Гарри Поттер и Искусство Обратной Психологии

Сириус Блэк, вопреки мнению некоторых своих профессоров, никогда не был глупым человеком. Наоборот, он был весьма умен, хотя иногда — надо признать, вполне сознательно — изо всех сил изображал обратное. Он с блеском сдал СОВ и ЖАБА: пока большинство чистокровных полагало, что на одних связях можно выехать куда угодно, Сириус из чистого упрямства отказывался делать что бы то ни было хуже, чем на отлично. Поэтому он отлично понимал, насколько чудовищно рискует, встречаясь с кузиной, женой Пожирателя смерти. Нарцисса могла прикончить его на месте или, что еще хуже, пустить в ход Империус, в котором всегда была мастерицей. Это вполне могла быть ловушка с целью сдать его аврорам. Но Сириус решил, что игра стоит свеч. Нарцисса ценила семью. Она обожала Драко, а то, что Драко и Гарри влюблены друг в друга по уши, давно стало секретом полишинеля. Возможно, она хотела помочь Сириусу ради мальчика, который в будущем неизбежно станет её зятем — как бы дико и даже пугающе ни звучала эта мысль. Приглашение было принято. Встречу назначили на нейтральной территории, в кафе Национальной галереи в Лондоне. В людном магловском месте Нарцисса не рискнула бы колдовать и нарушать Статут о секретности: Сириус знал, как она не любит лишний шум. Конечно, оставался шанс, что она натравит на него магловскую полицию, ведь в их мире он тоже был в розыске, но Сириус решил довериться чутью. — Выглядишь на удивление неплохо для беглого преступника, Сириус, — заметила Нарцисса, целуя его в обе щеки на типично европейский манер. — Прошу прощения, что так долго не выходила на связь. — Оставь этот спектакль для тех, кто на него купится, — ответил Сириус, когда они сели за столик. — Мы оба знаем, что в твоем сердце нет места нежным чувствам. Сириус всегда симпатизировал Нарциссе за её прагматизм и умение в мгновение ока поставить Люциуса на место, но он никогда ей не верил, считая её в глубине души законченной социопаткой. Нарцисса изобразила обиду. — Тут ты ошибаешься, Сириус, — в её голосе прорезался гнев. — В моем сердце есть любовь. Не к мужу, разумеется, и даже не к себе. Вся любовь, какая у меня есть, — признаю, её немного, — предназначена Драко. И я здесь только ради него. — Сириус самодовольно отметил про себя: угадал. — Полагаю, ты в курсе бурного романа между моим сыном и твоим крестником. — В курсе, — немного кисло отозвался Сириус. Он был рад за Гарри, но должно было пройти немало времени, прежде чем он сможет смотреть на Драко и не видеть в нем Люциуса. — Надо понимать, ты хочешь доказать мою невиновность, чтобы втереться в доверие к Гарри? — Погоди, так ты невиновен? — Нарцисса склонила голову набок. Она явно издевалась. А может, и нет. Наверняка она знала его лучше. — Что ж, это значительно упрощает дело. Говори, чем я могу помочь. Сириус прикинул риски и решил: терять нечего. Если бы она хотела его сдать, уже бы это сделала. И он выложил всё как на духу. Нарцисса устроила ему знатную головомойку за то, что он был достаточно глуп, чтобы отдать Гарри Хагриду и броситься за Питером в одиночку, не позвав на помощь и никому ничего не сказав. Это взбесило Сириуса: какая бы глупость ни была совершена, Нарцисса, служившая Волан-де-Морту и косвенно виновная в той ситуации, не имела права его критиковать. — Устроить тебе слушание в суде — задача не самая сложная. А вот добиться оправдания без Петтигрю будет непросто, хотя и возможно, — рассудила Нарцисса. — Учти: если я добьюсь пересмотра дела, приказ о поцелуе дементора на месте будет отменен. Ты будешь в большей безопасности, но у нас появится жесткий лимит времени. Решать тебе, Сириус. Я могу нанять лучших адвокатов, подкупить добрую половину Визенгамота и умаслить