Гарри Поттер и Искусство Обратной Психологии

Гарри, честно говоря, понятия не имел, как относиться к смерти Дурслей. В нем бушевал вихрь противоречивых чувств, и понять, какое из них главное — а уж тем более, какое он должен испытывать — было невозможно. Он был рад, что больше никогда не вернется к ним, и тут же чувствовал вину за радость от чужой смерти, особенно детской. Он испытывал мстительное удовлетворение от того, что они наконец познали малую долю того страха и беспомощности, через которые он проходил всю жизнь — и снова винил себя за злорадство. И, конечно, его пробирал тошнотворный ужас от того, как они умерли. Петунья, задушенная мужем. Дадли, утопленный в унитазе. Вернон, размозживший себе голову о стену. Дурсли никогда его не любили. Но они хотя бы не притворялись. В отличие от многих взрослых, они были честны в своих чувствах: они всегда испытывали к нему лишь брезгливость, ненависть и страх. Они были постоянны — в отличие от толпы, которая сегодня боготворила его, а завтра презирала. Десять лет они были главными фигурами в его жизни. Гарри не скучал по ним, но… одна из опор его мира рухнула. Это дезориентировало. Мама, должно быть, любила Петунью. Иначе зачем бы она оставила его ей? И Петунья, наверное, когда-то любила сестру, пусть только в далеком детстве. Что бы мама сказала об их смерти? Стыдилась бы она Гарри за то, что он не может их оплакать? Скорее всего — ведь он и сам себя стыдился. В одном Гарри был уверен твердо: Сириус их не убивал. Это невозможно. Гарри неохотно допускал, что Сириус мог бы сорваться и прибить Вернона с Петуньей после той статьи — кто знает, как годы в Азкабане пошатнули его психику? Но Гарри не верил, что Сириус способен хладнокровно убить ребенка. Он верил в это всей душой. Но если не он, то кто? Вопрос не давал покоя. Возможно, кто-то использовал Оборотное зелье или захватил разум Сириуса. Но зачем? Сириус и так преступник в бегах. Какой смысл подставлять его еще сильнее? Ответ напрашивался сам собой: кто-то хочет лишить Сириуса шанса стать опекуном Гарри. Чтобы следующим в списке опекунов оказался… кто-то другой. — Дерьмо, — пробормотал Гарри, осознав масштаб проблемы. — Мистер Поттер, минус десять очков Гриффиндору! — возмутилась профессор Стебль. — Это называется навоз единорога, и это легитимное и крайне эффективное удобрение! — Простите, — Гарри густо покраснел. Надо было завязывать с глубокими раздумьями на Травологии. Как только выпало свободное окно, он выследил Джинни в коридоре. — Что бы сказал Драко, узнав, что ты заманиваешь меня на свидание в укромный уголок? — подразнила она. — Да это не свидание! — Расслабься, Гарри, — рассмеялась Джинни. — Тебя так легко завести! Забыл? Я по девочкам. Что случилось? — Слушай… ты не думаешь, что твоя мама могла… ну, сделать это с Дурслями? Она ведь хорошо варит зелья? Могла бы использовать Оборотное, чтобы прикинуться Сириусом… Джинни побледнела. Гарри её понимал: при всей неадекватности миссис Уизли, между гомофобией и серийным детоубийством — огромная пропасть. — Зачем ей это? — Чтобы я возненавидел Сириуса и не захотел к нему ехать? — в голосе Гарри звучало отчаяние. — Возненавидел массового убийцу, который предал твоих родителей? — переспросила Джинни. — Гарри, не хочу тебя обижать, но ты несешь чушь. Гарри простонал. Он совсем забыл, что Джинни не знает правды. Он вкратце пересказал ей события прошлого года, не упустив ни одной детали — даже про Коросту-Питера. Джинни выглядела всё более и более испуганной. А когда узнала, кем был крыс на самом деле, её едва не вырвало. — Он был в моем доме всё это время, — прошептала она, дрожа от отвращения. — Он мог… мог смотреть, как я переодеваюсь… Гарри об этом даже не подумал. Неудивительно, что её так перекосило. — Ох, Джинни, прости. Мне не стоило этого говорить… — Нет, — отрезала она. — Я должна знать правду, Гарри, иначе я не смогу тебе помочь. — Она вздохнула. — Прости… мне нужно время. Много времени. Насчет