на Гарри, с измененными деталями, чтобы избежать судов. Родители читали их Джинни на ночь, причем мама всегда подставляла имя Гарри вместо Генри. — Отчасти, — признала слизеринка. Черт, ну как же её имя? На «Д», точно. Это будет мучить её весь день. — Но дело не только в этом. Откуда вообще люди знают, что Гарри победил Того-Кого-Нельзя-Называть? Свидетелей ведь не было? Мы знаем только, что Сами-Знаете-Кто убил родителей Гарри и исчез, а Гарри нашли со шрамом на лице. Даже тела не осталось. — И что…? — Джинни не понимала, к чему клонит слизеринка. Луна выглядела впечатленной доводами подруги. Джинни невольно нахмурилась: ей хотелось, чтобы Луна когда-нибудь так же смотрела на неё. — Так откуда мы знаем, что он выжил после Смертельного заклятия? — закончила Луна. — А что, если миссис Поттер активировала какую-то ловушку, привязанную к её смерти, которая прихлопнула Сами-Знаете-Кого еще до того, как он успел наложить заклятие на Гарри? — А шрам тогда откуда взялся? — возразила Джинни. — С каких это пор Смертельное заклятие оставляет шрамы? — парировала Луна. — Гарри мог получить этот шрам в результате несчастного случая еще до появления Сами-Знаете-Кого. Всё это было ужасно интересно, но Джинни понимала, что ответов у неё нет. Единственным, кто знал правду, был сам Гарри, да и то не факт. — Кажется, мы отвлеклись, — заметила Джинни. — О, спасибо, что сказала! — Луна лучезарно улыбнулась. Джинни ненавидела то, как у неё всё сжимается внутри от этой улыбки. Просто напоминание, что Луна никогда не ответит ей взаимностью. — У меня есть привычка уходить в сторону. Это всё гены Когтеврана. — Мы хотели спросить тебя про Тайную комнату, — сказала слизеринка. Джинни занервничала. В теории это казалось хорошей идеей, но сейчас она осознала: она собирается рассказать девушке, в которую влюблена, о том, как ею управляли. И о том, какой она была дурой, раз не смогла этому помешать. — Не волнуйся. Мы понимаем, что это тяжело. Как ты и просила — полная анонимность. Джинни глубже зарылась в подушки дивана, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Это… это на самом деле очень неловко. Видите ли, это была полностью моя вина… Медленно и мучительно Джинни поведала им историю своего кошмарного первого курса. Она старалась обращаться только к слизеринке, делая вид, что Луны в комнате нет. Луна подыгрывала ей, нацепив свое самое отрешенное выражение лица и притворяясь, будто она вообще не понимает, о чем речь. Джинни была ей безумно благодарна — особенно за то, что Луна, похоже, совсем её не презирала. — …и когда я очнулась, передо мной лежала огромная дохлая змея, — закончила Джинни. — Вот, собственно, и вся история. Я уехала домой на лето и пыталась жить как ни в чем не бывало. Луна вскинула голову, выглядя потрясенной. — Погоди, и всё? Тебя не обследовали в больнице святого Мунго? Не вызывали в Отдел Тайн? Тебе даже не предложили помощь психолога? Просто отмахнулись и всё? — Ну… да? Луна тихо выругалась. — Варвары. Она осторожно взяла Джинни за подбородок — от этого неожиданного жеста сердце Джинни едва не выпрыгнуло из груди — и заставила её посмотреть себе в глаза. — Я хочу, чтобы ты поняла одну вещь, Джинни. Это не была твоя вина. Я тебя не виню. Ни капельки. Это был Сами-Знаете-Кто. Он тебя обманул. На миг Джинни показалось, что Луна сейчас её поцелует. Она была глубоко разочарована, когда этого не случилось. — Мне не нужно твоё прощение, — сказала Джинни. — Мне нужно простить саму себя. — Слушай, я буду с тобой откровенна, — заговорила слизеринка с разноцветными волосами, и Джинни вздрогнула. Она настолько увлеклась беседой с Луной, что совсем забыла о присутствии третьего человека. Как стыдно. — Мы думаем, что с Гарри происходит что-то очень подозрительное. Будто кто-то специально подстраивает ситуации, в которых он выглядит героем. — Я об этом ничего не знаю, — ответила Джинни. — Я знаю только, что для меня он герой. Потому что так и есть. Манипуляции или нет, но Гарри решил спасти меня. Он не обязан был этого делать. Мог бы оставить всё взрослым, и кто бы его осудил? Но он пошел туда сам, просто потому что считал это правильным. Луна кивнула. — Справедливо. Но всё же… в общем, мы пока не готовы делиться всеми выводами. Но когда придет время, мы можем рассчитывать на твою помощь? — Я сделаю всё, чтобы защитить Гарри, — пообещала Джинни. — Я обязана ему жизнью. Если кто-то плетет против него заговоры, я помогу их остановить. — Вот и отлично, — сказала слизеринка. — Я тоже. Гарри столько сделал для этой школы, для всех нас. Пора и нам что-то сделать для него. — Она вдруг ослепительно улыбнулась. — Ладно, оставлю вас, голубки, поворковать. — Кого — нас?! — выкрикнула Луна, когда слизеринка, подмигнув, вышла из комнаты. В гостиной воцарилось неловкое молчание. — Так… ты думаешь, Гарри правда сам бросил имя в Кубок Огня? Джинни рассмеялась. — Ты, должно быть, шутишь! Гарри — и жажда славы? Это самая безумная вещь, которую я слышала! Гарри ненавидит свою славу. Он сотню раз говорил мне, что отдал бы всё, лишь бы его родители были живы. Он просто валяет дурака. — Кажется, это работает, — сухо заметила Луна. — Многие девчонки в последнее время проявляют к нему недюжинный интерес. Джинни сглотнула. — И… и ты тоже? — О боже, нет, — рассмеялась Луна. — Гарри, конечно, замечательный, но если бы я заводила отношения, я бы хотела, чтобы мой избранник или избранница гарантированно дожили до конца года. Избранник или избранница? ИЛИ ИЗБРАННИЦА?! Луне нравятся и парни, и девушки?! Шанс есть! — На самом деле, мне уже кое-кто нравится. Сердце Джинни ухнуло вниз. У Луны уже кто-то есть. Ну конечно, слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Хочешь рассказать о нем? Луна наклонила голову, выражение её лица было загадочным. — Ну… я пока не готова делать первый шаг… но… полагаю, я могу дать тебе пару подсказок. Она придвинулась совсем близко к лицу Джинни. На безумное мгновение Джинни захотелось поцеловать её, но это было бы крайне неуместно. — Ну, во-первых, это девушка. И она с Гриффиндора. Очень красивая гриффиндорка. Невероятно умная, храбрая и верная. Как думаешь, о ком я? Джинни долго размышляла. Но в итоге оставался только один логичный вариант. Под это описание подходил только один человек. — Это Гермиона, да? — осознала она. За дверью раздался взрыв хохота. Луна взмахнула палочкой, дверь распахнулась, явив взору незнакомую слизеринку с разноцветными волосами. — Я убью тебя, Дафна! — взвизгнула Луна. — Сначала поймай! — выкрикнула та, и Луна бросилась за ней вдогонку. Джинни вздохнула. Девушка, которая ей нравится, влюблена в одну из её лучших подруг. Ну почему ей так не везет?