министра, но и этого может оказаться мало. Сириус оценил её прямоту. Он верил, что Нарцисса способна вытащить его: если она за что-то бралась, то доводила дело до конца. Труднее всего было заставить её вообще сдвинуться с места. — Пока я останусь в бегах, — решил он. — Я должен защищать Гарри, если возникнет нужда, а из тюремной камеры я этого сделать не смогу. Нарцисса тяжело вздохнула. Видимо, она надеялась, что он примет предложение и станет её должником. — Как пожелаешь, Сириус. — К тому же я не верю, что Министерство не устроит мне «несчастный случай» еще до начала суда, — добавил он. И это было правдой: слишком много влиятельных людей окажутся в дураках, когда правда выплывет наружу. — Ну, а как твой политический бизнес, Цисси? — Назови меня так еще раз, и я сдам тебя не моргнув глазом, — предупредила она. Сириус в ответ просто показал ей язык. Она сыпала этими страшными, но пустыми угрозами по поводу детского прозвища еще с тех пор, как они были мелкими. Сириус знал наверняка: в глубине души ей это даже нравится. — Дела идут… странно. Роберт Гринграсс внезапно пошел войной на Дамблдора. Никто не понимает, в чем причина. Ходят слухи, что он прознал какой-то мрачный секрет директора и теперь пытается созвать следственную комиссию. Сириус вскинул бровь. С тех пор как вышла та злополучная статья, Дамблдор в его личном рейтинге скатился на самое дно — ниже были только Хвост, Волан-де-Морт и, возможно, Беллатриса. Либо старик затеял против Гарри что-то зловещее, либо он просто выжил из ума, и Сириус не знал, какое из объяснений пугает его больше. Раньше он думал, что «Пророк» сгущает краски, описывая ужасы, через которые Гарри прошел в прошлые годы, но интервью в «Придире» расставило всё по местам. Это был стиль Гарри. Всё это было правдой. Его крестник раз за разом оказывался на волосок от смерти, и от этого Сириуса бросало в ярость. — Роберт не из тех, кто болтает попусту, — заметил Сириус. — Если он считает, что Дамблдор ведет нечестную игру, скорее всего, так оно и есть. Нарцисса поджала губы. — Наступают темные времена, Сириус. Метка Люциуса становится всё четче. Пропадают люди. Берта Джоркинс, Батильда Бэгшот… Сириус моргнул. — Про Бэгшот я не слышал. Зачем кому-то похищать престарелого историка, единственную живую родственницу Гриндевальда? — Мало кто слышал, — мрачно подтвердила Нарцисса. — Кто-то заметает следы. Я не знаю, кто именно. Суть в том, Сириус, что Темный Лорд набирает силу, и пришло время выбирать сторону. Помогая тебе, я выбираю свою. Темный Лорд был безумцем и пытал людей, включая меня, по малейшему поводу. Я не позволю ему делать это с Драко. Сириус с трудом подавил язвительный комментарий. Не стоило злить Нарциссу — она была слишком ценным союзником и крайне опасным врагом. — Есть идеи, как вытащить Гарри из этого Турнира? Нарцисса нахмурилась. — Увы, нет. Кубок обладает колоссальной мощью. Говорят, его ковал сам Мерлин, и у меня нет оснований в это не верить. Я могу быть сколь угодно умной, но магическая теория — не мой конёк, а уж тем более способы обмануть артефакт такой силы. Сириус и сам так думал, но не спросить не мог. — А подозреваемые? Кто мог подбросить его имя? Думаешь, Дамблдор? — Он кажется наиболее вероятным кандидатом, — признала Нарцисса. — Но доказать это невозможно. Сириус, будь я на твоем месте, я бы забрала Гарри и бежала. Просто… спрячьтесь, пока старик не отдаст концы. Ему ведь недолго осталось. — Гарри не бросит друзей, — отрезал Сириус. — Тем более твоего сына. Если бы побег был выходом, он бы давно это сделал. Нарцисса нежно улыбнулась. — Да, они станут весьма эффектной парой. Сириус не сдержал стона, а Нарцисса лишь усмехнулась. — Останешься на ланч? — Прости, я и так засиделся, — ответил