мамы… нет, я не верю. И ты кое-что упускаешь. Единственный свидетель — магла. Простейший Конфундус — и она увидит хоть Сириуса, хоть балерину вместо настоящего убийцы. Гарри задумался. Это имело больше смысла. Но, к сожалению, расширяло список подозреваемых. Убийцей мог быть кто угодно, кто хотел подставить Блэка или просто… «помочь» Гарри, избавив его от мучителей. Фанат Мальчика-Который-Выжил вполне мог на такое пойти. — К тому же Оборотное зелье — штука сложная, — добавила Джинни. — Нужно быть мастером… Гарри ухмыльнулся. — Ну, скажи об этом Гермионе — она сварила партию на втором курсе. У Джинни отвисла челюсть. — Бывай! Гарри поспешил скрыться, пока Джинни не начала требовать объяснений, и чуть не врезался в Грюма. — Осторожней, — прорычал тот, но смягчился, увидев Гарри. — А, Поттер. Хотел поговорить. Оригинальное решение задания. Не говорил ты мне про такой план. Молодец. Учишься. — Гарри невольно засиял: он уважал Грюма как воина. — Я ведь не ослышался про Оборотное зелье? — добавил профессор, крепче сжимая флягу. — Нет, сэр, — ответил Гарри с самым невинным видом. Грюм ухмыльнулся. — Я тебя не сдам, Поттер, не переживай. — Ну, чисто гипотетически, профессор, мы могли его сварить на втором курсе, чтобы узнать, не Малфой ли Наследник Слизерина… Лицо Грюма исказилось от брезгливости. — Малфой. Его отец — мразь высшей пробы. Ненавижу Пожирателей, которые выкрутились, Поттер. Ненавижу. Ты будь поосторожнее с этим Малфоем. Знаю я это искушение «запретной любви». — Гарри передернуло от мысли о Грюме и любви. — Но ты не можешь так рисковать, когда ставки так высоки! — Я сам решаю, как мне рисковать, сэр, — холодно ответил Гарри. Он наслушался от Снейпа гадостей про отца и презирал тех, кто судит детей по родителям. Драко изменился. Это видели все. Даже учителя. Два года назад Гарри бы согласился с Грюмом, но сейчас в словах старого аврора он видел лишь слепую предвзятость. Грюм сухо кивнул. — Что ж, если это всё — я пойду. Внезапная мысль озарила Гарри. Грюм был умен, проницателен и, несмотря на паранойю, справедлив. К тому же, такой параноик умеет хранить секреты. Можно рассказать ему про Сириуса, попросить совета. Грюм ведь знает систему изнутри? — Сэр, есть деликатное дело, — сказал Гарри. — Касается Сириуса Блэка. Но мне нужно ваше слово, что это останется между нами. Даже от Дамблдора. Грюм удивился последней просьбе куда меньше, чем ожидал Гарри. — Поведение Альбуса в последнее время… странное. Он мой старый друг, но я не уверен, что он в своем уме. Ладно. Обещаю. Грюм повел Гарри в свой кабинет. На полпути Гарри заметил Дамблдора, наблюдающего за ними с лестницы. Директор начал было спускаться, но передумал. Грюм что-то проворчал, подозрительно косясь на коллегу. — Слушай, парень, буду честен, — сказал Грюм, когда они скрылись из виду. — Я не доверяю Альбусу. Он теряет хватку. Давно начал. Еще за пару лет до смерти твоих родителей. — Гарри оценил прямоту Грюма; остальные вечно ходили вокруг да около темы смерти Поттеров. — Его тактика изменилась. Ввел это дурацкое правило «не убивать». Начал проповедовать прощение и вторые шансы. Думал, мы сможем победить обнимашками. Тьфу. Мы бы проиграли ту войну… если бы не ты. — Я ничего не сделал. Это мама. Грюм хмыкнул. — Может быть. Лили знала толк в магии. Трижды бросала вызов Темному Лорду. Три — сильное число. И не только ему. Альбусу тоже. Гарри хотел расспросить про маму, но они уже пришли. Кабинет Грюма был забит странными артефактами. Профессор начал заваривать чай. — Предложил бы тебе чего покрепче из фляги, но ты мал еще, — ухмыльнулся он. — Чай — это хорошо. — Наверное, — согласился Гарри. Вернон был буйным алкоголиком, и это навсегда отбило у Гарри желание пить. — Сэр, я расскажу вам историю. Она… звучит дико. И, э-э, может указывать на наши незаконные действия… — Ты кого-нибудь покалечил? — спросил Грюм. Гарри покачал головой. — Я дал слово хранить тайну. Я слова не нарушаю. Никогда. И Гарри во