Сириус, скорее чтобы не проводить с кузиной ни лишней секунды. — Такова она, блестящая жизнь беглеца. — Разумеется, — кивнула Нарцисса с видом человека, который не поверил ни единому слову. Сириусу придется привыкнуть к макиавеллизму Нарциссы, если Гарри действительно свяжет жизнь с Драко — а это было очевидно любому зрячему. Идти против кузины он не собирался (перспектива была пугающей), и лишь благодарил судьбу за то, что сейчас её прицел наведен на его врагов. Она была одним из лучших бойцов среди Пожирателей — не по грубой силе, как Беллатриса, а по умению заканчивать схватку быстро и с минимальными потерями. У него оставалось еще одно дело, прежде чем вернуться в убежище. Путь лежал через тайный ход в Хогвартс, о котором Дамблдор, по глубокому убеждению Сириуса, не имел ни малейшего понятия. Ну, почти не имел. Слава богу, Карта Мародеров была у Гарри. Попади она к директору — им всем крышка. — Сириус? — позвал Гарри, выходя из тени. Он выглядел встревоженным. Неужели ждал ловушки? Судя по всему, Турнир изрядно подкосил его психику. — Привет, оленёнок, — Сириус широко развел руки, давая понять, что готов обнять его, если тот захочет. Он знал, что детям, пережившим насилие в семье, бывает трудно переносить прикосновения, особенно неожиданные. Гарри тепло улыбнулся, но не шелохнулся. Сириус кивнул в ответ, показывая, что всё в порядке. Гарри неловко перемялся с ноги на ногу. — Я знаю, что это не ты их убил, — наконец выдавил он. — Ты бы не тронул Дадли. Сириус выдохнул. Главной целью встречи было убедить Гарри, что он не причастен к смерти Дурслей. Он не знал, чьих это рук дело — хотя нутром чуял Дамблдора, — но в то время он преспокойно попивал коктейли с маглами на Арубе. Мысль о том, что он нежится на пляже, пока Гарри страдает, была ему противна, но все книги по реабилитации после дементоров твердили одно: солнце и отдых — лучшее лекарство. Что ж, солнца он получил в избытке. — Гарри, а что, если я предложу тебе уехать из Британии? — спросил Сириус просто на удачу. Он знал ответ, но спросить был обязан. — Ты, твои друзья… да черт с ним, даже этот Малфой. На Кюрасао есть отличная школа магии… — Честно, Сириус, в любой другой год я бы согласился не раздумывая. Но этот проклятый Кубок… я не могу рисковать душой. Просто не могу. Он посмотрел Сириусу в глаза с такой мольбой, что того едва не затошнило. Он знал этот взгляд. Он сам не раз так смотрел в детстве. Это был взгляд человека, у которого высасывают последнюю надежду. И видеть это в глазах Лили — самой оптимистичной женщины, которую знал Сириус, — было невыносимо. Сириус хотел было ободряюще коснуться его плеча, но вовремя одернул руку. И тут Гарри сам резко притянул его к себе и обнял. — Мне так страшно, Сириус, — прошептал он. — Я не хочу умирать! Я не могу разгадать тайну яйца, я всё время на взводе. Что-то происходит, а я не понимаю что. Я жду удара в спину каждую секунду, и это просто невыносимо! И что он должен был на это ответить? В методичке для крестных такого не писали! Когда Джеймс назначал его на эту «должность», Сириус думал, что будет учить пацана влипать в истории в стиле Мародеров. А не быть единственным взрослым, которому на него не наплевать! Не видеть этого ребенка участником смертельного турнира, которым крутит мастер интриг ради своих зловещих целей. Это было выше его сил. Римус бы справился лучше. Сириус решил зацепиться за единственную практическую зацепку. — Так, насчет яйца… Это какая-то загадка? Может, я помогу. — Когда я его открываю, оно издает жуткий визг, — объяснил Гарри. — Похоже на банши. Может, мне придется сражаться с банши? Вряд ли это хуже тролля. — Твое легкомыслие меня пугает, — пробормотал Сириус. — Слушай, принеси-ка его сюда. Может, я пойму, что это такое. Гарри пожал плечами: — Хуже не будет. — Он погрозил Сириусу пальцем. — Никуда не уходи. Сириус состроил самую невинную мину. — Я? Да я в жизни в неприятности не влипал. Гарри одарил его скептическим взглядом — точь-в-точь как у Лили (эта женщина видела подвох за милю), — и убежал. Сириус напевал под нос, обдумывая ситуацию. Гарри был прав: риск потерять душу из-за Кубка был слишком велик. А побег на Кюрасао даст Дамблдору понять, что его раскусили. Он никак не мог взять в толк, что творится со стариком. Это был не первый раз, когда Дамблдор вел себя странно. Его действия в конце войны были настолько непоследовательными, что Сириус всерьез задумывался, нет ли у него деменции. Запрет на убийство врага? Только маразм мог это объяснить. Либо он намеренно пытался проиграть, но в это верилось с трудом: Дамблдор слишком хорошо знал, что случится, если победит Волан-де-Морт. — Вот оно! — крикнул вернувшийся Гарри. — Слушай. Это просто кошмар. Гарри открыл яйцо, и секунду спустя Сириус понял, что тот не преувеличивал. Звук был неописуемо какофоничным. Сириус рухнул на колени, тщетно пытаясь закрыть уши от звуковых ударов. — Прости, — сказал Гарри, захлопнув яйцо. — Есть мысли? — Ни единой, — признался Сириус. — Но я спрошу Римуса. Он читает больше меня, наверняка что-то подскажет. Он наложил на яйцо заклятие удвоения, уменьшил копию и спрятал в карман. Гарри вдруг уставился в пол. — А… профессор Люпин что-нибудь говорил обо мне? Ты не знаешь, почему он мне не пишет? Сириус моргнул. Насколько он знал, Римус и Гарри вели регулярную переписку. — Ты не получаешь его писем? Но он твои получает. — Но я ничего ему не писал! — Гарри прищурился. — Дамблдор, — хором произнесли они с нескрываемой ненавистью. Сириус был рад, что это прояснилось. Бедный парень наверняка думал, что Римус его бросил. Слава богу, Сириус настоял, чтобы Римус не сообщал «Гарри» детали о его местонахождении. — Я поговорю с ним, — пообещал он. — Ладно, тогда… — ОСТОЛБЕНЕЙ! — выкрикнул резкий голос, и Сириуса с силой приложило о стену. На мгновение он испугался, что это Дамблдор, но, увидев Драко Малфоя, влетающего в коридор с яростным лицом, немного успокоился. Хотя не совсем. — А ну пошел вон от Гарри, предательская мразь! — прорычал Драко. Сириус одарил Гарри невозмутимым взглядом. — Я так понимаю, ты забыл сказать своему парню, что я невиновен? Гарри хлопнул себя ладонью по лбу. — Привет, Драко. Может, повременишь с убийством, пока мы не поговорим? Драко взмахнул палочкой, и Сириуса пригвоздило к потолку. Силы Малфою-младшему было не занимать. Мысль, что он направит её против врагов Гарри, радовала. Но то, что сейчас он направил её против Сириуса, радовало куда меньше. — Ни слова. Пожиратели всегда лгут. Уж я-то знаю, меня один такой воспитывал. В его глазах на мгновение промелькнула тоска, но он тут же взял себя в руки, приняв то самое безупречно холодное выражение лица, которым так гордилась бы Нарцисса. — Всё не так, как ты думаешь! — отчаянно закричал Гарри, понимая, что сейчас всё полетит к чертям. — Это был Петтигрю! Он был Хранителем! Сириуса подставили! Драко снял заклятие, и Сириус мешком рухнул на пол, чувствуя боль в каждой косточке. — Выкладывай, — приказал Малфой. И Сириус в очередной раз пересказал эту безумную историю. Драко слушал со скептической миной. — И ты просто отдал его Хагриду? — спросил он, когда Сириус закончил. — Позволил увезти его! Позволил им бросить его у Дурслей! Сириус посмотрел на него максимально сурово. — Драко. Я последние двенадцать лет только и делаю, что проклинаю себя за это. Как видишь, я из-за этого немного… не в себе. — Тень стыда промелькнула на лице Драко. — Теперь ты мне веришь? Драко тяжело