второй раз за день пересказал историю Блэка. Грюм слушал молча, и по его шрамам трудно было понять эмоции. — Во что, черт возьми, играет Альбус? — пробормотал Грюм. — Зачем спасать Сириуса такими окольными путями? Если он знал правду, почему не пошел в прессу? Или ко мне? — Он наклонил голову. — Как Верховный чародей, он имеет право требовать пересмотра дела… почему он этого не сделал? Какая ему выгода от того, что Блэк в бегах? Это был отличный вопрос. Гарри и сам всё чаще думал о Дамблдоре. Вспоминая первый курс: защита Камня была по зубам даже первокурсникам — она бы не остановила взрослого мага, тем более Волдеморта. Зачем вообще Камень был в школе? Какой человек ставит смертельные ловушки там, где живут дети? В этом году директор вел себя еще более странно. Смотрел, как четырнадцатилетнего втягивают в турнир со смертями. Хвастался тем, что отправил Гарри к Дурслям. Хвастался! Позволял Молли Уизли безнаказанно травить дочь Громовещателями. Сириус был союзником Дамблдора, но тот и пальцем не пошевелил, чтобы его оправдать. Зачем подначивать Гарри и Гермиону на побег Сириуса, если потом ты всё равно оставляешь его вне закона? Видимо, Сириус-беглец был Дамблдору выгоднее, чем Сириус-свободный гражданин. Грюм был прав: у Дамблдора свои цели, и благополучие Гарри в них явно не входило. — Вижу, шестеренки закрутились, — довольно отметил Грюм. — Не говорите со мной так, профессор. Грюм наклонил голову. — Понял. Прости. Твой дядя так с тобой разговаривал? — Гарри лишь ровно посмотрел на него. — Мой папаша тоже был тем еще фруктом. Работу любил больше меня. — Он посмотрел Гарри прямо в глаза. — Мы лучше них. Слышишь? Мой отец, твой дядя — они слабые. А мы сильные. Нам пришлось стать такими. — Да, сэр, — ответил Гарри, не зная, что еще сказать. — Никогда не принимай ничего на веру, Гарри, — продолжал Грюм. — Всегда сомневайся. У каждого есть свой интерес. — Даже у вас? — спросил Гарри и тут же пожалел о дерзости. Грюм расхохотался. — Особенно у меня! — Гарри не понял шутки, но тоже рассмеялся. Стало легче. — Хорошо, что ты пришел. Я поговорю со старыми друзьями по службе, прощупаю почву. Ничего не обещаю, но сделаю, что смогу. — Это уже больше, чем сделал директор. Спасибо, профессор. Грюм сел проверять работы, давая понять, что разговор окончен. Гарри был уже у двери, когда остановился. — Сэр, вы сказали, что знали моих родителей? Грюм на миг напрягся. — Слушай, парень, я не люблю вспоминать те времена. Я знал их по войне. Ты… ты не захочешь помнить их такими. Гарри был разочарован, но честный отказ был лучше дежурных фраз о том, что он «копия отца с глазами матери». — Понимаю. Спасибо за время.

***

Многие думали, что сбежать из Хогвартса сложно, но только не слизеринцы, и уж точно не Дафна. Она провела немало времени, изучая тайные ходы. Было легко добраться до условленного места, где её ждал портал в виде старого башмака. Одно неприятное ощущение «втягивания в трубу» — и она оказалась на полу отеля. Пять минут ушло на то, чтобы мир перестал вращаться. Комната была обставлена по-королевски, с видом на Эдинбург. Перед ней стоял отец. — Привет, пап! Как дела? — Я очень обеспокоен, — признал лорд Гринграсс. — Но как ты? Учеба? Не прогуливаешь? — Конечно нет, — соврала Дафна. Прямо сейчас она прогуливала Древние руны. Отец, конечно, видел её насквозь — это было его обычное состояние. — Что происходит? — После проверки школы я начал расследование против Дамблдора, — объяснил лорд Гринграсс. Он всегда относился к Дафне как к равному партнеру. — То, что я нашел, одновременно пугает и сбивает с толку. Отец рассказал, что действия Дамблдора противоречивы: он публично поддерживает законы, которые тайно саботирует, и наоборот. В итоге в выигрыше оказывались все и никто одновременно. В частности, именно он помог легализовать оправдание про Империус для Пожирателей и тайно поддерживал законы против оборотней, блокируя любые реформы. Роберт долго не мог понять логику, пока