вздохнул. — Будь на твоём месте кто-то другой, я бы не поверил… но это ровно тот идиотский бред, который мог случиться только с Поттером. — Эй! — возмутился Гарри. Сириус не понял, на что он обиделся: Драко был абсолютно прав. Малфой явно боролся с желанием рассмеяться. — Не переживай. Ты достаточно милый, чтобы тебе это простили. — Он назвал меня милым! — прошептал Гарри с таким восторгом, будто ему только что вручили Кубок мира по квиддичу. Сириус попытался улыбнуться. Вышло, судя по всему, пугающе. — Драко, дорогой кузен, отойдём на пару слов. Он наложил на себя исцеляющее заклинание, крепко взял Драко за плечо и отвел в сторону. — Теперь ты будешь мне угрожать? — Драко вопросительно выгнул бровь. — Я не привык угрожать детям, — ответил Сириус. — Я просто хочу попросить тебя присматривать за Гарри, пока я не могу. Радуй его. Следи, чтобы он нормально ел. У него есть друзья, но я думаю, ты значишь для него больше. Ну, может, и не больше, но ты для него особенный. Драко просиял так, будто Рождество наступило досрочно. — Правда? Ого, круто! — Он неловко кашлянул. — Да, мистер Блэк. Я сделаю всё, чтобы его защитить. — Зови меня Сириусом, парень, — тепло улыбнулся тот. — Кто знает, может, когда-нибудь назовешь и отцом. — Этого не случится никогда, — отрезал Драко. — Ну, я должен был попытаться, — пожал плечами Сириус.

***

Роберт Гринграсс всегда гордился тем, что он идеальный слизеринец. Не цепной пес вроде Пожирателей смерти — какими, к его прискорбию, были многие одноклассники Дафны и Астории, — а тонкий, хитрый человек, который умело использует свои сильные стороны. Его всегда коробило, что Слизерин считают прибежищем фанатиков и грубиянов. Тем более когда он понял, что люди, в общем-то, правы. Он тосковал по временам, когда слизеринцы преследовали разные политические цели, а не слепо верили в Темного Лорда, которого уложил младенец. А потом ещё дважды — обычный школьник. Но Роберт работал с теми картами, что были на руках. Свалить Дамблдора было непросто, особенно когда его прихвостни пытались тебя убить, но он планомерно собирал улики. Откровение Полумны о том, что Дамблдор сосет силы из учеников, стало ключом. Мало какие заклинания требуют такой мощи, и Роберт догадывался, на что идет эта энергия. Его расследование, опросы свидетелей и нейтральных сторон позволили вычислить точный момент, когда Дамблдор начал сходить с рельсов: 12 июня 1979 года. За день до этого директор сошелся в дуэли с наемницей по кличке Ворон, которая, по слухам, обучалась ментальной магии у самого Гриндевальда. Ворон погибла, но успела зацепить его дюжиной проклятий. Дамблдор настоял на лечении в швейцарской клинике, но записей о его пребывании там не обнаружилось. Роберт верил, что те чары вызвали у Дамблдора деменцию или иное поражение мозга. Высасывание сил из учеников было нужно для поддержания работы его собственного разума через редкое и опасное заклинание. По-человечески Роберт мог его понять. Он бы и сам так поступил. Но он не был на месте Дамблдора. Он был отцом, чьи дочери слабели из-за прихоти директора. Он еще не до конца понимал, при чем тут Поттер, но если обвинения, которые он подготовил, сработают — а он в этом не сомневался, — одержимость Дамблдора мальчиком больше не будет иметь значения. — Благодарю вас, уважаемые коллеги, за то, что присоединились к заседанию следственной комиссии, — объявил Роберт, поднимаясь со своего места в Народном собрании. Зал Собрания, в отличие от Визенгамота, напоминал Палату общин: строгие ряды зелёных скамей и никакой лишней помпезности. Это было место для людей, а не для элит, оторванных от реальности. Роберт со своей бизнес-империей, конечно, тоже принадлежал к элите, но связь с реальностью не терял. — Кому-то