не взглянул на это под другим углом. Всё, что Дамблдор делал последние пятнадцать лет, было направлено на ослабление Статута о секретности. Его действия как директора пугали еще больше. Снейп. Снейп был ужасным учителем для большей части школы, но Дамблдор игнорировал горы жалоб на него. Безнаказанность слизеринцев взрастила в них комплекс исключительности и агрессию. Слизерин превратился в факультет задир и дураков, а идеалы хитрости были забыты. Выпускники с такими установками легко примыкали к Пожирателям и приближали возвращение Сами-Знаете-Кого. Их ненависть к маглам и вседозволенность неизбежно вели к атакам на мирных жителей, что подрывало Статут. — Но я так и не понял, зачем ему это, — признал отец. — Я копал его прошлое. Его отец сел в тюрьму за нападение на магловских подростков. И у нас мало времени. На меня уже покушались после той проверки. Дафна… я не уверен, что доживу до собрания совета. — Беги! — взмолилась Дафна. — В Америку, куда угодно! Мы сменим имена, внешность… Роберт покачал головой. — Я не трус. Если я за что-то взялся — я не бегу. — Астория в его власти! — возразила Дафна, и решимость отца дрогнула. — Послушай, всё хуже, чем ты думаешь. Я не говорила, потому что это звучит безумно, но… Она рассказала про их с Луной расследование. Про массовое стирание памяти, про обеты, которыми он связывает учеников, про теорию о выкачивании магии из школы. — Дамблдор — не просто преступник. Он новый Темный Лорд, о котором никто не подозревает! В глазах отца отразился ужас. — О Мерлин. Ты права… Именно поэтому я должен стоять до конца. — Казалось, он её не слышит. — Это дело важнее Попечительского совета. Я инициирую комиссию в Фолкмуте. Если поднимется шум, ему будет неудобно меня «устранять». — Будь осторожен, пап, — попросила Дафна. — Ты единственный, кто меня понимает. — Я сделаю всё, чтобы исцелить тебя, цветочек, — пообещал он. — Я готов отдать за это жизнь. Дафна обняла отца. Он удивился: Дафна не была фанаткой тактильности. — Я очень тебя люблю, пап. — И я тебя, Дафна. Они проговорили еще час, но Роберт решил отправить её обратно, боясь, что её отсутствие заметят. Хотя заметить его было некому. Впрочем, паранойя была оправдана. Дафна была уже на полпути к замку через тайный ход, когда перед ней возник столб пламени, из которого вышел Дамблдор. Дафна мгновенно приставила палочку к виску, готовая выкрикнуть первый слог Смертельного заклятия — она скорее умрет, чем позволит ему залезть в свою голову — но Дамблдор обезоружил её бессловесным Экспеллиармусом. — Здравствуй, Дафна, — произнес он тем самым «дедушкиным» тоном, от которого её пробрала дрожь. Дафна ахнула. Он её помнил! Но как?! — Ты была очень непослушной девочкой. Думаю, нам пора поговорить.

***

Луна не знала, как еще более явно флиртовать с Джинни. Она перепробовала всё, но рыжеволосая красавица будто ничего не замечала. Хотелось сдаться, но Луна привыкла бороться с невозможным: она верила в морщерогих кизляков, а вера в любовь была куда проще. Было обидно, когда комплименты игнорировались, а флирт встречал лишь вежливое недоумение. Может, стоит спросить в лоб? Но вдруг это её напугает? Джинни и так натерпелась. Луна решила переключиться. Пиар-стратегия против Дамблдора была хорошим отвлечением. Она разыскала Гарри после уроков. Пора было исправить ошибку, которую она косвенно совершила. — Прости за статью Риты, — сказала Луна. — Это было подло. Настоящие журналисты так не поступают. Уж я-то знаю, мой папа издает «Придиру». Гарри пожал плечами. — Я уже привык, что мне не дают покоя. — Это отчасти моя вина, — призналась Луна. — Я сказала ей, что в твоем прошлом есть… странности. Я и моя подруга Дафна. — Кто? — Неважно, — раздраженно отмахнулась Луна. Она совсем потеряла бдительность, раз упомянула Дафну. Это всегда только всё усложняло. — Я не натравливала её на твоих родных, но мне жаль, что я обсуждала тебя без твоего согласия. Гарри выглядел озадаченным. Видимо, перед ним редко извинялись. — Забей. Ты хотела как лучше. Скитер — сама по себе дрянь. — Он на миг смутился, явно по-гриффиндорски переживая, что выругался при даме. — Я хочу загладить вину, — серьезно сказала Луна. — Дай интервью «Придире». Расскажи свою правду. Без прикрас, без искажений. Только факты. Ты ведь еще многого не рассказал. Гарри вздохнул. — Не знаю, Луна. Я не хочу быть знаменитостью. Я просто Гарри… — Хочешь ты того или нет, у «просто Гарри» есть влияние и власть, — Луна сказала это жестче, чем планировала. — Если использовать их правильно, можно помочь людям. Ты должен сам управлять своей историей, иначе её у тебя отнимут другие. — Но «Придира» же не совсем… ну, как бы сказать… Луна была не дура. Она знала, что газету считают сборником безумных теорий. Но всё было сложнее. «Придира» должна была менять сознание. Люди привыкли к магии, перестали видеть чудо. Магия — это не инструмент, это нечто большее. «Придира» должна расширять горизонты, заставлять воображать «а что если?». Голая правда была лишь фоном для этой высокой цели. — Гарри, ты хочешь, чтобы твою историю рассказывала Рита или тот, кому ты доверяешь? — спросила Луна. — Даже если ты не веришь в то, что мы пишем, о тебе мы напишем чистую правду. Обещаю. Люди должны понять, что ты живой человек. Сейчас они придумывают тебе образ, какой им выгоден, потому что не знают настоящего тебя. Покажи его им. Гарри молчал. Его можно было понять: последний раз, когда он доверился журналисту, всё закончилось ужасно. Но он понимал, что Луна — не Скитер. — Я хочу прочитать статью перед публикацией, — сказал он наконец. — Конечно. Рита — идиотка. Нажить себе врага в твоем лице было глупейшим решением. — Ладно, давай сделаем это, пока я не передумал, — решился Гарри. — Можем спуститься в Тайную комнату… Луна твердо покачала головой. — Я не хочу идти туда, где моя подруга получила такую травму, Гарри. Гарри смутился. — Ой… прости… — Давай лучше в гостиную Когтеврана, — предложила Луна. — У нас там часто бывают гости с других факультетов. Один мой друг-слизеринец заходит постоянно. Луна привела его к башне. Гарри впечатлило, что она с ходу отгадала загадку. Луна не понимала, в чем проблема: загадки были несложными, а дверной молоток знал всего около сотни вариантов. К третьему курсу их знали все когтевранцы, тем более в библиотеке была книга с ответами. Репутация «чудачки» помогала Луне — её обходили стороной. Когда она начала рассказывать что-то про Нарлов, им быстро обеспечили приватность. Серьезно, у когтевранцев есть мозги? Нарлы вымерли еще в позапрошлом веке. Неудивительно, что она дружит с кем угодно, кроме своих — когтевранцы слишком ограниченны, чтобы понять магию. — Расскажи всё, что люди должны знать о тебе настоящем, — попросила Луна. — Не о герое из книжек про Генри Портера. — Погоди, книги про Генри Портера основаны на мне? Луна наклонила голову. — Э-э, ну да? По-моему, это очевидно. — А я их люблю! — челюсть Гарри чуть не упала на пол. — Они крутые! Они помогали мне у Дурслей. Я представлял, что я Генри, сражаюсь с монстрами, и у меня есть семья, которая меня любит. Луна об этом никогда не задумывалась. — Мы отвлеклись, — заметила она. — Если тебе некомфортно — так и скажи. Я сама тебя в это втянула. На лице Гарри появилась ухмылка. Луна почувствовала интуицией: сейчас что-то случится. Она не была провидицей, но чутье у неё было острее, чем у многих. — Я дам интервью, если ты кое-что сделаешь для меня взамен. — Ого, общение со слизеринцем не прошло даром! — пошутила Луна. — Драко еще не мой парень, — Гарри блеснул глазами. — Но будет. Кстати, меня чуть не отправили на Слизерин. Спасибо Драко — я выбрал Гриффиндор. Ладно, к делу. Я хочу, чтобы ты кое-что сделала. И тебе это понравится. Пригласи Джинни на свидание. Луне показалось, что она ослышалась. — Прости? — Я устал смотреть, как вы сохнете друг по другу, — пожаловался Гарри. — Мне хватает Рона с Гермионой, которые ходят кругами. А тут еще Джинни