из вас может быть неприятно расследовать действия человека, сделавшего так много для нашего общества. Но это ничто по сравнению с тем, что вы узнаете сегодня. Он огляделся. Поддержка была солидной. Он переманил на свою сторону и консерваторов, и либералов. Это было трудно: Дамблдор в своей неуклюжей манере умудрялся потакать и тем, и другим. Но в итоге компромата хватило на всех. Роберт посмотрел в центр зала, где стоял Дамблдор в небесно-голубой мантии — само воплощение мудрости и добродетели. Директор выглядел безмятежным, явно считая, что ему нечего бояться. Он ошибался. Роберт собирался открыть людям глаза. Никто не тронет его детей, пока он жив. К слову о детях: они сидели на галерее для посетителей рядом с Полумной и её отцом. Роберт не помнил, как они убедили его разрешить им присутствовать, но аргументы явно были вескими. Рядом сидела Рита Скитер, которой Дафна опрометчиво доверилась, и строчила что-то Прытко Пишущим Пером. Голову пронзила внезапная боль, но он отмахнулся от неё. — Почтенные члены Собрания, вы можете подумать, что я назову Альбуса Дамблдора воплощением зла. Это не так. Альбус Дамблдор — хороший человек, которого развратили власть и отчаяние. Я сочувствую ему. — Ему показалось, на губах директора промелькнула тень улыбки. — Но он поставил под удар благополучие наших детей, и мы больше не можем этого терпеть. Почти час Роберт методично излагал теорию о психическом состоянии директора. Он приводил примеры сомнительных решений, которые можно было объяснить только распадом личности. Он напомнил о смертельных опасностях, которым подвергались дети последние три года, и раскрыл тайну обетов молчания, которые мешали детям говорить правду даже после травм. К концу речи даже самые ярые сторонники Дамблдора начали переглядываться с опаской. — Но самое страшное — это то, что Дамблдор сделал с защитой Хогвартса, — наконец произнес Роберт. Директор впервые за всё время вздрогнул. Он не ожидал, что Гринграсс докопается до этого. — Он тянет силы не только из детей, но и из самих стен школы. Эксперты единодушны: защита ослаблена до предела. Ей остались считаные месяцы. Она не продержится до конца года. Дамблдор отступил на шаг, его голос слегка дрогнул: — Спасибо, Роберт. Полезно знать свои пределы. Я явно переоценил свои. Он взмахнул палочкой, и зал Народного собрания растаял. Вместо него возник грязный магловский склад. Никакого заседания не было. Роберта заставили поверить, что оно идет, чтобы он выложил врагу всё, что знает. Он в панике огляделся. В реальности в помещении были только он, Дафна, Полумна, Скитер и Дамблдор. Скитер попыталась бежать, но Дамблдор превратил её в водного жука. Ах, так она анимаг? Это объясняло, как она добывала свои сплетни. — Нет, пожалуйста, — слабо вымолвила Дафна. Дамблдор оглушил Риту и просто раздавил её ногой. Он тепло улыбнулся. Такой улыбке не место на лице человека, который только что совершил убийство. — Я должен поблагодарить твою дочь за сегодняшнюю презентацию. Ведь так, Дафна? Дафна уставилась в пол, по щекам текли слезы. — Прости, папочка… — прошептала она. — Я должна была. Это был единственный способ… — Она глубоко вздохнула. — Снимай щиты. Полностью. — НЕТ! — закричал Роберт. — Если я это сделаю, я забуду тебя! — Сделайте это, сэр, — сказала Полумна. Роберт, не раздумывая, подчинился. По его опыту, Полумна Лавгуд всегда знала, что делает. Она не исчезла. Дафна по-прежнему была в его памяти. Он её не забыл. Дамблдор сделал это. Он совершил невозможное — снял проклятие Морриган и исцелил Дафну. Теперь она могла жить нормальной жизнью. Выйти замуж, родить детей, построить карьеру. Роберт всегда желал этого для неё, и вот цель была достигнута. Жаль только, что он этого уже не