ноет, что ты её никогда не заметишь… это уже край, Луна. Она тебе нравится? Если я ошибся — забудь. — Нет! — выкрикнула Луна так громко, что на неё оглянулись. — Не ошибся. Просто… я не понимаю. Я же с ней флиртовала! — Может, «флирт Луны» и «флирт Джинни» — это разные вещи? — предположил Гарри. — Говорят, девчонки — это загадка. Видимо, даже друг для друга. — Он поморщился. — Только Гермионе не говори, она меня прибьет. Луна хихикнула. — Я ей правда нравлюсь? — Она без ума от тебя, — сказал Гарри. — Но ты этого от меня не слышала! Узнает — мне конец. — У тебя проблемы с кровожадными девчонками, Гарри, — пошутила Луна. — Наверное, поэтому ты выбрал парня. Джинни и Гермиона страшнее дракона? Гарри серьезно кивнул. Похоже, так и есть. — Ладно, по рукам. Сразу после интервью приглашу её. Начнем. История Гарри Поттера оказалась долгой. Луна тщательно записывала каждое слово. Гарри был не лучшим рассказчиком — слишком много внимания уделял покупкам в Косом переулке — но Луна направляла его. Картина вырисовывалась жуткая, особенно для Дамблдора. Даже не склонный к заговорам человек задумался бы: почему только второкурсник понял, что студентов в школе валит василиск? Луна была поражена тем, что он вообще выжил. Дементоры, василиск, Квиррелл, тролль, родственники… Гарри должен был погибнуть десятки раз. — Ты очень храбрый, — сказала она. — Шляпа не ошиблась с факультетом. Я передам это папе. Спасибо, Гарри. Это правильный шаг. Статья обещала стать хитом. «Придира» побьет все рекорды. Настоящий Мальчик-Который-Выжил: не миф, а живой человек со своими страхами и проблемами. Это будет в сто раз круче сплетен Скитер. Луна костьми ляжет, но добьется этого. Она встала, и тут её осенило. — Гарри, ты не обидишься, если статья будет… не в пользу Дамблдора? Это шанс выманить врага. — Гарри не понял. — Кто-то бросил твое имя в Кубок. Скорее всего, Пожиратель. Если он решит, что ты враг Дамблдора — возможно, он выйдет на связь… Гарри пожал плечами. — Слушай, я сам на старика злой. Хочешь его прищучить — валяй, только не ври. — Врать и не придется, — мрачно ответила Луна. — Спасибо. А теперь — пойду искать одну рыжую девчонку. Найти Джинни оказалось сложнее, чем казалось. Эх, надо было попросить у Гарри карту. Луна нашла её в теплицах. В солнечном свете Джинни выглядела как произведение искусства. Чувствовал ли её предок такое же рядом с фейри? — Привет, Луна, — улыбнулась Джинни. — Всё хорошо? Луна хотела придумать изящную фразу, полную флирта. Вместо этого, покраснев, выпалила: — Ты хочешь быть моей девушкой? — Нет! — отрезала Джинни, выглядя почти преданной. Луна отступила, сердце бешено заколотилось, на глаза навернулись слезы. Всё испорчено! — Я не буду твоим «запасным вариантом», Луна! Я видела твои знаки внимания, но я знаю, что ты приглашаешь меня только потому, что не можешь заполучить Гермиону! Луна моргнула. — При чем здесь вообще Гермиона? Ей же парни нравятся! — Ты говорила… тогда, в комнате магловедения… что ищешь кого-то умного, храброго и верного… и это… это не я, — Джинни была готова расплакаться. Боже мой. Они чуть не расстались из-за глупого недоразумения? — Джинни, мне не нравится Гермиона, — отрезала Луна. — Мне нравишься ты. — Ты… я… что? Не понимаю. Луна слабо улыбнулась. — Похоже, нарглы запутали твои мысли. Джинни… мне стоило сказать это раньше. Ты ошибаешься насчет себя. Ты умная, верная, храбрая, красивая и еще много какая. — Она коснулась щеки Джинни. Та смотрела на неё с благоговением. — Ты мне очень нравишься. Не слушай голос мамы и свои мрачные мысли. Я больше этого не допущу. Джинни ущипнула себя за руку. Не сон. — Я… ты мне тоже очень нравишься, Луна. И я очень хочу быть твоей девушкой. — Ура! — Луна запрыгала от радости. — А теперь я покажу тебе лучший способ прогнать нарглов. Она притянула Джинни к себе и поцеловала. Её губы были очень мягкими. — Сработало? — Хм. Не уверена. Давай еще раз — для закрепления результата. — Это я могу устроить.