увидит. — Я заключила сделку, — сказала Дафна, и в её голосе вина мешалась с гордостью. — В обмен на исцеление проклятий — да, во множественном числе, Астория тоже здорова — я должна была привести тебя к нему. Мне и Полумне сотрут память. — Она дико усмехнулась. — Рита в сделку не входила. Нечего было обижать моих друзей. Роберт зарычал на неё, пытаясь вызвать в душе ярость и спрятать истинные чувства поглубже, чтобы Дамблдор их не считал. — Паршивая девчонка, любительница маглов! Как ты посмела предать собственного отца?! — Я… — Довольно, — скучающим тоном прервал их Дамблдор. — Жаль, что ты не увидишь новый дивный порядок. Но, честно говоря, я бы всё равно тебя убил рано или поздно. Ты мне никогда не нравился. Когда Дамблдор поднял палочку и произнес два слова, обрывающих жизнь, Роберт чувствовал только гордость. Потому что Дафна обвела директора вокруг пальца. Тот и понятия не имел, что Полумна невосприимчива к Обливиэйту. Полумна всё запомнит. Они справятся. Его дети здоровы. Дафна вышла из этой сделки победительницей. Роберт шёл на смерть без сожалений: его дочери были спасены. Он ни в чём не винил Дафну. Это был правильный ход. Дафна — истинная слизеринка. Достойная дочь своего отца.

***

Билл Уизли ни капли не разделял страсти отца к самолетам. Любить магловский транспорт хорошо до тех пор, пока тебе не приходится на нем лететь. Гоблины были суровыми начальниками и обожали правила, похожие на чистую прихоть: сотрудникам банка запрещалось использовать магический транспорт по рабочим делам. А технически командировка Билла не закончилась, пока он не отчитается о поисках гробницы Темной Дамы в газовом кратере «Врата ада» в Туркменистане. Так что он летел часами, включая десятичасовую пересадку в Стамбуле. Когда он наконец приземлился в Хитроу, он мечтал только о кровати. К сожалению, его ждал длинный и нудный отчет. Единственным светлым пятном был успех миссии и жирный бонус, но сейчас Билл отдал бы всё за подушку. Он соображал не лучше инфери, а потому пропустил мимо ушей первые три раза, когда его окликнули. Лишь на четвертый раз он среагировал, потому что зовущий орал во всю глотку. Билл обернулся и сквозь пелену в глазах увидел… Чарли? Но это было невозможно: Чарли жил в Румынии и почти не бывал в магловском мире. Если это не галлюцинация, то перед ним определенно был брат. — Билл, ты где пропадал? — накинулся на него Чарли. — Мы месяцами не могли с тобой связаться! — Вини в этом Адзис Ханым, — пробормотал Билл. — У этой Темной Дамы оказался крестраж. Хорошо, что я прихватил яд василиска на всякий случай. Ну и дерется она, скажу я тебе. Чарли непонимающе моргнул и отмахнулся. Если дело не касалось драконов, он быстро терял интерес. — Слушай, мама сошла с ума. — Билл хотел съязвить, но Чарли был предельно серьезен. — С тех пор как Джинни призналась, что ей нравятся девочки… она встречается с Полумной, помнишь её? — мама слетела с катушек. Она ведет себя как безумная. Шлет Джинни гомофобные Громовещатели каждый день! Твердит, что Джинни обязана выйти за Гарри из-за какого-то контракта. Я думаю, на неё влияют, Билл. Я не хочу верить в другое. Билл слушал, пытаясь понять, не галлюцинация ли это от недосыпа. Но если это правда — Чарли прав. Такие перемены не случаются сами собой. Это либо Империус, либо мощное воздействие. Мама всегда была за справедливость, она бы не стала так мучить своего ребенка, будучи в здравом уме. — Ладно, — сказал Билл. — Я подниму все свои связи у гоблинов. Маму должны осмотреть их целители. Это будет стоить мне кучу долгов, но ради семьи я на всё пойду. Мы это исправим, Чарли. Обещаю. А если выяснится, что исправлять нечего… тогда мы сами с ней разберёмся. Так или иначе, Джинни больше никто не тронет.